It Might Just Come Back To Bite You

      — Пожалуйста, хен? — подлизывается Чонгук, слегка наклоняя голову и бросая жалостливый взгляд для дополнительного эффекта, когда он дергает старшего за рукав. — Это будет только на несколько часов, а Рокки уже подменял меня на сольную партию, так что мы просто займемся хореографией группы, ничего сумасшедшего. Намджун издает мягкое, уклончивое гудение, продолжая мягко мазать сладко пахнущую травяную мазь на пурпурный синяк, который охватывает внешнюю часть бедра Чонгука. Юноша свернулся боком на коленях Намджуна, одетый только в футболку и боксеры. Завернутый в полотенце пакет со льдом таял, брошенный на соседний кофейный столик, пока он послушно держит свою раненую ногу вытянутой поперек диванных подушек, терпеливо позволяя целителю работать. Это не серьезная травма, в любом случае, она просто немного болит и выглядит довольно уродливо, и завтра она почти сойдет на нет — но он знает, лучше не говорить это Намджуну. Он видел, как целитель суетился из-за крошечной занозы в пальце Мунбина, так что никакие непринужденные заверения Чонгука не остановят Намджуна от того, чтобы ухаживать за ним со всей должной осторожностью. Честно говоря, из всех случаев, когда Чонгук свалился с Оденжи и ударился о пень, это был единственный день, когда он надеялся убедить Намджуна, что он достаточно здоров, чтобы возобновить занятия танцами в ближайшие выходные. Прошло чуть больше двух недель с момента его непреднамеренной передозировки, и он уже целую вечность не чувствовал себя таким отдохнувшим и свободным от стресса, поэтому он очень хочет присоединиться к своей команде и выучить новую хореографию к Сеульскому танцевальному фестивалю. С Мунбином, сидящим на скамейке до следующего месяца, чтобы предотвратить его недавно заживший перелом, они уже потеряли одного ключевого танцора, и Чонгук не хочет причинять Рокки и другим хореографам дополнительный стресс, отступая в последнюю минуту. И он действительно в порядке, всего лишь синяк на бедре. Это всего лишь временная проблема в его в остальной значительно улучшившейся медицинской карте. — Вот, — бормочет Намджун, отставляя баночку с мазью в сторону и вытирая остатки с ладоней, быстро проводя очищающей руной по каждой ладони. — А как сейчас, болит? Чонгук осторожно сгибает колено и поднимает ногу, чтобы размять мышцы бедра, улыбаясь, когда это движение вызывает лишь очень слабую фоновую боль по сравнению с пульсацией, которая была там раньше. — Гораздо лучше, — бодро отвечает он и поворачивается, чтобы нежно и благодарно поцеловать Намджуна в щеку. — Спасибо, хен. Я уверен, что через пару дней все заживет. — Ммм, — соглашается вампир, нежно сжимая бедро юноши там, где его рука обвивает талию Чонгука. — И какой же урок мы сегодня усвоили, крольчонок? — Не спешиваться на склоне? Намджун вздыхает и бросает на него укоризненный взгляд, но на его губах появляется нежная полуулыбка, даже когда он убирает руку с бедра Чонгука, чтобы сжать его шею сзади, очень нежно встряхивая юношу. — Не ездить верхом на грифонах в одиночку, — поправляет вампир и легонько щелкает его под подбородком другой рукой. — Тебе повезло, что ты приземлился на бедро, а не на голову, малыш. Чонгук вздрагивает от напоминания. Он знает, что это могло быть гораздо серьезнее, и он уже извинился за свою несанкционированную поездку на грифоне добрых полдюжины раз — в основном перед Чимином, который прибыл в форме Чима всего через несколько минут после неудачного спуска (очевидно, услышав громкие сигналы бедствия Оденжи на всю поляну). Как только оборотень убедился, что Чонгук только ушибся от падения, он продолжил читать лекции юноше всю дорогу домой, неся Чонгука на спине, в то время как Оденжи покорно следовал за