It Might Just Come Back To Bite You

      Чонгук всегда так хорошо отклонял приглашения. В те времена, когда он еще жонглировал двумя подработками, работой в универе, занятиями искусством и танцевальной практикой, в его еженедельном календаре действительно не хватало времени ни на что другое, поэтому отговорки от светских мероприятий были необходимостью просто потому, что он не мог быть в двух местах одновременно. Конечно, он часто чувствовал себя виноватым за то, что сказал нет (потому что если и была одна вещь в мире, которую Чонгук действительно ненавидел, то это разочаровывать своих друзей), но без другого возможного варианта, это всегда был относительно простой ответ. Теперь, когда Чонгук резко сократил свое рабочее время и имеет достаточно свободного времени после школы, сказать нет вдруг стало намного сложнее…даже с большим сроком сдачи эссе, вырисовывающимся на горизонте. — Ты не хочешь прийти на ужин завтра после тренировки? — Спрашивает его Рокки в воскресенье вечером, небрежно прислонившись плечом к стене, наблюдая, как Чонгук зашнуровывает свои новые ботинки (подарок-сюрприз от Хосока ранее в тот же день-у вампира безупречный вкус в обуви). — Я собираюсь сделать токпокки. — С сыром? — С надеждой спрашивает Мунбин, полулежа в центре импровизированной кровати, установленной в гостиной (по сути, гигантское гнездо из раскладных матрасов, подушек и одеял). Взгляд Бина все еще прикован к гигантскому телевизору с плоским экраном, когда его персонаж Марио Карт мчится к финишу, кот-оборотень игриво толкается локтями с Ыну и хихикает, когда подлый акт саботажа заставляет персонажа вампира резко свернуть с дороги. — Много сыра, — сказал Санхо. Секунду спустя кролик вскидывает обе руки вверх с радостным криком, когда его собственный персонаж приближается к финишу на первом месте. Эм-Джей издает преувеличенный крик ужаса и бросает подушку в гибрида в отместку, Санхо смеется, когда он ныряет, чтобы спрятаться за Мунбином. Рокки закатывает глаза на своих товарищей по стае со снисходительной усмешкой. — Думаю, мы едим его с сыром, — криво усмехнувшись, подтверждает танцор, поворачиваясь к Чонгуку, когда старший выпрямляется, завязывая шнурки. — Ты в деле, хен? Скажи нет. Скажи нет. — Спасибо, но я не хотел бы вмешиваться, — пытается отказаться Чонгук, хотя ему не хватает убежденности. — Не будешь, — успокаивает его Рокки. — Мы все любим, когда ты приходишь. Югем-хен тоже приедет, если тебе от этого станет легче — он весь семестр уговаривал меня готовить для него, и сейчас самое подходящее время, чтобы Бинни-хен остался. — Бинни завтра не будет в школе, — тихо добавляет Джинджин, появляясь у локтя Чонгука, чтобы помочь ему надеть куртку. Собачий гибрид был особенно внимателен к нему в последние несколько дней, вероятно, компенсируя наличие раненого товарища по стае, которого нужно было лелеять круглосуточно. — Мы подумали, что вы двое захотите немного поболтать, даже если это будет только на ужин. Но никакого давления. Он действительно должен отказаться. Чонгук уже договорился с Тэхеном и Чимином о том, что завтра днем в городе состоится новая выставка 3D-искусства, которая неизбежно съест все его свободное время между школой и танцевальной практикой. В понедельник вечером должен был его первый реальный шанс начать работать на эссе, но как он может отказаться от приглашения, чтобы проводить больше времени с Бинни? Особенно потому что иначе завтра он вообще не увидит своего соседа по комнате. — Ничего страшного, если ты занят, хен, — подхватывает Мунбин, прерывая внутренний кризис совести Чонгука. — Мы все еще можем встретиться во вторник, верно? И хотя улыбка Бина легкая и смущенная и, вероятно, убеждает остальную часть стаи, Чонгук может сказать, что кот-оборотень пытается скрыть свое разочарование. Они не расставались больше чем на двенадцать часов с того дня, как впервые съехались, и два дня покажутся вечностью — Бинни явно не в восторге от этой идеи. Что, честно говоря, является единственной мотивацией, необходимой Чонгуку, чтобы отбросить свои заботы о школьных занятиях и просто сосредоточиться на том, что сделает его котенка счастливым. — Завтра вечером я должен быть свободен, — говорит он как можно более небрежным тоном, стараясь не обращать внимания на внезапный укол сожаления, который бьет его в живот (он, по сути, просто обрекал себя на