It Might Just Come Back To Bite You

      Уютно устроившись между Чимином и Тэхеном на заднем сиденье серебристой Корсы Юнги, Чонгук крепко сжимает телефон, чтобы руки не дрожали. В машине стоит напряженная тишина, и от этого поездка кажется еще более долгой, мучительно долгой — если бы не барабанная дробь дождя по капоту и ритмичное шуршание дворников, Чонгук был бы склонен поверить, что время вообще не течет. Он чувствует себя чертовски бессильным, и он ненавидит это. — Эй, — бормочет Чимин, крепче обнимая юношу за плечи в утешительном боковом объятии. — Все будет хорошо, дорогой. Ты же слышал, Юнги-хен не думает, что Ыну серьезно ранен. Чонгук ценит попытки танцора успокоить его, но ни его слова, ни прикосновения не помогают облегчить холодный ужас, скручивающийся в животе. Он доверяет предвидению Юнги, действительно доверяет, но он также знает, что видение будущего провидца в основном сосредоточено на Ковене или людях и событиях в непосредственной близости от него, когда он покидает гнездо. Так что да, интуиция Юнги насчет того, что с ним все в порядке, вероятно, верна, но…что, если и другие люди тоже были вовлечены в аварию? Люди, с которыми Юнги еще не встречался лично, чье будущее он просто не видит? Снова нажимая кнопку быстрого набора, Чонгук подносит телефон к уху, сжимая губы в тонкую линию и слушая гудки. Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку.… — Привет, это Бинни, — приветствует его автоответчик. — Извините, я не могу сейчас ответить на звонок, но оставьте мне сообщение, и я вам перезвоню.- Пластиковый корпус скрипит под его рукой, когда Чонгук резко заканчивает разговор. Его грудь сжимается, дыхание становится неглубоким и болезненным, и рука Чимина перемещается с его плеча, чтобы нежно погладить вверх и вниз по спине. — Куки, — бормочет танцор, но юноша качает головой, горло слишком сжато, чтобы говорить, его взгляд начинает затуманиваться, когда он выбирает второй вариант быстрого набора и нажимает вызов. Бери. Боже, пожалуйста, просто возьми трубку. — Эй, Югем здесь! Извини, похоже, ты только что разминулся со мной. Не стесняйся оставить мне сообщение, или если это срочно, ты можешь связаться с моим Альфой по телефону 0-1-1- Чонгуку хочется плакать. — Сегодня полнолуние, — мягко напоминает ему Тэ, прохладные руки мягко сжимают его сжатые кулаки. — Твои друзья собирались бежать, верно? Бин и Югем, вероятно, просто выключили свои телефоны перед кампусом. Это вполне возможно. Это всегда обязательное правило, что мобильные телефоны либо выключаются, либо переключаются в бесшумный режим во время ежемесячного лунного пробега сну, в качестве любезности для любых студентов (как правило, оборотней и гибридов собак), чей острый слух экспоненциально усиливается во время лунного восхождения, до такой степени, что чей-то раздражающий рингтон может фактически стать физически болезненным. И многие люди предпочитают оставлять все свои вещи перед входом в лес — это что-то вроде традиции, особенно среди волков, что, сбрасывая знаки современного общества, они смогут установить более тесную связь со своими первобытными корнями во время бега; СНУ даже бесплатно предоставляют шкафчики стаям, которые хотят хранить свои личные вещи более надежно. С другой стороны… Югем почти всегда присылает ему фотографии во время лунного пробега. Он начал делать это, когда Чонгук начал работать все эти дополнительные ночные смены и больше не мог присоединиться к Им-стае в полнолуние. Югем посылал ему тонну селфи, корчащих глупые рожи в камеру, или экшн-кадр, где он размазывал грязь по щеке своего хена или делал заячьи ушки позади ничего не подозревающих друзей — все, что угодно, чтобы заставить Куки смеяться и облегчить монотонность его долгой смены в круглосуточном магазине. Даже если остальная часть Им-стаи решит отключить свои телефоны, он знает, что Югем этого не сделает. Так почему же он не отвечает? А что касается Мунбина… Бинни никогда раньше не пропускал его звонков. Например, никогда. — Я должен