It Might Just Come Back To Bite You

      — Готов идти? — Весело спрашивает Югем, держа под мышкой коробку с книгами, и останавливается в дверях спальни. — У меня есть все школьные принадлежности Бинни. Это было все, что нам нужно было из гостиной, верно? Чонгук утвердительно хмыкает, быстро оглядывая комнату в поисках каких-нибудь важных безделушек, которые он мог пропустить во время своей поспешной сборки, прежде чем снова заглянуть в спортивную сумку, которую он оставил открытой на кровати Мунбина, дважды проверяя, что все туалетные принадлежности кота-оборотня присутствуют и учтены. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я упаковал твой шампунь? — Спрашивает Чонгук, бросая взгляд на своего соседа. — Ты же знаешь, какой чувствительной становится твоя кожа, когда ты переключаешься на другой продукт. Мунбин качает головой, устраиваясь поудобнее на своем месте на краю кровати Чонгука, прижимая подушку старшего к своей груди. Его костыли прислонены к спинке кровати в нескольких футах от него, правая нога лежит на табурете перед ним, закованная в гипс от середины бедра до пальцев ног. Чонгуку потребовалось несколько часов и полная пачка разноцветных перманентных фломастеров (куртизанство Эм-Джея, потому что, очевидно, Фейри могли вытаскивать цветы и ремесленные принадлежности из воздуха по мере необходимости), чтобы превратить белый гипсовый слепок в произведение искусства, но все это стоило того, чтобы увидеть восхищенную улыбку на лице Мунбина, когда проект был завершен. Бин уже высказал желание чтобы гипс был вставлен в рамку после его удаления… У Чонгука не хватает духу сказать ему, что больница может не позволить ему оставить его себе по соображениям здоровья и безопасности. Хотя он воображает, что Намджун, вероятно, мог бы потянуть за несколько ниточек, чтобы это произошло; целитель довольно спокойно относился ко многим правилам и предписаниям больницы (особенно к часам посещений), и он явно полюбил кота-оборотня за последние пару дней (к большому удовлетворению Чонгука). Он уверен, что вампир сумеет найти способ сделать так, чтобы Бинни сохранил свой гипс. — Санхо пользуется тем же шампунем, что и я, — объясняет кот-оборотень, лениво потираясь щекой о подушку в своих руках. — Он сказал, что будет проще, если мы просто поделимся, пока я остаюсь. — Логично, — соглашается Ыну, появляясь в дверях рядом с Югемом, нагруженный несколькими пакетами картонных коробок молока (из ящика с шоколадным молоком, который Чонгук купил для Бина в начале недели, сразу после того, как его финансовое положение радикально улучшилось). — В обеих ванных комнатах достаточно места на полках, но растения Эм Джей-хена занимают большую их часть. Хотя виноградные лозы хорошо держат всякую всячину, если хорошенько попросить. Мунбин улыбается, но улыбка не достигает его глаз, и Чонгук чувствует знакомый укол беспокойства в груди, когда видит его. За последние два дня кот-оборотень на удивление хорошо оправился от травм, ужасные синяки и припухлости вокруг глаз и на щеке почти исчезли, а Намджун обещал, что швы на виске и над бровью можно будет снять завтра во время его домашнего визита. Зримо, Мунбин выглядел в разы лучше, чем в ту первую ночь в больнице, но сломанная нога и сломанные ребра, несомненно, все еще причиняют ему дискомфорт, особенно теперь, когда он перестал принимать более сильные обезболивающие. Честно говоря, котенок действительно не был собой все утро, необычно тихий и подавленный с момента выписки из больницы. — Что-нибудь еще хочешь взять, Бинни? — Спрашивает Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал легко, несмотря на тревожные мысли. Он одаривает кота ласковой, дразнящей улыбкой. — Может, мою подушку? Молодой человек опускает взгляд на подушку, к которой подсознательно прижимается, выражение его лица нехарактерно задумчивое. — Нет, — бормочет его сосед по комнате, его плечи заметно поникли, когда он крепче