It Might Just Come Back To Bite You

      Он находит Тэхена на скамейке под цветущей вишней, прижавшегося к боку Хосока, в то время как эмпат нежно проводит пальцами по его волосам. На коленях у вампира свернулся пушистый клубок каштаново-коричневого меха, и Чонгук узнает в этой пушистой массе Чима, когда крошечная собачья голова поднимается, чтобы проследить за его приближением. Сад медитации настолько тих и спокоен, что шаги Чонгука по извилистой мощеной дорожке звучат слишком громко и навязчиво. Он немного замедляет шаг, изо всех сил стараясь смягчить поступь, когда пересекает небольшой мостик через пруд с кои, морщась, когда деревянные доски все еще скрипят под его весом. Несмотря на это, Тэхен, кажется, не замечает его присутствия, взгляд вампира устремлен куда-то вдаль, когда он рассеянно гладит мех Чима. Чонгук колеблется, когда он достигает подножия моста, чувствуя, что вторгается во что-то личное, несмотря на раннее ободрение Намджуна и Юнги, но эта неопределенность рассеивается через мгновение, когда он видит, как крошечный хвост Чима начинает радостно вилять. При этом движении Хосок отрывает взгляд от Тэхена и приветливо улыбается Чонгуку, подзывая юношу поближе. — Милый, — шепчет эмпат, легонько подталкивая Тэ. — Это Куки. Молодой вампир наконец шевельнулся, пошевелился в руках Хосока и поднял голову с груди танцора. — Куки? — Эхом отзывается Тэхен, садясь и быстро моргая, когда его взгляд снова фокусируется на его младшем спутнике. Его глаза блестят и покраснели, и Тэ украдкой проводит по ним рукавом куртки, одаривая Чонгука натянутой улыбкой. — Привет. Извини, что бросил тебя вот так, мне просто нужна была минутка, чтобы прояснить голову. Но сейчас я в полном порядке, ты хочешь подняться наверх- — Тэ, — мягко перебивает его Хосок, и его рука выскальзывает из объятий птенца, чтобы он мог погладить Тэхена сзади по шее. — Ты еще не готов. Не дави на себя, детка. — Там все равно будет очень тесно, — говорит Чонгук, садясь на скамейку рядом с троицей и улыбаясь, когда Чим подбирается к краю колен Тэхена, чтобы ткнуться носом в тыльную сторону его руки в знак приветствия. — Джинджин-хен скоро будет здесь с остальными ребятами, и я сомневаюсь, что Им-стая уйдет, они будут сидеть и ждать еще долго, потому что они все жаждут увидеть Бинни. Эмоции у всех будут на пределе, и этого будет просто много, понимаешь? Мне и самому нужно было немного передохнуть. Ну, это не совсем так. В то время как наличие двух стай и ковена одновременно определенно имеет потенциал стать подавляющим, на самом деле это не то, что сильно его расстроит. Что касается Чонгука, то, когда дело доходит до объятий стаи, чем больше, тем веселее; он абсолютно не стесняется быть раздавленным со всех сторон людьми, которые заботятся о нем и Бинни. Но Тэ не нужно этого знать; он просто подумал, что вампир может быть более готов остаться здесь и отдохнуть немного дольше, если он думает, что это для пользы Чонгука. И эта маленькая белая ложь, кажется, сработала — выражение лица Тэ сразу смягчается от беспокойства и понимания, когда он вырывается из рук Хосока, чтобы вместо этого обнять Чонгука. — Последние два часа были довольно тяжелыми, да? — Тэ сочувствует, с тихим вздохом прижимаясь лицом к плечу Чонгука. — Ммм, — соглашается юноша, закрывая глаза и возвращая крепкие объятия, его остаточное беспокойство за Тэхена, наконец, утихает, когда все, что он чувствует от вампира вдоль их растущей связи, — это любовь и тепло. Он чувствует нежное прикосновение к своей голове и снова открывает глаза, чтобы увидеть Хосока, стоящего над ним, улыбающегося Чонгуку с выражением благодарности, когда он разглаживает челку юноши со лба. Эмпат наклоняется, чтобы целомудренно чмокнуть его в лоб, и Чонгук распознает молчаливый жест благодарности за то, что он есть, и застенчиво улыбается в ответ. Пальцы Хосока скользят по щеке, задерживаясь на мгновение, танцор смотрит на него с нежностью, которая наполняет желудок Чонгука приятным теплом. После очередного взгляда Хосок снова наклоняется, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на кончике носа Чонгука, прежде чем отодвинуться, чтобы забрать Чима с колен Тэхена, прижимая крошечную собачку к груди и используя одну пушистую лапу, чтобы очаровательно промахать на прощание Чонгуку. Чим немедленно поворачивает голову, чтобы одарить старшего вампира очень милым хмурым взглядом, но Хосок только улыбается и целует его крошечную мордочку, направляясь обратно через деревянный мост и по извилистой мощеной дорожке к выходу. Как только пара исчезает из виду, Чонгук еще больше расслабляется в объятиях Тэхена, позволяя уютной тишине продержаться еще несколько минут. Это очень приятно, особенно после хаоса последних нескольких часов; страх, вина, горе и гнев — спокойствие сада позволяет ему, наконец, отпустить все это. Возможно, почувствовав это изменение в нем, Тэхен издает более счастливый вздох в его плечо, слегка прижимаясь к нему. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, как восхитительны твои объятия? — бормочет вампир. — Потому что, чувак, первоклассные объятия прямо здесь. — Тэхен поворачивает голову, чтобы поцеловать Чонгука в шею. — Спасибо, что нашел меня, Кук. Молодой человек улыбается, тепло в груди разливается по щекам. — Я просто очень рад, что ты здесь, — мягко отвечает Чонгук, обнимая вампира чуть крепче. — Серьезно. Без тебя и других хенов я был бы в таком гребаном беспорядке. Бинни…он действительно много значит для меня, и я ненавижу видеть его таким раненым, но, по крайней мере, с вами, ребята, я знаю, что он в безопасности. Намджун-хен не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое, а Джин-хен уже отправился за водителем, чтобы убедиться, что ему это не сойдет с рук. Я знаю, что вы, ребята, вроде как пришли сюда из-за Ыну, но вы все так много сделали и для Бинни тоже. Я просто…я не могу отблагодарить вас за это. Тэхен отстраняется ровно настолько, чтобы обхватить лицо Чонгука ладонями, тепло улыбаясь ему. Глаза вампира потеряли свою припухлость после слез, и Тэ выглядит гораздо более похожим на обычного беззаботного себя, когда он наклоняется, чтобы нежно поцеловать Чонгука. Молодой человек со вздохом тает в контакте, пальцы свободно сжимают ткань куртки Тэхена, когда он отвечает взаимностью. Как и объятие, поцелуй нежный и успокаивающий, без огня и страсти, которые они разделили ранее в тот день в оранжерее Намджуна, и это именно то, что нужно Чонгуку прямо сейчас. В конце концов его несколько кривое положение на скамейке начинает причинять ему боль в спине, и он вынужден приспособить свою позу к чему-то более удобному. Последовавший шорох M&Ms в кармане напоминает ему о первоначальной цели его визита, и Чонгук отклоняется от поцелуя, чтобы вытащить закуску. — О, я забыл…вот, — говорит он, с улыбкой протягивая Тэхену пакет. — Я подумал, что ты проголодался. Вампир долго смотрит на предложенное угощение, свет в его глазах медленно тускнеет, когда странное выражение овладевает его чертами. — Они твои любимые…верно? — Чонгук спрашивает, внезапно почувствовав неуверенность. — Да. Спасибо. — Тэхен медленно протягивает руку, чтобы взять их, и тень улыбки мелькает на его губах, не достигая глаз. Он вертит пакет в руках, глядя на него еще одну долгую секунду, прежде чем снова взглянуть на Чонгука с более искренней, хотя и кривой улыбкой. — Дай угадаю… Юнги-хен сказал тебе принести их? Чонгук нерешительно кивает. — Вроде того. А разве он не должен был? Может быть, ты хочешь другую закуску? Тэхен наконец выдыхает тихий смех, качая головой и наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать Чонгука в губы — Нет, они идеальны, спасибо, — обещает вампир. — Я бы съел так много M&Ms, если бы Джин-хен позволил мне. У него где-то есть тайник на случай плохих дней, но я так и не смог его найти. Зная хена, он, вероятно, спрятал его в пузырчатой вселенной или что-то в этом роде. Прежде чем Чонгук успевает обдумать эту вполне правдоподобную теорию (потому что, если Сокджин может появиться в его квартире в мгновение ока, это не совсем возмутительно предполагать, что у него есть доступ к другой равнине реальности, как это делают Фейри), он отвлекается на Тэхена, разрывающего упаковку и наклоняющего свою голову, чтобы высыпать кучу M&M прямо в рот. Честно говоря, просто чудо, что он не задохнулся. Надув щеки, вампир без комментариев передает пакет Чонгуку, и молодой человек осторожно кладет себе на ладонь небольшую пригоршню. Какое-то время они молча жуют, в конце концов Тэхен снова потянулся к упаковке, но на этот раз достал только один M&M, повертел его между пальцами почти созерцательно, когда он закончил глотать свою первую порцию. — Чимини приносил мне их каждый день, — тихо комментирует вампир, и еще одна улыбка мелькает на его губах. — Я никогда не любил шоколад так сильно до того, как заболел, но после операции у меня не было аппетита ни к чему, кроме закусок. Чонгук терпеливо ждет, когда Тэхен снова замолкает, не желая говорить ничего, что могло бы сорвать текущий ход разговора, хотя он ненасытно любопытен. Если Тэ решил довериться ему о своем прошлом, о потенциальной травме, которая явно привела к какой-то связанной с больницей тревоге, самое меньшее, что он может сделать, это молчать и стараться не задавать никаких провоцирующих вопросов. Вампир засовывает M&M в рот, жует, подтягивая колени ближе к груди, упираясь ногами в край скамьи. В глазах Тэхена снова появилось то далекое выражение, теперь оно сменилось усталой меланхолией, которую Чонгук никогда не видел у него раньше. — Раньше у меня были такие головные боли, — признается Тэхен после долгой паузы, обхватив руками колени. — Они начались незадолго до того, как мне исполнилось восемнадцать. Мои родители переживали тяжелые времена перед разводом, и они оба