It Might Just Come Back To Bite You

Восстанавливающий кровь эликсир всегда оставляет горький привкус во рту, и Чонгук не может скрыть гримасу, когда проглатывает его. Губы Сокджина подергиваются в сочувственной улыбке, когда он изящно опускается на корточки перед мягкой кроватью, где сидит Чонгук, вынимая пустой флакон из слабой хватки молодого человека и вкладывая прохладный стакан в его руки. — Вот, дорогой, — бормочет вампир. — Это должно помочь. И тебе нужно восстановить воду в организме. Чонгук делает несколько торопливых глотков цитрусового напитка, чтобы избавить свои вкусовые рецепторы от затяжной горечи, бросая на Сокджина благодарный взгляд поверх края бокала. Джин смотрит на него в ответ с мягкой, нежной улыбкой, но его глаза внимательно изучают лицо гибрида, явно выискивая любые признаки затяжного дискомфорта. Эта тщательная, методичная оценка его самочувствия является такой же частью их установленной процедуры после кормления, как стакан электролитов, и хотя Чонгук ожидал этого, он все еще немного извивается, когда теплое прикосновение волшебных призраков Джина окутывает его с головы до ног, его кожу покалывает от призрачного прикосновения. Это не обязательно неприятное ощущение, но Чонгук всегда был немного щекотливым, поэтому требуется большая сила воли, чтобы сидеть спокойно, не отрывая взгляда, чтобы позволить вампиру закончить осмотр. Еще когда он только переехал в особняк, Чонгук часто использовал оценку Сокджина после кормления в качестве предлога для проведения одностороннего соревнования в гляделки (для собственного развлечения, конечно); игра, которую он продолжал проигрывать снова и снова, к своему растущему разочарованию. Только через месяц после их совместного проживания с ковеном он в конце концов поймал Тэхена, который подавлял смех над его выходками, и после дальнейшего допроса птенец в конце концов признался, что вампирам такого возраста, как Сокджин, на самом деле не нужно моргать, по крайней мере, не в течение значительных промежутков времени. Поэтому, конечно, он этого не делает. Как оказалось, Джин совершенно не знал о продолжающихся попытках Чонгука вовлечь его в регулярные состязания в гляделки (по крайней мере, так он утверждал) и казался слегка сбитым с толку, когда гибрид вошел в его личный кабинет после признания Тэхена, чтобы высказать страстную жалобу по этому поводу. Тем не менее, к его чести, Сокджин резко прервал свой телефонный разговор с мэром Сеула в пользу того, чтобы посадить определенно не дующегося Чонгука к себе на колени для объятий с извинениями, так что прощение пришло быстро. И справедливости ради, смотреть немигающим взглядом в глаза Сокджина на регулярной основе не было для Чонгука проблемой. Черт возьми, он снова это делает прямо сейчас. — Куки, — подсказывает Джин с мягкой улыбкой, после того, как, вероятно, прошла целая минута молчаливого разглядывания, вампир протянул руку, чтобы убрать челку Чонгука со лба. — Допивай свой напиток, крошка. Мы не хотим, чтобы у тебя болела голова. Тихая возня знакома, и она наполняет грудь Чонгука приятным теплом, даже когда его улыбка становится слабой, дразняще раздраженной. — Я чувствую себя прекрасно, хен, — обещает он, но все равно проглатывает оставшуюся жидкость, прекрасно понимая, что спор с Джином ни к чему его не приведет. Учитывая, как нежно Тэ и Чимин кормились от него в течение последнего получаса — медленные, осторожные маленькие посасывания, щедро перемежающиеся нежными прикосновениями и крошечными целомудренными поцелуями к укусам булавочных уколов на запястьях — маловероятно, что его товарищи по гнезду пили больше крови, чем примерно столько же, сколько Чонгук сдавал в местном банке крови раз в несколько месяцев, по крайней мере, до того, как его учебная нагрузка начала сказываться на его здоровье. И врачи-флеботомисты клиники, конечно же, никогда не давали ему свежесваренный эликсир для восполнения потери крови, или не любили его так сильно, как, кажется, делают хены, когда он предлагает их накормить. Конечно, ковен пьет его кровь раз в неделю, а не четыре раза в год, так что эликсир сейчас более необходим, чем когда он был ежеквартальным донором, но все же. Хены никогда не питаются слишком быстро или в достаточном количестве, чтобы на самом деле доставить ему вред каким-либо образом. Забота, однако, приятна, так что обычно Чонгук протестует в лучшем случае только вполсилы, даже если на самом деле нет необходимости все время обращаться с ним как со стеклом. Предложение своей собственной крови ковену стало чем-то вроде еженедельной традиции, по настоянию Чонгука. Он с радостью кормил бы их через день, если бы они позволили ему (и с эликсиром это было бы относительно безопасно — Чонгук провел обширные онлайн-исследования и даже сделал подробную презентацию в Powerpoint на эту тему, пытаясь убедить хенов в этом факте, но безрезультатно). И Намджун, и Сокджин немедленно наложили вето на эту идею, к большому ужасу Чонгука (потому что он знает, что Бинни кормит Ыну чаще, чем раз в неделю, и кот-оборотень всегда в порядке), но, несмотря на его многочисленные попытки повлиять на их мнение в прошлом месяце или около того, ни один из старших не был готов придерживаться предложенного им графика. Так что это еженедельные кормления. На данный момент. Вечера пятницы быстро превратились для них в ночь кормления. У Чонгука нет художественной школы в выходные, и его количество рабочих часов в Эйфории были сведены в одну смену, каждое воскресенье (где он общался со своими постоянными клиентами и работал вместе со своими друзьями, он может искренне радоваться сейчас, на него не давит вторая работа и курсовая). Без запланированного расписания на субботу у него больше свободы, чтобы не ложиться поздно вечером в пятницу, проводя время с ковеном до раннего утра, роскошь, которую хены обычно не поощряют в будние дни, когда ему нужно встать, позавтракать и выйти из дома к восьми пятнадцати, чтобы вовремя добраться до университета (потому что Сокджин наложил запрет на использование теневых порталов в качестве средства передвижения, если это не чрезвычайная ситуация). Однако по субботам ему нечего делать и негде быть, поэтому вечер пятницы — лучшее время. Учитывая, насколько цепкими могут быть некоторые члены ковена (Тэхен) после кормления, для всех участников всегда будет лучше, если Чонгук не покинет гнездо на следующий день. Никто из них не хочет повторения инцидента с солнечным ожогом третьей степени Тэ в начале лета. И это не похоже на то, что Чонгук хотел бы изменить. Субботы, как правило, являются изюминкой его недели, и большую часть дня он проводит, бездельничая в постели с милым Чимином и спящим Тэхеном, в которых с любовью души не чают старшие члены ковена, которым не обязательно спать в дневное время. Что может не нравиться в том, чтобы Юнги кормил тебя поздним-поздним завтраком, пока они шепотом разговаривают над дремлющей фигурой Тэ? Он остается в пижаме до позднего вечера, делясь наушниками с Хосоком, чтобы посмотреть их любимые фильмы, или лениво рисует на своем планшете, пока хены мирно дремлют вокруг него. У него есть целая папка набросков спящих вампиров, собранных за дюжину ленивых суббот, которые он намерен распечатать и связать, чтобы создать альбом ко дню рождения Сокджина в следующем месяце. — Кукиии, — тихо скулит голос с другой стороны комнаты, отвлекая Чонгука от его мыслей. — Детка, почему ты так далеко? Это Тэхен, высовывающийся так далеко из огромной кровати, насколько позволяет хватка Намджуна на спине его рубашки, он дуется в полную силу, когда делает хватательные движения в направлении Чонгука. Яблочки его щек все еще слегка порозовевшие, глаза блестят здоровой дымкой после кормления, и сердце Чонгука немного тает от выражения лица его соседа по гнезду. Тэхен все еще очень молод, неоперившийся по стандартам вампиров, и, как правило, гораздо больше подвержен влиянию очевидной «силы» не-вампирской крови Чонгука; он будет милым, цепким и послушным, по крайней мере, в течение следующих нескольких часов, пока он купается в пьянящем от крови послевкусии. На Чимина и старших хенов это не так сильно влияет, но они все еще относятся к нему с особой нежностью после кормления, довольствуясь тем, что просто прижимают его к себе и чувствуют биение его сердца, вдыхают его запах и осыпают комплиментами. Это мило и лестно, и, пожалуй, лучший способ начать выходные. — Ку? — подсказывает Тэхен, еще больше выпячивая нижнюю губу. — Просто быстрая проверка самочувствия, — отвечает Чонгук с легкой улыбкой, наблюдая, как Намджун пытается уложить птенца с опущенными веками обратно в относительную безопасность на своих коленях. — Джин хен любит суетиться, ты же знаешь, какой он. — Оооо, — кричит Чимин из своего положения, прислонившись к Намджуну с другой стороны, перекидывая руку через Тэхена, чтобы птенец не вывернулся с колен целителя. Он ухмыляется Чонгуку, его глаза лишь слегка блестят более мягкой дымкой после кормления, в них мерцает веселье. — Хен, ты это слышал? Наш кролик издевается над тобой. Это