позвонить Джину хену, — нараспев произносит Чонгук, сглатывая ноющий комок в горле и упрямо смаргивая слезы. — Кто-то должен рассказать ему об Ыну. И может быть, Джинджин знает, где Бин. О боже, пожалуйста, он должен знать. — Я уверен, что Сокджин-хен уже с ним, милый, — предлагает Юнги с переднего сиденья, его голос полон тихого успокоения. — Он уехал в больницу, как только я позвонил — черт, зная хена, он, вероятно, добрался туда раньше скорой. А Намджуни едет прямо из своей клиники, чтобы помочь. Они обо всем позаботятся, детка, обещаю. Доверься хену. Чонгук молча кивает, прижимая телефон к кожаной куртке. Даже после того, как он носил куртку большую часть дня, она все еще несет слабый оттенок аромата корицы Джебома, и он находит утешение в ее присутствии, насколько это возможно. Это запах, который несут все члены Им-стаи, включая его самого, если он провел больше пары часов в компании Джебома, и если он закрывает глаза, то может почти притвориться, что Югем прямо здесь, в машине с ним, в целости и сохранности, и это немного облегчает дыхание. Может быть, Тэхен прав, может быть, Мунбин и Югем оба решили сегодня выключить свои телефоны. Через несколько часов они с Бинни уютно устроятся на диване в своей квартире, и кот-гибрид с сонным жужжанием прижмется ближе, чтобы предложить ему глоток шоколадного молока. Все будет хорошо, все будет хорошо.… Не плачь. — Прекрати. Чимин нежно гладит голову Чонгука сбоку и направляет ее вниз, чтобы она легла ему на плечо, пальцы танцора успокаивающе гладят его волосы. И это работает, по крайней мере, немного, достаточно, чтобы он мог закрыть глаза от жгучей угрозы слез и сосредоточиться на нежных заботах вампира, а не на чувстве болезненного страха, которое угрожает захлестнуть его. Потому что, несмотря на их заверения, несмотря на спокойные рассуждения Тэ и дар предвидения Юнги, глубоко внутри — почти на инстинктивном уровне — Чонгук знает, что что-то очень, очень не так. … Они даже не останавливаются, чтобы спросить дорогу, как только добираются до больницы — Юнги, кажется, точно знает, куда идет. Провидец ведет Чонгука за руку, быстро ведя его через отделение неотложной помощи, мимо частных палат и занавешенных кабинок, двигаясь с таким уровнем уверенности, который позволяет им проходить мимо одетых в униформу медиков и охранников без единого вопроса. Честно говоря, это впечатляет. Чонгук задается вопросом, был ли вампир здесь раньше или он просто полагается на свое зрение — единственный раз, когда Юнги, кажется, останавливается в ожидании тележки или инвалидного кресла, переезжающего их путь, резко останавливаясь и вытаскивая Чонгука благополучно с дороги более одного раза. У вампира слегка поднята бровь, что выглядит почти болезненно, его взгляд время от времени перемещается, чтобы проследить за конкретным пациентом, когда они уносятся по коридору медицинскими носильщиками, и Чонгук задается вопросом, сколько информации провидец получает в такой напряженной обстановке, как эта. Больницы — это убежища для исцеления, но они также являются местами смерти, разбитого сердца и изменяющих жизнь диагнозов; если у Юнги есть способность видеть даже десятую часть всего этого, пока это происходит… Айгу, это должно быть невыносимо. Складка на лбу Юнги разглаживается, как только они покидают отделение неотложной помощи. Вампир выходит из сортировочного центра через черный ход и ведет Чонгука по короткому коридору в задней части здания с тонированными круглыми окнами, выходящими на один из многочисленных сенсорных садов больницы. Они проходят через еще одну двойную дверь, за которой следует третья, а затем Юнги резко поворачивает налево и ведет его вверх по двум лестничным пролетам (которые, как клянется Чонгук, обозначены как «пожарный выход», но он не собирается сомневаться в этом). Чимин и Тэхен следовали за ними, но провидец двигался так быстро, что младшая пара едва успевала спуститься по лестнице, когда Юнги выходил из лестничного проема на верхний этаж и снова шел