думали, что головные боли были связаны со стрессом, поэтому они отправили меня немного пожить с моей бабушкой в соседнюю деревню. Дорога в школу заняла немного больше времени, но это держало меня подальше от всей семейной драмы дома, так что я не очень возражал. К тому же бабушка жила по соседству с семьей Пак, и все они были такими милыми — естественно, мы с Чимини сразу же поладили. Он посещал местную вечернюю школу, но днем мы всегда проводили время вместе в тени рощи бабушки. К концу первой недели мы стали лучшими друзьями, а к концу лета — близкими друзьями, так что мы оба решили закончить школу с хорошими оценками, чтобы вместе переехать в Сеул и продолжить карьеру нашей мечты. Улыбка вампира смягчается до чего-то нежного при воспоминании. — У нас было спланировано все наше будущее, с самого первого дня. Он собирался стать величайшим хореографом, которого когда-либо видел мир, а я собирался сделать себе имя в качестве модного фотографа, мы поженимся к двадцати пяти, может быть, пара детей к тридцати, и все. Тогда я был так сосредоточен на этом будущем, что перестал думать о своих нечастых, но постоянных головных болях и о том, что они могут означать. Я был глуп; игнорировал множество ранних предупреждающих признаков, потому что думал, что это просто временное явление, держал все новые развивающиеся симптомы в секрете, потому что не хотел, чтобы кто-то говорил мне обследоваться. Я убедил себя, что головные боли — всего лишь побочный эффект слишком усердной учебы и беспокойства о родителях, и даже сумел убедить Чимини, что они не являются хроническими. Тогда я был полностью человеком, а поскольку Минни — только наполовину вампир, наша связь переноса была не такой сильной, как сейчас, позже мигрени стали гораздо чаще, так что небольшие головные боли было достаточно легко скрыть, как только мы начали жить вместе. Я полагал, что в конце концов они просто уйдут сами. У Чонгука уже есть ужасное предчувствие, к чему это может привести, но он пытается не поддаваться этому узлу страха, угрожающему сформироваться в его животе. Сидя так близко к Тэхену, он знает, что есть шанс, что вампир может почувствовать его эмоции, и он не хочет реагировать таким образом, чтобы отговорить Тэ от дальнейшего раскрытия. На этот раз пауза длится на минуту дольше, и в конце концов Чонгук снова предлагает Тэхену пакет M&Ms. — Но головная боль не прекратилась? — тихо спрашивает он. Тэхен качает головой, берет еще одну конфету, но на этот раз наклоняется, чтобы скормить ее Чонгуку. — Первые шесть месяцев в Сеуле были суматошными, — признается вампир. — Мы сняли квартиру в городе, достаточно близко, чтобы мы оба могли ездить в школу, но я решил стать моделью на полставки после получения диплома фотографа, а Чимини выбрал вечерние занятия в танцевальной академии, так что мы почти никогда не виделись. Мои головные боли становились все более частыми. У меня иногда возникало это странное покалывание в руках, вроде как когда твоя нога затекает? И у меня начались эти ужасные кровотечения из носа, которые появлялись из ниоткуда и длились целую вечность. Мне следовало бы сходить к врачу во втором семестре, но, наверное, я был слишком сосредоточен на учебе, и я не хотел, чтобы Чимини думал, что это стоит того, чтобы беспокоиться. Поэтому я сказал ему, что кровотечение из носа — это просто аллергия, и пил обезболивающее, чтобы избавиться от головной боли. Лекарства действовали довольно хорошо, и я действительно не думал дважды о том, чтобы принимать таблетки каждое утро, если это означало, что еще один напряженный день пройдет безболезненно. Теперь понятно, почему Тэ и другие хены с самого начала так серьезно отнеслись к хроническому истощению и мигрени Чонгука. Он думал, что это просто ковен был беспокойным, но если это было что-то, что они видели раньше с Тэ, что-то, что на самом деле оказалось лежащим в основе здоровья не удивительно, что они все были такими раздражительными. Тщательные осмотры Намджуна и твердое требование, чтобы он отдыхал, теперь кажутся еще более значимыми. Тэхен кормит Чонгука еще одним M&M. — А потом мы встретили Хоби-хена во время весенних каникул, — продолжает вампир, беря шоколадку для себя. — Чимини вызвался помочь на благотворительном танцевальном семинаре, который организовывал хен, и, конечно, они сразу же сошлись. Чимини знал, что я готов продлить нашу связь, и он мог сказать, что Хосоки-хен был идеальной парой для нас обоих, поэтому мы решили пойти на свидание вместе. Улыбка вампира полна теплоты воспоминаний. — Мне потребовалось целых пять минут, чтобы влюбиться в него по уши…ну, ты же знаешь, какой он милый, как я мог не влюбиться? Во всяком случае, после этого он начал за нами ухаживать. Хоби-хен всегда был очень откровенен о том, чтобы быть частью связанного гнезда, и он очень хотел представить нас остальным своим товарищам; он заставил его рассказы о ковене звучать так удивительно, что