приносит Чонгуку щекочущий тычок в ребра, и гибрид издает протестующий смех, хлопая по руке Сокджина и пытаясь вывернуться. Старший вампир улыбается, забирая теперь уже пустой стакан из слабой хватки Чонгука, небрежным взмахом руки убирая его, прежде чем грациозно подняться со своего согнутого положения. — С твоей головой все в порядке? — Джин тихо проверяет, наклоняясь, чтобы помочь Чонгуку подняться на ноги, руки ложатся на бедра молодого человека, чтобы поддержать его, когда он встает. — Болит что-нибудь? Головокружение? Чонгук не закатывает глаза, потому что он знает, что беспокойство вампира (хотя и ненужное) рождается из любви, и постоянное беспокойство о благополучии своих птенцов — это просто часть того, кем является Сокджин, но его губы все еще подергиваются в веселой улыбке. — Я в порядке, хен, — повторяет он, поднимаясь на цыпочки, чтобы быстро поцеловать уголок губ вампира, прежде чем быстро выскользнуть из его объятий, когда Тэхен издает еще один недовольный звук нетерпения из кровати. — Чонгукииииииииииииии. — Я иду, блин, попридержи коней, — смеется Чонгук, взбираясь на широкую кровать-гнездышко, бросая одну из маленьких подушек своему надутому партнеру и наслаждаясь удивленным фырканьем Намджуна, когда она попадает Тэхену прямо в лицо. — Никаких драк в гнезде, — пытается отругать целитель, но попытка оказывается несколько неэффективной из-за того, что он явно изо всех сил пытается не рассмеяться. — Я не дежурю, это должна быть зона, свободная от травм, пожалуйста. Тэхен и Чимин набрасываются на Чонгука, как только он оказывается на расстоянии вытянутой руки, таща его дальше в гнездо с таким целеустремленным упорством, которое при других обстоятельствах обычно вызывало приятное тепло в нижней части живота. Однако Чонгук по предыдущему опыту знает, что его парни вряд ли захотят делать что-то большее, чем использовать его в качестве плюшевого мишки, по крайней мере, в течение следующих нескольких часов, особенно пока Тэ все еще плавает в приятной пьянящей дымке крови. Младший вампир освобождает колени Намджуна, чтобы Чонгук мог вернуться на свое прежнее место, руки целителя мягко обхватывают его, когда Тэ и Чимин прижимаются вплотную по обе стороны от них, перекидывая на него руки и ноги (и большую часть своего веса) на случай, если он даже смутно рассматривал возможность покинуть гнездо в ближайшее время. — Тяжело, — тут же хрипит Чонгук, смеясь жалобно. — Не забывайте позволять ему дышать, малыши, — нежно бормочет Намджун, его улыбка слышна, когда он подталкивает двух молодых вампиров, пока они неохотно не снимают немного своего веса с Чонгука. Целитель еще раз нежно сжимает Чонгука, целуя его за ухом. — Лучше? — Мм, спасибо, — подтверждает Чонгук и наклоняется достаточно низко, чтобы подложить голову под подбородок Намджуна, удобно устроившись на твердой груди целителя. По правде говоря, он на самом деле не возражал против того, чтобы его хорошенько придавили его милые возлюбленные, но все равно он ценит вмешательство Намджуна. Большие руки целителя двигаются, чтобы осторожно обхватить запястья Чонгука, подушечки его больших пальцев поглаживают покалывающий участок кожи чуть ниже точки пульса Чонгука, где клыки Сокджина были ранее этим вечером. В девяти случаях из десяти именно Джин или Намджун делают первый укус для кормления, особенно если настает очередь младших птенцов пить — с возрастом, как ему сказали, сила яда вампира увеличивается, действуя как немедленная блокировка нервов с того момента, как клыки пронзают кожу, в результате чего сам укус почти полностью безболезнен и сохраняет область слегка онемевшей на время кормления. Не то чтобы Чонгук был бы против небольшой боли, и иногда он почти хочет, чтобы хены были менее осторожны в обращении с ним, но это еще не то, о чем он нашел в себе смелость заговорить. Эти уколы от укуса уже зажили благодаря Намджуну, даже следа не оставили, как свидетельство недавнего кормления (и очень жаль — Чонгук любит носить их метки, особенно на горле, когда один из старших и более опытных хенов дает согласие на кормление из более уязвимой зоны), но Намджун подносит запястье Чонгука к губам, целуя кожу в месте укуса снова, и бормочет что-то себе под нос. Слабое покалывание на его все еще онемевшей коже почти сразу же проходит. — У тебя действительно красивые запястья, — говорит ему Чимин со счастливым вздохом, протягивая руку, чтобы выхватить одно из захваченных запястий из рук Намджуна. — Мы уже говорили тебе об этом раньше, верно? Потому что…ты хорошенький. Чонгук снисходительно улыбается, отдавая свое левое запястье Чимину, в то время как вампир-оборотень нежно ласкает его предплечье. — Ты мог упомянуть об этом раз или два, да. — У Куки есть почти все, — настаивает Тэхен со своей противоположной стороны, прижимаясь ближе, пока не может уткнуться носом в горло молодого человека. — Мм, и ты так хорошо пахнешь. — Он поднимает голову ровно настолько, чтобы одурманить Чонгука слегка пьяной от крови улыбкой. — Привет, детка. — Привет, — смеется Чонгук, мягко высвобождая другое запястье из хватки Намджуна, чтобы он мог провести рукой по уже взъерошенным волосам Тэхена, улыбаясь, когда вампир наклоняется к контакту, как кошка. — Хорошо себя чувствуешь? Тэ весело напевает утверждение и снова утыкается лицом в горло молодого человека. — Лучше, чем хорошо. Тихий, рокочущий смешок Намджуна разносится вибрацией по спине Чонгука, и он чувствует, как руки старшего вампира снова обнимают его, на этот раз рука опускается на макушку Тэхена. — Ты все еще хочешь пить, милый? — спрашивает целитель, нежно поглаживая ее. — Не-а, хорошо, — весело бормочет Тэ. — Я могу подождать. У Чонгука нет такого же шестого чувства, как у остальных членов ковена, но он развил в себе что-то вроде умения распознавать, когда его младший партнер говорит не всю правду. Так сказать, радар для Тэхен-лжи. Или Тэ-ложь-дар, для краткости. Голос Тэ всегда становится немного выше, когда он пытается скрыть правду, его тон слишком небрежен, когда он переигрывает, и пальцы птенца, как правило, дергаются в милой суетливой привычке, точно так же, как они делают сейчас в скомканной ткани рубашки Чонгука. Рассказы Тэхена столь же предсказуемы, сколь и милы, и Чонгук обожает его еще больше из-за них. — Хен, — бормочет он и легонько подталкивает птенца, пока Тэхен не откидывается назад ровно настолько, чтобы они снова встретились глазами. — Да ладно, ты никогда не пьешь досыта, когда это я. Я не хочу, чтобы ты голодал. — Я в порядке, — быстро успокаивает Тэ (плохая привычка, которую они, по общему признанию, имеют), наклоняясь, чтобы поцеловать Чонгука, прежде чем в последнюю секунду отвернуться, чтобы вместо этого прижаться губами к щеке гибрида, явно помня о вкусе крови, который, вероятно, остается на его губах. Матрас проседает, когда Сокджин садится там, одна рука с длинными пальцами обхватывает лодыжку Тэхена, лежащую поверх одеяла. — Тебе нужно выпить еще немного, драгоценный, — говорит старший вампир с нежной улыбкой, его взгляд теплый, но непреклонный. — Сегодня новолуние, твой голод не будет утолен долго. — Его взгляд внезапно устремляется вверх, на долю секунды на его лбу появляется крошечная складка, прежде чем она разглаживается, и он снова сосредотачивается. — Мне нужно подняться наверх, чтобы проверить Юнги и Хосока, но если ты не хочешь кормиться от Джуни, пока меня не будет, ты посидишь со мной, когда я вернусь, и напьешься досыта. Согласен? Тэхен снова бормочет, надутый, нерешительный протест по поводу того, что его не мучает жажда, но все присутствующие знают, что это не тот аргумент, с которым он выиграет. Даже с самого первого ночного пребывания Чонгука в ковене, когда его собственное плохое самочувствие сильно отвлекало, было ясно, что Сокджин уделял особенно пристальное внимание своему младшему птенцу, особенно когда дело касалось его привычек в питании и сне. В то время как Чимину и старшим хенам, как правило, предоставляется больше свободы выбирать для себя, когда они хотят есть или спать, Джин и Намджун оба гораздо более строги к Тэхену, что Чонгук приписал к тому, что Тэ был таким молодым по вампирским стандартам. Ковен в целом, как правило, суетится вокруг Чонгука с одинаковым рвением, и во многих отношениях было приятно видеть, как одного из его партнеров балуют так же, как и его. Напоминание о том, что они не считают его слабее, просто хотят защитить и воспитать его, как и любого другого птенца. Понаблюдав еще немного за тем, как Тэхен ерзает, Чонгук похлопывает по руке, свободно спрятанной в его рубашке, затем осторожно убирает ее, чтобы он мог освободиться и соскользнуть с колен Намджуна, игнорируя безмолвные жалобы Тэ и Чимина (и, что более удивительно, самого Джуна), когда он отодвигается за пределы досягаемости. — Ну, я голоден, — весело говорит Чонгук, выкатываясь из гнезда с очень небольшим изяществом и одаривая троицу легкой улыбкой через плечо, даже когда рука Сокджина взлетает, чтобы поймать его, прежде чем он сможет споткнуться о край ковра у кровати. — Я