поздний панический сеанс завтра вечером, когда вернется домой и поймет, сколько работы ему еще предстоит сделать, но эй, это проблема для будущего Чонгука). — Конечно, я с удовольствием приду. Мунбин издает торжествующий вопль, с энтузиазмом ударяя кулаком по воздуху, только чтобы поморщиться от дискомфорта микросекундой позже, когда внезапное движение тянет его раны. Прежде чем Чонгук успел сделать хоть шаг к нему, остальная стая столпилась вокруг Бина, руки Ыну беспокойно порхали над туловищем кота-оборотня, а Эм Джей и Джинджин суетились вокруг него с нежными упреками. Рокки проскальзывает за спину кота-оборотня, чтобы взбить подушки и потереть плечи Мунбина, а Санхо прижимает руку к его груди, явно решив помешать ему снова так внезапно шевельнуть ею. — Ребята, я в порядке, ничего страшного, — со смехом протестует Мунбин, но все равно прижимается к импровизированному пакету, и на его губах появляется крохотная довольная улыбка. И Чонгук тепло улыбается при виде того, как эта тень сожаления быстро исчезает. Видеть Бинни счастливым завтра, безусловно, будет стоить дополнительного эссе-стресса. Кроме того, это всего лишь ужин — он же не останется на ночь. Танцевальная практика обычно заканчивается к половине восьмого, так что он может заскочить к стае, перекусить и потискаться с Бинни, и все равно будет дома достаточно времени, чтобы поработать над своей газетой в течение нескольких часов. Никакого пота.

…

— Ты выглядишь уставшим, милый, — бормочет Чимин, заставая его врасплох. — У тебя проблемы со сном? Чонгук отводит взгляд от замысловатой стеклянной скульптуры, на которую он смотрел бог знает сколько времени (черт, ему нужно перестать вот так отвлекаться), ища взглядом Тэхена, чтобы убедиться, что он не достаточно близко, чтобы подслушать их разговор. С тех пор как на прошлой неделе в больнице у вампира случилась паническая атака, Чонгук все больше и больше защищал своего парня. Тэ и так беспокоится о нем больше, чем нужно, и последнее, что Чонгук хочет сделать, это добавить к этому. — Просто немного странно быть дома без Бинни, — признается он, подражая тихому тону Чимина, когда замечает Тэхена, любующегося световым преломлением на другой стороне демонстрационного зала, вне пределов слышимости. — Я не привык к такой тишине, понимаешь? Это не полная ложь. Конечно, он не спал до самого утра, отчаянно пытаясь найти соответствующий исходный материал для своего эссе (после того, как, наконец, принял решение о подходящей структуре для своего анализа), но в конце концов он лег спать. Хотя трудно спать в тишине спальни, в компании только своих мыслей. Ему потребовалась целая вечность, чтобы заснуть, но то ли потому, что он скучает по знакомому присутствию Бинни, то ли потому, что его мозг не замолкает о всех исследованиях, которые ему еще нужно сделать, он не может сказать наверняка. Однако проснуться сегодня утром, когда зазвонил будильник, было нелегко. Особенно с тех пор, как он больше не получает сонных объятий кота-оборотня. Боже, как же он скучает по утренним объятиям. Мягкая рука Чимина скользит в его ладонь, нежно сжимая. — Ты можешь переночевать в гнезде, если тебе одиноко, булочка. Черт возьми, Джин-хен был бы в восторге от этого, он уже приготовил для тебя комнату и все такое. Чонгук чувствует, как его лицо немного теплеет, довольный румянец поднимается к его щекам при мысли о Сокджине, создающем место в гнезде только для него на случай, если он решит остаться. И, боже, предложение заманчиво. Это так чертовски заманчиво. Жизнь без Бинни в эти последние несколько дней действительно заставила его понять, насколько он зависит от тактильной привязанности и случайной близости, которую они разделяют друг с другом. Не только объятия, но и крошечные ласки, игривые тычки, сонные тычки носом, щекотки…удары локтями и прикосновения рук, когда они вместе моют и вытирают посуду, свернувшись практически на коленях друг у друга на крошечном диване, пока они ужинают. Боже, он так скучает по этим маленьким моментам, что это причиняет боль. И он знает, что не может не чувствовать этого — человеческие потребности в стороне, его гибридная физиология заставляет его жаждать дружеские отношения и близость других. Но он все еще чувствует себя немного жалким, зная, как быстро укоренилась эта тоска по дому. Если серьезно, то почему он не может взять себя в