It Might Just Come Back To Bite You

Блядь. Он не может этого сделать. Чонгук провел последние двадцать минут, пытаясь мысленно подготовиться к потенциально неприятному зрелищу своего раненого соседа по комнате. Он ни в малейшей степени не брезгует, вероятно, даже не моргнул бы, если бы случайно порезал себе большой палец, но совсем другое дело, когда Бинни тот, кто поранился — это в буквальном смысле слова кошмар. Тем не менее, он был полон решимости сохранять хладнокровие, когда придет время — быть спокойным, успокаивающим хеном, в котором нуждался младший мальчик — и желательно не разрыдаться, как только увидит сломанную ногу Бинни. Теплые объятия Хосока и чашка горячего шоколада, несомненно, немного успокоили его нервы, а появившаяся в толпе стая (громко и чревато, но удивительно тактильно) стала желанным отвлечением от его внутреннего смятения. Он и Югем оказались в объятиях целой стаи встревоженных хенов, но в этой такой знакомой суете было много утешения, и, по крайней мере, это помогло скоротать время, пока Чонгук с тревогой ждал возвращения Намджуна с известием о том, что Мунбин проснулся. И так уж случилось, что Чонгук даже близко не готов увидеть последствия аварии Мунбина своими собственными глазами. — Я знаю, что это выглядит довольно плохо, милый, — тихо признает Намджун, успокаивающе обнимая Чонгука за плечи, в то время как юноша стоит, застыв в дверях частного реабилитационного кабинета Мунбина, тупо глядя на своего прикованного к постели лучшего друга. — Но большинство повреждений тканей поверхностные. У него только легкое сотрясение. Поверхностные? Айгу, похоже, Бинни прошел десять раундов боя с бетонной плитой — ссадины и ушибы, бегущие по правой стороне его лица, должно быть, очень болезненны, а его правый глаз разбит и распух, темнеющий синяк уже сформировался вокруг глаза. Аккуратный ряд швов тянется от уголка брови и вдоль виска, кожа там выглядит опухшей. Это просто ужасно. Чонгук сглатывает комок, застрявший у него в горле, с трудом моргает, чтобы сдержать слезы, угрожающие хлынуть в глаза, чувствуя, как рука Намджуна сжимается вокруг него в боковом объятии. Он больше не будет плакать. А он-нет. — Он без сознания? — Слабым голосом спрашивает Югем с другой стороны Чонгука, и Куки вслепую тянется к руке друга, чтобы сжать ее в знак солидарности. Намджун поднимает руку с плеч Чонгука, чтобы сжать затылок волка, его улыбка добрая, когда он качает головой. — Он всего лишь спит, малыш. Он проснулся и разговаривал до того, как я ушел, но лекарства, которые мы ему дали, заставят его немного поспать. Чонгук находит утешение с этим знанием, наконец-то отрывая взгляд от раненого лица Бинни, чтобы рассмотреть его остальную часть. Обе руки кота-оборотня поцарапаны в нескольких местах, особенно на локтях, где они выглядывают из-под коротких рукавов его бледно-голубого больничного халата. На его туловище и левый бок наброшено одеяло, но правая нога приподнята на мягкой раме на несколько дюймов над матрасом, конечность сильно перевязана и закреплена шиной. Чонгук удивляется, почему он не в стандартном гипсе, если перелом не был серьезным, но пальцы ног Бинни выглядят розовыми и здоровыми там, где они торчат из-под бинтов, поэтому он не собирается сомневаться в этом. Кот–оборотень жив, относительно цел и дышит сам по себе-вот на чем должен сосредоточиться Чонгук. Потому что айгу, все могло быть гораздо хуже. Черт, не плачь. — Не надо. — Джун-хен? — Из того, что кажется ванной комнатой, выходит Ыну, вытирая руки бумажными полотенцами. Он определенно выглядит гораздо менее расстроенным, чем час назад, хотя его глаза все еще выглядят немного красными и опухшими от слез, даже когда он устало улыбается старшему вампиру. — Бинни умудрился допить всю воду, которую ты ему оставил. Но он все еще хочет шоколадного молока. — Котенок действительно любит шоколадное молоко, да? — Намджун дает Чонгуку последнее боковое объятие, прежде чем отодвинуться, чтобы перейти к кровати. Наклонившись, он нежно приглаживает челку Мунбина со лба. — Бин-а? Ты можешь открыть для меня глаза? Чонгук чувствует, что его тянет все дальше в комнату, несмотря на непрекращающееся желание разрыдаться. Он делает несколько успокаивающих вдохов, когда