It Might Just Come Back To Bite You

      Когда Сокджин небрежно упомянул, что они будут ужинать на улице этим вечером, Чонгук ожидал одеяла для пикника, возможно, несколько подушек, которые будут в тенистом месте где-нибудь на краю леса, чтобы Чимину и Тэхену не пришлось сидеть под прямыми солнечными лучами. Гигантская палатка для вечеринок, конечно, немного удивляет. Хотя, возможно, и не стоило — Джин все-таки построил для него целую художественную студию. Палатка по крайней мере, в два раза больше столовой ковена, а в самом высоком месте — четыре метра высотой, сделанная из темно-зеленого материала, который почти соответствует оттенку виноградных лоз, ползущих по кирпичной кладке поместья прямо за ней. Только передняя часть была оставлена открытой, остальные три стороны занавешены толстой тканью, чтобы не пропускать свет — что она делает с такой эффективностью, что лампы фактически были развешаны вдоль внутренней обшивки палатки, чтобы осветить защищенную область. Огромный узорчатый ковер служит полом в палатке, и большие мягкие на вид подушки разбросаны здесь и там, устроенные в уютных гнездах, которые выглядят так, как будто они идеально подходят для того, чтобы прижаться на них к хену или двум. И еще есть еда, боги небесные. Джин действительно выложился по полной ради сегодняшней импровизированной вечеринки в саду. К задней стене палатки придвинут длинный стол, накрытый чистой белой скатертью и заваленный аппетитной едой. Там есть высокая пирамида свежеиспеченных булочек, пульгоги, трехслойные бутерброды, разрезанные на идеальные треугольники, выстроенные вдоль большого блюда с салатом, глубокие супницы с темным рагу и огненно-красные токпокки, все еще булькающие, несмотря на отсутствие очевидного источника тепла, огромные стеклянные блюда с кубиками дыни и смешанными ягодами (вероятно, из оранжереи Намджуна), красочный кимбап, аккуратно сложенный в идеальные ряды, блюда, заваленные жареной курицей и рыбными пирогами, хрустящий картофель с приправами. Еще маленькие гарниры, некоторые из них Чонгук даже не узнает. Черт, все это выглядит потрясающе. Чонгук останавливается на пороге палатки, чтобы с благоговейным трепетом оглядеть помещение, зная, что Мунбин и Югем делают то же самое по обе стороны от него. Они буквально только что закончили есть пару часов назад, перекусив на мини-пикнике, который Джин оставил для них под ивой в оранжерее, но, черт возьми, при виде всей этой еды Чонгук уже снова начинает чувствовать себя голодным. — Кролик! Он оборачивается на радостный крик, и у него как раз достаточно времени, чтобы заметить движение знакомого размытого пятна, несущегося к нему, прежде чем его сбивают с ног в сокрушительных объятиях. — Привет, хен, — выдавил Чонгук, задыхаясь от смеха, не в силах ответить на объятие из-за тисков, которые прижимали его руки к бокам. — Мы же не можем оставить вас, детенышей, одних ни на минуту, правда? — Джексон драматически вздыхает, поворачивая свое тело из стороны в сторону, чтобы очень мягко встряхнуть гибрида. — Вы натыкаетесь на деревья, затеваете драки с движущимися машинами, пьете так много кофе- Жалоба Мунбина: «Хен, меня не нарочно переехали» — раздается в тот же момент, что и раздраженное «о боже, когда же ты перестанешь использовать это против меня?» — и Чонгук снова смеется, слегка дрыгая ногами в знак протеста, когда Джексон сжимает его крепче. — Постарайся не сломать его, милый, — раздается рядом веселый голос, и мгновение спустя улыбающееся лицо Джебома появляется в поле зрения Чонгука, когда Альфа встает позади Джексона. — Мальчик-зайчик отлично справляется с этим сам, — сардонически подхватывает