руки? Тьфу. Остаться на ночь в гнезде звучит как абсолютный сон, но сейчас это действительно не вариант, не с неписаным эссе и несколькими долгими часами исследований, ожидающими его дома. Он никогда не сможет сосредоточиться на своих занятиях с ковеном поблизости, и он очень сомневается, что кто-нибудь из хенов позволит ему оставаться на ногах так долго, как ему нужно; особенно Джин и Намджун. Он тоже никогда не сможет проделать эту работу тайком, не в присутствии Юнги. И последнее, что он хочет сделать, это проговориться о том, как чертовски он напряжен после учебы — это действительно не то, что им нужно знать, они и так достаточно беспокоятся о нем. Он знает, Ыну сказал ковену, что он учится на одни пятерки, и он бы предпочел сохранить этот сверкающий образ хорошего ученика, чтобы Тэ и другие, не беспокоились о его психическом здоровье, так как он неизбежно будет волноваться за дурацкое сочинение. — Все не так уж плохо, — успокаивает он вампира, изо всех сил стараясь почувствовать легкую уверенность, которую он излучает в своем голосе, так что она передается через связь. — И это только на неделю или около того. Кроме того, я не очень хорошо сплю в новых местах, мне, вероятно, лучше остаться дома. Чимин снова сжимает его руку. — Все, что тебе больше подходит, дорогой. Но если хочешь, кто-нибудь из нас всегда может прийти и переночевать у тебя. Тэтэ нужно поспать, но все остальные свободны. Хоби-хен и Юнги-хен спят поочередно, Джун-хен спит только по выходным, Джин-хен закрывает глаза, может быть, два раза в месяц, а мне нужно всего пару часов ночью, так что мы все будем рады составить тебе компанию, если станет слишком тихо. Хотя, честно предупреждаю, Джин-хен, вероятно, закончит тем, что расставит по алфавиту все твои книги и построит тебе балкон или что-то в этом роде. Смеясь, в основном потому, что он легко может представить, как это происходит, Чонгук качает головой. — Я буду в порядке, хен, — обещает он. — Мы с Геми сегодня вечером пойдем в парк после танцевальной тренировки, так что я не буду без компании. А если в квартире станет слишком тихо, я просто включу музыку или что-нибудь еще. Юнги-хен послал мне этот десятичасовой трек природы, он меня накрыл. Провидец не дал понять, что он в курсе текущих проблем бессонницы Чонгука, но ссылка на аудиофайл была отправлена ему с невнятным «на всякий случай, если тебе это понадобится, булочка», так что он, вероятно, знает все. — Хорошо, — легко уступает Чимин, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать его в щеку, и Чонгук застенчиво улыбается в ответ на нежный поцелуй. Единственная положительная вещь, которая поднялась из пепла всего кошмара автомобильной аварии/госпитализации, — это его развивающиеся отношения с товарищами по гнезду Тэхена. Ковен проводил с ним много времени во время пребывания Бинни в палате для выздоравливающих, по-видимому, по очереди уговаривая его выйти из комнаты, когда Бин дремал, приглашая прогуляться в сад медитации или уговаривая съесть что-нибудь. И когда Бин просыпался, один или несколько из них всегда были рядом, давая Пак и Им стаям пространство, но все еще присутствуя, всегда наготове с теплой улыбкой и нежным взглядом, когда Чонгук смотрел в их сторону. Делить физическую привязанность с ковеном, конечно, теперь ему гораздо легче, и, к счастью, с гораздо меньшим смущением с его стороны. Это все еще довольно новое и пробное развитие с Хосоком (они еще не целовались должным образом, хотя Чонгук много думал об этом в последние несколько дней), и с Юнги он чувствует, что вещи остаются более платоническими, чем романтическими. Но он надеется, что в будущем ситуация может измениться. Юнги мягко похлопал его по носу, когда они прощались вчера днем, и заверил Чонгука, что ему не нужно торопиться, пока он не почувствует себя комфортно (таким образом подтверждая, что провидец был, возможно, самым терпеливым и неторопливым человеком, которого Чонгук когда-либо встречал за всю свою жизнь). Хотя это приятно — знать, что Юнги знает о его чувствах, отвечает ему взаимностью и все еще готов ждать, пока Чонгук не будет готов, прежде чем начать что-либо. Не то чтобы он жаловался на то, что за ним ухаживают Тэхен, Чимин и Хосок одновременно…даже если мысль об их совместной привязанности иногда заставляет его чувствовать себя немного слабым. Серьезно, две недели назад он был холост