приближается на дюйм, все еще крепко сжимая здоровую руку Югема, ни один из них не произносит ни слова, когда они приближаются к кровати кота-оборотня. Выражение лица Мунбина слегка меняется, веки на мгновение подрагивают, прежде чем он застонал, лицо сморщивается в болезненной гримасе. В мгновение ока Ыну опустился на колени на кровать рядом с ним, одна из кошачьих рук лежала между его руками, его обеспокоенный взгляд метнулся вверх, беспомощно глядя на Намджуна. — Ш-ш-ш. Полегче, малыш, — бормочет целитель, глубокий, успокаивающий рокот, который, кажется, резонирует в самой сердцевине Чонгука, положив нежную ладонь на лоб Мунбина и закрыв на мгновение глаза. Губы целителя беззвучно шевелятся, складываясь в слова на языке, который Чонгук не узнает, и через несколько секунд выражение лица кота-оборотня снова расслабляется от облегчения, когда дискомфорт проходит. Намджун опускает руку ниже, его прикосновение скользит по торсу и животу Мунбина, и дыхание целителя слегка прерывается на глубоком вдохе, его собственный лоб на долю секунды сморщивается, мельчайшая вспышка дискомфорта от любой боли, которую он там чувствует. Снова открыв глаза, вампир быстро тянется к капельницам, прикрепленным к подставке у изголовья кровати, и нажимает несколько клавиш на двух шприцах. — Вот так, котенок, тебе должно быть удобно, — успокаивает он, нежно поглаживая Мунбина по щеке, прежде чем переместиться, чтобы погладить затылок Ыну. — Дыши, детка. Ыну со свистом выдыхает, рука Мунбина все еще зажата между его ладонями и прижата к щеке, глаза снова подозрительно влажные. — С Бинни все в порядке? — Югем беспокойно прячется, сжимая руку Чонгука так крепко, что у него вроде как онемели пальцы. — С ним все будет в порядке, — уверенно заверяет их Намджун, быстро проверяя, надежно ли закреплена капельница на сгибе руки Мунбина. — Он ушиб ребра в аварии, но, боюсь, это не то, что я могу легко заговорить. И всегда немного сложно найти правильную дозировку для оборотней во время полнолуния, их скорость метаболизма может быть настолько изменчивой. Я бы не хотел его так накачивать, но он так быстро пережигает легкие анальгетики. Не так ли, Бинни? Мунбин морщит нос и сонно мурлычет, шевелясь под одеялом. Чонгук задержал дыхание на долгое мгновение, только чтобы выпустить его снова с дрожащим облегчением, когда веки Мунбина внезапно затрепетали, открываясь, чтобы моргнуть на целителя, прищурившись даже в тусклом освещении комнаты. — Джун-хен? — кот-оборотень хрипит. — Привет, котенок, — глядя на него с нежностью, Намджун снова осторожно приглаживает кошачью челку со своего ушибленного лба. — Как ты себя чувствуешь? Юноша долго молчит, обдумывая вопрос, высунув язык, чтобы облизать губы и медленно моргает. — Немного вяло. Улыбка Намджуна с ямочками на щеках полна нежной теплоты. — Мм. Ты на хорошем счету, малыш. Что-нибудь болит? Бинни начинает качать головой, но рука Намджуна на его здоровой щеке быстро останавливает движение. — А-а, — мягко предостерегает целитель. — Полегче, а то опять заболеешь. Не качай головой какое-то время, ладно? Мунбин продолжает кивать, и Ыну издает тихий звук, где-то между весельем и беспокойством, протягивая руку, чтобы взять своего парня за подбородок, чтобы остановить движение. Сонное выражение лица Мунбина тут же расплывается в дурацкой улыбке. — Нуну, — воркует кот-оборотень. — Ты такой хорошенький. О. О боже. Чонгук редко видел Мунбина пьяным, как-то в целом с их знакомства, в основном потому что все чрезвычайные финансовые затруднения, ограничивают их потребление спиртных напитков. Однажды Югем вызвал Мунбина на соревнование по выпивке, и через несколько часов ни один из них не мог ни говорить связно, ни ходить по прямой. Будучи одним из немногих трезвых посетителей в тот вечер из-за того, что был на ранней смене в кафе на следующее утро, Чонгук в конечном итоге был вынужден позвонить Джебому за помощью, когда стало ясно, что он не сможет нести обоих и Альфа приехал на своем внедорожнике, чтобы отвезти всех троих обратно в логово. Трезвость Чонгука, к счастью, избавила его от гнева Джебома, но он знает, что лекция об ответственности, которую Бин и Югем получили на следующий день (как только они оба оправились от