быстрым шагом. — Может, подождем остальных? — Спрашивает Чонгук, оглядываясь через плечо, хотя его ноги продолжают двигаться, чтобы соответствовать темпу Юнги. — У Чимина-а хороший нюх, он может проследить наши шаги, — успокаивает вампир, нежно сжимая его руку. — И Тэ понадобится минута, прежде чем он будет готов присоединиться к нам; он не слишком любит больницы. Шаги Чонгука замедляются, щепотка беспокойства за своего парня на мгновение проталкивается сквозь узел страха, уже грызущий его изнутри. — С ним все в порядке? Юнги кивает со спокойной уверенностью. — Так и будет. Вам двоим есть о чем поговорить, куколка. Он любит хрустящие M&Ms. Это такое странное и загадочное заявление, что Чонгук не может придумать подходящего ответа, но Юнги, кажется, не замечает его замешательства, крепко сжимая его пальцы и ведя дальше по лабиринту коридоров. — Мы почти на месте, кролик, — обещает вампир. — Держись поближе. Они достигают соседнего коридора, который представляется как только для сотрудников, если красная надпись вдоль стен и бежевых виниловых напольных покрытий является признаком; Юнги не моргая, усиливает хватку на руке Чонгука, когда он спешит по коридору, мимо знака, на котором написано «травмпункт». Желудок Чонгука дает отвратительный поворот при виде таблички, но, к счастью быстрый темп Юнги не дает ему достаточно времени, чтобы самому работать над множеством ужасающих «что если», которые грозят разрушить его разум. На следующем повороте коридора они натыкаются на двойные двери с табличкой «семейный зал ожидания-пожалуйста, постучите, прежде чем войти», но Юнги, не выказывая ни малейшего колебания, открывает одну из дверей, отпуская руку Чонгука, чтобы он мог подвинуть свою к пояснице юноши, мягко направляя его вперед. До сих пор Чонгук все еще мог слышать отдаленные шаги Чимина и Тэхена, следующих за ними, но все внешние звуки внезапно приглушаются пронзительным звоном в ушах, когда его взгляд останавливается на темноволосой фигуре, сидящей на диване слева от него. — О, слава богу, — отвечает он, облегчение захлестывает его, как приливная волна, когда он бросается вперед, садится на край дивана и протягивает руку, чтобы схватить друга за плечо. — Ыну… Модель сидит прямо там, живой и чудесно целый, зажатый под одной из рук Сокджина, в то время как старший вампир прижимается щекой к темным волосам юноши. Ыну выглядит почти невредимым, если не считать небольшой ссадины, которую Чонгук видит у линии волос, но голова вампира склонена, лицо спрятано в ладонях, плечи слегка дрожат. Чонгуку требуется мгновение, чтобы понять, что Ыну плачет.… О боже. Он никогда раньше не видел, чтобы вампир плакал, и это тревожит его в десять раз больше, чем что-либо еще до сегодняшнего дня, это тошнотворное чувство страха, снова начинающее сворачиваться в животе. — Все в порядке, дорогой, — бормочет Джин, возможно, предназначенное для Ыну, учитывая его приглушенный тон, но его внимание переключается на изучение лица Чонгука с открытым сочувствием. Обнимая одной рукой плачущего вампира, он протягивает руку и нежно проводит пальцами по щеке Чонгука. — Все будет хорошо. Грудь болит. Это нехорошо, это нехорошо, они оба это знают. С чего бы Ыну плакать, если- — Куки? Вздрогнув от голоса, Чонгук бросает взгляд в дальний угол комнаты, где закутанная в одеяло фигура поднимается со своего места рядом с Хосоком и неуверенно встает на ноги. Узнав его, Чонгук сразу же почувствовал, как его сердце подскакивает к горлу. — Геми, — выдыхает он, и во второй раз за последние минуты его охватывает облегчение. Прежде чем его мозг даже регистрирует движение, он пересекает зал ожидания, оборачивая руки вокруг оборотня в крепком объятии. — О боже, ты в порядке? Что случилось? Где Мунбин? Югем издает сдавленный звук у плеча Чонгука, цепляясь одной рукой за его куртку, и в тот же миг весь мир с визгом останавливается вокруг него. Нет. Тошнотворное ощущение в животе разливается веером, холодное и тяжелое, когда оно просачивается в окружающие