кто-то еще, и Джинен быстро отталкивает Джей Би в сторону, чтобы натянуть капюшон куртки Джексона. — Моя очередь, отдай его. Чонгук обнаруживает, что его бесцеремонно передают от одного хена к другому, как мешок с картошкой, ноги все еще болтаются над травой, когда Джинен крепко обнимает его. По крайней мере, на этот раз его руки свободны, так что он может обнять старшего за плечи в ответ, прижимаясь лицом к волчьей куртке, вдыхая знакомый запах стаи. — Ты похудел, булочка, — шепчет Бета ему на ухо, опечаленный, но не удивленный. Руки вокруг него на мгновение сжимаются сильнее, и Джинен нежно целует его в макушку. — Айщ. Мы должны были похитить тебя сразу после того, как Бинни выписали из больницы. Шесть гребаных банок энергетика, сумасшедший мальчишка. — Извини, — бормочет Чонгук в ткань куртки Джинена. — Я не хотел никого беспокоить. Волк отвечает мягким шипящим звуком, прижимая еще один поцелуй к его волосам, когда он на мгновение прижимает Чонгука ближе. Рука мягко трется между плеч юноши. — Мы могли бы перенести его куда-нибудь поближе к земле, — предлагает Джебом со слабой улыбкой в голосе. — У нас пополнение. Это хорошая новость. Через несколько мгновений после того, как Чонгук удобно устроился посреди одного из многочисленных гнезд подушек (Джексон и Джинен расположились по обе стороны от него), еще две фигуры ворвались в палатку, чтобы схватить его в бегущем прыжке, отбросив его назад на мягкую мебель. — Ну, ты только посмотри, — радостно приветствует его Ендже, ложась прямо на Чонгука и преувеличенно громко целуя его в шею. — Это же моя любимая булочка. БэмБэм решает оседлать нижнюю часть спины Ендже, чтобы сесть на них обоих, взяв ближайшую подушку и игриво пытаясь задушить ею Чонгука способом, не совсем отличающимся от предыдущих угроз Югема. — Хен! — Чонгук визжит от смеха, его протесты заглушает плюшевая обивка, когда он пытается стряхнуть ее с лица. — Я больше никогда не поведу тебя в Старбакс, кролик, — надменно говорит ему Бета, на мгновение приподнимая подушку и устремляя на Чонгука явно фальшиво-суровый взгляд. — А теперь лежи смирно, чтобы я мог закончить выдавливать из тебя все глупости. Чонгук хихикает и пытается оттолкнуть старшего. Щекочущие пальцы немедленно танцуют вверх по его правому боку, чтобы ткнуть в подмышку, и он издает испуганный смешок, уклоняясь от скрытой атаки Джексона, только для того, чтобы Джинен одарил точно такой же щекоткой-пыткой вдоль его левого бока. — Югем! Помоги? — взвизгивает Чонгук, бросая умоляющий взгляд на своего друга, который ведет себя как предательский трус и задерживается у входа в палатку с Мунбином. — Нет, я в порядке, — отказывается Югем, небрежно наклоняясь в объятия Джебома, наблюдая за происходящим с довольной ухмылкой. Даже Мунбин смеется над ним. О, предательство. — Я бы предложил прийти и спасти тебя, Куки, — мягко говорит Марк со своего наблюдательного пункта у подножия импровизированного гнезда, скрестив руки на груди и глядя на макнэ с выражением искреннего веселья. — Но на самом деле мне больше хочется присоединиться к ним. — Еще одно место, детеныши? — Черт возьми, да! — Голова Ендже взлетает с плеча Чонгука, радостно сияя, несмотря на укоряющий шлепок, который Джинен тут же приземляет ему на бедро. — Обнимашки кучей! Кто-то (вероятно, Югем, предатель) издает восторженный вопль, и через несколько секунд Чонгук оказывается раздавленным множеством тел, его тыкают, щекочут, тыкают носом и целуют со всех сторон, пока он хихикает, извивается и делает вид, что пытается убежать. Впрочем, он не прилагает к этому особых усилий. Потому что честно? Это именно то место, где он хочет быть.