я не мог дождаться встречи с ними. Тэхен со вздохом откидывает голову назад, глядя на вишневые цветы, которые висят над их скамейкой. — После этого мое расписание стало безумно плотным, поэтому Чимини сначала познакомился с другими хенами, — признается он. — Прошло несколько недель, прежде чем мне наконец удалось высвободить вечер, чтобы поужинать с ними. К этому моменту я уже плохо спал, и обезболивающие уже не помогали эффективно притуплять головные боли, но влюбленность позволяла легко игнорировать все тревожные признаки. Я был так взволнован встречей с ковеном. Судя по тому, как Чимини рассказывал обо всех хенах, я просто знал, что так и должно быть. Вампир издает самоуничижительный смешок, качая головой. — Намджун-хен не сразу понял, что я болен, — криво усмехнулся Тэ. — Очевидно, Чимини уже высказал свои опасения по поводу того, что я теряю вес и выгляжу таким усталым все время, и я предполагаю, что Юнги-хен предупредил его, что что-то может быть не так со мной в тот день, поэтому Джун-хен уже искал любые контрольные признаки, прежде чем я даже поздоровался. Он не придал этому большого значения, просто тихонько отвел меня в сторонку перед ужином и спросил, не может ли он помочь мне снять головную боль. Я не думал дважды, прежде чем сказать "да", он был таким большим, нежным и милым. Я, наверное, согласился бы на что угодно. Но когда он протянул руку, чтобы коснуться моего виска… Вампир едва заметно вздрагивает. — Я никогда не забуду выражение его глаз. От этого меня затошнило. Сделав медленный, успокаивающий вдох, Тэхен продолжает — После этого все произошло как в тумане. Поездка в больницу, подключение к тому, что казалось сотней различных машин, целая батарея тестов, которые врачи провели в ту первую ночь. Я ненавидел КТ, но МРТ — это всего лишь десять видов ада. Я страдаю клаустрофобией в тесноте, понимаешь? И там так чертовски шумно. Хены просидели со мной всю ночь, пока медики работали, но никто ничего мне не сказал, даже Джуни-хен… он все время говорил, что еще слишком рано ставить диагноз, говорил мне, что ему нужно подождать результатов визуализации, но я знал, что это не может быть хорошей новостью. Хоби-хен и Чимини выглядели такими расстроенными, хотя я мог сказать, что они изо всех сил старались это скрыть. И это, вероятно, пугало меня больше всего. Вампир забрасывает в рот пригоршню M&Ms, медленно жуя и глотая, прежде чем протянуть руку за голову Чонгука, не глядя, чтобы мягко постучать по основанию черепа юноши. — У меня была двухдюймовая опухоль, сидящая прямо здесь, —  откровенно признается Тэхен. — Этот ублюдок, вероятно, рос там уже больше года, может быть, даже до того, как у меня начались эти головные боли в старших классах. Периодическое онемение и покалывание в руках на самом деле были симптомами повреждения нервов, вызванного давлением опухоли на мой спинной мозг. Носовые кровотечения были признаком того, что мое кровяное давление иногда опасно подскакивало из-за скопления жидкости вокруг опухоли. В общем, я был на месяц или два отстранен от необратимых повреждений головного и спинного мозга. Чонгук ожидал чего-то ужасного, но черт возьми, откровение до сих пор бьет его, под дых. Современная медицина и мощные методы лечения продвинулись так далеко, что хронические болезни и изнурительные травмы почти ушли в прошлое, но он знает, что мозг — один из тех хитрых органов, которые иногда не могут быть исправлены никакими средствами. Магия не может перестроить нейроны так же, как медицина не может восстановить поврежденные клетки мозга; отец Чонгука сказал ему об этом через неделю после того, как его дедушка скончался от инсульта, и с тех пор это не выходило у него из головы. Мозги чертовски чувствительны. — Без биопсии невозможно было определить, злокачественная она или доброкачественная, — продолжает Тэ, играя пальцами с волосами Чонгука. — Но размер и расположение опухоли были достаточными, чтобы подвергнуть меня серьезному риску кровоизлияния в мозг или необратимого повреждения нервов, если опухоль продолжит расти, поэтому неврологи сочли, что в моих интересах удалить ее хирургическим путем как можно скорее. — Он слегка морщится. — Та первая неделя в стационаре была просто ужасной; в начале, я думаю, все еще был в шоке, но после того, как это прошло, и последствия перенесенной операции на мозге действительно начали доходить до меня, я чувствовал себя как заключенный в этой палате. Были десятки анализов, и так много врачей, и я ненавидел быть застрявшим в постели весь день. Я все еще был человеком и не имел зависимости от стаи, поэтому персонал не позволил Чимини остаться со мной на ночь после того, как время посещения закончилось, что означало, что я не спал в течение нескольких дней; все, о чем я мог думать, — это опухоль в голове, которая медленно пыталась убить меня, и я часами лежал без сна, слушая тревожные кардиомониторы из палат других