ними. Сегодня утром Чонгук не собирался кататься верхом. Он позавтракал с Хосоком и Намджуном, помахал им на прощание, когда они отправились на работу, и удобно устроился на одеяле у края поляны, чтобы насладиться теплой погодой, надеясь закончить набросок особняка до того, как проснутся остальные. Но вскоре после этого Оденжи выбежал из-за деревьев с радостным гудком приветствия, чтобы мягко стукнуться головой о плечо Чонгука (грифон, к счастью, научился приветствовать его с меньшим энтузиазмом после нескольких санкционированных Джином встреч в течение прошлой недели), и когда детеныш присел с распростертым крылом, чтобы предложить Чонгуку прокатиться, как он должен был сказать «нет»? Это было всего лишь короткое путешествие, всего до смотровой и обратно, и если бы Чонгук не попросил Оденжи остановиться на полпути вниз по склону, так чтобы он мог сфотографировать некоторые красивые полевые цветы, которые он думал будут отлично смотреться в качестве границы для тату эскиза, над которым он работал, это было бы хорошо. И если быть честным, Чонгук совсем не жалеет о том, что принял предложение Оденжи — только о своей собственной опрометчивой попытке спешиться на склоне. — Прости, что вытащил тебя из клиники, — бормочет Чонгук, потому что он действительно чувствует себя виноватым. Намджун вернулся на работу всего несколько дней назад, окончательно определив, что Чонгук имеет низкий риск развития абстинентной мигрени. Целитель, вероятно, завален встречами в клинике, и несчастный случай с Чонгуком, несомненно, испортил его расписание. — Хей. — Намджун мягко приподнимает его подбородок так, чтобы их глаза встретились, прежде чем нежно погладить его по щеке. — Тебе не о чем беспокоиться, милый. Я вернулся домой, потому что хотел. Клиника полностью укомплектована, они могут обойтись без меня час или два. Кроме того, я не собирался оставлять тебя на милость Чимини, он был очень взволнован. На это он криво улыбается. Намджун был тем, кто оторвал все еще читающего лекцию Чимина от Чонгука и отправил его наверх к Тэхену, чтобы он мог «остыть». Чимин угрюмо зашагал прочь, все еще бормоча о том, что безрассудный Тэ дурно на него влияет. Чонгук никогда раньше не видел, чтобы оборотень выглядел таким сердитым. Реакция Чимина очень напоминала обеспокоенные лекции, которые Джинен часто начинал читать, когда Чонгук появлялся в логове Им-стаи, выглядя особенно недосыпающим и недоедающим. Это была своего рода суровая суета, которая проистекала из места любви, и хотя Чонгуку никогда особенно не нравилось, когда его отчитывали в то время, размышления об этом всегда оставляли у него ощущение тепла внутри. — Ты так быстро добрался сюда, — замечает он, подставляя щеку под прикосновение Намджуна и еще больше расслабляясь на груди целителя. — Ты тоже можешь это сделать? Ну, знаешь, телепортация? Намджун тихо смеется и целует его в нос. — Нет, кролик, это все Сокджин. Боюсь, мои способности ограничиваются искусством исцеления. Но Джинни спрятал дремлющие врата в моем личном кабинете в клинике, на всякий случай — кратчайший путь к гнезду, так сказать. Я хотел сам проверить тебя после того, как Чимини позвонил за советом насчет твоей ноги, поэтому решил активировать их. Дверь может быть использована только один раз, по соображениям безопасности, так что она, вероятно, рухнула сама по себе в тот момент когда я вошел, но Джинни всегда может сделать мне еще одну. Это, конечно, объясняет почему Намджун прибыл примерно через десять минут после того, как они вернулись в особняк. Поначалу Чонгук предполагал, что это как-то связано с Юнги (он узнал, что большинство «счастливых совпадений», которые происходят вокруг гнезда, являются результатом незаметного вмешательства провидца), но сегодня