…

Нежные пальцы успокаивающе пробегают по его волосам, и Чонгук удовлетворенно вздыхает, потираясь щекой о мягкую шелковую подушку на коленях Хосока, усиленно моргая, чтобы не опустить веки, пытаясь сфокусировать взгляд на фигурах, бегающих взад и вперед по поляне прямо перед палаткой. Он бодрствует уже несколько часов подряд, и хотя после предыдущего массажа Намджуна боли в теле почти исчезли, общее ощущение тяжелой летаргии все еще цепляется за него. С удобно набитым желудком после того, что вполне возможно, было лучшим ужином, который он когда-либо ел за всю свою жизнь, и его сердце счастливо после того, как он обнимался с хенами в течение последнего часа или около того, уровень энергии Чонгука неуклонно снижался с постепенным заходом солнца. Такое ощущение, что он может снова заснуть в любой момент. Но он этого не сделает. Наблюдать, как Югем и хены с энтузиазмом сражаются друг с другом в очень соревновательной игре «защити логово», слишком увлекательно, чтобы пропустить ее. Правила игры довольно просты; игроки делятся на две команды, каждая группа выделяет обозначенную «берлогу» на одной стороне игрового поля, где они должны охранять своих «детенышей». В детстве Чонгук помнит, что использовал разные рюкзаки и свернутые пальто (он слышал, что люди тоже использовали мячи или плюшевые игрушки, но он и его друзья никогда не были так организованы), но предложение Сокджина использовать подушки из палатки было встречено единодушным согласием со всех сторон, так что в настоящее время в каждой из берлог команд есть красочная куча пухлых подушек — область, обозначенная кольцом белых ромашек, торчащих из травы. Каждая игра длится примерно десять минут, и основная идея заключается в том, что команда, которая держит наибольшее количество «детенышей», когда таймер заканчивается, выигрывает этот раунд, прежде чем подушки распределяются поровну и игра сбрасывается. ‘Миротворец’ (в данном случае Мунбин, потому что Намджун запретил ему участвовать в контактных видах спорта, пока его нога еще не зажила) отвечает за то, чтобы отмечать конец каждого раунда, когда таймер заканчивается, приостанавливать игру, если есть фол, и вести подсчет очков. Не то чтобы сегодня действовали обычные правила фола. Это игра, в которую Чонгук не играл со средней школы, но он определенно не помнит, чтобы она когда-либо была такой физической, хотя, учитывая склонность Им-стаи превращать даже простую игру в контактный спорт, он вероятно должен был ожидать этого. Чонгук вздрагивает от боли и сочувствия, наблюдая, как Тэхен с глухим стуком бросает Югема на землю. — Тэхени, — предостерегает Сокджин, бросая взгляд через поляну в сторону пары, с озабоченной складкой на лбу. — Будь нежен, пожалуйста. Вампир в настоящее время держит Ендже под одной рукой, держа подушку над головой другой рукой, чтобы держать ее вне досягаемости Беты. Чонгук был приятно удивлен тем, как охотно Джин и Намджун присоединились к игривой драке, хотя они оба были заметно более осторожны, чем их товарищи по команде, стремясь подхватить младших на руки, вместо того, чтобы бросить их на траву. — Я в порядке, хен, — успокаивает Югем, смеясь, когда он вылезает из-под Тэ. Он бросает своего детеныша в сторону Намджуна, который ловко ловит его и поворачивается, чтобы бросить обратно в отведенную им берлогу. Его бросок аккуратно перехвачен крошечным пятном бледно-коричневого меха, Чим грациозно прыгает, чтобы поймать снаряд в воздухе, прежде чем прыгнуть через поляну к логову своей команды. — Ага! — смеется Намджун, бросаясь за ним. К сожалению, украденный «детеныш» почти такой же большой, как сам Чим, и, хотя оборотень может бегать намного быстрее других в своей нынешней форме, крошечный пес также изо всех сил пытается не споткнуться о подушку, когда она немного волочится по траве, что замедляет его достаточно, чтобы и Намджун, и Джексон быстро догоняли его. Чим так рассеянно оглядывается на своих преследователей, что не замечает Марка, вставшего на его пути, пока не становится слишком поздно, он врезается в голени Беты с тревожно громким стуком и снова отскакивает, издавая