собираюсь пойти перекусить на кухне. Ты мог бы также поесть, пока меня не будет, хен. — О, ты подлый, — одобрительно бормочет Чимин. — Шах и Мат, Тэ. Тэхен дуется на него, преданный. — Я вернусь через пять минут, — обещает Чонгук, смягчаясь под влиянием больших, грустных глаз Тэ. — Обещаю. Ты даже не заметишь, как я уйду. Сокджин встает, одной рукой обнимая Чонгука за талию, чтобы прижать его поближе, когда они поворачиваются, чтобы уйти. — Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь теплое? — тихо предлагает Джин, выводя его в коридор и направляя к лестнице. — В холодильнике есть остатки, или я могу приготовить тебе что-нибудь свежее? Еще одна ухмылка растягивает губы Чонгука, но он с большим усилием подавляет ее, чтобы невинно моргнуть, глядя на Сокджина. — Рамен быстрого приготовления? Губы Джина сжимаются, но в его глазах пляшет веселье, несмотря на выражение притворного неодобрения. — Если ты хочешь рамен, я с радостью приготовлю тебе рамен, — отвечает ему старший, немного замедляя шаг, когда они сворачивают за угол в коридоре. — Но так, как задумали боги: с настоящими ингредиентами и значительно меньшим количеством консервантов. Это знакомый фальшивый спор между ними двумя, почти внутренняя шутка сама по себе, и Чонгука всегда бесконечно развлекают элегантные и излишне драматичные контраргументы Сокджина, которые, кажется, усиливаются с каждой неделей. Открытие того, что под спокойной, сдержанной внешностью Сокджина скрывалась родственная душа с несколько ярким чувством юмора, было одновременно шоком и волнением, и с тех пор Чонгук прилагал усилия, чтобы каждый день отпускать по крайней мере одну ужасную шутку, просто чтобы услышать восхищенный смех Джина, работающего стеклоочистителем. И участие в такого рода играх назад-вперед само по себе является отличным развлечением. — Я предпочитаю быстрого приготовления. — Он красиво улыбается вампиру, запрокидывая голову назад, чтобы невинно моргнуть ему. — Просто добавь воды. Так удобно. Так вкусно. Глаза Сокджина слегка сужаются, даже когда его губы подергиваются. — Я люблю тебя, — говорит ему вампир. — Очень сильно. Но я сожгу этот дом дотла, прежде чем позволю, чтобы моя кухня была запятнана чем-либо быстрого приготовления. — Ах, так ты еще не нашел мой тайник, — размышляет вслух Чонгук и быстро шагает вперед на несколько шагов, когда щекочущие пальцы скользят по его ребрам. — Ты бы не посмел, — говорит Джин с преувеличенным гневом, преследуя его с явным намерением и игриво-маниакальным блеском в глазах, и Чонгук хихикает от восторга, когда он делает безумный рывок к лестнице. — Ким Чонгук, у нас в этом доме есть стандарты… — Джун-хену тоже это нравится! — Чонгук болтает, как может, подавляя свой смех, бросая еще одну ухмылку через плечо. — Он тайком проносит его для меня, когда ты занят делами Миротворца! — Предательство! Просто подожди, пока… О, дорогой, притормози, — предупреждает Сокджин и издает тихий тревожный звук, протягивая к нему руку. — Не забывай, где ты… Нога Чонгука внезапно натыкается на край чего-то твердого, и он с визгом падает вперед, снова поворачиваясь назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как пол летит ему навстречу. Он внутренне готовится к удару, смирившись со своей болезненной судьбой- Его падение резко останавливается примерно в двух дюймах над половицами, и он на мгновение зависает там, кожа покалывает от призрачного прикосновения могущественной магии. — И вот почему мне не нравится, что ты бегаешь по дому, дорогой, — Сокджин вздыхает, и щекотливое давление на кожу Чонгука усиливается на мгновение, когда он выпрямляется, прежде чем снова рассеяться, как только его ноги в носках коснулись твердой земли, сильные руки обхватили его сзади. — Что-нибудь ушиблено или сломано? Чонгук качает головой, откидываясь назад в успокаивающих объятиях вампира, его сердце все еще бьется слишком быстро. — Я в порядке, — успокаивает он, пытаясь выровнять дыхание, и поздравительно похлопывает Сокджина по руке. — Хорошо поймал. Джин фыркает; это, пожалуй, наименее достойный звук, который Чонгук когда-либо слышал от него, и ему это сразу нравится. — С тобой и Тэ, это становится необходимым навыком, — протягивает вампир, но затяжной поцелуй, который он затем прижимает к макушке головы Чонгука, передает истинную привязанность, стоящую за его словами. — Теперь, поскольку нам обоим удалось немного отвлечься, давай вернемся к рассматриваемому вопросу. Хочешь, я спущусь вниз и приготовлю тебе что-нибудь теплое? Чонгук улыбается, но снова качает головой, поворачиваясь в объятиях Джина, чтобы посмотреть на него. — Нет, спасибо. Я просто достану коктейль из холодильника, может быть, стащу печенье или два. — Печенье для Куки, — шутит Джин, как он часто делает, его глаза прищуриваются в усмешке, прежде чем он снова целует волосы Чонгука. — Если ты уверен, что это то, чего ты хочешь, лепесток. Позови меня, если передумаешь, я буду всего на два этажа выше. Я тебя выслушаю. Чонгук знает это. Реально, он, вероятно, мог бы выбежать на улицу и пройти полмили в лес, и Джин все равно смог бы услышать его голос, если бы Чонгук позвал его. Только на прошлой неделе Чимин сильно упал с грифона, когда они втроем с Тэ катались по лесу, при этом тяжело приземлившись на плечо, и последний слог его болезненного «черт, это больно» едва сорвался с губ, как Сокджин вышел из вихря теневого портала, выглядя примерно на десять футов ростом и готовый стереть город с лица земли, со свирепым ветром, завывающим в лесу вокруг них, как крики проклятых, прежде чем все резко оборвалось снова, когда Сокджин понял, что это было не более чем простой несчастный случай. Сокджин склонен…немного остро реагировать, когда чувствует, что один из его птенцов в опасности. Когда-то давным-давно подобное зрелище напугало бы до чертиков Чонгука, но сейчас это просто обычный полдень вторника. — Я не очень голоден, — признается Чонгук, когда Джин сжимает его в коротком объятии, прежде чем отпустить. — Просто немного хочется чего-нибудь сладкого. — Он приподнимается на цыпочки, чтобы прижаться губами к щеке Джина. — Передай хену поцелуй от меня? Джин улыбается, легонько похлопывая его по подбородку. — Конечно. Юнги, возможно, даже захочет присоединиться к нам в гнезде через некоторое время; он проспал весь день, и этого обычно достаточно, чтобы успокоить его видения на некоторое время. — Взгляд вампира снова устремляется вверх, черты его лица смягчаются в явном облегчении. — И он, безусловно, чувствует себя более спокойно. Хотя это может быть полностью делом рук Хосока. Чонгук следит за его взглядом, как будто потолок может дать ему ответ. Это не так. Он хотел бы, чтобы у него была способность Джина постоянно следить за ковеном, независимо от их местонахождения в гнезде. Он ненавидит не знать, все ли в порядке. Юнги и Хосок отсутствовали со вчерашнего вечера, очевидно, это было наполовину запланированное мероприятие, хотя никто и не подумал предупредить Чонгука заранее. Дата, о которой идет речь, была обведена кружком в общем календаре ковена в течение нескольких недель, но так как на самом деле там ничего не было написано, Чонгук не знал об астрологическом значении этого конкретного четверга. Очевидно, вчера было особенно неудачное сочетание астрологических событий — звезды выстроились таким образом, чтобы значительно усилить дар провидца, до такой степени, что бессмысленная какофония тысячи возможных неминуемых будущих довела вампира почти до слез. Что было…душераздирающе видеть. Чонгук всегда был сочувствующим плаксой в лучшие времена, и в тот момент, когда он увидел слабый блеск в глазах Юнги, когда руки старшего задрожали вокруг чашки с холодным чаем, он почувствовал, что его собственные слезы навернулись почти сразу. Хосок и Сокджин поспешили вмешаться, утащив Юнги в мгновение ока и устроили его в своей комнате, чтобы погрузить его в мирный сон без сновидений, и Чонгук внезапно бросился в распростертые объятия Намджуна, чтобы найти утешение в объятиях целителя. Он ненавидит видеть, как его товарищи по гнезду страдают, и чувствовать эхо нарастающего страдания Юнги в их растущей связи с ковеном… Боги, это было ужасно. И зная, что Юнги приходится проходить через это несколько раз в год, когда космос решает облажаться? Это чертовски отстойно. Возможно, заметив тень беспокойства на лице Чонгука, улыбка Сокджина смягчается, и он наклоняется, чтобы нежно поцеловать гибрида в нос. — К завтрашнему дню он снова будет в порядке, — обещает ему Джин, заправляя прядь темных волос за ухо Чонгуку. — А теперь беги, принеси свою закуску. Встретимся в гнезде. Джин поворачивается, чтобы подняться наверх, и Чонгуку на мгновение приходит в голову мысль последовать за ним, чтобы увидеть Юнги своими глазами, но через мгновение он передумывает и вместо этого спускается вниз. Если Юнги не готов присоединиться к ним, если он все еще борется с огромным наплывом возможных результатов, присутствие Чонгука, скорее всего, принесет больше вреда, чем пользы. Лучше подождать, пока Сокджин даст им полную