среда и вампир обычно спит в середине недели, так что скорее всего он все еще в блаженном неведении об утренних приключениях Чонгука. — Ты думаешь, Джин-хен знает? — Чонгук неуверенно спрашивает. — О несчастном случае? — Угу, — отвечает Намджун и улыбается, когда Чонгук вздрагивает в ответ, прижимая его ближе. — Мне пришлось связаться с ним, чтобы заверить что никто не в опасности, иначе он мог предположить худшее, когда почувствовал, что я активирую аварийный шлюз. Я сказал ему, что ты немного свалился с Оденжи и ударился. Чонгук стонет и прижимается лицом к плечу целителя. Черт, Джин никогда больше не будет оставлять его одного рядом с грифонами. — Не волнуйся, малыш, он воспримет это как урок, полученный на горьком опыте, — успокаивает его Намджун, успокаивающе проводя пальцами по его волосам. — Он на тебя не обидится. — Джин-хен не тот, о ком тебе нужно беспокоиться, — предупреждает Юнги, вяло шаркая в гостиную в своей шелковой пижаме, все еще полузакрыв глаза. — Чимини не выпустит тебя из виду еще несколько дней. Намджун тепло улыбается провидицу. — Привет, милый. Как спалось? — Ммм, — хмыкает Юнги и плюхается на подлокотник дивана, чтобы опереться на Намджуна, позволяя целителю поддержать его свободной рукой. Глаза все еще едва приоткрыты и сонно щурятся, рука Юнги поднимается, чтобы нежно взъерошить волосы Чонгука. — Как нога, беда? Ха. Значит, провидец знал о его утренних выходках. Может быть, его сны тоже были видениями? — Все в порядке, — обещает он. — Просто небольшой ушиб. Юнги снова напевает, обхватывая своей рукой талию Чонгука, притягивая его в своего рода объятия назад, фактически не двигаясь со своего упавшего положения рядом с Намджуном. Провидец прижимает губы к затылку Чонгука, затем устало вздыхает. — Тебе надо идти, Джун, — советует он. — Тройняшки. Это будет долго. Не забудь что-нибудь съесть. — А, — признает целитель и поворачивается, чтобы поцеловать Юнги в щеку. — Принято к сведению. Спасибо, дорогой. Через несколько секунд Чонгук оказывается в объятиях целителя, когда Намджун встает, и он вцепляется в плечи старшего с испуганным хихиканьем, видя милое выражение лица вампира. Затем Намджун поворачивается и осторожно опускает его на колени Юнги, провидец переместился, чтобы занять покинутое место своего соседа по гнезду. — Я зайду проведать тебя сегодня днем, — говорит Намджун, наклоняясь, чтобы взять Чонгука за подбородок и нежно поцеловать на прощание. — Постарайся не напрягать эту ногу, если сможешь. Мази нужно еще десять минут, чтобы подействовать как следует, а потом ты снова приложишь лед. Ладно? — Хорошо, — послушно повторяет Чонгук. Намджун улыбается и снова целует его. — Хороший мальчик. Он постепенно начинает краснеть реже в ответ на то, что хены небрежно осыпают его случайными комплиментами, но только потому что его подверженность похвале увеличилась с тех пор, как он переехал в ковен, и нужно было либо адаптироваться, либо жить с помидорными щеками 24/7. — Я прослежу за ним, — заверяет Юнги, протягивая руку, чтобы слегка сжать перед форменной туники Намджуна, притягивая его в более глубоком поцелуе. — Иди. — Мм, люблю тебя, — бормочет Намджун, на мгновение прислоняясь лбом к Юнги, прежде чем повернуться, чтобы повторить этот же жест с Чонгуком. — Я тоже тебя люблю, — быстро отвечает юноша, потому что это то, что он никогда не устает говорить хенам. Он мог бы повторять это по сто раз в день всю оставшуюся жизнь, и он почти уверен, что это всегда заставит его чувствовать тепло и трепет внутри. Быть любимым — это просто… лучшее, что есть на свете. — О, и Куки? — Намджун останавливается на пороге гостиной и смотрит на него мягким взглядом. — Я благословляю тебя присоединиться к танцевальной команде. Черт возьми, да.