органы и ползет вверх в грудь, чтобы обернуть свои ледяные усики вокруг легких, выталкивая желчь, чтобы сформировать ноющий комок в горле. — Югем, — выдавил он дрожащим голосом. — Где он? Где Бинни? Его лучший друг вздрагивает, слегка покачиваясь в его объятиях, и внезапно пара сильных рук удерживает их обоих, губы прижимаются нежным поцелуем к виску Чонгука. — Давай присядем, ладно? — Мягко подбадривает Хосок, осторожно усаживая их обоих в кресла рядом. — Полегче, вот так. — Рука эмпата зарывается в его волосы, пальцы успокаивающе перебирают пряди. — С Бинни все в порядке. Он пострадал в аварии, но с ним все будет в порядке, дорогой. Джуни сейчас с ним, он быстро встанет на ноги. Несчастный случай. Ранен. Бинни. О боже. Одна из рук Югема снова выскользнула из-под одеяла, чтобы вцепиться в его кожаную куртку, и Чонгук тут же придвинулся ближе к бете, протягивая руку, чтобы вытереть слезы волка. — Югеми, что случилось? — Чонгук мягко прижимает его к себе, обхватив ладонями его лицо, стараясь не поддаваться панике. Мысль о том, что Бинни ранен, убивает его изнутри, но он должен знать. Оборотень наклоняется к контакту, как будто он изголодался по прикосновениям (оправившись от очень недавней травмы и отделившись от своей стаи в полнолуние, он, вероятно, чувствует это), втягивая прерывистое дыхание. — Там…там была машина, — запинаясь, объясняет Югем, его голос полон слез. — Мы даже не переходили дорогу, она просто появилась из ниоткуда и свернула прямо перед нами. Бинни увидел это первым. Он…он оттолкнул нас обоих с дороги, но машина двигалась так быстро, что у него не было времени.- Нет, Нет. Югем опускает голову с еще одним сдавленным звуком боли. — Она сбила его, Кук…он отлетел, а потом не двигался, и было так много крови.- Только не Бинни, только не его Бинни. Черт, его сейчас стошнит. — Малыш, — теплые руки ласкают его лицо, мягко поворачивая голову, и сквозь затуманенное зрение он видит, что Хосок стоит на коленях на полу перед его стулом, пристально глядя на него. — Бинни сильно ударился головой, когда упал на тротуар. Травмы головы могут выглядеть довольно ужасно, даже если повреждения только поверхностные, и Джуни сказал, что его сканирование пока выглядит хорошо. Напряжение в груди Чонгука ослабевает, но лишь немного. Он перестал пытаться сморгнуть слезы, судорожно втягивая воздух, когда Хосок нежно смахивает их. — Могу я его увидеть? — спрашивает он хриплым и неровным голосом. Хосок сочувственно качает головой. — Не сейчас, кролик. Он сломал ногу при аварии, так что сейчас он в палате, поправляется. — Паника зарождается внутри него снова, и это должно быть видно по выражению его лица, потому что Хосок наклоняется, касаясь своим лбом его, ледяной страх угасает и он чувствует волну тепла и любви, что он сразу знает, идет от эмпата. — Ш-ш-ш. Бинни в безопасности, милый. С ним все будет в порядке. Джуни не позволит, чтобы с ним что-нибудь случилось. — Я говорил с Пак Джину, — мягко добавляет Сокджин, появляясь рядом с ними в мгновение ока, приглаживая рукой волосы Чонгука, пока юноша пытается сдержать слезы. — Он и его стая застряли в пробке, но они уже в пути. — Его взгляд перемещается на Югема, глаза полны нежной теплоты. — Я уверен, что твой Альфа скоро будет здесь, малыш. Югем выдавил дрожащую, слезливую улыбку благодарности, и Джин наклонился, чтобы поцеловать волка в макушку, успокаивающе положив руку ему на затылок. Чонгук чувствует, что напряжение немного ослабевает от позы его лучшего друга при контакте, и сжимает руку Югема в знак солидарности, прежде чем его взгляд скользит по залу ожидания в поисках Ыну. Юнги занял прежнее место Джина, но он притянул модель к себе на колени, чтобы обнять. Пришли Чимин и Тэхен и сидят по обе стороны от пары, все три хена тихо шепчутся с обезумевшим молодым вампиром в явной попытке успокоить его. Судя по тому, как плечи Ыну продолжают трястись, это, похоже, не работает. Сердце Чонгука болит от желания пойти и утешить своего друга, но, честно говоря, он не