ясность, прежде чем он ворвется туда, требуя объятий. Кроме того, он не лгал насчет этой тяги к сахару. Кормление хенов всегда вызывает у него аппетит к чему-нибудь сладкому, и хотя напиток который дает ему Джин помогает несколько удовлетворить эту назойливую потребность, он никогда не удовлетворяет ее надолго. Редко бывает, чтобы ему приходилось покидать гнездо в поисках сладкого — в большинстве случаев Юнги чудесным образом появляется с точными закусками, о которых так мечтает Чонгук в то время; миска нарезанной кубиками медовой дыни или немного клубники в шоколаде, сладкой и освежающей, и это именно то, чего он жаждал, быстрая доза сахара, чтобы пополнить его энергию на предстоящую ночь. Серьезно, его хены самые лучшие. Чонгук все еще считает самым счастливым тот день, когда ему каким-то образом удалось пробраться в их гостеприимные объятия все эти месяцы назад. Теплый аромат пряного овощного ччиге и маринада из соевых слив, который Сокджин использовал для тушеных ребрышек, все еще витает в воздухе, когда Чонгук входит на кухню, и его рот снова наполняется слюной, когда он протягивает руку, чтобы сорвать виноградину с толстой грозди, лежащей в ближайшей вазе с фруктами. Сладкий сок растекается по его языку, когда зубы прорезают кожицу, и он изо всех сил старается убедить себя, что у него определенно нет времени разогревать остатки, даже если ччиге был действительно чертовски хорош. Закуска. Он собирается перекусить и вернуться наверх, Тэ и Чимину нужны объятия. Кухонные столешницы, как всегда, чистые и без беспорядка, раковина и подставка для посуды пусты, ни одного стакана для питья не осталось в стороне. Чонгук когда-то удивлялся способности ковена сохранять это место таким нетронутым, учитывая, сколько блюд обычно требовалось, когда дело доходило до приготовления пищи для голодного ковена из семи человек, особенно с учетом того, что у Кимов, похоже, не было посудомоечной машины. Но однажды вечером, когда Сокджин играл на улице с грифонами, он зашел на кухню и обнаружил, что посуда моется сама собой в раковине, совершенно без присмотра. Он решил тогда, что, вероятно, было бы проще просто списать все это на неизвестные-Джин-силы и покончить с этим. Сокджин — древнее существо стихийной магии, которое небрежно создает теневые порталы, чтобы в мгновение ока пересечь Корею с одной стороны на другую; создание заклинания для мытья нескольких тарелок, вероятно, детская игра по сравнению с этим. Чонгук окидывает взглядом кухню, задерживаясь на тарелке с фруктовыми булочками, аккуратно сложенными в заманчивую пирамиду под защитным стеклянным куполом, прежде чем передумать и вместо этого направиться прямиком к холодильнику. Булочка, без варенья или крема будет разочарованием, а если бы он сделал так как любит, это было бы слишком грязно, чтобы взять это в кровать (потому что он не может просто запихнуть целую булочку в рот, как он может сделать с печеньем, некоторые вещи должны быть съедены медленно). И Чонгук ненавидит беспорядок, особенно в постели. Крошки на простынях заставляют его кожу покрываться мурашками, и в конечном итоге он выгнал бы хенов из гнезда, чтобы сменить постельное белье, что, вероятно, помешало бы их запланированному времени объятий, так что это действительно не стоит усилий. И он не может задержаться внизу слишком долго, чтобы доесть ее, потому что Тэ и Чимин обязательно начнут нервничать, если он останется вдали от кровати дольше, чем обещанные пять минут. Он, вероятно, уже так долго отсутствовал, учитывая, как легко его всегда отвлекает компания Сокджина. Смузи и печенье — вот что нужно взять. Он может уничтожить и то, и другое менее чем за минуту и в мгновение ока вернуться наверх к своими товарищам. — Привет, кролик. Чонгук вздрагивает, слишком сильно дергает дверцу холодильника и выругивается, когда она ударяется о его голень. — Ай! Милый, — суетится Хосок, несколькими быстрыми шагами пересекая дверной проем, озабоченно хмуря брови, когда он плавно опускается на корточки, чтобы потереть пульсирующую шишку на голени Чонгука. — Прости, я не хотел тебя напугать. — Колокольчики, — выдыхает Чонгук, прижимая одну руку к груди, где его сердце колотится слишком быстро. — Я надену на всех вас колокольчики, клянусь богом. До того, как вступить в ковен, он не понимал, насколько бесшумно могут двигаться вампиры. Он знал не так много взрослых вампиров, а молодые члены ковена передвигаются шумно — Тэ всегда склонен с энтузиазмом перемещаться, независимо от его окружения, а Чимин половину времени бегает по коридорам особняка в форме оборотня с тихим звуком крошечных щенячьих когтей по половицам, возвещающим о его скором прибытии, но старшие товарищи по гнезду, кажется, скользят почти беззвучно по коридорам без сознательных усилий. Даже Намджун, при условии, что на его пути не будет никаких больших препятствий, и он в это время не уткнется носом в книгу. И, несмотря на его гибридные гены кролика, дающие ему улучшенный слух, каким-то образом Чонгуку все еще удается пропустить мягкую поступь приближающегося вампира-хена, пока они не окажутся буквально в нескольких дюймах от него. Губы Хосока приподнимаются в улыбке при его словах, но складка на его лбу все еще присутствует, когда он изучает крошечную отметину, которая, по-видимому, расцвела на голени Чонгука. С легкой, нежной улыбкой Чонгук наклоняется, чтобы погладить пальцами лоб эмпата, разглаживая его хмурое выражение. — Хен, я в порядке. Скорее всего, даже синяка не будет, — успокаивает он и слегка дергает Хосока за воротник рубашки. — А теперь иди сюда, ты должен меня обнять. Это, по крайней мере, приносит ему более искреннюю улыбку, когда Хосок поднимается на ноги. — Это так? — Мм-хм, — подтверждает Чонгук и тает в объятиях Хосока, когда руки эмпата обвиваются вокруг него. — Скучал по тебе. Гнездование не было таким же без тебя и Юнги-хена. Так что ты должен мне, типа, десять объятий. По крайней мере. Может быть, двенадцать, черт возьми, я нуждаюсь в этом. Несколько месяцев назад Чонгук никогда бы не подумал, что будет так открыто требователен к своему будущему возлюбленному, но несколько месяцев назад он все еще был одинок, не связан и полагался на двух своих лучших друзей в удовлетворении своих ежедневных потребностей в тактильной привязанности. Кролики ласковы по своей природе, и Чонгук, возможно, и не чистокровный гибрид, но эти инстинкты, в частности, верны и глубоки, и когда он начал жить как часть связанного ковена, он научился от всего сердца принимать эту его сторону. В настоящее время он чувствует себя комфортно, прямо прося обнять его, когда ему это нужно, хотя обычно хены опережают его в этом. Он, конечно, не был лишен тактильной привязанности с тех пор, как стал Кимом. На самом деле, заставить хенов оставить его в покое дольше, чем на час, чтобы он мог работать над художественными проектами в своей студии — это все еще продолжающаяся битва. — Как там Юнги-хен? — спрашивает Чонгук мгновение спустя, отстраняясь, чтобы встретиться с теплым взглядом Хосока. — Сон помог ему перезагрузиться? Ему что-нибудь нужно? Хосок наклоняется, чтобы нежно соприкоснуться носами. — Он проснулся всего несколько минут назад, так что все еще немного не в себе и пытается разобраться в происходящем. Но в основном это дело рук Джин-хена — его голова должна быстро проясниться, как только заклинание будет снято. Я уже спускался вниз, чтобы найти Джин-хена, когда мы столкнулись друг с другом на лестнице. Он послал меня сюда, чтобы проверить, как ты, и спросить, уверен ли ты, что не хочешь, чтобы он тебе что-нибудь приготовил. — Губы эмпата снова подергиваются, в его глазах пляшет веселье. — Как сильно он суетился сегодня вечером? Чонгук отвечает на его ухмылку нежно-раздраженным закатыванием глаз. — Только немного больше, чем обычно, — признает он. — Я определенно скучал по тебе как по голосу разума. В то время как большинство соседей Чонгука по гнезду склонны нянчиться с ним в лучшие времена, установка Хосока по умолчанию кажется веселой нейтральностью, независимо от ситуации. В случае, если Намджун отсутствует (целитель показал себя совершенно невозмутимым даже в кризис и обычно является человеком, к которому Чонгук обращается за разумным советом и без паники вмешивается всякий раз, когда что-то происходит), Хосок действует как твердая скала спокойной уверенности среди драмы и хаоса, которые имеют тенденцию разворачиваться всякий раз, когда Чонгук падает и обдирает колено или заболевает. А Хосок особенно хорошо справляется с Сокджином после происшествий, когда Джин более склонен к суете. Он украдет Чонгука к себе на колени (ссылаясь на необходимость «успокоения») и небрежно прокомментирует, что Чимин выглядит усталым или Тэхен выглядит необычно бледным, успешно отвлекая внимание от макне, поскольку склонность Сокджина к заботе находит новую и более неотложную цель. Хосок всегда прикрывал его спину, даже если это означало бросить молодых вампиров под пресловутый автобус заботы. — Я заглажу свою вину перед тобой завтра, — обещает Хосок и прижимает еще