пациентов, гадая, переживут ли они эту ночь. Я ненавидел это. Я ненавидел находиться там, и я ненавидел эти ужасные мониторы. Голос Тэхена срывается, и Чонгук инстинктивно придвигается ближе, обнимая напряженные плечи вампира. Его спутник держит колени подтянутыми к груди, даже когда он наклоняется к младшему мужчине боком, обнимая его, снова вытирая глаза, когда он тяжело дышит. — Они не могли удалить всю опухоль, не разрезав мой мозг, — бормочет Тэхен. — Вот почему они так долго планировали процедуру и консультировались со специалистами. На это ушло почти двенадцать часов, но большую часть они вытащили, так что в конце концов операция прошла успешно. Мне предстояла довольно долгая дорога к выздоровлению, и Намджун-хен знал, что я не смогу вынести пребывания в больнице, поэтому, как только я вышел из реанимации, он подписал мои документы о выписке на три недели раньше запланированного срока и устроил восстановительный комплекс в гнезде, где он и хены могли бы присматривать за мной вместо этого. Я был так чертовски рад, что выбрался оттуда, думаю, это был первый раз, когда я действительно плакал с тех пор, как мне поставили диагноз. Затем его губы растягиваются в более искренней улыбке. — Джуни-хен оставался дома со мной круглые сутки те первые несколько недель. От лекарств я чувствовал себя довольно неуверенно, но его голос был успокаивающим, поэтому он читал мне часами подряд, чтобы помочь мне уснуть. Когда я смог держать глаза открытыми в течение более длительного периода времени, мы начали смотреть Дисней, все анимированное и легкое для понимания, и он позволил мне съесть все M&Ms, которые я хотел. Я все еще нуждался в помощи, чтобы ходить, и мне приходилось принимать душ сидя, но я чувствовал, что мои силы возвращаются немного больше с каждым днем, и мой аппетит постепенно начинал возвращаться благодаря стряпне Джин-хена. Клянусь, он готовил мне меню из трех блюд на каждый прием пищи, так что даже в те дни, когда меня тошнило, меня всегда что-то искушало. Я сильно похудел, но после месяца, проведенного за едой хена, я снова стал похож на себя прежнего. Трудно было отказаться от второй порции, когда ко мне вернулся аппетит. Чонгук определенно может понять это чувство. Наверное, он должен быть в коме, чтобы отказаться от стряпни Сокджина, настолько она хороша. — Мне сделали повторное МРТ примерно через три месяца после операции, — продолжает Тэхен, засовывая руки в рукава свитера и крепче обнимая колени. — К тому моменту я практически полностью выздоровел, так что это был обычный осмотр, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем я вернусь к нормальной жизни. Я даже начал строить планы на летние занятия, чтобы наверстать упущенный семестр и после перерыва вернуться в свою группу фотографов. Вампир издает невеселый смешок. — Думаю, я немного сглазил себя, будучи таким оптимистом, — его взгляд, наконец, мелькает, чтобы встретиться с Чонгуком, сверкнув ему слабой, бледной улыбкой. — Сканирование показало, что из оставленного хирургами опухоли начала расти другая опухоль. Они сказали, что она все еще крошечная, меньше горошины, поэтому симптомы еще не начали проявляться, но она выросла так сильно всего за три месяца, а это означало, что со временем она может увеличиться до размеров предыдущей. И эта…мысль о том, чтобы снова пройти через весь хирургический процесс, чертовски пугала меня. Тем более что не было никакой гарантии, что опухоль не вырастет в третий раз. Весь мой мир, казалось, рушился вокруг меня. Тэхен дотрагивается до своего горла, чуть ниже подбородка. — Намджуни-хен и Джин-хен предложили мне укус в тот же день. К этому моменту мы с Чимини уже были частью ковена, и хены были еще более опустошены результатами МРТ, чем я. Это даже стало неожиданностью для Юнги-хена; он сказал, что смотрел слишком далеко вперед, где все было в порядке, и не думал сосредоточиться на моей дате осмотра. В любом случае, никто из хенов не хотел видеть, как я буду страдать еще три месяца после выздоровления, и Чимини знал, что я буду ненавидеть каждую минуту пребывания в стационаре снова. Так что я мог сказать, что они хотели, чтобы я избежал всего этого, переродившись. Джин-Хен сказал мне подумать пару дней, прежде чем я решу насчет укуса, но, честно говоря, это было не трудное решение. Уже тогда я любил их всем сердцем и знал, что хочу остаться с ними навсегда. Поэтому я, конечно, согласился. Улыбка вампира стала более искренней, свет вернулся в его глаза, и Чонгук почувствовал облегчение, наклонившись, чтобы поцеловать Тэхена в висок. — И после этого все было в порядке? — спрашивает он, потому что ему отчаянно нужно убедиться, что Тэ не грозит рецидив или что-то в этом роде. Мысль о том, что вампир мог бы умереть, если бы не быстрый диагноз Намджуна, чертовски пугает. — Все было…по-другому, — нерешительно признается Тэхен. — Возрождение — это не прогулка по парку. Это был огромный