болезненное тявканье, когда его отправляют кувыркаться головой через хвост по траве. Чонгук резко втягивает воздух, садясь так резко, что рука Хосока падает с его волос, затяжная усталость исчезает в одно мгновение, когда его сердце подскакивает к горлу. Черт, Чимин такой маленький в своей форме оборотня, и это было чертовски неприятное столкновение… — Чимми в порядке, булочка, -успокаивает Юнги, сидя рядом с Хосоком, скрестив ноги, и протягивает руку, чтобы сжать плечо Чонгука. — Он гораздо крепче, чем кажется… И действительно, оборотень уже перевернулся, чтобы сесть, качая головой, как будто ошеломленный, как только Намджун достигает его. Целитель быстро присел на корточки, чтобы подхватить Чима на руки, прижимая крошечного дворняжку к груди одной рукой, а другой поглаживая пушистую голову оборотня, проверяя, нет ли травм или, возможно, залечивая шишку, которую он там обнаружил. Губы Намджуна шевелятся, когда он что-то бормочет, но с такого расстояния Чонгук не может этого разобрать, даже с его усиленным слухом. Целитель улыбается, однако, и этого достаточно, чтобы успокоиться. Крошечный безделушечный хвостик Чима снова начинает вилять, и Чонгук выпускает воздух, который, как он и не подозревал, задерживал. — Ну вот, видишь? — Рука Юнги скользит по его затылку, а Намджун оставляет поцелуй на голове Чима и осторожно опускает собаку обратно. — Не о чем беспокоиться. Напряженная поза Чонгука снова оседает, и он прислоняется к Хосоку, когда руки эмпата обвиваются вокруг его талии. Мягкие губы нежно целуют его в шею, и он улыбается, наблюдая, как Марк опускается на колени в траву, чтобы предложить Чиму дружеское, извиняющееся объятие. Хвост оборотня виляет еще сильнее, когда он радостно натыкается на ласку Марка…как раз достаточно долго, чтобы щенок выхватил подушку из-под руки оборотня и бросился в сторону логова своей команды. Высокий, радостный смех Сокджина разносится над поляной, и когда Хосок вторит ему, что-то удивительно яркое и счастливое расцветает в груди Чонгука. Широкая улыбка изгибается на его собственных губах, и он обнимает руки эмпата там, где они обернуты вокруг его живота. Хосок снова целует его в шею. — Почему бы тебе не лечь обратно, милый, — мягко уговаривает его эмпат. — Я знаю, что ты устал. Чонгук позволяет себе расслабиться и снова лечь на бок, положив голову на шелковую подушку на коленях Хосока. Эмпат стряхивает с себя куртку и аккуратно набрасывает ее на верхнюю часть тела Чонгука, и юноша удовлетворенно улыбается, уютно устраиваясь под ней. — Грифоны направляются сюда, — внезапно замечает Юнги мягким тоном. — В самом деле? — спрашивает Чонгук, поднимая голову, чтобы взволнованно взглянуть на провидца. Он любит грифонов, и он надеялся представить им Югема должным образом, отправив своему другу десятки фотографий на прошлой неделе. Однако слабые морщинки вокруг глаз Юнги заставляет его улыбку застыть на месте. — Будет хаос, если они сорвут вечеринку, — предупреждает вампир, его взгляд теряется где-то в середине расстояния. — Оденжи слишком взволнован. Хосок протягивает руку, чтобы обхватить затылок Юнги. — Мы можем перехватить их? Провидец кивает и быстро моргает, улыбаясь, когда его взгляд перефокусируется. — Стая еще не поняла, что у нас гости, так что время еще есть. Я пойду и остановлю их, прежде чем они двинутся с подветренной стороны. Наклонившись, Юнги целует Чонгука в поднятую щеку, прежде чем плавно подняться на ноги. Рука Хосока быстро протягивается, чтобы схватить старшего вампира за рукав, когда он собирается уходить. — Возьми кого-нибудь с собой, — тихо настаивает эмпат. — Это был долгий день, дорогой. Выражение лица Юнги становится нежно-раздраженным. — Хоби, со мной все в порядке, я никуда не уйду. Все успокоилось. — Ты уверен? — Хосок притягивает руку старшего к себе, прижимаясь губами к тыльной стороне. — Мм, — подтверждает Юнги, в уголках его глаз появляются морщинки, когда он улыбается. Провидец снова ненадолго наклоняется, чтобы снова поцеловать Хосока в лоб. — Я вернусь до того, как стая уйдет. — Мы вернемся до того, как стая уйдет, — спокойно поправляет Сокджин