короткого, но ужасного похмелья), была действительно запоминающейся. Бинни, конечно, больше никогда не напивался вслепую. Хотя сейчас он, черт возьми, звучит именно так. И это не должно быть смешно, потому что кот-оборотень накачан болеутоляющими таблетками и имеет небольшую черепно-мозговую травму от удара машиной, но удивленный смешок все равно срывается с губ Чонгука. Он ничего не может с этим поделать. Бинни просто чертовски милый. Мунбин тут же переводит взгляд на своих новых посетителей, широко раскрыв глаза от удивления и восторга. — Хеееен, — приветствует его раненый сосед по комнате, рука вяло шарит, пытаясь выбраться из-под одеяла, чтобы он мог сделать неуклюжие хватательные движения в их общем направлении. — Послушайте, я в больнице! Чонгук давится еще одним удивленным смехом, несмотря на влажное жжение в глазах, быстро сокращая расстояние между ними, облегчение заставляет его конечности дрожать, когда он мягко сжимает протянутую руку Мунбина между своими, опускаясь на край кровати. — Да, котенок, я вижу это, — соглашается он и наклоняется, чтобы ненадолго прижаться лбом к плечу Мунбина, отчаянно желая обнять его как следует, но немного боясь сжать его слишком сильно и рискнуть усугубить его ушибленные ребра. — Сделай мне большое одолжение и не делай из этого привычку, ладно? От тебя у меня волосы поседеют. — У тебя все еще может получиться, — преданно настаивает Мунбин, и с каждой минутой его голос становится все более ясным. Может быть, этот всплеск морфия уже проходит? У Бина определенно более быстрый метаболизм, чем у кого-либо из тех, кого Чонгук когда-либо встречал, так что это его не удивит. — Ох! Ты должен покрасить волосы в серебристый цвет, это было бы очень мило. Верно, Югем?.. Затем кот-оборотень внезапно резко втягивает воздух, и Чонгук быстро отстраняется, беспокоясь, что придавил его слишком сильно. Но вместо этого Бинни уставился на Югема, его глаза расширились от ужаса. — Хен, ты ранен, — волнуется Мунбин, выглядя расстроенным. — Что случилось? — Ничего страшного, приятель, — быстро успокаивает его Югем, присаживаясь на край кровати рядом с Чонгуком, чтобы показать коту свое сломанное запястье. — Я просто споткнулся, вот и все. — Но ты ранен, — жалуется кот, нежно поглаживая пальцами раненую конечность, и знакомая надутая губка быстро формируется. И о, если Чонгук был гребаным слабаком, когда дело дошло до надутых губ Бинни до несчастного случая, то теперь, когда кот-оборотень весь потрепан и выглядит хрупким, это в десять раз хуже. — Да ладно тебе, котенок, ты же знаешь, как быстро оно заживет, — рассуждает Чонгук, ободряюще улыбаясь. — К утру, наверное, будет лучше. — Верно, — весело соглашается Югем, очень нежно взъерошивая волосы кота-оборотня. — Теперь даже не больно. Обещаю. — Ох. Хорошо. — Мунбин в последний раз похлопывает волка по предплечью, его надутые губы расслабляются. Затем он на мгновение замолкает, задумавшись. Он слегка морщит лоб. — Хен? Я не чувствую своей ноги. Внезапный толчок страха превращает желудок Чонгука в лед, его разум за долю секунды подбрасывает полдюжины возможных объяснений, каждое из которых страшнее предыдущего — внутреннее кровотечение, повреждение нервов.… — Это моя вина, котенок, — спокойно вставляет Намджун, прежде чем Чонгук успевает как следует взбеситься. — Я поставил временный блок нервов прямо над твоим переломом, чтобы ты чувствовал себя комфортно в течение следующих двадцати четырех часов; твои кости заживут за ночь, и тебе будет не очень весело, если ты почувствуешь это. Если дела пойдут лучше, я смогу снять блок завтра. — Перелом? — Мунбин моргает, слегка смущенный. — Я ее сломал? — Ты попал в аварию, — мягко напоминает ему Ыну, бросая на Намджуна короткий, обеспокоенный взгляд. — Мы говорили об этом совсем недавно, помнишь? Тебя сбила машина, детка. — О, — отвечает Мунбин, морщась. — Прости. Погоди, с водителем все в порядке? Айгу, Чонгуку очень хочется обнять своего мягкосердечного соседа по комнате. Бинни узнает, что он жертва ДТП, и его первая забота все еще о ублюдке, который почти убил его. — Он не задержался достаточно долго, чтобы мы могли спросить, — сухо отвечает Югем, и Чонгук слышит тонко завуалированный гнев в голосе волка, который