переход, как умственный, так и физический, и были дни, когда я чувствовал себя так же тяжело, как после операции. Но укус спас мне жизнь, без сомнения. И у меня был шанс узнать, что такое настоящая связь, то, что я никогда не смог бы узнать, если бы остался полностью человеком. Рука Тэ двигается, чтобы потереть свою шею сзади. — Опухоль все еще там, — тихо признается он. — Она едва ли размером с горошину, но…это никогда не уйдет. Вторая операция несет в себе свои риски, даже будучи вампиром, и врачи беспокоились о сосудистых рубцах, если они решат удалить ее; они решили, что безопаснее просто оставить ее, так как она никогда не вырастет больше теперь, когда у меня есть физиология вампира. Но она все еще там, — знаешь? Наверное, именно поэтому я до сих пор немного волнуюсь из-за маленьких головных болей, даже когда есть разумное объяснение. Какая-то часть меня всегда будет предполагать худший сценарий. И я не думаю, что когда-нибудь буду чувствовать себя вполне комфортно в больницах. Просто…слишком много плохих воспоминаний связано с этим местом. Чонгук снова наклоняется, на этот раз, чтобы положить голову на плечо Тэхена, теперь в сотню раз более благодарный за чудесное существование вампира. — Нам не обязательно возвращаться наверх, — искренне бормочет он. — Нет, если тебе от этого неудобно. Мы можем оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Тэхен выдыхает еще один тихий смех, обнимая Чонгука и целуя его в волосы. — Со мной все будет в порядке, — обещает вампир. — Честно говоря, я не ожидал, что звуки мониторов так меня поразят — услышав их после всего этого времени, я просто вспомнил все это, мне нужно было очистить голову. Извини, если я вроде как свалил на тебя тонну эмоционального багажа. — Что? Нет, вовсе нет. — Чонгук быстро качает головой. — Я очень рад, что ты сказал мне, хен. Я хочу быть здесь для тебя, если я тебе понадоблюсь. Тэхен издает тихий горловой звук и крепче прижимает к себе молодого человека. — Я не заслуживаю такого милого человека, как ты, — счастливо вздыхает вампир, потираясь щекой о волосы Чонгука. — Но я все равно тебя задержу. … К тому времени, когда они возвращаются в восстановительный комплекс Мунбина, ожидаемый хаос двух стай и одного ковена вместе немного отступил, по крайней мере, в плане децибел. Комната на самом деле кажется относительно спокойной, даже если она больше не кажется просторной с таким количеством людей, набившихся в нее. Не говоря уже о цветах, которые, кажется, взошли из ниоткуда. — Куки-Хен! — Хрипит Мунбин, выглядя довольно сонным, но очень счастливым с того места, где он свернулся калачиком в постели между Джебомом и Пак Джин Ву, красочно сплетенная цветочная корона аккуратно взгромоздилась ему на голову. — Посмотри на все эти цветы, разве они не прекрасны? Конечно, это так. Кажется, нет ни единого дюйма пространства, где бы не росло какое-нибудь цветущее растение, лепестки которого переливались бы розовым, синим, желтым и красным в дюжине различных ярких оттенков. На самом деле, единственная часть комнаты, которая не затенена растительной жизнью, — это медицинское оборудование рядом с кроватью, цветущие виноградные лозы, останавливающиеся рядом с капельницей и кардиомонитором, к которому Бинни все еще подключен. — Ого, похоже, хен был занят, пока меня не было, — с улыбкой замечает Чонгук, направляясь к кровати, отпуская руку Тэхена, когда Джебом поднимается, чтобы быстро обнять его, тем самым освобождая для него место рядом с Мунбином. — Теперь здесь пахнет намного приятнее, — с энтузиазмом говорит Бинни, только слегка морщась, когда он тянется к Чонгуку, который быстро проскальзывает на освободившееся место Джей Би, чтобы нежно обнять своего соседа по комнате. — Это все равно что оказаться в лесу. Что, на самом деле, вероятно, и было намерением Менджуна. Как лесной Фейри, он обладает особым навыком, когда дело доходит до того, чтобы заставить вещи расти, и хотя Чонгук слышал о страсти Эм-Джея к цветам в частности (у Фейри есть свой собственный цветочный магазин здесь, в городе), он все еще чертовски впечатлен тем, как быстро старшему удалось вырастить настоящий сад в его отсутствие. Они с Тэхеном отсутствовали не больше часа или около того, но реабилитационный центр уже выглядит как настоящий рай. — Полнолуние еще на двенадцать часов, котенок, — напоминает ему Джинджин с другой стороны кота-оборотня, где он аккуратно разрезает персик на крошечные кусочки. — Хен знал, что ты будешь беспокойно торчать внутри, поэтому он привел лес к тебе. Мунбин открывает рот, чтобы взять кусочек персика, и удовлетворенно улыбается, наклоняя голову, чтобы положить ее на плечо Чонгука со счастливым вздохом. — Где Эм-Джей-хен? — Спрашивает Чонгук, после того, как быстрый взгляд вокруг комнаты показывает отсутствие маленького, но живого Фейри. — Он пошел за цветами, — криво усмехается Джексон из уютной кучки обнимашек, которую