обнимает подушку. — Я хочу взять тебя с собой… Сердце Чонгука сжимается. Он молча смотрит на надутого кота-оборотня, прежде чем взглянуть на две фигуры, все еще задержавшиеся в дверном проеме, предлагая им кривую улыбку. — Ребята, не могли бы вы дать нам минутку? Югем кивает без вопросов и поворачивается, чтобы уйти, небрежно дергая обеспокоенного Ыну за капюшон куртки, чтобы заставить вампира следовать за ним. Ыну был особенно внимателен к нуждам Мунбина, пока кот был прикован к постели в больнице, явно все еще взвинченный после того, как увидел, что его парень попал в аварию, так что неудивительно, что он так реагирует на внезапное уныние Мунбина. Это очень не в характере кота-оборотня — быть таким угрюмым. — Мы будем в машине, если тебе что-нибудь понадобится, — заверяет его Югем, выводя Ыну в коридор. — Потратьте столько времени, сколько вам нужно, я уверен, что Джей Би-хен не будет возражать против ожидания. Дверь спальни тихо закрывается за ними, но Чонгук ждет, пока не услышит мягкий щелчок закрывающейся входной двери, прежде чем сесть на край кровати рядом с Мунбином, обнимая кота-оборотня за плечи в утешительном боковом объятии. — Бинни… — мягко начинает он. — Почему я не могу просто остаться здесь с тобой? — перебивает его кот-оборотень, его голос мягкий, умоляющий. — Я очень устал, хен. Я просто хочу быть дома. Чувствуя боль в груди от вины и сочувствия, Чонгук прижимается щекой к мягким волосам Мунбина и крепче прижимает его к себе, позволяя молодому человеку наклониться к нему. — Ты знаешь почему, котенок, — бормочет он. — Квартира слишком маленькая, будет очень трудно передвигаться на костылях. И лифт может работать сегодня, но мы оба знаем, что он снова сломается до конца недели, и что потом? Мы живем на пятом этаже, Бин. Ты не можешь прыгать вверх и вниз по всем этим лестницам каждый день — это небезопасно. — Я могу это сделать, — жалобно возражает Мунбин. — Я действительно хорошо разбираюсь в лестницах, так сказал физиотерапевт. — Да, ты вполне способен на этих костылях, — тепло признает Чонгук, нежно сжимая кота-оборотня. — Но это требует больших усилий, а ты должен отдыхать. Намджун-хен сказал, что твои переломы ребер и все ушибы глубоких тканей заживут немного дольше. Ты не должен давить на себя. — Но я чувствую себя прекрасно, — ворчит младший, хотя его тон звучит скорее раздраженно, чем сердито, когда он отстраняется от объятий, чтобы зафиксировать старшего с самым искренним выражением. — Моя нога уже не так сильно болит, а ребра ломит, только если я двигаюсь слишком быстро. А что, если я пообещаю быть очень осторожным на лестнице? Чонгук вздыхает, протягивая свободную руку, чтобы аккуратно поправить челку кота-оборотня. — Здесь много лестниц, — повторяет он, стараясь не поддаваться на угрюмый взгляд молодого человека. — Это просто плохая идея, котенок. Никто из нас не хочет рисковать тем, что ты споткнешься и покалечишься, особенно когда мы только что вытащили тебя из больницы. Все врачи хотели оставить тебя еще на одну ночь, но Джуни-хен уговорил их…при условии, что ты проведешь следующие пару дней, восстанавливаясь. Кот-оборотень увядает от поражения. — У Джинджин-хена большая квартира открытой планировки на первом этаже, — тихо продолжает Чонгук. — Это прекрасно, тебе вообще не придется пользоваться лестницей. Он ставит для тебя кровать в гостиной, так что ты сможешь болтаться со стаей и смотреть телевизор, не шевелясь. Мунбин продолжает дуться, опустив губы, и с унылым вздохом откидывается назад в объятия старшего. Чонгук внутренне волнуется из-за несчастья своего соседа по комнате, целуя кошачью шерсть, когда он обнимает его так крепко, как только осмеливается, помня о все еще заживающих ранах Бинни. — Ты сможешь проводить больше времени со стаей, — тихо бормочет он. — Я знаю, что ты видишь их не так часто, как тебе бы хотелось. Я точно знаю, что Рокки уже запланировал для тебя целую неделю еды — ты