…

— У тебя там достаточно одеял, кролик? — Джинджин дразнится от двери гостиной. Чонгук смеется, добавляя еще одну стопку к уже полной сумке, используя вес своего тела, чтобы надавить на ткань, пытаясь сделать ее подходящей. — О, это все Бинни, — с усмешкой замечает он. — Надеюсь, ты освободил много места для хранения, хен. Джинджин пододвигается поближе, чтобы с веселым недоверием оглядеть настоящее море набухших мешков. — А котенок сказал, что у него не так уж много вещей, которые нужно перевозить. — Честно говоря, — защищается Чонгук, борясь с молнией сумки, чтобы закрыть её прежде чем содержимое может вырваться наружу, — его коллекция комфорта составляет около девяноста пяти процентов его вещей. Я отдал большую часть его одежды после аварии, так что на самом деле это только несколько туалетных принадлежностей и кружка или две. Квартира была полностью меблирована, больше нам ничего не нужно было. Или мы не могли себе позволить, добавляет он мысленно. Это безумие — думать, что всего пару месяцев назад они с Бинни все еще жили неделю за неделей, покупая дешевые продукты в магазинах и мысленно планируя свою еду, чтобы они могли правильно делать свои покупки. С тех пор столько всего произошло, что кажется, будто прошла целая жизнь. И теперь он и Бин оба финансово стабильны и живут очень комфортно в своих новых домах, в окружении людей, которые их любят. — Коллекция комфорта? — эхом отзывается Джину, и его улыбка становится мягкой. — Значит, то что он строит гнезда и форты из одеял, — это не просто посттравматическая вещь? Снова рассмеявшись, Чонгук качает головой. — Нет, это обычное дело. Если вы слишком долго сидите неподвижно, он вероятно попытается завернуть вас в одеяло. В основном это предлог, чтобы прижаться, не то чтобы он когда-либо не нуждался в этом. — Я знаю, что ты говоришь обо мне, — обвиняет Мунбин, входя в комнату с Югемом на буксире, их щеки слегка покраснели и они дышали немного тяжело, по-видимому они бежали десять лестничных пролетов. С тех пор как Намджун разрешил ему осторожно тренировать ногу, Бинни бегает практически везде. — Какие секреты ты рассказывал Джинджин-хену? — Только самые лестные, — обещает Чонгук, передавая Югему несколько мешков, когда оборотень жестом подзывает их. — Нелестные я расскажу тебе позже, — шепчет Югем в сторону Джину и аккуратно отводит локоть, нацеленный ему в ребра, мудро ныряя из комнаты, прежде чем надутый Мунбин успеет достать подходящий снаряд. Выражение лица кота-оборотня сразу же проясняется, когда он видит полупустой шкаф для хранения, и он действительно прыгает через комнату, чтобы накинуть себя сзади на Джинджина, положив подбородок на его плечо. — Тебе нравится моя коллекция? Этот пушистый фиолетовый с звездами самый мягкий, и он двойной, так что он будет достаточно большим, чтобы покрыть всю стаю в кино вечером, если мы прижмемся очень близко. О! Кук рассказал тебе о моих подушках? Давай я тебе покажу. Мунбин бросается вперед и отодвигает занавеску еще дальше, чтобы открыть второе хранилище, Джинджин наблюдает за ним с открытой любовью и чем-то, что немного похоже на нежное смирение при подтверждении того, что у Бинни действительно есть довольно много вещей, которые нужно переместить. Оставив их наедине, Чонгук проскальзывает обратно в спальню, чтобы закончить разбирать свои учебные материалы на то, что он хочет сохранить на следующий год (спрятанные в коробке в каком-то дальнем углу особняка Ким, где он может счастливо забыть об этом на следующие двенадцать месяцев), и то, что он может выбросить без каких-либо сожалений. Этого так много, что он едва знает, с чего начать. — Эй, — смеется он, обнаружив Тэхена, сидящего, скрестив ноги, на своем недавно разобранном матрасе, с открытым школьным ежегодником Чонгука на коленях. — Кажется, ты сказал, что хочешь помочь мне собрать вещи? Вампир беззастенчиво улыбается ему. — И упустить возможность украдкой взглянуть на твои старые школьные фотографии? Ни единого шанса. — Он снова смотрит на открытую книгу с тихим воркованием. — Ты только посмотри на эти мягкие щеки. Это Югеми рядом с