перекликается с его собственными чувствами. Он не жестокий тип, но после того, как он увидел травмы Мунбина своими глазами, Чонгук хочет выследить этого безрассудного водителя и задушить его. И он воображает, что это желание должно быть еще более выраженным для оборотня, особенно такого Альфы, как Джебом. И особенно учитывая, что сейчас полнолуние-мало того, что кто-то серьезно ранил младшего детеныша Джей Би, но он еще и уехал в мгновение ока и просто оставил кота-оборотня лежать там на обочине, без сознания и истекая кровью. Единственная причина, по которой Джебом, вероятно, сам не пошел выслеживать преступника, заключается в том, что он не хочет уходить далеко от своих детей. — Не беспокойтесь о водителе, — спокойно говорит им Намджун, срывая пару листьев с цветущего растения, похожего на виноградную лозу, которое Чонгук даже не заметил, растущего вдоль дальней стены просторного реабилитационного отделения. Вампир сминает их между ладонями круговыми движениями и направляется обратно к кровати. — Он скоро окажется в полицейском участке. При этих словах Ыну оживляется и смотрит с надеждой. — Джин-хен собирается выследить его? — М-м-м, — подтверждает Намджун, наклоняясь, чтобы осторожно вытереть раздавленную, сладко пахнущую зелень о швы Мунбина. — Он связался с управлением дорожного движения, чтобы получить записи камер видеонаблюдения с обеих сторон этого перекрестка; им удалось прочитать номера. Водитель не был зарегистрирован по адресу, но Джинни очень хорошо умеет находить людей, которые не хотят, чтобы их нашли. — Он с нежностью смотрит на Ыну. — Мы защищаем своих, малыш, ты же знаешь. Младший вампир улыбается в ответ с облегчением. Айгу, Чонгуку было интересно, куда исчез Сокджин. Как только Им-стая прибыла, вампир тихо выскользнул из комнаты с Марком на буксире, и ни один из них не вернулся к тому времени, когда Намджун пришел проводить его в палату восстановления Бинни. Поскольку Марк работал специалистом по сверхъестественным явлениям в сеульской полиции, Чонгук предположил, что Джин просто хотел передать детали, о марке и цвете автомобиля, который их сбил. Возможно, вместо этого Джин пригласил Марка присоединиться к нему в поисках водителя, а не делать это в одиночку. В конце концов, присутствие полицейского имело смысл, если он намеревался произвести арест. Хотя это не удивило бы Чонгука, если бы вампир тайно имел законные полномочия арестовывать подозреваемых в одиночку. Не так много вещей удивило бы его в эти дни, когда дело доходит до Ким Сокджина. — Мне придется пропустить танцы на некоторое время, а? — Мунбин понимает, когда его надутый вид грозит вернуться. — Это будет только на несколько недель, детка, — заверяет Ыну, наклоняясь, чтобы поцеловать здоровую щеку своего парня, прежде чем взглянуть на Намджуна для подтверждения. — Верно, хен? Целитель кивает, улыбается, отбрасывает измельченные листья и быстро проводит очищающей руной по тыльной стороне каждой руки. — Я уже запустил процесс исцеления, — говорит он надутому коту. — Тебе придется носить гипс всего десять дней–максимум две недели. Но тебе нужно будет оставаться в постели в течение следующих сорока восьми часов, чтобы связующие руны могли творить свою магию, иначе трещина может дестабилизироваться. Мунбин переводит взгляд с Ыну на Намджуна, выглядя удрученным. — Я не могу пойти домой сегодня вечером? У Чонгука болит сердце. Любящий хен в нем хочет дать Мунбину все, что он хочет, на серебряном блюде; отвезти его обратно в их квартиру, уложить на диван и кормить его только дорогой едой на вынос в течение следующих двух недель. Однако встревоженная и все еще слегка травмированная его сторона хочет приклеить Мунбина скотчем к этой больничной койке и никогда больше не подпускать его ближе чем на десять футов к машине. К сожалению, принудительное заключение в современном обществе обычно осуждается. — Джуни-хен сказал, что я могу остаться на ночь, — успокаивает его Ыну с нежной улыбкой, целуя тыльную сторону руки Мунбина. — И остальная стая тоже, если хочешь. Джинджин-Хен все еще стоит в пробке, но я уверен, что они скоро будут здесь. Там хватит места для всех нас. Это, конечно, кажется правдой. Люкс восстановления действительно огромен, намного