он образовал с Рокки и остальной компанией у дивана. — Знаешь, потому что у нас их и так мало. Джинен мягко хлопает младшего волка по плечу, чтобы заставить его перестать двигаться, занятый продеванием нежных розовых цветов через голубую цветочную корону, сидящую на темных волосах Джексона. — У тебя никогда не бывает слишком много цветов, — преданно трубит Санхо, поднимая голову с плеча Ыну, где он уютно устроился между вампиром и Хосоком на диване, а Чим теперь тихо дремлет на коленях эмпата. — Они делают мир лучше. Ыну нежно улыбается кролику-гибриду и снова опускает голову. Вампир очень похож на себя прежнего теперь, когда его товарищи по стае здесь, все признаки напряжения и стресса исчезли без следа. Намджун сидит на подлокотнике дивана рядом с ним, пальцы медленно расчесывают волосы молодого вампира, оглядывая комнату теплыми глазами. — Уже поздно, — извиняющимся тоном говорит целитель через несколько минут. — И хотя я был бы более чем счастлив, чтобы вы все остались, к сожалению, в больнице есть строгая политика в отношении ночных посетителей, даже для премьер-люксов. Боюсь, это только для стаи. Югем поднимает голову с колен Бэмбэма и быстро садится, тихо и обиженно поскуливая. — Но Хен- — Бинни нуждается в отдыхе, щенок, — мягко рассуждает Джебом, подходя и присаживаясь на корточки перед своим младшим детенышем, в то время как Ендже и Бэмбэм оборачиваются вокруг надутого макне с обеих сторон. — Ты можешь зайти к нему завтра перед школой. Мы завезем всем завтрак, хорошо? — Рогалик на завтрак? — С надеждой спрашивает Мунбин, и в его голосе слышится замешательство, как всегда, когда речь заходит о еде. Джинен смеется, положив подбородок на плечо Джексона, и улыбается коту-оборотню. — Конечно, котенок, как хочешь. Слоеный хлеб с шоколадным молоком и сливками тоже? — Дааа, — хотя и сонно, но все же ворчит Мунбин. — Ты самый лучший, хен. Югем неохотно позволяет Джебому помочь ему подняться из гнезда украденных подушек и больничных постельных принадлежностей, осторожно прижимая к груди шинированное запястье. Он подходит к кровати и наклоняется над Чонгуком, чтобы нежно обнять Мунбина одной рукой на прощание. — Я скачаю тебе несколько фильмов, чтобы ты посмотрел, пока поправляешься, — обещает оборотень, уткнувшись носом в здоровую щеку кота. — Я посмотрю, смогу ли найти копию этого нового фильма о Терминаторе, — взгляд Югема на мгновение скользит в сторону Джинджина. -…тот, который определенно уже вышел на DVD. Чонгук сдерживает раздраженный вздох из-за отсутствия тонкости у своего друга. С таким же успехом Югем мог бы просто объявить всем хенам, что они часто смотрят пиратские фильмы онлайн. К счастью, Джинджин, похоже, не обращает на это внимания, занятый чисткой еще одного персика, — Держись подальше от неприятностей, чувак, — трубит БэмБэм, когда они с Ендже толкают Югема в сторону, чтобы одарить его своими прощанием. — Да, тебе нужно быть осторожнее, — поддразнивая, соглашается Ендже, — иначе ты станешь еще более седым, чем сейчас. — О-о-о, — восклицает Югем, радостно ухмыляясь альфе. Джебом выгибает бровь, отстраняясь от двойного объятия, которое он дает Рокки и Санхо, чтобы оглянуться на свою троицу макне. — Не хотите ли повторить? Югем наклоняется, чтобы быстро поцеловать Чонгука в щеку. — Люблю тебя, надо идти, пока! Ендже и Бэмбэм задерживаются на микросекунду дольше, ровно настолько, чтобы взъерошить волосы Чонгука, прежде чем последовать за Югемом и поспешно отступить. Чонгук качает головой, наблюдая, как они уходят, хотя его внимание быстро переключается на фигуры, стоящие возле двери, его улыбка смягчается в облегченной улыбке, когда он видит, как Тэхен смеется над выходками стаи Им-Пак. Вампир прислонился спиной к груди Юнги, руки старшего плотно обхватили его талию, провидец с довольной улыбкой положил подбородок на плечо Тэ. Чонгук наблюдает, как взгляд Юнги почти осознанно скользит в его сторону, возможно, почувствовав его сосредоточенность, и что-то в выражении лица вампира согревает его до костей. Может быть, это просто плод его воображения, но провидец, похоже, гордится им. — Куки, — внезапно зовет Джебом, отвлекая его внимание. Альфа манит его ближе с теплой улыбкой, и Чонгук нежно сжимает Мунбина, прежде чем убрать руку с плеча своего соседа по комнате, чтобы соскользнуть со своего насеста на кровати, позволяя Джинену и Джексону подойти и попрощаться с котом-оборотнем. Джебом протягивает руку, чтобы заключить его в еще одно нежное объятие, когда он подходит достаточно близко, и Чонгук зарывается в него со счастливым вздохом. После нескольких часов объятий с любящим хеном, он чувствует себя очень тактильным прямо сейчас, и объятия Джей Би всегда так успокаивают. — Хочешь переночевать сегодня в «берлоге»? — Спрашивает Джебом, теплая рука гладит его по затылку. — Мне не нравится мысль о том, что ты останешься в этой квартире один. Чонгук улыбается в ответ на