тобой, верно? Вы, ребята, такие милые. Чонгук забирается на кровать и встает на колени позади Тэхена, обнимая его сзади за шею и плечи, пока он смотрит на групповое фото. Это одна из фотографий школьной танцевальной команды, когда ему было семнадцать, и все они выглядели счастливыми, раскрасневшимися и полными энергии после победы в региональном конкурсе уличных танцев. Он и Югем прижимаются друг к другу щеками, ухмыляясь в камеру и показывая друг другу кроличьи ушки. Картина была бы идеальной, если бы не… смелый стилистический выбор их команды. — О боже, подводка для глаз, — сокрушенно стонет Чонгук и утыкается лицом в шею Тэхена. — Я и забыл, как ужасно это выглядело. Вампир хихикает, сочувственно похлопывая его по руке. — Если ты не принимал сомнительных модных решений в старших классах, был ли ты вообще подростком? Ты бы видел мои волосы, подумай, я перебрал все цвета в выпускном классе, просто чудо, что я не облысел. — Вот, там лучшая версия меня. — Чонгук тянется вниз, чтобы пролистать альбом в твердом переплете. — В том году моему художественному классу разрешили спроектировать фреску в задней части школы; мы провели недели, рисуя ее, но она выглядела довольно потрясающе, когда была сделана… В конце концов он совершенно забывает о стопке учебных заметок и тематических папок, сваленных на его столе в ожидании сортировки, вместо этого просматривает страницу за страницей, указывая на каждую фотографию, на которой изображен он сам или Югем, которых оказалось очень много. Прежде чем он осознает, сколько времени прошло, раздается тихий стук в дверь, и Югем с улыбкой заглядывает в спальню. — Хей, — приветствует он. — Бинни собрался и готов ехать. Вы, ребята, почти закончили? Чонгук бросает взгляд на свои нетронутые учебные материалы и морщится. — Ээ… — Все нормально, — успокаивает его Югем. — Мы можем сначала отвезти вещи Бинни к Пак-стае, а потом мы с Джей Би-хеном вернемся, чтобы помочь собрать остальное. — Его взгляд перемещается на Тэхена, и он улыбается. — Хен, ничего, если я одолжу тебя на секунду? Джинджин-хену может понадобиться дополнительная пара рук, чтобы погрузить последние коробки в машину. Тэхен кивает в веселом согласии и закрывает ежегодник, откладывая его в сторону и осторожно вырываясь из объятий Чонгука, целомудренно целует запрокинутое лицо молодого человека, прежде чем выскочить из комнаты. Югем оглядывается через плечо, останавливаясь на короткое мгновение, пока звук закрывающейся входной двери не разносится эхом по квартире, прежде чем послать Чонгуку понимающую маленькую улыбку. — Я подумал, что вы с Бинни захотите несколько минут побыть наедине, чтобы попрощаться с этим старым домом, — объясняет он. — Я буду снаружи, если понадоблюсь, хорошо? Чонгук чувствует прилив всепоглощающей любви и благодарности к своему заботливому лучшему другу, потому что да, ему определенно нужен момент. Не то чтобы ему нравилась эта квартира, совсем нет, но она была «домом» в течение последних двух лет, тем грязным маленьким пространством, в которое он и Югем переехали, как нетерпеливые, ясноглазые первокурсники. И даже после того, как оборотень съехал, они с Бинни предприняли шаги, чтобы превратить это место в свою собственную маленькую берлогу, с дурацкими полароидами, приколотыми повсюду, и разноцветными одеялами разбросанными по дивану и кроватям, чтобы сделать пространство более уютным. Именно эти мелкие детали он упустит. И Бинни, конечно. Боги, он будет скучать по жизни с Бинни. Он выходит из своей спальни и видит кота-оборотня, стоящего у дивана (простая черная мебель кажется такой пустой без всех подушек и одеял), выглядящего погруженным в свои мысли. При приближении Чонгука он поднимает взгляд и улыбается, небольшой всплеск в уголке его рта, который не освещает его глаза, как обычно. Чонгук приглашающе раскрывает объятия, издавая тихое ворчание, и Мунбин тут же врезается в него. — Буду скучать по тебе, — бормочет кот-оборотень ему в плечо, и Чонгук так же крепко обнимает его, вдыхая знакомый запах Бина. — Сокджин-хен уже взял с Джинджин-хена обещание приводить стаю на ужин