больше, чем любая стандартная больничная палата, которую когда-либо видел Чонгук. На другой стороне люкса есть пара диванов, небольшой стол и стулья возле занавешенных окон, и огромный плазменный телевизор HD, установленный на дальней стене, зеленая лоза, растущая вокруг него, образует своего рода лиственную раму. Очевидно, что это тот набор восстановления, за который вам нужно заплатить большие деньги, и у Чонгука есть скрытое подозрение, кто мог подписать бумаги на неожиданное обновление. Раздается тихий стук в дверь, и на щеках Намджуна появляются ямочки, пальцы снова нежно расчесывают волосы Мунбина. — Ты не против еще парочки посетителей, котенок? — спрашивает целитель. Увидев ответную улыбку кота-оборотня, Намджун поворачивается к выходу. — Заходи, ангел. Дверь распахивается, жизнерадостный Чимин держит два полных пластиковых пакета в качестве подношения. — Кто-нибудь заказывал обслуживание в номер? — У нас есть бутерброды и кимбап, — добавляет Тэхен, следуя за вампиром-оборотнем в комнату и подталкивая бедром закрытую за ним дверь, обе его руки также заняты большими пластиковыми пакетами. — И я слышал по слухам, что кто-то жаждет шоколадного молока. — Я! — Резко вмешивается Бинни, поднимая руку в воздух. Ыну издает тревожный звук от внезапного движения, ловит кошку за руку и мягко опускает ее обратно. — Осторожнее, детка, — суетится вампир. — Твои ребра все еще заживают. — Хен поймал тебя на хороших вещах, я вижу, — комментирует Чимин, снисходительно улыбаясь раненому коту-оборотню. — Мы не были уверены, какие закуски ты любишь больше всего, поэтому просто купили по одной. — Я люблю вас, — счастливо вздыхает Мунбин, затем похлопывает Ыну по руке, как будто успокаивая его и заглаживая вину, — не так, как Куки-хен, очевидно. Он полностью влюблен в вас. Он записал вас на своем телефоне как- — Бинни! — Перебивает Чонгук, чувствуя, как его щеки пылают от унижения, когда Югем и Ыну делают неудачную попытку заглушить свой веселый ответ. — Может быть, нам стоит отложить этот разговор на время, когда ты не будешь под кайфом от обезболивающих, котенок, — предлагает Чимин с нежным смехом, поставив свои сумки на маленький столик с подносом, чтобы удобно обнять Чонгука за плечи. — Хорошо, — весело соглашается Мунбин, пристально глядя на еду, которую Тэхен выгружает из своих сумок. — Давай полегче с закусками, Бинни, — предостерегает Намджун, и в уголках его глаз появляются морщинки, когда кот-оборотень бросает на него умоляющий взгляд. Целитель хихикает и тянется за одной из картонных коробок шоколадного молока. — Посмотрим, сможешь ли ты сначала выпить это. Давай немного посидим. Нажав одну из кнопок на пульте дистанционного управления, Намджун приподнимает изголовье кровати еще на несколько дюймов, так что Мунбин находится в более высоком положении, не совсем сидя прямо, но достаточно близко. Кот-оборотень немного ерзает, упираясь руками в матрас, и, поморщившись, меняет положение. Внезапно верхний кардиомонитор начинает тревожиться, и Чонгук вздрагивает, резко взглянув на цифровой экран, когда холодный страх снова поселяется за его грудиной. Некогда ровные волнистые линии превратились в беспорядочное, неровное шевеление, и Чонгук чертовски надеется, что это число не обозначает истинное сердцебиение Мунбина, потому что у него слишком много цифр на его вкус. — О, простите. — Мунбин смотрит на свою грудь. — Кажется, одна из наклеек отвалилась. — Не волнуйся, это происходит постоянно, — успокаивает Намджун, заглушая вопли тревоги быстрым нажатием на сенсорный экран и наклоняясь, чтобы дотянуться до выреза больничного халата кота-оборотня. — Можно? По кивку Мунбина, целитель быстро ослабляет завязку на спине халата, чтобы немного потянуть его вперед, достаточно, чтобы он мог отодвинуть одежду в сторону и снова прикрепить круглый сердечный датчик к правой стороне груди кота-оборотня. Чонгук видит короткую вспышку пятнистых синяков, прежде чем Намджун снова поправляет платье Мунбина и ловко застегивает его на место. Когда Чонгук снова бросает взгляд на монитор, волнистые линии возобновили свое ровное движение, и цифры выглядят намного здоровее, чем несколько минут назад. Он вздыхает с облегчением, чувствуя, как рука Чимина