будешь есть как король. А Санхо даже берет отгул, чтобы побыть с тобой дома, чего он никогда не делает — клянусь, парень почти все дни живет в Эйфории. У тебя там будет целая стая, чтобы составить тебе компанию и обслужить тебя, это будет потрясающе. — Он трется щекой о волосы кота-оборотня. — Я думал, ты обрадуешься. Если и было что-то, чему Чонгук научился за последние пару дней, так это то, что Мунбин очень сильно влюблен во всех товарищей по стае Ыну. Под их заботой и вниманием в больнице кот-оборотень прихорашивался с удовлетворением, и видя, как Джинджин и Эм-Джей так нежно любят Мунбина, это полностью успокоило Чонгука, что за его котенком будут хорошо ухаживать, когда он наконец решит покинуть пресловутое гнездо. И честно? Он рад. Бинни заслуживает самого лучшего, и стая Джинджина определенно подходит. — Я взволнован, — отвечает Мунбин, но это звучит совсем не так. — Просто…мне не нравится оставлять тебя здесь одного. Жаль, что ты не можешь пойти со мной, хен. Я уверен, что ребята не будут возражать, Честное слово. — Чонгук вздрагивает. По правде говоря, Джин Ву пригласил его погостить у Пак-стаи, пока Бинни поправляется, но Чонгук вежливо отказался. Это не то, что ему не хочется, следить за его котенком на время его восстановления, и не то, что он не ладил со стаей (они все хорошие), но, несмотря на их веселье, тепло и гостеприимство, за эти последние два дня он иногда чувствовал, как будто он мешает им формировать более тесные отношения с Мунбином. Кот-оборотень законно нуждается во времени вдали от Чонгука, чтобы провести время наедине со своими будущими товарищами по стае, чтобы эти связи могли должным образом развиваться. Бинни, возможно, не понравится мысль о том, чтобы быть вдали от дома без него, но Чонгук знает своего соседа по комнате — как только Бин прибудет в логово Джинджина и окажется в окружении добродушных, приятных товарищей по стае пса-гибрида, он забудет о том, что скучает по дому. Не говоря уже о том, что Чонгук не уверен, как долго он сможет продержаться на минимальном сне. За последние пару дней ему удалось закрыть глаза на час или два, но как это часто бывает в незнакомой обстановке, его мозг просто не смог отключиться настолько, чтобы он мог нормально спать. Он всерьез завидовал стае Джинджина и их легкой способности просто свернуться друг вокруг друга и задремать в мгновение ока. Сокджин определенно заметил усталость Чонгука ранее этим утром, потянув его в сторону после завтрака, чтобы обхватить его лицо нежными руками, большими пальцами осторожно проводя по мешкам под глазами. Если бы в этот самый момент не появился Намджун с бумагами о выписке Мунбина, у Чонгука возникло бы ощущение, что он попал на допрос. Так что в какой-то степени выбор остаться дома, а не идти в логово Джинджина с Бинни (как бы ему ни было больно от разлуки) отчасти и для его же блага. И это не значит, что они не будут встречаться каждый день. Чонгук планирует навестить стаю завтра на обед (по настоянию Рокки), а Бинни должен быть достаточно здоров, чтобы возобновить свои занятия в университете во вторник или среду, так что они все еще могут пообедать вместе с Югемом, как это принято. К тому же Намджун отпустил Бинни на больничный с работы в кафе, так что, поскольку Чонгук уже резко сократил свои собственные часы неполного рабочего дня, они тоже смогут проводить дни вместе, по крайней мере, какое-то время, если он не по колено в учебном материале. Он, конечно, не бросает своего котенка, он просто…неохотно передает опеку над ним Джинджину на некоторое время, пока не станет немного меньше риска, что Бинни поранится, поднимаясь и спускаясь по лестнице. — Это только на неделю или около того, — уговаривает он, взъерошивая волосы кота-оборотня, помня о швах у виска. — Джуни-хен сказал, что тебе не нужно будет оставаться дольше. Оглянуться не успеешь, как окажешься дома. Надутые губы Мунбина превращаются в слегка обеспокоенное