каждые выходные, — напоминает ему Чонгук с наигранным весельем. — И я все равно буду встречаться с вами, ребята, в кампусе за ланчем, примерно через день. Честно говоря, тебе надоест видеть меня так часто. Мунбин издает тихий смешок, уткнувшись ему в шею и потирая нос небрежным обонятельным жестом. — Я запомню это. Я знаю, где ты живешь. Если ты откажешься от нас, я выслежу тебя и сяду на тебя. Чонгук ухмыляется, потому что, несмотря на вполне реальную угрозу, это сказано таким угрюмым тоном, что он не может не найти это милым. — О! — Кот-оборотень внезапно вырывается из рук Чонгука, спешит к складским полкам, отдергивает занавеску и лезет внутрь. Чонгук предполагал, что полки пусты, но его рука появляется, держа знакомое сливово-фиолетовое одеяло, и Бин поворачивается, чтобы протянуть его ему. — Я хочу, чтобы это было у тебя. Это один из любимых пледов Мунбина — большой и мягкий, покрытый чередующимися белыми мультяшными кроликами и серыми кошачьими мордами. Югем подарил его Бину в качестве шутливого подарка незадолго до того, как он встретил Им-стаю, когда кот-оборотень еще спал на их диване, не зная в то время о любви ко всему мягкому. Это одеяло Бинни вытаскивает чаще всего, когда у них с Чонгуком есть возможность провести тихий вечер вместе за просмотром фильма, и несмотря на то, что его несколько раз стирали, оно все еще несет в себе знакомую и успокаивающую комбинацию их ароматов больше, чем остальная часть его коллекции. Пахнет стаей. Чонгук так тронут, что может даже заплакать. Он притягивает Мунбина в еще одно сокрушительное объятие, прижимаясь лицом к шее кота-оборотня. — Хочешь сегодня переночевать в «гнезде»? Хены не будут возражать, они и так это знают. Джин очень ясно дал понять, что друзья Куки всегда могут остаться, и он уже несколько раз ночевал у своих лучших друзей в течение последних нескольких недель. Гриффоны были в восторге от нового пополнения их группы и постоянных товарищей по играм. — Да, пожалуйста, — подтверждает Мунбин, быстро кивая. — Югем-хен тоже? — Дай я проверю. — Чонгук откидывается назад и поворачивает голову в сторону короткого коридора, ведущего к главному входу. — Югеми! Ночевка сегодня? — Черт возьми, да! — раздается восторженный ответ, приглушенный деревянной дверью, и Чонгук ухмыляется, вытаскивая свой телефон, чтобы отправить быстрое сообщение в групповой чат ковена. — Может быть, они позволят нам заказать чимаек, — размышляет он вслух, постукивая большими пальцами по экрану — хотя, как водитель доставки сможет найти магически скрытый вход в гнездо, возможно, незначительная проблема. В конце концов, им не разрешается заказывать чимаек, но только потому, что Сокджин настаивает на приготовлении жареной курицы и всех аккомпанементов с нуля. И ни Чонгук, ни его друзья не могут пожаловаться на этот компромисс, потому что это лучшее, черт возьми, что они когда-либо пробовали.

…

Дождь начинается, как только он выходит из автобуса. Чонгук откидывает голову назад и закрывает глаза, ухмыляясь, чувствуя, как крупные капли дождя падают ему на лицо. Он не подумал взять с собой пальто или зонтик, но потоп его не смущает — если будет идти снег, он все равно будет улыбаться, как идиот. Нет ничего, что могло бы испортить его настроение этим вечером, особенно после новостей, которые он только что получил. Облака над головой тяжелые и темные, но солнце еще не успело полностью сесть, так что видимость все еще хорошая. Он крепче вцепился в ручку своего портфеля, благодарный Сокджину за то, что тот принес ему футляр с полностью водонепроницаемой застежкой. Он, наверное, мог бы поплавать с этой штукой, и с его картинами все было бы в порядке. Расчесывая пальцами влажную челку, чтобы не дать дождевой воде капать на глаза, Чонгук поворачивается в сторону гнезда и быстро бежит трусцой. Эта автобусная остановка находится всего в пяти минутах ходьбы от границы Старого леса, так что ему не потребуется много времени, чтобы добраться домой. Он ненадолго задумывается о том, чтобы позвонить заранее, чтобы хены знали, что он скоро вернется, прежде чем решить, что это действительно