соскользнула с его плеч, когда вампир отступил. Ыну втыкает пластиковую соломинку в коробку с шоколадным молоком и протягивает ее Мунбину, кот-оборотень нетерпеливо тянется за ней. — Маленькими глотками, — любезно напоминает Намджун. — И я имею в виду маленькие, котенок. Слишком быстро — и желудок расстроится. Кот дуется зажимая соломинку губами, но после одного глотка услужливо отдает коробку обратно на хранение Ыну. Учитывая, что Мунбин обычно выпивает полпинтовую бутылку за несколько глотков в любое время дня, он проявляет удивительную сдержанность. — Да, тебе тоже нужно что-нибудь выпить, — говорит Югем, потянувшись за одним из причудливых мешочков с органической кровью и протягивая его Ыну. — ты пропустил горячий шоколад раньше. Дай мне молоко, я помогу Бинни. — Бинни может помочь себе сам, — пытается настаивать кот-оборотень, но Югем только фыркает и держит молоко подальше. — У Бинни и в лучшие времена был минимальный самоконтроль в отношении молочных продуктов, — весело напоминает ему волк. — И в настоящее время Бинни чертовски под кайфом. Хен пока придерживает молоко, котенок. Кот-оборотень в отместку высовывает язык. Улыбаясь знакомой игривой перебранке, Чонгук медленно потирает грудь, где ледяной страх, возникший несколько мгновений назад, кажется, не хочет таять. С Бинни все в порядке, сердечная аритмия была явной ложной тревогой, так почему же ему все еще кажется, что он сходит с ума? Это странно, потому что он знает, что остальная часть его даже немного не на грани, но эта тошнотворная приторная паника все еще там, в противоречии с тем, что чувствует остальная часть его. Это не имеет никакого смысла… — Ну же, детка, давай выйдем на минутку, — шепчет голос неподалеку позади него, и Чонгук не услышал бы его, если бы полностью обращал внимание на дразнящих его лучших друзей. Слегка повернувшись на своем насесте на кровати, он оглядывается на вход, где Тэхен, кажется, отступил в угол комнаты у двери, лицо бледное, поза напряженная. Чимин положил руку на щеку молодого вампира, успокаивающе шепча ему что-то, но взгляд Тэ был устремлен куда-то вдаль, грудь поднималась и опускалась в быстрых, неглубоких вдохах.… И Чонгук внезапно понимает, откуда исходит это чувство паники. Он чувствует себя таким оторванным от его собственных эмоций, потому что они не принадлежат ему. Он чувствует это от Тэхена, несмотря на отсутствие физического контакта, несмотря на расстояние между ними. Айгу, насколько более сильным должно быть это чувство для Тэ, если простое эхо его заставляет Чонгука чувствовать себя так неуютно? Пока он наблюдает, Намджун делает шаг вперед, чтобы положить руку на шею Тэ, поглаживая большим пальцем его горло, когда он немного наклоняется, чтобы попытаться поймать взгляд птенца. Тэхен моргает, судорожно втягивает воздух и, кажется, сразу же провисает в руках целителя, выглядя более шатким и хрупким, чем когда-либо видел его Чонгук (и это включает в себя первую ночь, когда они встретились, когда вампир буквально изголодался по крови). — Хен? — Рука Мунбина, мягко дергающая его за запястье, отвлекает его от растущего беспокойства Тэхена, и он быстро поворачивается к своему соседу по комнате. — Тебе тоже надо что-нибудь съесть. — Может быть, позже, — мягко отказывается он. — Я не так уж голоден. Мунбин, похоже, не совсем доволен своим ответом. — Ты должен хотя бы перекусить. Юги, скажи ему, что он должен. — Кук, ты должен, — услужливо отзывается Югем, предлагая котенку еще глоток шоколадного молока. Чонгук закатывает глаза от их суеты. — Правда, ребята, я в порядке. Полчаса назад я выпил горячего шоколада- — Пожалуйста? — Мунбин льстит, и, черт возьми, он снова использует глаза. — Для меня? Смотри, они даже купили M&Ms. Взгляд Чонгука скользит к куче закусок, сваленных на прикроватном столике, и знакомый синий пакет сразу же привлекает его внимание. Тэ любит хрустящие M&Ms… Слова Юнги внезапно кажутся гораздо менее загадочными, чем час назад, и он оглядывается через плечо в угол комнаты, немного хмурясь, чтобы найти пустое место, вампиры, очевидно, тихо выскользнули, пока его внимание было сосредоточено на Мунбине. Черт. Чонгук колеблется, разрываясь между желанием последовать за ними, чтобы проверить