знает, что делать, чтобы сделать это лучше. Он может только вообразить, как это должно быть ужасно – видеть, как твой возлюбленный попадает в такую серьезную аварию. Быть вынужденным стоять в стороне и беспомощно ждать, пока медики будут работать над ним…и, честно говоря, Чонгук так близок к тому, чтобы снова разрыдаться, что он сомневается, что сможет утешить Ыну в его нынешнем состоянии. — Горячий шоколад, — решительно объявляет Чимин. — Это то, что всем сейчас нужно. — он оставляет еще один нежный поцелуй на виске Ыну и отстраняется от модели. — И закуски. Много закусок. Джин посылает танцору теплую улыбку. — Спасибо. Вот, ангел, возьми мою карточку. Когда Чимин засовывает предложенную черную карточку в задний карман и поворачивается, чтобы уйти, рука Юнги внезапно вырывается, обнимая Ыну, чтобы схватить его за запястье и оттащить от выхода. Танцор опирается на плечо Юнги с испуганным ворчанием, выглядя смущенным. — Осторожно, — тихо предупреждает провидец, склонив голову набок. — У нас пополнение. В этот самый момент острый слух Чонгука улавливает отдаленный гром быстро приближающихся шагов по театральному коридору. Рядом с ним Югем выпрямляется в кресле, покрасневшие глаза немного расширяются, когда его рука сжимается в руке Чонгука. — Альфа, — шепчет он. А затем двери приемной распахиваются с оглушительным грохотом, когда новоприбывший едва не проскакивает сквозь них, спотыкаясь и останавливаясь прямо на пороге, тяжело дыша, когда его слегка окрашенный малиновым взгляд обшаривает присутствующих и быстро останавливается на Чонгуке и Югеме. Мгновение тишины разбивается на мгновение позже, когда Джебом сокращает расстояние между ними длинными, быстрыми шагами, Хосок и Сокджин плавно отступают с его пути, когда он пересекает комнату с видом исключительной решимости обнять каждого из своих детенышей, наклоняясь, чтобы крепко прижать их к своей груди. Чонгук зарывается лицом в куртку волка, вдыхая знакомую пряность корицы, пахнущую семьей, и в ответ прижимается к Джей Би, когда Альфа прижимает их к себе. — Слава Богу, с тобой все в порядке, — выдыхает Альфа с явным облегчением. — Я просто знал, что с тобой что-то случилось, я чувствовал это, и когда мне позвонили… Я больше никогда не позволю тебе идти домой одному. В конце концов он выпускает их из своих сокрушительных объятий, опускаясь на корточки перед их сиденьями, выглядя значительно более спокойным, чем несколько минут назад. Джей Би наконец-то отдышался, и бледно-малиновый цвет исчез из его глаз, выражение его лица обеспокоенное, но контролируемое, когда он обхватывает щеку Чонгука одной рукой, а Югема-другой. — Хен, — произносит Югем срывающимся голосом. — Бинни…он- — Я знаю, детка, — Джебом снова наклоняется, чтобы прижать их лбы друг к другу, закрывая глаза, красноречиво сжимая челюсти, что противоречит его спокойному тону. — Я знаю. Ясно, что Альфа держит свое беспокойство под контролем ради них. Чонгук знает, что он и Мунбин формально не принадлежат к Им-стае, но Джей Би всегда относился к ним как к членам семьи, и нет никаких сомнений в том, что они детеныши Джебома. Чтобы один из его макнэ был ранен и подвергся операции, это должно быть абсолютной пыткой для Альфа-волка. — Вы оба в порядке? — Джебом мягко прижимается, отстраняясь, чтобы окинуть взглядом Чонгука. — Ты не ранен? Чонгук не знает наверняка, насколько ужасно он выглядит, но он воображает, что это не намного лучше, чем опухшие, покрасневшие глаза Югема и раскрасневшиеся щеки. И если углубляющаяся складка беспокойства на лбу Джей Би — это какой-то признак, то это не очень хороший взгляд. Скрип ботинок по виниловому полу коридора отвлекает Чонгука от пристального взгляда Альфы, и он поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть знакомую широкоплечую фигуру, спотыкающуюся о его собственные ноги, когда он врывается в двери, спотыкаясь на несколько шагов вперед, прежде чем его ловко поймал Хосок. — О, привет, — реагирует Джексон, тяжело дыша от своего очевидного