не нужно — Джин сможет почувствовать его, когда он войдет в ворота, и если он позвонит сейчас, хены, вероятно, настоят на том, чтобы встретить его с зонтиком или чем-то еще, и он не хочет, чтобы они тоже промокли. Формально он должен был ждать в художественном колледже, чтобы его забрали после вечернего урока, но их профессор отсутствовал сегодня вечером из-за болезни, поэтому им всем было предложено использовать это время, чтобы подправить свое портфолио, что Чонгук мог сделать так же легко в комфорте и уединении своей собственной художественной студии дома. Формально занятия должны закончиться не раньше, чем через час, так что нет никакого риска, что Хосок уже выехал бы из гнезда, чтобы забрать его. Его тимберленды плещутся в быстро растущих лужах, когда он приближается к краю леса, его глаза теперь могут точно определить ряд слабо колышущихся деревьев, которые не совсем выглядят настоящими. Завеса становится легче каждый раз, когда он сталкивается с ней, и он знает из того, что сказали ему хены, что в конечном итоге он вообще не увидит деревьев. Сейчас это гораздо менее дезориентирующее переживание, но он все равно ненадолго закрывает глаза в ту долю секунды, когда ударяется о барьер, потому что взрыв цветов всегда заставляет его видеть звезды. Чонгук чувствует, как янтарный кулон пульсирует теплом там, где он лежит на его груди под рубашкой, и он снова улыбается знакомой эйфории которая следует за ним, прыгая в особенно большую лужу со смехом, прежде чем продолжить путь по защищенной дороге, его собственные шаги заглушаются эхом стука сотен тысяч дождевых капель, отскакивающих от листьев в лесу вокруг него. Наконец он добрался до поляны и направился по мощеной дорожке к парадной лестнице особняка. Он прошел только половину пути, когда входная дверь распахнулась, знакомая фигура вырисовывается на фоне теплого света хорошо освещенного коридора позади него. — Ким Чонгук! — кричит Джин, перекрывая шум ливня. — Почему ты не в пальто? Где твой зонтик? Юноша снова смеется, слишком полный жизнерадостной энергии, чтобы чувствовать себя виноватым из-за мягкого упрека. Он наблюдает, как Джин выходит на крыльцо и поднимает руку к небу, и сразу же капли дождя перестают падать на Чонгука, хотя они все еще стучат где-то в другом месте. Чонгук заинтригованно смотрит вверх, на слабое мерцание, которое висит в воздухе над ним, охватывая всю оставшуюся дорожку до главного входа. Круто. Он запыхался, когда остановился под навесом крыльца, ухмыляясь Джину и смаргивая с глаз капли дождя. — Почему ты не позвонил раньше? — продолжает ругаться вампир, хотя нежность в его голосе преобладает, когда он берет Чонгука за руку и тянет его внутрь, дверь закрывается за ними сама собой. — Ай, крошка, ты насквозь промок. Хочешь простудиться? И почему ты так рано дома, я думал, твой урок не кончится в девять часов? — Профессор не смог прийти, — отвечает Чонгук, переводя дыхание и позволяя Джину снять с него промокшую куртку. — С возвращением, Куки, — приветствует его другой голос, и он оглядывается, чтобы увидеть Юнги, спускающегося по центральной лестнице со стопкой пушистых полотенец в руках. Сокджин выглядит шокированным. — Ты знал? — Конечно, — подтверждает Юнги, не раскаиваясь, когда он присоединяется к ним у двери, наклоняясь, чтобы оставить целомудренный поцелуй на ухмылке Чонгука. — Поздравляю, красавчик. — Поздравляю? — эхом отзывается Джин, с любопытством переводя взгляд с одного на другого, разворачивая одно из полотенец, оборачивая его вокруг хрупкого тела Чонгука и растирая его предплечья. Юнги встречает взгляд Чонгука с теплой улыбкой. — Он может просто забыть об инциденте с дождем, если ты расскажешь ему сейчас, крольчонок. Чонгук ухмыляется и лезет в задний карман, чтобы вытащить телефон, быстро находя письмо с подтверждением, которое пришло на его почтовый ящик в начале урока. Именно по этой причине он так стремился вернуться домой пораньше, и поэтому ничто (ни серое небо, ни дождь, ни промокшая одежда) не могло испортить его хорошее настроение. — Я попал в летнюю программу, хен, — объявляет он, не