из-за спины провидца, обнимая Юнги за талию. — Поехали, лепесток. Его внезапное появление пугает Хосока и Чонгука, но Юнги просто закатывает глаза к небу с веселым вздохом, позволяя старшему вампиру увести его. Джин посылает прощальный поцелуй в сторону Чонгука и Хосока, прежде чем они оба выходят из палатки и, казалось бы, исчезают на месте, воздух ненадолго мерцает там, где они только что стояли. — Хм, — реагирует Чонгук, быстро моргая. Хосок тихо смеется над ним. — Да. Со временем ты к этому привыкнешь. Но это займет некоторое время. Снаружи палатки, похоже, закончился нынешний раунд защиты берлоги, подушки были равномерно распределены между двумя берлогами. Поскольку Сокджин больше не участвовал, Джебом, похоже, решил посидеть на следующей игре, чтобы сбалансировать команды, теперь наблюдая со стороны, обняв Мунбина, они оба удобно растянулись на одеяле для пикника. Несмотря на то, что он не может активно присоединиться, кот-оборотень кажется достаточно веселым, но Чонгук думает, что это может иметь какое-то отношение к пол-литровой фляжке шоколадного молока, которую Джин подарил Бинни в начале игры. Его соседу по комнате довольно легко угодить. С одной стороны поляны раздается протестующий крик, за которым следует смех, и Чим бежит по траве с ботинком во рту, Намджун решительно прыгает за ним. Тэхен перехватывает целителя в восторженном боковом захвате, но Намджун, кажется, чувствует атаку заранее, поворачивая свое тело, чтобы поймать молодого вампира в объятия и поворачиваясь так, чтобы он принял на себя весь вес падения, Тэхен благополучно приземляется на его грудь, когда они спускаются. Судя по немедленным хихикающим протестам макнэ-вампира, Намджун решил осуществить свою месть в форме щекочущих пальцев, ноги Тэхена брыкаются, когда он тщетно пытается вывернуться из хватки старшего. Джексон подхватил Чима, спасая ботинок Намджуна и держа его на безопасном расстоянии, прежде чем оборотень сможет украсть его обратно. Но Чим, кажется, совершенно доволен тем, что его держит новый хен-оборотень, пухлый хвост виляет, облизывая лицо Джексона, старший смеется, когда его черты морщатся, хотя он не делает ни малейшего движения, чтобы опустить щенка. Ендже и БэмБэм подбежали, чтобы спасти своего бьющегося товарища по команде из безжалостных лап Намджуна, но целитель просто выдергивает руку из-под Тэхена, чтобы потянуть их за перед футболок, легко дергая дуэт вниз на него, хихикая из-за трех молодых людей, теперь находящихся в его руках. — Обнимашки кучей! — радостно восклицает Югем, подбегая, чтобы присоединиться. Чонгук улыбается так широко, что щеки болят, но он не может остановиться. Видеть, как стая и ковен так хорошо ладят, и играют вместе, как будто они знают друг друга много лет…его сердце так полно счастья, что кажется, будто оно может разорваться в любую минуту. Услышав над собой тихий смех, Чонгук перекатывается на спину и смотрит на Хосока. Выражение лица вампира наполнено теплотой и удовлетворением, когда он наблюдает за игривой дракой, и что-то снова шевелится в груди Чонгука, яростная привязанность, которая, он не уверен, принадлежит ему целиком, возможно, эхо собственных эмоций эмпата. Как будто почувствовав его внимание, Хосок опускает взгляд, чтобы посмотреть на него с той же нежной теплотой, его улыбка становится бесконечно мягче, когда он проводит нежными пальцами по лицу Чонгука в медленной ласке. — Эй, красавчик, — тихо шепчет Хосок, обхватив ладонью щеку, и выдерживает взгляд молодого человека. — Чувствуешь себя счастливым? Улыбка Чонгука в ответ становится немного шире, и вампир отражает ее, проводя большим пальцем по нижней губе юноши. — Да, — соглашается эмпат. — Я тоже, детка. Это гудящее тепло в его груди становится еще больше, и Чонгук упирается рукой в узорчатый ковер, чтобы подняться, чувствуя, как рука Хосока скользит по его спине, чтобы поддержать его, когда пальцы эмпата мягко обхватывают его челюсть, а старший слегка наклоняется, чтобы встретиться с его губами. Поцелуй был мягким, долгим и настолько полным нежности, что пальцы ног Чонгука сжались. Черт возьми, да, он счастлив.