один громкий поцелуй к уголку рта, прежде чем выпустить Чонгука из объятий. — Хочешь чего-нибудь выпить? Я собираюсь приготовить немного горячего кровавого шоколада для Юнги, но я могу приготовить тебе чашку для кроликов, если хочешь? — Нет, спасибо. — Чонгук снова открывает дверцу холодильника, стараясь на этот раз не мешать своей ноге. — Я просто возьму коктейль. Нужен мешочек? — Спасибо, кролик, — говорит Хосок, подходя к одному из шкафов, когда Чонгук присаживается на корточки, чтобы рассмотреть набор мешочков с кровью на самой нижней полке. — Кстати, как тебе удалось убедить Тэ позволить тебе покинуть гнездо? Сегодня была его очередь кормиться, верно? — Мм, — подтверждает Чонгук, бросая пакет с кровью Хосоку, который легко ловит его одной рукой, даже когда достает плитку темного шоколада из шкафа для выпечки. — Но он делил меня с Чимин-хеном, поэтому он не пил так много, как должен был. Ему нужна еще одна порция еды, но ты знаешь, как легко он отвлекается, и я был скорее помехой, чем помощью в этом отношении, поэтому я решил, что если я удалюсь от него на пять минут, он, вероятно, уступит своему аппетиту. — Хм. Симпатичный и умный, — восхищается Хосок, вытаскивая нож и разделочную доску, и беззастенчиво ухмыляется, когда ловит на себе унылый взгляд Чонгука. — Что? Это правда. Поджав губы в попытке не рассмеяться над преднамеренным флиртом, Чонгук ныряет обратно в холодильник, чтобы достать напиток для себя, взгляд скользит по ряду аккуратно сложенных бутылок со смузи, которые занимают большую часть верхней полки. Его склонность к фруктам и овощам вполне естественна, учитывая его гибридные гены кролика, но Чонгук по-настоящему не понимал, насколько не хватало ему этого до того, как он присоединился к ковену и начал менять свои обычные закуски на свежие фрукты. Когда он жил с Бинни, они оба ели одну и ту же пищу, общую для человека диету, которая обычно включала порцию белка (для потребностей Бинни как у кота-оборотня) и, по крайней мере, немного овощей (для Чонгука), но он слишком сильно полагался на свои человеческие гены, и не осознавал, насколько это повлияло на него за эти годы, пока у него не появилась возможность перейти на более богатую питательными веществами диету под бдительным вниманием Сокджина. И положительные изменения в физическом здоровье с тех пор не были незначительными. Сейчас его бессонница редко проявляется, внимательность увеличилась в геометрической прогрессии, запасы энергии возросли в четыре раза, выносливость возросла, а его чувства никогда не были такими острыми. Он знает, что отчасти это можно объяснить его решением взять длительный академический перерыв в своей бизнес-степени, но его новые привычки в еде явно сыграли существенную роль. Ему кажется, что он работает на полную мощность впервые со времен средней школы. Тем не менее, чтобы съесть несколько порций фруктов и овощей за один присест, требуется время, и часто Чонгук с утра немного спешит, стремясь опередить своих сверстников, чтобы занять свое любимое место у окна. Сокджин был тем, кто предложил пить коктейли в качестве альтернативного источника питания — они высококачественные, с добавлением только чистой фруктовой мякоти, в полудюжине различных вкусовых сочетаний, и у Чонгука развилась любовь, в частности, к морковно-ягодным коктейлям. Схватив первый попавшийся напиток неопределенно ягодного цвета (новый бренд, Red Boost, с крошечным логотипом клубники, мерцающим спереди), Чонгук открывает крышку и осторожно закрывает бедром дверцу холодильника, делая несколько быстрых глотков сладкого густого напитка, когда он подходит, чтобы посмотреть, как Хосок грубо нарезает темный шоколад на неровные осколки. — Хочешь кусочек? — спрашивает Хосок, не поднимая глаз, и Чонгук утвердительно напевает, наклоняясь вперед с приоткрытыми губами ровно настолько, чтобы вампир успел засунуть кусочек горького шоколада ему в рот. — Хочешь глоток смузи? — спрашивает он в ответ, посасывая кусочек, чтобы насладиться им, когда он тает на его языке. — Это новый бренд, он может тебе понравиться. Услышав одобрительный возглас Хосока, он подносит бутылку к губам вампира и осторожно наклоняет ее, чтобы дать ему выпить, прежде чем снова забрать ее, чтобы сделать еще один глоток самому. — На самом деле, это довольно хорошо, — замечает Хосок, удивленный этим фактом. — Ягода не слишком подавляет. Обычно твои коктейли слишком сладкие на мой вкус. Неудивительно, учитывая огромные различия в их биологии. Тэхен настаивает, что свежая кровь сейчас кажется ему такой же сладкой, как фруктовый сок, когда он был человеком. И, по-видимому, многие из его некогда любимых сладостей с тех пор стали невкусными без добавления продуктов крови. Вкусовые рецепторы работают очень по-разному в зависимости от вида. Вот почему Эйфория проконсультировалась с несколькими кулинарными экспертами в мире вампирской кухни, прежде чем создать свое вторичное меню, благоприятное для вампиров, в котором обычные деликатные кондитерские изделия кафе сочетались с продуктами крови, необходимыми для придания еде глубины вкуса и реальной питательной ценности для их ночной клиентуры. Гибрид пожимает плечами. — Я люблю сладкое. — Ты сладкая штучка, — без промедления флиртует Хосок и усмехается над притворным вздохом Чонгука, прежде чем вернуться к измельчению шоколада. Чонгук рассеянно проводит языком по задней части зубов, пытаясь избавиться от странного, острого послевкусия, оставшегося во рту. Может быть, корень имбиря? Многие компании, производящие коктейли, склонны были добавлять это. Он начинает проверять ингредиенты, перечисленные на обратной стороне бутылки, но тихий смех Хосока отвлекает его, и он поднимает глаза, чтобы увидеть эмпата, ухмыляющегося в потолок. — Что? — Кто-то чувствует себя нуждающимся, — предупреждает его Хосок, бросая в его сторону нежный взгляд. — Держу пари, у тебя есть около девяноста секунд, прежде чем Тэ сумеет пробиться мимо Джуна, чтобы отправиться на твои поиски. С веселым фырканьем Чонгук опрокидывает остатки своего коктейля, осушает бутылку еще несколькими глотками и быстро ополаскивает ее в раковине. — Как ты думаешь, Юнги-хен может немного позже присоединиться к нам? — спрашивает он, бросая пустую бутылку в мусорное ведро и спеша на другую сторону кухни, чтобы взять пару печений из стеклянной банки там. — Посмотрим, — нейтрально отвечает Хосока. — Иногда ему может потребоваться некоторое время, чтобы привести свои мысли в порядок после того, как хен уложил его спать, ему может понадобиться более спокойная обстановка на ночь. Но если он не готов к групповым объятиям, я уверен, что позже он не откажет посетителю. Я дам тебе знать, хорошо? — Хорошо, — хрипло соглашается Чонгук жуя первое печенье, надеясь, что сладость поможет избавить его рот от затяжного остро-горького послевкусия. — Люблю тебя. Выражение лица Хосока смягчается. — Я тоже люблю тебя, детка. А теперь иди и уложи нашего птенца обратно в постель. Чонгук ухмыляется, запихивая второе печенье в рот, и весело показывает Хосоку два больших пальца вверх, уже выходя за дверь. Меньше минуты уходит на то, чтобы подняться наверх и пройти извилистым путем по коридорам особняка, чтобы найти комнату в самом сердце дома, и он слышит льстивое «хен» Тэхена еще до того, как он добирается до двери. — Вот ты где, — зовет Чимин с широкой улыбкой, когда замечает, что Чонгук задерживается на пороге, демонстративно постукивая по несуществующим часам на запястье. — Ты вовремя, Тэ начал немного нервничать. — Ложь и клевета, — отрицает Тэхен, не теряя ни секунды, замирая в середине схватки с Намджуном, явно пытаясь (безуспешно) вырваться из объятий целителя, розоватый оттенок на его щеках указывает на его недавнюю подпитку. Сдерживая усмешку, Чонгук быстро пересекает комнату и забирается обратно в гнездо, чтобы возобновить свою предыдущую роль плюшевого мишки, немедленно сдернутого вниз, чтобы лечь между Чимином и Тэхеном. В течении нескольких минут все спокойно и тихо, пока он наслаждается их двойным объятием, его подбородок приподнят, чтобы Тэ мог уткнуться носом в его шею, а глаза закрываются, когда он вполуха слушает болтовню Чимина о новой марке шампуня, подходящего для оборотней, которую он хочет попробовать в следующий раз, когда ему понадобится ванна в форме Чима. — Чимми не нравится запах мыла, — объясняет Чимин. — Вот почему он так суетится из-за того, что ему нужно искупаться. Ну, это, и поднятие шума по поводу времени принятия ванны — хороший повод, чтобы облить водой Джин-хена. — Действительно, — хихикает Тэхен, прижимаясь ближе к боку Чонгука. Намджун фыркает на заднем плане, и Чонгук слышит глухой удар подушки, столкнувшейся с Чимином, оборотень издает смеющийся вопль протеста и откатывается на пару дюймов, чтобы отомстить. У Чонгука перехватывает дыхание, когда руки Тэ слишком сильно сжимают его живот, внезапный кислотный ожог в задней части горла напоминает ему, как быстро он проглотил тот коктейль и вдохнул эти печенья. — Уф, — произносит он через мгновение, когда неприятное ощущение не утихает, слегка