и жаждал общения, а теперь у него куча обожающих друг друга парней, типа какого хрена? — Куки! — Тэхен вприпрыжку возвращается к ним с яркой улыбкой, обнимает Чонгука за талию и показывает им свой телефон. — Хоби-хен спрашивает, не хочешь ли ты пойти с нами на свидание в аквариум завтра днем. — Должен был догадаться, что это будет его первый выбор, — смеется Чимин, снова сжимая руку Чонгука, когда он уточняет, — Хен любит аквариум, он там по крайней мере раз в неделю…обычно ночью, когда он закрыт для публики. Он один из главных спонсоров их программы сохранения морской среды, поэтому он может быть немного более гибким, когда дело доходит до часов посещения. Он говорит, что рыбы…что это опять было? — Эмоционально незамысловато, — с улыбкой добавляет Тэхен. — Хоби-хен в основном ходит туда медитировать, но он также очень помешан на морской биологии, он как ходячий учебник. И он дал имя почти каждой чертовой рыбке в аквариуме, это так мило. О, это действительно звучит мило. Звучит очень мило. И Чонгук не хочет ничего больше, чем смотреть, как Хосок воркует над тропическими рыбками, но, черт возьми, если он не скажет «нет», то потеряет еще один день учебы. — Мы можем потом поужинать и отвезти тебя в художественный класс, — соблазнительно предлагает Чимин. — Ты ведь любишь итальянскую кухню? Рядом с твоей художественной школой есть отличное место. — О, тот маленький ресторанчик, который любит Джин-хен, рядом с кошачьим кафе? — Тэхен вмешивается. — Куки, тебе там понравится, декор такой милый, и во время ужина играет живая музыка. О, и мороженое, черт возьми, ты определенно захочешь оставить место для десерта. — Он наклоняется, чтобы поцеловать Чонгука в щеку, остро улыбаясь. — Мы можем пригласить тебя куда-нибудь, детка? Пожалуйста? Блядь. Блядь, черт бы побрал его слабое сердце. — Конечно, — соглашается он, смирившись с тем, что всегда будет полным ничтожеством, когда дело доходит до ковена Ким и милых свиданий. — Звучит потрясающе.

…

Честно говоря, его планы на вечер понедельника сработали бы просто отлично, если бы он остался у Паков только на ужин. К сожалению, кто-то совершил ошибку, предполагая, что они смотрят что-то по телевизору в то время как они ели, и один фильм ужасов превратился в два.

Альфа: детеныш, Югем не отвечает на звонки. Альфа: Пожалуйста, скажи мне, что он с тобой. Альфа: вы вдвоем ужинали у Паков, верно? Он все еще там? Или он пришел домой с тобой?

— Геми, твой телефон выключен? — спрашивает он, бросая Джей Би быстрый текст, чтобы успокоить его, что Югем в целости и сохранности. Только тогда он замечает время, хрипло ругаясь и чуть не роняя телефон от удивления. — Следи за языком, — автоматически упрекает Джинджин, проводя пальцами по волосам Рокки, где тот полуспящий откинулся на грудь. Вожак стаи поворачивает голову набок, чтобы взглянуть на Чонгука. — Что случилось, кролик? — Уже полночь, — Полусмеется Чонгук (потому что это гораздо лучший вариант, чем поддаваться чувству «О-черт-я-должен-учиться-прямо-сейчас», которое стоит комом у него в горле). Его телефон снова жужжит, и он бросает на него быстрый взгляд, прежде чем поморщиться. — Ээ, Юги? Это Джей Би-хен. Я думаю, у тебя могут быть неприятности, чувак. Выражение явной паники на лице Югема было бы забавным в любой другой ситуации, но Чонгук уже чувствует, как его собственный уровень стресса ползет вверх (целый вечер написания эссе потерян, черт возьми). Он несколько оцепенело наблюдает, как оборотень чуть не спотыкается о собственные ноги, выбираясь из импровизированного гнезда Бина, чтобы проковылять через комнату к своему рюкзаку. Он вытаскивает свой сотовый телефон, останавливаясь на несколько секунд, когда включает его, прежде чем через мгновение побледнеть от того, сколько сообщений и пропущенных звонков он, по-видимому, обнаруживает там. — О боже, — сокрушается Югем. — Я забыл включить его, когда мы вышли из студии. Черт, хен убьет меня, Куки, давай, нам нужно бежать. — Ты собираешься уехать из страны? — Дразнится Ыну, на его губах появляется веселая улыбка. — Не уверен, что это сработает для тебя, дорогой; у Марка-хена есть связи. Югем вытягивает лицо в сторону вампира, но его выражение снова переходит в ужас, когда его телефон внезапно звонит. Несколько мгновений спустя жужжит собственное устройство Чонгука, и он смотрит на него, чтобы прочитать сообщение.