покровительство альфы, но все равно качает головой. — Со мной все будет в порядке, хен, — обещает он. — Это только на сегодня, а мне все равно нужно забрать кое-какие вещи для Бинни. Кроме того, он еще не готов покинуть кота-оборотня. Он знает, что не может остаться на ночь (что глупо, потому что вдруг он понадобится Бинни?), но чувствует себя обязанным оставаться здесь как можно дольше. Этот комок беспокойства уже вернулся в его желудок при одной мысли об отъезде. — Ты уверен? — Джебом отстраняется, чтобы подставить лицо, большие пальцы ласкают его щеки, когда он ищет лицо Чонгука, защитные Альфа-инстинкты явно в полном разгаре. — Это был тяжелый вечер, малыш. Возможно, тебе нужно с кем-то поговорить. — Твой Альфа прав, Куки, — спокойно вмешивается Намджун, появляясь у плеча Джебома. Он нежно проводит рукой по волосам Чонгука. — Ты не должен быть сегодня один. Иногда может потребоваться несколько часов, чтобы шок от всего этого прошел, и ты не хочешь оставаться в одиночестве, когда это происходит. О, это несправедливо. Он недостаточно силен, чтобы противостоять им обоим, будучи таким взволнованным. Чонгук уже чувствует, как его уверенность начинает колебаться. — Но…но Бинни, — тихо протестует он, глядя туда, где его сосед по комнате хихикает, когда Рокки и Санхо скользят цветочными стеблями между его пальцами, где они торчат из его забинтованной и сломанной ноги. — Завтра утром мы первым делом придем к Мунбини, — обещает Джебом, все еще используя свой глубокий, мелодичный тон, который заставляет Чонгука действительно хотеть согласиться с тем, что он говорит. — Ты же знаешь, что не можешь здесь оставаться, кролик. В больнице есть правила посещения, и это только для стаи. — Но я стая, — настаивает Чонгук, пораженный волной эмоций, которая внезапно накатывает на него, его глаза слезятся. — Он был моим первым. Намджун и Джебом удивленно моргают от ярости в его голосе, и Чонгук чувствует, как жар заливает его щеки, быстро отводя взгляд. Черт, он не хотел этого говорить. Даже если он так думает о своей связи с Бинни, это звучит так чертовски по-детски, чтобы высказать это вслух. — Детеныш…- бормочет его альфа, явно обеспокоенный. — Не говори глупостей, — раздается новый голос. — Конечно, Куки останется, он нужен Бинни. Чонгук поднимает затуманенный взгляд от пола, чтобы увидеть, как Менджун буквально вприпрыжку возвращается в комнату, две сумки, набитые растениями, висят у него на плечах. Он посылает воздушный поцелуй своим товарищам по стае, которые в данный момент толпятся вокруг кровати Мунбина, бесцеремонно бросает сумки на пол, а затем аккуратно ныряет между Джебомом и Чонгуком с гибкой грацией своего эфирного вида, обнимая юношу обеими руками в дружеском объятии. Фейри значительно ниже ростом, чем Чонгук, но объятия все равно успокаивают. Энергия и энтузиазм Эм-Джея, безусловно, восполняют то, чего ему недостает в росте. — Да, ты пропустил вечеринку в цветочной короне, — сокрушается ботаник и драматически вздыхает. — Вы с Бинни должны подойти друг другу, раз вы семья. Лютик, скажи Куки, что ему нельзя уходить, он нам нужен. Джинджин снисходительно улыбается своему другу, прежде чем переключить внимание на Чонгука, чтобы предложить ему извиняющуюся улыбку. — Извини, булочка, похоже, ты застрял у нас на ночь. Чонгук выдавливает дрожащую улыбку, испытывая облегчение от того, что они легко приняли его потребность оставаться рядом, но он все еще чувствует себя немного глупо из-за того, что был так неоправданно эмоционален. Он знает, что глупо беспокоиться о том, чтобы покинуть Мунбина, когда кот-оборотень явно стабилен, но он ничего не может с собой поделать — гибридная часть его буквально кричит в знак протеста против перспективы бросить своего котенка, и хотя Чонгук считает себя в основном человеком, есть некоторые инстинкты, которые слишком тесно связаны с его эмоциональным ядром. Если он сейчас оставит Бинни, то будет лежать без сна всю ночь, беспокоясь о коте-оборотне, независимо от того, сколько хенов будет рядом, чтобы утешить его. — Семейная стая считается стаей, — произнес Тэхен, подходя сзади к Намджуну, чтобы обнять целителя, посылая Чонгуку уверенную улыбку солидарности. — Больница не может с этим поспорить, верно, хен? Пальцы Намджуна похлопали Чонгука под подбородком, выражение его лица успокоило. — Конечно, нет, милый. Я прослежу, чтобы они знали, что Куки может остаться. О, черт возьми, спасибо. — Да, Чонгуки! — Кричит Эм-Джей, переместившись на нижнюю перекладину кровати Мунбина, предлагая стилистический вклад в букет, который Санхо и Рокки собирают в забинтованной ноге Бинни. — Иди посиди со мной, зайчик, я сделаю тебя похожим на короля. Чонгук смеется, наклоняясь вперед, чтобы быстро обнять Намджуна и Джей Би и поцеловать Тэ в знак благодарности, прежде чем поспешить присоединиться к стае Джинджина, его сердце чувствует себя в тысячу раз легче, чем за весь вечер.