спринта. — Спасибо за спасение. Затем взгляд бета-волка устремляется в дальний конец комнаты, окидывая взглядом Югема и Чонгука, и в следующее мгновение он бросается через комнату, чтобы наклониться над ними, как это сделал Джей Би (Альфа плавно ныряет в сторону, чтобы его не затоптали), обнимая их в удивительно крепком объятии. — Айгу, ты напугал меня до смерти, — бормочет он в волосы Югема. — Когда хен позвонил и сказал, что произошел несчастный случай, черт. Слава богу, вы оба в порядке. Он прижимает поцелуй к каждой из их бровей, прежде чем отодвинуться на несколько дюймов, чтобы ненадолго отвести от них взгляд, устремленный туда, где Джин спокойно стоит на почтительном расстоянии. — Как Бинни? — Джексон давит. — Он все еще в операционной? Сокджин на мгновение уставился в пространство, прежде чем кивнуть, его взгляд снова сфокусировался. — В настоящее время – да, но он скоро выйдет. Намджун-а говорит, что перелом был не таким сложным, как показывали первые снимки, поэтому он не требовал обширной реконструкции. Джуни как раз прибирается перед тем, как присоединиться к нам — он гораздо лучше подготовлен, чтобы объяснить процесс восстановления, чем я. И он может взглянуть на твое запястье, детеныш. Чонгук, Джексон и Джебом тут же переключили свое внимание на явно испуганного-тем-что-его-так-звали-Югема, щенок быстро опустил голову, пристыженный. — Подожди, ты ранен? — Волнуется Чонгук, полностью поворачиваясь к своему другу. — Чувак, почему ты мне не сказал? Джебом уже раздвигает складки одеяла, чтобы добраться до руки, которую Югем, по-видимому, все это время прижимал к груди. — Это всего лишь небольшое растяжение, — пытается настаивать юноша, но довольно радостно откидывается назад в объятия Джексона, когда старший бета двигается, чтобы занять место рядом с ним. — Я почти ничего не чувствую, честное слово. — Шок может сделать это с тобой, приятель, — сочувствует Хосок, осторожно садясь по другую сторону от Чонгука теперь, когда его защитная стая-хены временно сосредоточили свое внимание на чем-то другом. — Не волнуйся, Джуни быстро тебя вылечит. Взгляд Джебома коротко скользит от опухшего запястья Югема, чтобы оценить близость эмпата к его кролику-детенышу, он явно еще немного взвинчен от защитных Альфа-инстинктов (если честно, полнолуние было, вероятно, худшим временем для чего-то подобного, Альфа сверхзаботлив и в лучшие времена, но добавить полнолуние — обращается первобытным инстинктам). Чонгук посылает волку ободряющую улыбку, наклоняясь к Хосоку, когда вампир обнимает его за талию, расслабляясь в объятиях с чувством облегчения. Объятия — это именно то, что ему сейчас нужно. Альфа задерживает взгляд еще на мгновение, прежде чем снова обратить внимание на рану Югема. И хотя он ничего не говорит, готовность Джебома отступить и позволить Хосоку быть тактильным в основном так же хороша, как оформленный сертификат одобрения для новых хенов Чонгука. Хосок, кажется, тоже это понимает, целуя Чонгука в волосы и притягивая его ближе, пока тот не усаживается боком на колени эмпата, обе руки вампира уютно обнимают его. Это чувство тепла, любви, уверенности снова пульсирует в его груди, и он слегка улыбается, несмотря на беспокойство, которое все еще гложет его изнутри, потому что это так приятно. — Знакомство, — щебечет Джексон с явно наигранным весельем, Югем все еще на его коленях. — Наверное, мы должны это сделать, верно? Я имею в виду, я уже знаю, кто вы все, очевидно, потому что вы Кимы, но традиции оборотней и все это. — Джексон, — вздыхает Джебом, но в его голосе больше любви, чем раздражения, и ему удается вызвать небольшую, но искреннюю улыбку на лице Югема, что, вероятно, и было намерением старшего беты с самого начала. Альфа нежно целует раненое запястье Югема, снова осторожно опуская его, прежде чем подняться на ноги и повернуться лицом к остальным обитателям комнаты. Он вежливо наклоняет голову к троице на диване, прежде чем подойти ближе к Сокджину и склониться на девяносто градусов в талии. — Альфа