Альфа: мы уже в пути. Держись крепче, и мы отвезем тебя домой, я не хочу, чтобы ты ехал на автобусе в такой час. Альфа: а если Югем попытается уйти, садись на него.

Оборотень, о котором идет речь, вернулся в гнездо и с обиженным скулением опустился на подушки рядом с Джину. Старший, стараясь сдержать улыбку, успокаивающе обнимает щенка за плечи. — Твой Альфа уже в пути, да? — Джинджин сочувствует. — Прости, что задержали тебя так поздно, щенок. Если бы я знал, что у тебя комендантский час, я бы поставил будильник, чтобы вовремя доставить тебя домой. Югем вздыхает, признавая свое поражение. — Хен довольно гибко относится к моему комендантскому часу, но я должен предупредить его, если опоздаю. Я должен был послать ему сообщение после ужина, я совершенно потерял счет времени. — Я тоже, — Чонгук осторожно меняет позу, не желая беспокоить Санхо, который, похоже, заснул рядом с ним, спрятав пушистые кроличьи ушки в капюшон своего милого шмелиного комбинезона. — Я уверен, что Джей Би хен поймет. Наверное, он больше волнуется, чем злится. — Но ты забыл включить телефон, — подмигнув, добавляет Мунбин. — Не могу себе представить, что он слишком рад этому, чувак. Разве это не правило безопасности стаи номер один? — Черт, — простонал Югем и уткнулся головой в плечо Джинджина. — У меня неприятности.

…

— Ты же знаешь, я не против, что ты поздно возвращаешься домой, малыш, — поучает Джебом с переднего пассажирского сиденья, наблюдая за Югемом в зеркало заднего вида. Дух-проводник Альфы сидит у него на плече, крошечная белая птичка молча наблюдает за двумя макнэ на заднем сиденье. — Твой комендантский час всегда обсуждался в разумных пределах. Но ты должен сказать мне заранее, как для твоей безопасности, так и для моего здравомыслия. Ты не можешь просто исчезнуть с радаров, не сказав ни слова. Югем ссутулился в кресле, скрестив руки на груди и слегка выпятив нижнюю губу. Несмотря на то, что Чонгук симпатизирует ему (потому что он был на месте Югема больше раз, чем может сосчитать, и получать ругань от Джей Би совсем не весело), трудно сдержать улыбку при виде его высокого, широкоплечего мускулистого лучшего друга, тихо дующегося рядом с ним. Волк иногда такой чертовски милый. — Мы обсуждали правила сотовой связи по меньшей мере сотню раз, малыш, — добавляет Марк с водительского сиденья, не отрывая взгляда от дороги. — Если тебе нужно выключить его на урок, включи снова, как только выйдешь. Мы должны иметь возможность связаться с тобой, если что-то случится. — Блин, ты говоришь так, будто я сделал это нарочно, — ворчит Югем, и Чонгук морщится от раздражения в его голосе. Бледно-белые перья Агасэ раздуваются, и он может сказать, не глядя, что Джей Би, вероятно, делает то же самое. Ох, плохой ход. И вот она — пауза. Чонгук ненавидит паузу, и хотя он не один в беде, она все еще достаточно сильна, чтобы дать ему подержанных бабочек, неудобное извивающееся чувство, заставляющее его хотеть извиниться от имени своего лучшего друга-идиота, потому что серьезно, когда Марк и Джей Би уже недовольны, это просто десять видов глупости. — Хочешь попробовать еще раз, щенок? — Спокойно спрашивает Джебом. Слишком спокойно. Югем благоразумно садится на свое место, держа рот на замке. — Мы знаем, что ты не хотел оставлять свой телефон выключенным, — сурово продолжает Альфа после очередной мучительной паузы. — Мы не предполагаем, что ты сделал это намеренно, малыш. Но ты закончил танцевальную практику более четырех часов назад — если ты уже решил остаться с Паками на некоторое время после ужина, тебе следовало сначала связаться с одним из нас. Ты же знаешь, мы уже это обсуждали. Тебе не нужно мое разрешение, чтобы проводить время со своими друзьями, но мне нужно знать, что ты в безопасности. Марк согласно кивает, его пальцы крепче сжимают руль. — Особенно после того, что случилось на днях, малыш. В последний раз, когда наши звонки перешли на голосовую почту, это было потому, что вы с Бинни попали в аварию. Мы не можем…ты… — Дрожь в его голосе слабая, но заметная. — Черт возьми, щенок, ты действительно напугал нас сегодня. Джебом успокаивающе кладет руку на затылок Марка, Агасэ использует