Тэхена, и инстинктивной потребностью остаться рядом с раненым котенком, чтобы защитить его и позаботиться о нем. — Иди, — тихо приказывает Ыну, облизывая покрасневшие губы, когда он откладывает пустой мешок с кровью в сторону, бросая обеспокоенный взгляд на дверь. — Он, наверное, ушел в один из садов медитации. Тэ, он…больницы на самом деле не его конек. — Почему? — Осторожно спрашивает Чонгук. — Что-то случилось? Модель виновато качает головой. — Иди за ним, — подбадривает он. — Это не моя история, чтобы рассказывать, но я думаю, что он откроется тебе, если ты спросишь его. Обними его от меня, ладно? Чонгук кивает, протягивая руку за пакетом хрустящих M&Ms и запихивает их в карман своей кожаной куртки, прежде чем наклониться, чтобы нежно поцеловать Мунбина в щеку. Кот-оборотень, кажется, снова быстро устает, его веки начинают опускаться, когда он медленно моргает. — Я скоро вернусь, — обещает он. — Веди себя хорошо. Больше ничего не ломай, пока меня не будет. Губы Мунбина изогнулись в сонной усмешке. — О’Кей. Люблю тебя. Кивнув Ыну, Чонгук проводит рукой по шее Югема в прощальной ласке, когда тот отодвигается от кровати, направляясь к выходу из палаты восстановления и тихо закрывая за собой дверь. Он понятия не имеет, где можно найти эти «сады медитации», но надеется, что если пройдет достаточно далеко, то наткнется на указатель или карту больницы, которая даст ему хоть какие-то указания. Скорее всего, он будет на первом этаже, так что первым делом, придется найти лифт — реабилитационный кабинет Мунбина находится на пятом этаже, так что ему не очень хочется спускаться по лестнице. Завернув за угол решительным шагом, он почти врезается прямо в грудь Намджуна, целитель осторожно ловит его за плечи с тихим удивленным звуком и помогает ему восстановить равновесие, когда он спотыкается. — Ты вернулся, — тупо говорит Чонгук, удивленный внезапным появлением вампира. Он оглядывает пустой коридор, слегка наморщив лоб. — А где Тэ-хен? — Он с Хоби и Чимини, — отвечает целитель, осторожно поправляя пальцами челку юноши. — Что случилось, милый? С Бинни все в порядке? Чонгук кивает, согретый заботой вампира. Если он еще не был влюблен в Намджуна до сегодняшнего дня, то, увидев, как целитель нежно ухаживает за раненым котом-оборотнем, он полностью покорил его. Бинни — второй по значимости человек в жизни Чонгука, и Намджун относился к нему с такой теплотой и добротой, что он действительно не может выразить, как он благодарен. — Он в порядке, — успокаивает Чонгук. — Я просто…я беспокоился о Тэхене, он казался немного расстроенным там, в комнате Бинни. Намджун тихонько воркует, выражение его лица немного расслабляется. — Тэ не самый большой поклонник больниц, ему нужно немного отдохнуть от медицинской стороны. Хотя я уверен, что он будет рад твоему обществу. — Целитель откидывает челку юноши назад и нежно целует его в лоб. — Поверни налево в конце коридора, и ты увидишь лифт прямо перед собой. Любимый сад ТэТэ находится в Зоне С на первом этаже. — Спасибо, — щебечет Чонгук, крепко обнимая Намджуна, надеясь, что это говорит о том, как он благодарен целителю за все, что тот сделал для него сегодня. — Ты самый лучший. Тепло посмеиваясь, Намджун на мгновение потирает ему спину, возвращая объятия и не показывая никакого желания отстраняться, пока Чонгук не будет готов. В конце концов юноша опускает руки и отступает назад, чувствуя, как румянец поднимается на его щеках, когда он обнаруживает, что лицо Намджуна украшает одна из его улыбок с ямочками. — Иди, милый, — подбадривает целитель, сжимая его плечо. — Увидимся через некоторое время. С едва заметной улыбкой Чонгук ныряет прочь и спешит по коридору, чувствуя, как на сердце становится в десять раз легче. Есть что-то в том, чтобы быть в объятиях ковена Ким, что просто заставляет его чувствовать себя таким довольным, даже когда есть другие проблемы, обременяющие его ум. Трудно по-настоящему чувствовать стресс из-за чего-либо, когда они так сильно его любят. Айгу, он надеется, что это чувство все еще останется верным, когда наступит сезон экзаменов. Когда он поворачивает налево в конце коридора, он замечает фигуру, задержавшуюся у лифтов немного впереди него, и ему требуется всего мгновение, чтобы