Им Джебом, — официально приветствует он. — Спасибо, что защитил моих детенышей, примус. Я в долгу перед тобой. Джин с теплой улыбкой протягивает волку руку, а Джей Би выпрямляется. — Между друзьями долгов не бывает, — успокаивает его вампир, дружески пожимая руку. — И я считаю, что было бы разумно выступить единым фронтом, когда речь идет о защите одного из ваших детенышей. Так что, пожалуйста, зови меня Джин-Хен. Тепло расцветает в груди Чонгука, и на этот раз оно исходит не от Хосока. Он видит, как напряжение в плечах Альфы спадает от легкого принятия Сокджином роли Джей Би в жизни Чонгука — то, что вампир открыто признал Куки детенышем Альфы без подсказки, определенно было очком в его пользу. Спокойная официальность Джебома уже плавится во что-то более легкое и дружелюбное, его вежливая улыбка заметно более искренняя, когда он кивает в знак согласия. — Ну, я буду честен с тобой, — вздыхает Альфа, и когда он смотрит на Чонгука, в его глазах появляется знакомый огонек. — Он и в самом деле сущее наказание. Мне бы не помешала любая помощь. Чонгук пытается надуться на очевидное поддразнивание, но, честно говоря, он просто так чертовски рад видеть, что его два любимых псевдо-опекуна так хорошо ладят, и все что он может сделать, это игриво сморщить нос и закатить глаза. Сокджин нежно посмеивается над его ответом, протягивая руку, чтобы взъерошить челку Чонгука нежными пальцами. Хосок еще раз нежно сжимает его талию, и это счастливое, теплое ощущение теперь течет двумя путями. Кажется, это усиливается в результате, как и то, что его эмоции всегда чувствуют себя намного больше и ярче, когда он держится за руки с Тэхеном. Раньше он предполагал, что эмоциональный перенос происходит только по установившейся связи, подобной той, которую он и Тэ разделяют, но, возможно, все работает немного по-другому из-за эмпатических способностей Хоби. Но когда Хосок обнял его на днях, он не чувствовал ничего подобного.… Шорох открываемых дверей зала ожидания разрушает его краткий миг удовлетворенности. Намджун входит в комнату, одетый в знакомую бежевую форменную тунику и темно-коричневые штаны, которые носят все целители в клинике. Рукава короче, чем туники, которые он носит в клинике, и в результате его татуировки более заметны, замысловатые спирали, которые вьются вокруг его бицепсов и спускаются к локтям, черные чернила темнеют на бледном загаре его кожи. Вампир выглядит усталым, более усталым, чем когда-либо видел его Чонгук, и точно так же все его предыдущие тревоги и страхи всплывают на поверхность. Хосок почти сразу же притягивает его к себе и нежно целует в макушку, явно чувствуя внутреннюю боль Чонгука, пытаясь утешить его. — Хен! Это первый раз, когда Ыну заговорил с тех пор, как прибыл Чонгук, и грубые эмоции в его голосе поражают Чонгука прямо в солнечное сплетение. Его друг выглядит совершенно разбитым. Намджун протягивает руки к младшему вампиру, Ыну издает сдавленный звук, когда он практически спрыгивает с колен Юнги и бросается на грудь целителя — С ним все в порядке, малыш, — бормочет Намджун, одной рукой крепко обнимая трясущиеся плечи Ыну, а другой поглаживая волосы модели. Целитель поднимает взгляд, чтобы осмотреть остальную часть комнаты, и немного повышает голос, чтобы повторить. — С Бинни все будет в порядке. У него впереди несколько дней постельного режима, но перелом должен полностью зажить в течение недели или около того, и его сотрясение оказалось намного слабее, чем мы опасались. Сейчас он спит, но несколько минут назад проснулся, и это хороший знак. Чонгук расслабляется, прижимаясь к Хосоку, с дрожащим выдохом, огромное облегчение настолько сильное, что он чувствует себя немного неуверенно. — У него все еще много лекарств в организме, — продолжает Намджун, — и его метаболизм работает сверхурочно, чтобы попытаться сжечь их все, так что сейчас он немного сбит с толку. В ближайшие час-другой он, возможно, ничего не поймет. Он все просил шоколадного молока. Это удивляет испуганный, немного