его руку как мостик, чтобы перепрыгнуть через него и устроиться на плече беты, натыкаясь на его щеку. — Хен, я…я действительно сожалею, — бормочет Югем, теперь излучая вину, когда он наклоняется вперед, насколько позволяет ремень безопасности. — Я должен был сообщить вам раньше, ребята, я был глуп, я просто…я не думал, что- — Ты не подумал, — соглашается Джей Би, его тон снова смягчается, он явно чувствует раскаяние своего детеныша. — Над этим нам придется поработать, щенок. Но спасибо, что извинился. Агасэ спускается с плеча Марка, взмахивая маленькими крылышками, и дух-проводник приземляется на колени Югема, издавая требовательный писк. Макнэ открывает ладонь, чтобы она запрыгнула в нее, поднимая крошечную птичку на уровень глаз. — Прости, — тихо повторяет он. — Не сердись на меня. Пожалуйста? — Мы не злимся на тебя, детка, — успокаивает Марк, его голос снова становится спокойным. — Мы просто хотим, чтобы ты был в безопасности. Ну, может быть, Агасэ немного злится, но ты же знаешь, она ненавидит, когда ты пропускаешь комендантский час. Дух-проводник Им–стаи так же защищает их, как и их Альфа, Чонгук, которого не раз клевали по голове за какую-нибудь мелкую шалость. Но, как и Джей Би, она питает слабость к младшим членам стаи и, кажется, никогда не держит обиды надолго. Посмотрев на Югема еще один долгий момент, Агасэ тычет клювом в подушечку большого пальца Югема (гораздо мягче, чем он, вероятно, заслуживает, честно говоря, но Геми всегда был его любимчиком), прежде чем повернуться к своему предыдущему насесту на плече Джейби, прижавшись к капюшону его куртки. — У меня все еще неприятности? — Неуверенно спрашивает Югем. — Ммм, — хмыкает Джебом, но посылает макнэ ласковую улыбку в зеркало заднего вида. — Но мы еще поговорим об этом, когда вернемся домой, хорошо? Югем кивает, подавленный. Машина замедляет ход и останавливается, и Чонгук моргает, узнав за окном свой дом. Расстегнув ремень безопасности, он перегибается через заднее сиденье, чтобы обнять Югема в крепком, успокаивающем объятии. Волк тут же растворяется в нем, возвращая гибриду ласковое прикосновение. — Увидимся завтра, — бормочет Чонгук, потираясь носом с волком и сжимая его руку в знак солидарности. — Держись, чувак. Затем он протискивается между двумя передними сиденьями, чтобы получить свои обязательные прощальные обнюхивания от Джей Би и Марка (и прощальное чириканье от Агасэ), давая Альфе свою самую сладкую улыбку, когда он вырывается из объятий старшего. — Ты ведь не убьешь его, правда? Губы Джебома изгибаются в нежно-веселой улыбке, его взгляд скользит вверх, чтобы проверить его странствующего макнэ в зеркале заднего вида. — Совсем чуть-чуть, — отвечает Альфа, держа большой и указательный пальцы в сантиметре друг от друга. — Но за остальных ничего обещать не могу. Ты же знаешь, как Джинен нервничает. Действительно, он знает. Бедный Югем. — Тебя завтра подвезти до кампуса? — Спрашивает Марк, когда Чонгук бросает своему лучшему другу последнюю сочувственную гримасу и поворачивается, чтобы выйти из машины. — Я не должен быть на станции до полудня, хочешь, я заеду за тобой? Обычно он не отказывается от поездки в школу, но Чонгук прекрасно понимает, что впереди у него долгая-долгая ночь сочинений, и знает, что утром (перед первой чашкой кофе) он, вероятно, будет выглядеть дерьмово. Если Марк или кто-то из Им-стаи увидит его таким, это поднимет слишком много красных флагов, и он не знает, хватит ли у него духу солгать им в лицо о своем неизбежном кризисе эссе. Скрывать это от ковена Ким будет уже достаточно трудно, он предпочел бы просто избегать любой ситуации, когда его благополучие может быть поставлено под сомнение. — Вообще-то у меня есть пара поручений перед первым уроком, — врет он, и черт, он ненавидит, как легко это дается. Ему не нравится быть нечестным со стаей, но это необходимое зло. — Все равно спасибо, хен. Марк отмахивается от благодарности. — Не беспокойся. Напиши мне, если передумаешь, ладно? — Спи спокойно, кролик, — крикнул ему вслед Джей Би, и Чонгук поморщился, закрывая дверцу машины, и с натянутой улыбкой помахал вслед удаляющейся машине. Верно. Спать. Этого не случится.