определить знакомый цвет волос и пиджака. — Юнги-Хен? Вампир поворачивается, одаривая его спокойной улыбкой. — Привет, куколка. О, ты вспомнил о M&Ms, молодец. Провидец наклоняется, чтобы нажать стрелку вниз на пульте управления лифтом, хотя Чонгук видит по цифровой панели над закрытыми дверями, что лифт уже поднимается с первого этажа. Он бросает взгляд на большое полотенце, зажатое под мышкой Юнги, и чувствует, как его лоб смущенно морщится. Провидец ловит его взгляд, его губы еще шире изгибаются в нежном веселье. — Он все еще едет, — объясняет Юнги, разворачивая полотенце и встряхивая его. — Бедняжка промок до нитки. Чонгук открывает рот, чтобы произнести ошарашенное «кто?», которое вертится на кончике его языка, но в этот самый момент двери лифта открываются, и оттуда выбегает знакомая фигура с висячими ушами, мокрые ботинки скрипят по полу, когда он скользит, чтобы не столкнуться с ними обоими. — Санхо? — Чонгук реагирует удивленно, сразу же протягивая руку к потрепанному на вид кролику-гибриду. Младший совсем промок, его бледно-розовые волосы прилипли к голове, с бархатистых ушей капает. Глаза юноши расширяются. — Хен! Ты видел Бинни-хена? С ним все в порядке? Я пытался дозвониться до Ыну-хена, но мой телефон умер, он еще не закончил операцию? — Он в порядке, он проснулся, с ним все будет в порядке, — быстро успокаивает Чонгук, поправляя свою хватку на Санхо, когда Юнги делает шаг вперед, чтобы обернуть большое полотенце вокруг дрожащего тела кролика. Он трет руки Санхо сквозь мягкую ткань. — Айгу, ты замерз. Разве Джинджин-хён припарковался не достаточно близко к больнице? Санхо качает головой, немного зарываясь в объятия Чонгука, явно нуждаясь в физическом контакте. — Н-не знаю. Я все еще был на работе, когда хен позвонил мне по поводу аварии. Я взял такси из Эйфории, но там был грузовик, перевернутый на двухполосной дороге, все дороги были заблокированы. Так что я бросил такси сразу за школой танцев и сам добрался сюда. Чонгук отодвигает кролика на пару дюймов. — Пешком? — недоверчиво переспрашивает он. — Академия танцев почти в двух милях отсюда, Санхо. Айгу, неудивительно, что ты наполовину утонул. — Он притягивает кролика обратно в более крепкие объятия, потирая сильнее, чтобы попытаться согреть его. — Почему ты просто не подождал в такси? — Бинни-хен был ранен, — жалобно отвечает Санхо, и Чонгук не может с этим поспорить, потому что на месте кролика он, вероятно, сделал бы то же самое. — Может…может, ты не скажешь Джинджин-хену? Ему и без того есть о чем беспокоиться, и он не любит, когда я остаюсь один после наступления темноты. Чонгук нежно улыбается. — Твой секрет в безопасности с хеном. А теперь пошли, нам нужно переодеть тебя в сухую одежду. — Я уверен, что Джуни сможет найти запасной комплект одежды, — рассуждает Юнги, подходя ближе, чтобы зафиксировать новоприбывшего с дружелюбной улыбкой. — Санхо, верно? Я Юнги-Хен. Почему бы тебе не пойти со мной, и мы найдем Ыну и Мунбини? Санхо энергично кивает, выскальзывая из рук Чонгука. — Да, пожалуйста. Обняв юношу за плечи, Юнги на мгновение переключает свое внимание обратно на Чонгука, его улыбка смягчается. — На первом этаже поверни направо, — говорит он. — Иди через синие двойные двери в зону С и следуй по зеленой линии вдоль стены, пока не достигнешь сада. Чонгук благодарно кивает, бросая последний взгляд на кролика, который, кажется, вполне доволен тем, что прижимается к боку Юнги. Санхо всегда был таким милым и доверчивым — одна из многих причин, почему он и Мунбин так заботятся о юноше, — и хотя он очень хочет найти Тэхена, он также не хочет бросать своего донсэна. Санхо замечает его пристальный взгляд и предлагает ему небольшую, но искреннюю улыбку, и этого достаточно, чтобы убедить Чонгука, наконец, войти в лифт. Он доверяет Юнги заботиться о Санхо так же, как он доверяет Намджуну заботиться о Мунбине. И хотя на задворках его сознания есть несколько беспокойств (эти защитные инстинкты все еще там, хотя и несколько успокоенные знанием того, что у его новых хенов все под контролем), он в состоянии отложить свои страхи в сторону на некоторое время и повернуть свои мысли к Тэхену. Он просто надеется, что хрустящие M&Ms оправдают всю эту шумиху.