слезливый смех Чонгука, звук, повторенный Джебомом, когда Альфа проводит рукой по волосам, выглядя таким же эмоционально опустошенным, как чувствует себя Чонгук. Ыну отстраняется от Намджуна ровно настолько, чтобы провести рукавом по глазам. — Могу я его увидеть? — спрашивает младший вампир. — Пожалуйста, хен, мне нужно- Намджун успокаивает его, нежно прижимая палец к губам, наклоняясь, чтобы поцеловать юношу в лоб. — Обычно они не пускают членов семьи в палату так скоро после операции, но я заранее предупредил медсестер, чтобы они ждали вас. Я уверен, что Бинни почувствует себя лучше, если ты будешь рядом. Целитель снова целует Ыну в лоб, а затем ведет его к двери, положив руку ему на поясницу. — Первая палата слева, как только свернешь за угол, — инструктирует Намджун. — Я присоединюсь к тебе через несколько минут, хорошо? Ыну кивает, поворачивается, чтобы в последний раз обнять Намджуна за шею в сокрушительном объятии благодарности, а затем тихо выскальзывает из комнаты, его шаги быстро затихают, когда он уходит в поисках своего раненого возлюбленного. Закрыв на мгновение глаза, Чонгук делает несколько глубоких вдохов, страх, паника и отчаяние истекают из него с каждым дрожащим выдохом. Черт, он так рад, что с Бинни все будет в порядке. Последний час был худшим за всю его жизнь, включая время в начальной школе, когда он заперся в кладовке с гигантской цикадой. — Привет. — Нежные пальцы касаются его щеки, и он снова открывает глаза, чтобы найти Намджуна, стоящего на коленях перед ним, с нежным выражением лица. — Тяжелый день, крольчонок? Ответная улыбка Чонгука слишком неуверенна, чтобы быть убедительной, и он моргает изо всех сил, чтобы его глаза снова не наполнились слезами. С Бинни все будет в порядке, так что он больше не будет плакать. С ним все в порядке. — Время горячего шоколада, — объявляет Чимин, решительно хлопая в ладоши и снова двигаясь вперед. — Джебом-ши, Джексон-ши, хотите? — Я помогу нести, — предлагает Тэхен, просовывая свою руку в руку Чимина. Затем он колеблется, оглядываясь на Чонгука, явно растерянного. Чонгуку удается изобразить более убедительную улыбку. — Я в порядке, — обещает он, вытирая глаза. — Я просто веду себя глупо. — Нет, это не так, — мягко упрекают Джебом и Сокджин в унисон, и это заставляет что-то теплое трепетать в животе Чонгука. Намджун переключил свое внимание на Югема, осторожно баюкая раненое запястье щенка между своими большими руками. — Что ж, тебе удалось не сломать его, — успокаивает его целитель. — Но это сильное растяжение, малыш. Оно приняло на себя основную тяжесть твоего падения? Югем кивает, морщась. — Я приземлился на него, когда Бинни оттолкнул меня. В то время я этого не чувствовал, но сейчас вроде как начинает болеть. — Адреналин может быть как благословением, так и проклятием, — признает Намджун, нежно проводя подушечкой указательного пальца по рунам на предплечье волка. — Если бы медики узнали об этом раньше, кто-нибудь наложил бы тебе шину. Я принесу тебе лед и компресс, хорошо? Очень скоро отечность спадет. Когда целитель снова выпрямляется, Чонгук протягивает руку, чтобы поймать его руку, встречая мягкий взгляд Намджуна, когда вампир смотрит на него сверху вниз. — Хен, — настаивает он. — Можно мне пойти к Бинни? Пожалуйста. Свободная рука Намджуна поднимается, чтобы пригладить челку Чонгука со лба в нежной ласке, выражение его лица извиняющееся. — Скоро, — мягко обещает он. — Как только Бинни проснется, я прикажу перевести его в отдельную палату наверху. Я дам тебе знать, как только его переведут, хорошо? Это не совсем тот ответ, на который надеялся Чонгук (он хочет увидеть Бинни сейчас), но он знает, что спор вряд ли приведет его к чему-либо. Из того, что он понимает, Намджун уже нарушил больничную политику, позволив Ыну быть в палате сразу после операции, поэтому он не хочет ставить целителя в трудное положение, прося присоединиться к ним. Поэтому он тихо вздыхает, но кивает, смирившись с тем, что придется подождать еще немного. — Ладно.