морщась, когда он прижимает руку к груди, где он может почувствовать угрозу быстро назревающей изжоги. — Прости. Возможно, придется немного посидеть. Птенец немедленно отпускает его, отстраняясь, пока только его руки не задерживаются на Чонгуке, когда гибрид снова выпрямляется и устраивается на подушках, сложенных перед мягким изголовьем кровати. Тэхен прижимается так близко, как только может, беспокойство рисует слабую морщинку на его лбу, когда он изучает лицо Чонгука. — Ты в порядке? Чонгук издает тихий, самоуничижительный смешок. — Да. Просто сожалею о своей тяге к сахару в прошлом. Надо было просто отнести коктейль наверх. — Выпил его слишком быстро? — догадывается Намджун, обнимая Тэхена, чтобы нежно провести пальцами по волосам гибрида. — Мм-хм, — подтверждает Чонгук, не в силах скрыть гримасу, когда его желудок неприятно булькает, а вкус в горле становится заметно более горьким. Чимин издает тихий звук сочувствия. — Я принесу тебе воды, — бормочет оборотень, тихо выскальзывая из гнезда, чтобы налить стакан из кувшина, который Сокджин оставил на комоде у дальней стены. Он возвращается мгновением позже, вкладывая прохладный стакан в ожидающие руки Чонгука. — Вот, милый. Со словами благодарности Чонгук делает быстрый глоток, желая смыть жгучую горечь, скопившуюся в его горле. Он сожалеет об этом почти сразу, когда холодная жидкость, кажется, сворачивается вместе с тем, что горит в его груди, и быстро поднимается вверх. Застигнутый врасплох внезапной волной тошноты, которая накатывает на него, Чонгук закрывает рот, с трудом сглатывает и пытается дышать глубоко и осторожно через нос, желая, чтобы его внутренности успокоились, черт возьми. Ладно, урок усвоен — в следующий раз он будет действовать медленнее. Теперь, если бы смузи и печенье могли просто остаться внутри, это было бы прекрасно. Тугая боль пронзает его живот, своей интенсивностью вырывая дыхание из легких. — Ку? Детка, что случилось? — Он чувствует, как внезапно рука Тэхена обхватывает его собственную, — выражение лица Тэ, полное беспокойства, его глаза немного расширены, когда он с тревогой смотрит в лицо Чонгука. — Хен, он весь побледнел… Слева от него происходит движение, когда Тэ отодвигается в сторону для Намджуна, и вместо этого тянется к его другой руке, и Чонгуку требуется несколько секунд, чтобы понять, что стакана с водой там больше нет, предположительно, его убрал Чимин. Вероятно, к лучшему — Чонгук даже не хочет думать о том, чтобы что-нибудь выпить в данный момент, и он, вероятно, довольно скоро начал бы разливать воду повсюду; ему требуется вся его концентрация, чтобы удержаться от рвоты. Теплая, нежная рука Намджуна успокаивающе ложится ему на затылок. — Дыши глубже, милый, — успокаивает целитель, пальцы другой руки рисуют в воздухе неразборчивые фигуры прямо перед Чонгуком. — Это пройдет, просто подожди минутку. У меня в погребах есть немного засахаренного имбиря, который поможет уладить твои… Вампир замолкает, его рука все еще парит над грудью Чонгука, выражение контролируемого спокойствия на мгновение меняется на выражение удивления, прежде чем превратиться во что-то гораздо более серьезное. — Хен? — бормочет Чимин с другой стороны от Чонгука, явно обеспокоенный резкой переменой в поведении Намджуна. В ушах Чонгука раздается грохочущий звук, но он так отвлечен внезапным и очень неизбежным приливом желчи в горле, что не понимает, что это больше, чем просто его собственное бешеное сердцебиение, пока дверь в гнездовую комнату не распахивается с грохотом, и одетая в пижаму фигура несется к ним. Новичок пихает пустую мусорную корзину прямо перед Чонгуком, и у гибрида как раз достаточно времени, чтобы оценить милый мультяшный рисунок на пижамной рубашке Юнги, прежде чем он согнется пополам, чтобы выплюнуть свои кишки. Комната погружается в хаос. Несколько голосов перекликаются друг с другом одновременно, и хотя сами слова невозможно разобрать из-за рева в ушах Чонгука и звука его собственной рвоты, тон тревоги, граничащий с паникой, достаточно ясен. Сокджин, должно быть, прибыл в какой-то момент, потому что Чонгук может различить его голос выше голоса Чимина и Тэ, и рисунок, который рука старшего вампира втирает в спину Чонгука, успокаивающе знаком. Среди какофонии голос Намджуна остается ровным и спокойным, бормоча успокаивающие слова, когда он нежно массирует заднюю часть шеи Чонгука, ослабляя растущее напряжение, когда Чонгук дергается от болезненных мышечных спазмов. В конце концов, к счастью, как только он вытряхнул все из своего желудка (и то, что кажется было половиной его селезенки), рвота прекращается, и он откидывается на теплую грудь, которая в какой-то момент аккуратно втиснулась между Чонгуком и мягким изголовьем кровати. Он падает в готовые объятия, измученный, дрожащий и чувствующий себя совершенно опустошенным. Встревоженный Чимин протягивает ему пачку салфеток, и Чонгук вытирает слезящиеся глаза и нос, жалобно шмыгая носом и прилагая согласованные усилия, чтобы не разрыдаться. — Шшш, я здесь, ты со мной, — шепчет голос ему на ухо, и Чонгук еще больше тает на своей личной вампирской подушке, когда успокаивающее влияние Хосока проникает в его кости, как одеяло спокойствия, окутывающее его. — Ты не хочешь прополоскать рот? Чонгук слегка неуверенно кивает, все еще опасаясь двигаться слишком много или слишком быстро, учитывая, как его желудок продолжает судорожно сжиматься. Стакан воды подносят к его губам, когда мусорная корзина снова появляется перед ним, теперь чудесным образом без рвоты (он предполагает, что это дело рук Сокджина), и он несколько раз прополаскивает рот и сплевывает, пытаясь избавиться от кислого привкуса, прежде чем откинуться на Хосока и обхватить одной рукой сводящий живот, когда Сокджин сжимает противоположную руку между своими. Намджун снова наклоняется над ним, как только он устраивается, прослеживая те же самые неразборчивые фигуры в воздухе над грудью Чонгука. — Что-то с желудком? — слышит он тихий вопрос Сокджина. Намджун качает головой. — Слишком неожиданно. И я не думаю, что это системная проблема. Скорее всего, это тяжелая реакция на то, что он съел. — Куки, сердечко мое? — Сокджин мягко подсказывает через мгновение, наклоняясь в поле зрения Чонгука и поднимая руку, чтобы погладить его по щеке. — Что ты ел, когда спустился на кухню? Гибрид снова всхлипывает. — Просто коктейль и немного печенья, — отвечает он хриплым голосом после испытания, через которое только что прошло его горло. — Ничего такого, чего я раньше не ел. Рука Хосока нежно похлопывает его по груди. — Дорогой, разве ты не говорил, что коктейль был другой марки, чем твой обычный? — Мм, приложение для покупок отправило уведомление об этом прошлой ночью, — признает Сокджин, сильно массируя ладони Чонгука, чтобы стимулировать точку давления там. — Очевидно, у них не было достаточного запаса твоего любимого коктейля, поэтому они заменили дефицит другим брендом аналогичной стоимости и состава. Я не подумал перепроверить ингредиенты. Чонгук слегка пожимает одним плечом. — Но у меня раньше были разные марки коктейлей, и я никогда не сталкивался с чем-то, что не соответствовало моему желудку, как это. — Его взгляд возвращается к Намджуну, возникает внезапное беспокойство. — У меня же не может внезапно развиться аллергия на ягоды, верно? Боги, это было бы ужасно. — Нет, это маловероятно, — успокаивает Намджун, мягко отводя руки Чонгука в сторону, чтобы он мог положить руку на ноющий живот Чонгука, морщась от сочувствия к тому, что он там чувствует. — Но я думаю, что это скорее непереносимость, чем аллергия. Если это новый бренд, который ты раньше не пробовал, возможно, они использовали добавку или подсластитель, с которыми твой желудок ранее не сталкивался. Нам нужно будет проверить этикетку. — Я пойду, — вызвался Чимин, сжимая колено Чонгука на прощание, прежде чем выскользнуть из гнезда, протянув руку, чтобы коснуться щеки Тэхена, когда он проходит мимо. Взгляд Чонгука прикован к его младшему соседу по гнезду, который прижимается к Юнги у ног Чонгука. Тэ все еще выглядит слегка охваченным паникой, и как будто ему требуется все силы, чтобы не броситься вперед и не заключить Чонгука в объятия. Вероятно, помогает то, что Юнги наполовину удерживает его; провидец крепко обхватил одной рукой талию птенца, его голова повернута набок, так что его губы касаются виска Тэхена, он шепчет так тихо, что даже усиленный слух Чонгука не может полностью разобрать слова. — Куки, — бормочет Намджун, возвращая свое внимание к нему, когда рука целителя скользит под его рубашку, чтобы прижаться к обнаженной коже его живота. — Сделай глубокий вдох для меня, любовь моя. Он делает, как было сказано, на мгновение сжимая руку Сокджина, когда его внутренности зловеще сжимаются, но рука Намджуна внезапно вспыхивает на его коже, и сильная спазматическая боль в животе внезапно, кажется, уменьшается. Следующий вдох Чонгука покидает его с дрожащим, облегченным свистом, когда мышцы, которые он даже не осознавал, что сжимал, внезапно снова