…

После трех дней, проведенных в основном во сне и еде, Чонгук начал чувствовать, что его силы быстро возвращаются, и беспечно предположил, что он был на пути к полному выздоровлению. Пока однажды утром он не проснулся с матерью всех мигреней. Это ужасно знакомая боль; пронзительная пульсация за его правой глазницей, которая пронзает его череп так глубоко, что кажется, будто нож крутят из стороны в сторону. В считанные секунды он перешел от сонной полудремы к мучительному бодрствованию, подняв руку, чтобы зажать глаз, прижавшись к глазнице в попытке облегчить эту ужасную боль, когда он стонет, поворачивая голову дальше в подушку. Черт, это плохо. Его желудок тревожно сжимается, и Чонгук резко вскакивает с кровати, плотно сжав губы и все еще зажимая рукой глаз, когда он, спотыкаясь, идет в ванную. В спальне все еще темно, ранний рассвет дает ему лишь слабый свет сквозь крошечную щель между занавесками, но Чонгук все равно почти ничего не видит из-за серебряных точек, плавающих в его поле зрения. Он слышит, как дверь спальни с грохотом распахивается, как раз в тот момент, когда он падает на колени перед унитазом, чтобы выплюнуть свои кишки. В ванной вспыхивает свет, такой болезненно яркий, что агония в его голове вызывает новый приступ рвоты, но тут чья-то рука обхватывает его сзади, и о, он так рад, что больше не один. — Джун уже идет, крольчонок, — успокаивает его Юнги, голос спокойный, но немного запыхавшийся. — Все будет хорошо. Чонгук ненавидит рвоту, он ненавидит ее. Из глаз у него текут слезы, горло и нос горят, в груди так тесно, что он не может дышать, а голова, кажется, вот-вот расколется. Это редкость, что его мигрени вызывают такие сильные волны тошноты, но, очевидно, его тело не перестало напоминать ему, как плохо он заботился о себе в последние недели, и намерено заставить его чувствовать себя дерьмом. То, что кажется вечностью рвоты позже, но, вероятно, меньше минуты в общей сложности, раздается тихий шум из дверного проема ванной, и нежная рука опускается на его затылок мгновение спустя. — О, Куки, — тихо и сочувственно бормочет Намджун, опускаясь на колени рядом с ними. Чонгук жалобно всхлипывает, и большой палец целителя трется о основание его черепа. — Я знаю, дорогой, я знаю, что это больно. Шшш, я держу тебя. Другая рука Намджуна опускается на его влажный лоб, слегка приподнимая голову, и целитель бормочет быструю цепочку неразборчивых слов, крепко сжимая пальцами затылок Чонгука. Сильное давление, которое нарастает внутри его черепа, кажется, лопается, и Чонгук провисает вместе с ним, облегченный, потрясенный и измученный, удерживающая хватка Юнги вокруг его живота-единственное, что удерживает его в вертикальном положении. — Мигрень? — тихо спрашивает Сокджин с порога, и под ответный гул Намджуна свет в ванной тускнеет до чего-то гораздо более терпимого. Мгновение спустя пальцы скользят в его волосы, быстро перебирают пряди. — Моя бедная любовь. Ну-ка, крошка, позволь мне вытереть тебе лицо. Голова Чонгука устало откидывается на плечо Юнги, он смаргивает слезы и видит Джина, склонившегося над ним с влажной тряпкой. Обеспокоенный взгляд вампира смягчается, его прикосновения нежны, когда он очищает рот и подбородок Чонгука. Намджун начал вычерчивать на лбу кружащиеся узоры, и остаточная боль быстро утихает, туман в его сознании рассеивается вместе с ней. Теперь он просто чувствует себя опустошенным, слегка тошнотворным и чертовски расстроенным. Он ел, спал, позволял хенам обожать его и делал все, о чем просил Намджун, так почему же