хмурое выражение. — Но кто будет присматривать за тобой, пока меня не будет? Я знаю тебя, хен. Ты никогда не ложишься спать вовремя, слишком много работаешь, проспишь будильник, забудешь поесть. — Эй, — со смехом протестует Чонгук. — Я не настолько безнадежен. Его сосед по комнате бросает на него подозрительный взгляд. — Обещаю, что буду есть три раза в день, — успокаивает его Чонгук. — И кроме моей дневной смены, я не вернусь в Эйфорию до следующих выходных. Вонхо-хен даже предложил отменить сегодняшнюю смену, но я не хотел оставлять команду без работников. Шесть часов на работе — и все. Я не собираюсь брать никаких дополнительных часов. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Мунбин все еще не выглядит убежденным. — Эссе скоро должно быть написано, верно? Задания всегда так напрягают тебя, и меня не будет дома, чтобы затащить тебя в постель, когда ты потеряешь счет времени. Чонгук чувствует знакомый болезненный спазм в животе при напоминании о ненаписанном эссе, которое он должен представить через восемь дней. Это еще одна причина, по которой он не мог спать в больнице — знать, что каждый час, проведенный там, приближал его к этому сроку. Со всем, что произошло в последнее время (встреча с Ковеном, влюбленность, свидания, время, проведенное в гнезде, и совсем недавно несчастный случай с Бинни), его учебное расписание отошло на второй план, и теперь он слишком хорошо понимает, насколько он облажался. Кроме того, что он изложил примерный план своего эссе и перечислил несколько источников, он не сделал абсолютно ничего; он даже не написал чертово введение. И эта реальность чертовски ужасна. Обычно он любит, чтобы задания выполнялись заранее (раньше это было необходимостью, потому что его спорадический график дневной смены/ночной смены просто не располагал к зубрежке в последнюю минуту), поэтому находиться так близко к крайнему сроку, когда ничего не готово, уже вызывает у него тревогу. Еще одна причина, по которой он вежливо отклонил предложение Джинджина: у него действительно нет времени — ему нужно написать статью. — По-твоему, я выгляжу напряженным? — отвечает он с легкой усмешкой, решив убедить своего соседа по комнате, что все хорошо. Мунбин все еще восстанавливается после травм, последнее, чего хочет Чонгук, это чтобы кот-оборотень беспокоился о нем, когда он должен отдыхать. — Теперь, когда я сократил свои часы в Эйфории, я чувствую себя на сто процентов спокойнее насчёт того, чтобы закончить свою работу вовремя. Мне не нужно тянуть всю ночь, как раньше. Это не полная ложь. Он действительно чувствует себя менее напряженным, чем раньше, когда он все еще жонглировал двумя работами на минимальном сне и пытался получать высокие оценки. Но лишь немного менее напряженным. Он просто страстно ненавидит все, что связано с его бизнес-экономическим дипломом, и знание того, что каждое задание, экзамен и презентация представляют угрозу для его общей оценки (и университетской стипендии), просто пугает его. Так было всегда и, вероятно, будет всегда. Серьезно, к черту его жизнь. — Я думаю…если ты уверен, — неуверенно бормочет Мунбин, все еще выглядя немного сомневающимся, несмотря на вынуждение Чонгука. — Но ты ведь мне скажешь, правда? Если опять станет слишком много? Ты позвонишь мне или кому-нибудь из хенов? Чонгук кивает, уже зная в глубине души, что, скорее всего, не позвонит. — Обещай? — Мунбин поднимает мизинец. Издав нежный смешок, Чонгук оборачивает свой собственный палец вокруг пальца Бини. — Обещаю. И точно так же кот-оборотень заметно оживляется, наклоняясь, чтобы шумно поцеловать Чонгука в щеку. — Я голоден, — объявляет Мунбин, снова возвращаясь к своему обычному состоянию, наклоняясь, лишь слегка поморщившись, чтобы схватить костыли с их места у изголовья. — Гёми сказал, что Джинен-хен спрятал в машине кое-какие закуски, пойдем, пока он не съел их все. Чонгук со смехом помогает ему подняться. — Как хочешь, котенок.