в силах скрыть свой восторг, слегка подпрыгивая на носках, поворачивая телефон к Джину. — Когда я не получил ответа, я подумал, что оставил заявку слишком поздно, но сегодня вечером я получил подтверждение. Они дали мне полный рабочий день! Выражение лица Сокджина трансформируется в удивление и восторг, и он сразу же бросается к Чонгуку в крепкие объятия. Юноша издает испуганный смешок и роняет телефон, но Юнги протягивает руку, чтобы поймать его, даже не моргнув, все еще с мягкой, удовлетворенной улыбкой, когда Чонгук находится в руках Джина, кончики его ботинок висят на добром дюйме над землей. — О, дорогой, это замечательно, — восторженно говорит старший вампир и снова опускает Чонгука на землю, чтобы обхватить его лицо ладонями и покрывая поцелуями его нос и щеки. — Я так рад за тебя. У тебя все получится блестяще. Чонгук хихикает, сморщив нос от щекочущих поцелуев, и слабо цепляется за мягкую ткань рубашки Джина, чтобы сохранить равновесие. Теплая рука легла ему на затылок, и он поднял глаза, чтобы увидеть стоящего рядом Намджуна. Он сияет, когда целитель наклоняется и прижимается губами к виску Чонгука. — Поздравляю, милый, — шепчет Намджун. — Мы так гордимся тобой. И, о, ему нравится слышать эти слова. Они заставляют его чувствовать себя так хорошо. — Из-за чего весь этот ажиотаж? Хосок смотрит на них троих с верхней площадки, перегнувшись через замысловатые резные перила, его улыбка становится шире, когда его взгляд останавливается на Чонгуке. И не без оснований — если эмпат чувствует хоть малую толику счастья и волнения, которые испытывает сейчас Чонгук, он, вероятно, чувствует себя чертовски хорошо. — Хен, я попал в летнюю программу! — Чонгук окликает его и смотрит, как загорается лицо старшего. Эмпат издает восторженный возглас и быстро перепрыгивает через перила, падая несколько метров, чтобы ловко приземлиться на ноги, не обращая внимания на шипящий протест Сокджина по поводу потенциально опасного маневра, когда он подпрыгивает, чтобы одарить его собственными поздравительными поцелуями. Где-то вдалеке раздается громкий стук, за которым следует знакомый топот крошечных лапок по коридору наверху, прежде чем Чим появляется на верхней площадке лестницы. Крошечный песик издает мягкий звук, виляя хвостом-безделушкой, и скачет к ним вниз по лестнице. Он перекидывается, как только прыгает с нижней ступеньки, и Чимин сияет, когда он бежит, чтобы схватить Чонгука в боковом объятии, отбрасывая его назад к Юнги и Намджуну. — Ты сделал это! — Чимин громко чмокает его в щеку. — Я ни на секунду не сомневался в тебе, куколка. Джин-хен, мы должны что-то отпраздновать! Сокджин снисходительно улыбается, поглаживая волосы молодого вампира. — Я приготовлю хотток, как только Куки примет теплую ванну. — Погоди, а что мы празднуем? — Тэхен уже добрался до верха лестницы, очевидно, последовав за Чимом. Выражение лица птенца проясняется, когда он видит Чонгука. — О, привет, ты сегодня рано. — Он бросает взгляд между собравшимися товарищами по гнезду и начинает спускаться по лестнице. — Да, почему вы все обнимаете его без меня, это невежливо, впустите. Чонгук смеется и протягивает руку между Чимином и Хосоком, чтобы дотянуться до руки Тэхена, втягивая его в групповые объятия. Юнги протягивает все еще незаблокированный телефон Чонгука, и макне-вампир щурится, сосредоточившись на экране на мгновение, прежде чем резко втянуть воздух. Чонгук снова оказывается под очередным шквалом восторженных поздравительных поцелуев (не то чтобы он жаловался). Кто-то набрасывает ему на голову еще одно полотенце, чтобы вытереть влажные волосы, и Джин говорит что-то о том, что собирается приготовить ему горячую ванну, а Чимин и Тэхен охотно подхватывают, чтобы предложить свою помощь. Чонгук вполне способен принять ванну сам, но он не собирается отказываться от такого предложения. Когда их руки проскальзывают в его, чтобы потащить его к лестнице, Тэхен смотрит на него с мягкой улыбкой, глаза полны любви и привязанности. — Счастливая булочка? — спрашивает он, и Чонгук сияет. Да, определенно счастливая булочка.

— Конец —