теперь, целых три дня после передозировки, его тело решает устроить ему ад? — Имбирный чай, — объявляет Юнги. — Это поможет успокоить твой желудок. У меня наверху уже варится чайник. Хен, ты можешь взять его? Когда провидец выскальзывает из-за спины Чонгука, руки Джина вместо этого обнимают его, мягкие губы прижимаются поцелуем к его голове. — Тебя опять тошнит, дорогой? — мягко спрашивает вампир, и когда Чонгук жалобно шмыгает носом и качает головой, Джин поправляет свою хватку на юноше, чтобы поднять его, Намджун поднимается вместе с ними, не прерывая контакта со лбом Чонгука. — Тогда ладно, крошка. Обратно в постель. Джин несет его в затемненную спальню, лампа на прикроватной тумбочке включается сама по мере их приближения (он предполагает, что это делает Джин). Намджун на мгновение убирает руку со лба Чонгука, чтобы опередить их и скользнуть в кровать, устраиваясь у изголовья и протягивая руки, чтобы взять Чонгука, когда Джин осторожно проходит мимо него. — Что тебе нужно? — спрашивает Джин, присаживаясь на край кровати, в то время как Намджун устраивает Чонгука боком на коленях, прижимая голову молодого человека к своему плечу. — Травы? Тоники? — Темный шоколад, — отвечает Намджун, снова обхватывая ладонью затылок Чонгука, успокаивающе поглаживая большим пальцем кожу. — Восемьдесят процентов сухого какао, если оно у нас есть. Джин выглядит немного озадаченным, но все равно кивает, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать Чонгука в щеку, прежде чем встать с кровати и шагнуть к двери, слабый порыв ветра дразнит челку Чонгука, когда воздух ненадолго мерцает вокруг вампира, прежде чем он исчезает из виду. Черт, это никогда не устареет. Намджун дает ему отдохнуть в тишине несколько минут, успокаивающе поглаживая юношу по спине, пока грохочущее сердцебиение Чонгука снова успокаивается. В конце концов целитель поднимает его подбородок так, что их глаза встречаются, взгляд Намджуна полон нежной заботы, когда он наклоняется, чтобы поцеловать кончик носа Чонгука. — Тебе лучше, милый? Чонгук нерешительно кивает. Ужасная боль прошла, но он все еще чувствует себя дрожащим, слабым и ужасным. Дурацкие мигрени. — Я думал, что мне становится лучше, — жалуется он, голос немного хриплый после его недавнего сеанса рвоты. — Вчера вечером я чувствовал себя прекрасно. С воскресенья у меня не болит голова, не понимаю. Намджун вздыхает, мрачно, но спокойно. — Это отход, кролик. Я знал, что это возможно, но после двух дней отсутствия симптомов я подумал, что, может быть, ты увернулся от пули. Думаю, он продлился немного дольше, чем мы предполагали. — Отход? — эхом отзывается Чонгук, чувствуя, как его брови слегка хмурятся. — Из-за передозировки кофеина? — Из-за твоей многолетней привычки пить кофе, дорогой, — мягко поправляет Намджун. — Было небезопасно добавлять кофеин в организм сразу после передозировки, но это наркотик, от которого зависит твое тело. Это несерьезно, и у тебя не будет ничего, кроме мигрени и нервозности, но будет проще и безопаснее просто начать принимать очень низкую дозу ежедневного кофеина. Чонгук наконец-то связывает точки. — Вот почему ты попросил у Джин-хена темный шоколад. — Мм. — Целитель снова целует его в лоб. — Гораздо меньше кофеина, чем чашка кофе, но достаточно, чтобы справиться с худшими симптомами абстиненции, по крайней мере, на следующую неделю или около того. В конце концов твое тело приспособится к отсутствию кофеина в твоем организме, но это может занять некоторое время — это самый безопасный способ контролировать потребление