расслабляются. — Лучше? — мягко спрашивает его Намджун, снова убирая руку, чтобы одернуть рубашку гибрида. В ответ на немедленный кивок Чонгука, он мягко улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать молодого человека в лоб. — Хорошо. Это не долгосрочное решение, но тебе будет лучше, пока я не приготовлю тоник, который поможет унять внутреннее воспаление. Чонгук чувствует себя достаточно хорошо, чтобы скорчить при этом рожицу. — Ты собираешься заставить меня выпить что-нибудь отвратительное, не так ли? Это вызывает тихий смешок у Намджуна и Хосока и призрачную улыбку Джина и Юнги, но Тэхен все это время молчит и выглядит обеспокоенным. Чонгук хочет взять его за руку, но он слишком далеко, и в данный момент движение все еще кажется слишком большим риском. — Да, — извиняющимся тоном признает Намджун, и в ответ на тихий стон отчаяния Чонгука целитель одаривает его нежной улыбкой с ямочками на щеках и снова целует в лоб. — Я знаю, что они тебе не нравятся. Но они всегда заставляют тебя чувствовать себя лучше, не так ли? Чонгук недовольно хмыкает в знак согласия, но все равно дуется, потому что чувствует, что заслужил право немного надуться после того, как его вырвало. В уголках глаз Намджуна появляются морщинки, и он в третий раз целует Чонгука в лоб, губы задерживаются там на долгое мгновение, прежде чем он отстраняется и вылезает из гнезда. — Мне нужно собрать немного трав из теплицы, — говорит он Джину, коротко сжимая плечо старшего, когда тот вылезает из постели. — Не позволяй ему ничего пить, пока я не вернусь. Целитель протягивает руку, чтобы коснуться щеки Тэхена, когда он проходит мимо изножья кровати, точно так же, как это сделал Чимин. Птенцу удается изобразить крошечную улыбку в ответ, но его взгляд отрывается от Чонгука только на долю секунды, как будто он боится, что что-то может произойти, если он отвернется дольше. Чонгук видит, как Юнги обменивается взглядом с Сокджином, и, очевидно, что-то значительное сообщается в этом простом обмене, потому что старший вампир кивает и резко отпускает руку Чонгука, чтобы поменяться местами с провидцем, Тэхен удивленно моргает и издает тихий звук удивления, когда он бесцеремонно оказывается на коленях Сокджина. Джин бормочет что-то спокойное и успокаивающее, наклоняя подбородок Тэхена к нему. Наступает долгая пауза, пока они смотрят друг на друга, затем птенец внезапно поворачивается, чтобы уткнуться лицом в плечо старшего вампира, обвивая руками его шею. Эхо его страдания разносится по их гнездовой связи, и Чонгук издает тихий, обеспокоенный звук в глубине горла и пытается сесть. — Тэ в порядке, милый, — спокойно успокаивает его Хосок, когда Юнги устраивается рядом с ними, чтобы взять руку, которую Сокджин отпустил. — Все просто немного… усиливается, когда он выпил крови. И вас двоих связывает особенно тесная связь, он всегда очень хорошо чувствует то, что чувствуешь ты. Но он всего лишь птенец, и передача инстинктивна — он не может отключить ее так, как это могут сделать остальные из нас. Я предполагаю, что он, вероятно, чувствовал многое из того, через что ты только что прошел, довольно сильно. О боги, Чонгук даже не подумал об этом. Наблюдать за тем, как его возлюбленный в беде, достаточно плохо, но мысль о том, что он может так остро чувствовать всю эту боль и панику, будучи не в состоянии что-либо сделать, чтобы предотвратить это? Блять. Бедный Тэхен. — Хен, — бормочет Чонгук, протягивая руку, чтобы сжать руку Хосока, обвитую вокруг его туловища. — Разве ты не можешь…? Он не заканчивает фразу и кивает в сторону Тэхена. — Я могу, — мягко соглашается Хосок, осторожно сжимая его. — Но ты был моим главным приоритетом. Ты не против посидеть немного с Юнги? Чонгук быстро кивает. Тэ еще не поднял голову с плеча Джина, и хотя он молчит, Чонгук может сказать по слабому эху горя в его собственной груди, что птенец плачет. Прижимаясь поцелуем к его голове, Хосок медленно переводит его в более вертикальное положение, останавливаясь на мгновение, когда дыхание Чонгука прерывается от внезапного приступа боли, которая сильно сжимает его живот. В остальном это относительно плавный переход, когда Юнги скользит за ним, провидец издает тихий приглушенный звук, когда Хосок отстраняется, и окутывающее тепло успокаивающего влияния эмпата рассеивается вместе с ним. Он слишком быстро вспоминает, насколько он действительно измучен, его тело слабое и дрожащее после недавнего приступа рвоты, это смутное желание заплакать все еще витает рядом, но он пытается игнорировать все это и сосредоточиться на том, как хорошо чувствовать пальцы Юнги, когда они успокаивающе гладят его волосы. — Скучал по тебе, — шепчет он провидцу, наблюдая, как Хосок зажимает Тэхена в объятиях между собой и Сокджином, когда птенца не удается уговорить отпустить старшего вампира. — Твои видения…теперь все потише? Ты чувствуешь себя лучше? Юнги целует его за ухом. — Намного лучше, спасибо, — вздыхает провидец, теплое дыхание щекочет его шею. — И мне жаль, что я не был здесь, чтобы предупредить тебя раньше, кролик. Я понял, что что-то не так в тот момент, когда Джин хен снял заклинание сна, но к тому времени было уже слишком поздно. — Неправда, — пытается возразить Чонгук. — Ты пришел сюда как раз вовремя, иначе меня бы вырвало прямо на простыни. Он морщится при этой мысли и тут же сожалеет о мысленном образе, который она вызывает, прижимая руку к своему сводящемуся животу. Юнги снова устало вздыхает. — Это не то, что я имел в виду. — Я знаю, хен, — Чонгук протягивает руку, чтобы нежно сжать руку, которая обвилась вокруг его груди, даже когда он морщится от возобновившегося бурления в животе. — Но даже ты не можешь предсказать все возможные последствия. И ты вроде как был без сознания последние двадцать четыре часа. Сделай себе поблажку. Он слышит, как провидец тихо и удивленно смеется. — Теперь ты начинаешь говорить как Хосок. Чонгук неуверенно улыбается, принимая это за комплимент, которым он явно является. — Он хороший учитель. И я полностью справляюсь со своими уроками пререканий с Юнги. Юнги снова смеется, более искренне. — Твои что? — Уроки пререкания, — продолжает Хосок, улыбаясь им с подножия кровати, где ему успешно удалось усадить Тэхена к себе на колени. Птенец теперь кажется значительно спокойнее, его голова покоится на плече Хосока, а эмпат успокаивающе гладит его по волосам. — Он мой самый многообещающий ученик. Движение в дверном проеме отвлекает Чонгука от необходимости придумывать остроумное дополнение к разговору, и они все одновременно поднимают глаза, когда Чимин врывается обратно в комнату, выражение его лица выглядит напряженным и обеспокоенным. — Ангел? — обеспокоенно бормочет Джин и тянется, чтобы затащить Чимина в гнездо, когда младший вампир спешит к нему. Чимин вкладывает пустую бутылку из-под коктейля в руки Джина, как только садится. — Приложение для покупок облажалось, — натянуто говорит он, снова кладя руку на колено Чонгука, бросая на него еще один обеспокоенный взгляд, прежде чем переключить свое внимание на теперь хмурого Сокджина. — Это синтетический коктейль с добавлением крови, хен. Голова Тэхена резко отрывается от плеча Хосока. — В нем есть кровь? — Черт, — вздыхает Юнги, его рука слегка сжимается вокруг Чонгука. — Неудивительно, что твой желудок не выдержал этого, булочка. Хмурый взгляд Сокджина стал совершенно ледяным, когда он, прищурив глаза, читает этикетку бутылки. — Предполагается, что смеси, содержащие кровь, должны продаваться четко как продукты крови, — говорит Джин, и Чонгук клянется, что воздух в комнате внезапно становится холоднее. — Его не должно было быть рядом с другими коктейлями. Посмотрите на это, они напечатали предупреждение мелким шрифтом. Хосок слегка касается руки Сокджина. — Хен. Старший вампир на мгновение закрывает глаза и делает медленный, глубокий вдох, напряжение заметно покидает его тело. Когда он снова открывает глаза, он — воплощение контролируемой безмятежности, улыбка, которую он посылает Чонгуку, нежная и ободряющая. — Не волнуйся, малыш, Джуни уже в пути с чем-нибудь, что поможет успокоить твой желудок, — обещает он, протягивая руку, чтобы сжать лодыжку Чонгука. — И я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось. Ну и блять. Чонгук почти жалеет генерального директора Red Boost. С другой стороны, они явно без колебаний выпускают на рынок некачественно маркированный продукт, который потенциально может нанести вред тысячам людей, так что, возможно, они заслуживают того, что им причитается. Кто знает, сколько гибридов случайно взяли бутылку из холодильника продуктового магазина, не прочитав ингредиенты на обратной стороне, предположив по голографической наклейке с клубникой спереди, что это просто еще один ягодный коктейль? Тем не менее, он не завидует генеральному директору. Бедняга на самом деле понятия не имеет, какой ад они только что обрушили на себя и свою компанию, непреднамеренно отравив одного из птенцов Ким Сокджина. Чонгук задается вопросом, останется ли что-нибудь от Red Boost, когда Сокджин закончит с ними.