…

Чонгук никогда раньше не был в Сеульском аквариуме. — Он намного больше, чем я думал, — признается он, когда они входят в другую просторную комнату, полную красивых водных экспонатов. — Мы работаем над расширением нашей программы сохранения морской среды, — весело говорит ему Хосок, слегка размахивая их соединенными руками. — Общественное образование играет большую роль, так что аквариум за последние десять лет увеличился в четыре раза. Мы также проводим много молодежных информационно–пропагандистских программ — пытаемся привлечь детей к более активному участию в усилиях по сохранению природы. В образовательном люксе на верхнем этаже находится клуб морской биологии для студентов, и мы предлагаем опыт работы старшеклассникам, которые заинтересованы в изучении этой области на уровне диплома. Внезапно к ним подходит Чимин и, дерзко улыбаясь, прижимается бедром к бедру Чонгука. — Тебя уже нужно спасать, милый? — дразнится он. — Если рыбья мелочь тебя достала, просто позови меня, ладно? Хосок смеется и прогоняет его. — Сопляк. Иди присматривай за ТэТэ, ты же знаешь, что он может удивить. Голова младшего танцора резко поворачивается, чтобы взглянуть на их ближайшее окружение, и он тихо ругаясь себе под нос, бросается назад по туннелю к предыдущему экспонату в поисках своенравного птенца. — Не волнуйся, Тэ все еще с Винни, — доверительно сообщает Хосок, имея в виду гигантского осьминога в предыдущей комнате. — Он в полном порядке. Мне просто нужно было побыть с тобой наедине. Они подошли к большому красочному резервуару, наполненному длинными, похожими на волосы водорослями, где мерцающие серебряные рыбы вплетаются и выплетаются из тонких зеленых прядей. Хосок встал позади него, обхватив руками Чонгука сзади, спина юноши прижалась к его груди. Это самые уютные объятия на свете, и Чонгук тает в них со счастливой улыбочкой, радуясь, что вампир не видит его румянца. Они стоят так долгое мгновение, и Чонгук чувствует, как его усталый разум снова отключается, тело расслабляется еще больше против эмпата, когда он сонно моргает, пытаясь сосредоточиться на крошечной рыбке перед ним. — Милый, мне нужно, чтобы ты был честен со мной, — тихо шепчет Хосок на ухо Чонгуку. — Все в порядке? Ты сегодня какой-то…озабоченный. Что-то тебя беспокоит. Он так старался думать только о положительных, здоровых вещах тоже — даже когда он прилагает усилия, чтобы отдалить стресс своего незаконченного эссе, Хосок все еще может чувствовать, что что-то не так. — Я просто устал, хен, — пытается успокоить он. — Я действительно не спал прошлой ночью. Было четыре часа утра, когда он наконец закрыл ноутбук и забрался в постель, но поздняя ночь того стоила; он накопил достаточно достоверных исследований, чтобы написать свое эссе, а это значит, что сегодня вечером после урока рисования он действительно может начать писать эту чертову вещь. Наконец-то. Хосок ничего не говорит, просто продолжает крепко обнимать его. Чонгук ерзает, не уверенный, что эмпат может сказать, что он скрывает информацию. Это не совсем ложь, он действительно не спал прошлой ночью. Но, по общему признанию, это не вполне объясняет, почему он может испытывать стресс, поэтому ему, вероятно, придется дать Хосоку что-то еще. — И я думаю, что очень беспокоился о Бинни, — признается он, и опять же, формально это не ложь. Он всегда думает о благополучии Бинни. — Он, наверное, слишком торопится, он такой упрямый. — Похоже на кого-то другого, кого я знаю, — шепчет Хосок с дразнящей ноткой в голосе, крепче обнимая Чонгука и целуя его в макушку. — Я слышал, Джуни дал ему разрешение на учебу. По крайней мере, ты сможешь присматривать за ним между уроками, верно? — Мм, — соглашается Чонгук, слегка улыбаясь, тронутый тем, что эмпат, очевидно, следил за выздоровлением его соседа все это время. — Почему бы мне не заехать за тобой и Бинни завтра после школы? — тепло предлагает вампир. — Мы можем пойти в кино или еще куда-нибудь. Югем тоже, если захочет присоединиться. Бин не может перенапрягаться в кино, верно? Таким образом, вы двое сможете проводить больше времени вместе, это может помочь вам лучше спать. О боже, он не может. Он действительно