кофеина в то же время. Движение в дверном проеме спальни привлекает внимание Чонгука, и он видит, что на пороге стоит Чимин. Оборотень одет в шорты и что-то еще, темный бархатный воротник обернут вокруг его шеи, и Чонгук не может не смотреть на привлекательные мускулы танцора. — Тэхени? — Озабоченно спрашивает Намджун. Чимин слабо улыбается, подходя к ним с усталым видом. — С ним все в порядке. Боль разбудила его, но Хоби-хен сумел успокоить его. Тэ заставил меня пообещать, что я останусь с Куки, прежде чем хен усыпит его. Оборотень присаживается на край кровати, берет руку Чонгука и нежно сжимает ее. — Хочешь обнять Чима, куколка? О, это звучит прекрасно. Чонгук устал, болит и жалеет себя, так что да, он хочет прижаться к пушистому маленькому щенку. Чимин улыбается в ответ на его немедленный утвердительный кивок, забирается глубже на кровать и делает глубокий вдох. Между одним мигом и следующим оборотень превратился в миниатюрный комочек пуха, Чим быстро подошел и забрался на колени Чонгука, упираясь передними лапами в грудь юноши, пока его крошечный теплый язычок осыпал поцелуями нижнюю часть подбородка гибрида. Чонгук обнимает оборотня, чтобы ненадолго прижать его к себе, позволяя Намджуну наклонить голову и положить ее на плечо целителя. Чим поворачивается на месте у него на коленях раз, другой, третий, прежде чем лечь, зевая, уткнувшись головой в ночную рубашку юноши. — Чай, — объявляет Юнги, возвращаясь в спальню с нагруженным подносом. Раздается мягкий звук «пуф», и Джин выходит из стены спальни Чонгука с тарелкой, доверху наполненной шоколадом. Намджун издает веселый смешок, когда видит его. — Ему столько не понадобится, милый, — успокаивает целитель. — Твои инструкции были неясны относительно размера порции, — надменно напоминает ему Джин, присаживаясь на край кровати. — Кроме того, мы все могли бы поесть его. Вот, сладкий, попробуй кусочек для хена. Джин подносит отломанный кусочек темного шоколада ко рту Чонгука и улыбается, когда юноша услужливо раздвигает губы, чтобы принять его. Он немного горьковат, но на вкус гораздо лучше, чем едкий ожог в задней части горла, и он посылает вампиру благодарную улыбку, посасывая его, позволяя веществу медленно таять на языке, а не жевать и глотать быстро, не желая рисковать расстроить свой недавно повеселившийся желудок. Чим нетерпеливо вскидывает голову, подергивает носом, и Джин издает нежный смешок, но предлагает крошечной собачке тоже кусочек шоколада. — Хоби с Тэхени? — спрашивает Джин, скармливая Намджуну кусочек шоколада. — Ммм, — подтверждает целитель, прижимаясь щекой к волосам Чонгука, одной рукой обнимая юношу, а другой гладя мягкую шерсть Чима. — Малыш почувствовал это, но Чимини сказал, что он быстро успокоился. Юнги присоединяется к ним в постели, осторожно держа в руках фарфоровую чашку. Он послушно приоткрывает губы, когда Джин наклоняется, чтобы скормить ему кусочек шоколада, и пододвигается ближе, чтобы помочь Чонгуку сделать глоток чая. — Тэ в порядке, — успокаивает провидец. — Он у Хоби. — Я загляну и посмотрю, не нужно ли им чего, — бормочет Джин, протягивая Чонгуку еще кусочек, прежде чем наклониться и поцеловать его в кончик носа. — Я скоро вернусь, малыш. С тобой все будет в порядке? Он чувствует, как Намджун крепче обнимает его, чувствует счастливое шуршание виляющего хвоста Чима, когда оборотень утыкается носом в его ласкающую руку, видит, как Юнги уже наклонился, готовый предложить ему еще глоток имбирного чая, когда он будет готов. Чонгук улыбается. Да. С ним все будет в порядке.