не может. Он так отстал со своим эссе, что уже есть шанс, что ему придется отказаться от танцевальной практики завтра вечером, если он не добьется должного прогресса сегодня вечером. — Я… — он колеблется, чувствуя, что разрывается. Он хочет этого больше всего на свете. Черт, он ненавидит отказывать людям, особенно своим новым хенам. Одна из рук Хосока скользнула вверх и легла ему на грудь. — Тебя что-то беспокоит, — тихо шепчет эмпат. — В чем дело, милый? Ты можешь мне сказать. Нахуй. — Это так глупо, — признается он, недовольный собой. — Я хочу встречаться с вами все время, но я был идиотом и забыл о своем дурацком эссе, а оно должно быть к полуночи в воскресенье, а я еще даже не начал его писать. И я продолжаю соглашаться тусоваться со всеми подряд, потому что очень хочу, но завтра… Я просто не могу. Мне нужно поработать над своей статьей. Мне очень жаль. Хосок медленно поворачивает его, его взгляд сочувственный, но улыбка нежная, когда он баюкает лицо юноши между ладонями. — Неудивительно, что ты так рассеян, — бормочет эмпат. — Детка, почему ты ничего не сказал раньше? Нам бы и в голову не пришло так тратить твое свободное время, если бы мы знали, что тебе пора сдавать эссе. Пойдем, отвезем тебя домой. У тебя ведь есть еще несколько часов, чтобы поработать над ним перед уроком рисования, верно? Прежде чем Чонгук успевает возразить, эмпат снова берет его за руку и тянет к туннелю, ведущему в предыдущую комнату. Чимин и Тэ ждут там, птенец-вампир снисходительно улыбается ему, его рука обвилась вокруг руки Чимина. — Вы, ребята, такие милые вместе, — воркует Тэхен, и Чонгук чувствует, что краснеет от осознания того, что его парень намеренно держался в стороне, чтобы дать ему время побыть наедине с Хосоком. Улыбка Чимина немного гаснет, когда он смотрит между ними. — Хен? Все в порядке? О нет, Чонгуку не следовало открывать свой глупый рот. Теперь Хосок собирается прервать свидание, а они еще не прошли и половины аквариума. Тэ и Чимин будут так разочарованы, что им так и не удалось показать Чонгуку итальянский ресторан, который они раскручивали весь день. И это все его вина. Черт. — Все в порядке, — бодро вставляет он. — Мы как раз пришли вас искать. Хосок сжимает его руку. — Куки- — Я не хотел, чтобы это прозвучало как чрезвычайная ситуация, — настаивает он, поворачиваясь, чтобы виновато посмотреть на вампира. — Я все еще хочу потусоваться с вами сегодня, ребята, просто не знаю, смогу ли я делать это каждый день, вот и все. Эмпат не выглядит убежденным. — Что случилось? — Спрашивает Тэхен, подходя к Чонгуку и обнимая его. — Ты расстроен. Чонгук качает головой с улыбкой, которая, как он надеется, выглядит убедительно. — Я как раз рассказывал хену об этом эссе, которое мне нужно написать для школы, — уточняет он. — Но это не очень срочно, у меня еще есть остаток недели, чтобы закончить его. Мы не должны уходить, честное слово. — Ты уверен, дорогой? — Спрашивает Чимин, прислоняясь к Тэхену и изучая лицо Чонгука. — Ты все еще выглядишь очень усталым. Я обещаю, что мы не будем возражать, если ты захочешь уйти пораньше, мы можем пригласить тебя на ужин в другой раз. Потянув Хосока за руку, Чонгук решает воспользоваться жалобными глазками, которыми он был одарен. — Я не хочу уезжать, — жалобно настаивает он. — Я хочу осмотреть остальную часть аквариума. — Он бросает взгляд на Чимина и Тэ, изображая на лице надежду. — Ты ведь обещал, что на десерт у нас будет мороженое? Тэхен издает сдавленный звук обожания и обвивается вокруг Чонгука, как чрезмерно любящая ракушка. — Ты чертовски очаровательный, — жалуется вампир. — Фу, мое сердце. Ты можешь есть столько мороженого, сколько захочешь, детка. — Я согласен, — соглашается Чимин, снисходительно улыбаясь Чонгуку. — Давай, милашка, поищем этих акул. Хосок, похоже, довольно легко смирился с этой темой, позволив младшим товарищам без возражений тянуть его за собой. Тем не менее, он, кажется, пристально наблюдает за Чонгуком до конца свидания, никогда не отходя от него дальше, чем на расстояние вытянутой руки, и не раз молодой человек ловит взгляд Хосока, наблюдающего за ним со слегка нахмуренными бровями. Блять. Он знает.