***

— Я знаю, тебе это не нравится, малыш, — сочувствует Намджун, мягко поворачивая подбородок Чонгука к себе. — Но тебе нужна еще одна доза. Чонгук издает жалобный звук протеста, крепко сжимая губы, а его нос морщится в гримасе от сильного травяного запаха тоника. Он знает, что ведет себя угрюмо и неразумно, но у него болит живот, и он не хочет пить что-то, что на вкус еще хуже, чем коктейль. — Еще только один, детка, — уговаривает Тэхен, целуя его в щеку, когда он прижимается ближе, осторожно прижимая завернутую в полотенце бутылку с горячей водой к животу Чонгука. — Пожалуйста, Ку? — Чимин целует его в щеку с противоположной стороны, вытирая потный лоб Чонгука прохладной влажной тряпкой. — Это заставит тебя чувствовать себя лучше. — Не заставляй меня вызывать Сокджина для подкрепления, — угрожает Намджун, но это звучит менее дразняще, чем час назад, как будто целитель действительно рассматривает возможность направить всю мощь обеспокоенного Джина на Чонгука. Что…ужасающая мысль. Чонгук смотрит на Намджуна такими большими и печальными глазами, какими он только может их сделать. Целитель смотрит прямо на него, не моргая и не двигаясь, снова поднося керамическую чашку ко рту Чонгука. Он упрямо тянет еще несколько секунд, оттягивая неизбежное, прежде чем неохотно и жалобно вздохнуть, приоткрыв губы ровно настолько, чтобы Намджун опрокинул ужасную, горькую жидкость ему в рот. Целитель прижимает носовой платок к губам Чонгука в ту же секунду, как забирает чашку, вероятно, зная, что непосредственный инстинкт Чонгука — выплюнуть мерзкую дрянь обратно. — Глотай, Чонгук, — инструктирует Намджун, спокойно, но твердо, и с большим усилием гибриду удается проглотить лекарство, вытягивая лицо, когда оно густо скользит по его горлу. Целитель целует его в лоб, взгляд смягчается. — Хороший мальчик. Юнги, как рыцарь в сияющих доспехах, с чашкой имбирного чая, подслащенного медом, помогает Чонгуку пить, когда его собственные руки дрожат вокруг изящной фарфоровой чашки. Он делает несколько осторожных глотков, достаточных, чтобы смыть вкус лекарства, не вызывая при этом тошноты, прежде чем в изнеможении откидывается назад. Слезы сразу же наворачиваются на его глаза, и он слишком устал, чтобы снова их прогнать. И Чимин, и Тэхен сразу же издают тихие тревожные звуки по обе стороны от него, пытаясь прижаться ближе. Намджун смотрит на него с печальным, болезненным сочувствием. — Милый… — Ммм все хорошо, — пытается настаивать Чонгук, но его голос срывается, и слезы наворачиваются все гуще и быстрее. Он просто чувствует себя так дерьмово. Прошло уже несколько часов с тех пор, как его вырвало, и все еще кажется, что его внутренности пытаются выбраться наружу. — Ш-ш-ш, все в порядке. — Руки Хосока обнимают его немного крепче сзади, рука эмпата мягко ложится ему на лоб. — Можешь плакать сколько хочешь, детка, ты заслужил это право. У тебя была тяжелая ночь, и ты ненавидишь принимать лекарства, и Джуни-хен тверд с тобой. Это нормально — расстраиваться. Будь он проклят за то, что был таким разумным. — Я не хочу расстраиваться, — ему удается выдавить, прижимая руки к лицу, как будто он может сдержать слезы только физической силой. — Хорошо. — Хосок целует его в висок. — Это один из вариантов. Хочешь, чтобы хен помог тебе? Чонгук быстро кивает, благодарный за предложение помощи в плавучести среди моря эмоций, с которыми он сейчас имеет дело. Волна тепла и спокойствия, которая проходит через него через их связь, мгновенно успокаивает его больное сердце, и его следующий вдох становится легче, лишь с небольшой заминкой, угроза дальнейших слез медленно ослабевает. После нескольких глубоких, успокаивающих вдохов, Чонгук грубо вытирает глаза рукавом шелковой пижамы и опускает руки от лица, чтобы смутно моргнуть, глядя на окружающий мир. Свет в комнате был приглушен час назад, чтобы облегчить головную боль от напряжения у Чонгука, но его глаза болят от усталости и слез, и он все еще немного щурится, когда они привыкают к свету лампы. Намджун издает мягкий, успокаивающий звук и наклоняется вперед, чтобы обхватить лицо обеими руками, на мгновение прижимаясь лбом к лбу Чонгука и бормоча что-то тихое и непонятное. Жжение в его глазах значительно ослабевает, и Чонгук протягивает руку, чтобы сжать запястье Намджуна с мягким бормотанием благодарности. — Почему бы тебе не попытаться немного поспать? — тихо предлагает Юнги, возвращаясь от своего подноса с чайными принадлежностями, чтобы забраться обратно в гнездо, подтягивая ноги Чонгука к себе на колени. — Джин хен вернется не раньше, чем через час или около того, но Джуни довольно хорош в сонных заклинаниях. Чонгук моргает при этих словах, улучив момент, чтобы усвоить информацию. — Джин-хен ушел? — спрашивает он в замешательстве. — Я думал, он все еще разговаривает по телефону? — А. — Улыбка Намджуна мягкая и веселая. — Извини, я должен был догадаться сказать раньше. Когда Джинни сказал, что ему нужно сделать несколько звонков, он не имел в виду стационарный телефон, милый. — Звонки на дом, — переводит ему Чимин после паузы, звуча необычайно довольным чем-то. — В Южной Корее нет ковена, которого хен не знал бы лично по той или иной родословной. Почти уверен, что он отправился навестить ковен генерального директора. Чонгук чувствует, как его глаза расширяются. — Он сдаст их ковену? — Скатертью дорога, — бормочет Тэ, осторожно переворачивая бутылку с горячей водой, чтобы прижать теплую сторону к животу Чонгука. — Это немного сложнее, чем кажется, — признает Намджун, нежно проводя пальцами по волосам Чонгука. — Существуют строгие законы, устанавливающие особые требования к маркировке продуктов крови в пищевой промышленности, и Red Boost сознательно распространял напиток, который не соответствовал этим стандартам. Ты пострадал в результате этого решения. И технически, по законам вампиров, Сокджин и я имеем право бросить вызов человеку, юридически ответственному за причинение вреда члену нашего ковена. — Вызов? — эхом отзывается Чонгук, переводя взгляд с одного хена на другого. — Как в…? — Например, привести их к высшему совету вампиров, чтобы поставить под сомнение их право оставаться членом нашего общества, — спокойно уточняет целитель. — Это древний закон, который существовал в культуре вампиров почти с самого зарождения нашего вида, но он все еще соблюдается высшими судами. Мы судим своих, и те, кого сочтут непригодными оставаться среди нас, могут снова стать смертными. Блять. Все это звучит немного экстремально, учитывая рассматриваемую проблему. — Джин-хен на самом деле не сделал бы этого, не так ли? — Чонгук волнуется. Улыбка Намджуна смягчается, и он качает головой. — Нет, любимый. Он зол, но старается не вмешивать совет в свои дела. Он давным-давно отказался от своего титула Великого Старейшины. — Джин-хен ненавидит современную политику вампиров, — добавляет Хосок, явно забавляясь. — Совет продолжает направлять ему официальные запросы о его участии в их ежегодных выборах. Он превращает письма в оригами; говорит, что ему не нравится, когда такая модная бумага пропадает даром. — Он сообщит о случившемся ответственным, — продолжает Намджун, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо Чонгука. — Одного этого было бы достаточно для большинства, и если у генерального директора есть хоть капля здравого смысла, он пойдет на попятную, чтобы все исправить. Компании, конечно, придется отозвать свои продукты из магазинов, так что это сильно ударит по ним в финансовом отношении. Это будет трудный урок, но Джинни твердо верит в то, что нужно позволять кому-то учиться на своих ошибках. Я уверен, что со временем из этого выйдет что-нибудь хорошее. Проходит мгновение тишины. Потом еще одно. — Хен такой крутой, — бормочет Тэхен. Чонгук ловит себя на том, что давится удивленным смехом, и внутренне готовится к приливу боли, которая, как ни странно, не приходит. Намджун ясно видит облегчение на его лице. — Тоник наконец-то подействовал? — Мм, — подтверждает Чонгук, поднимая руку, чтобы снова устало потереть глаза. — Все равно на вкус было отвратительно. Целитель одаривает его улыбкой с ямочками на щеках. — Так я и сказал. Если бы это было сладко на вкус, это бы не сработало. — Так ты и сказал, — устало передразнивает Чонгук, потому что приятно чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы снова кому-то дерзить. — Тише, ты, — ласково упрекает Намджун, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Закрой глаза и ложись спать. И когда его боль, наконец, прошла, успокаивающее тепло Хосока все еще находится с ним, руки Юнги нежно массируют его голени, а Тэ и Чимин прижимаются ближе с обеих сторон, чтобы зажать его между ними, Чонгук обнаруживает, что засыпает в мгновение ока.

***

Чонгук просыпается в окружении настоящего моря лент и упаковочной бумаги. — Что, — удается сказать ему, сбитому с толку. — Черт возьми. — Следи за своими словами, — весело упрекает Сокджин, появляясь в его поле зрения с мягкой, любящей улыбкой. — И доброе утро, любовь моя. Иди посиди со мной? Все еще полусонный, но никогда не отказывающийся от возможности прижаться к своему старшему хену, Чонгук изо всех сил пытается высвободиться из цепких объятий Тэхена, только после минутного замешательства осознав, что вес на его груди принадлежит определенному спящему щенку-оборотню. — Вот, позволь мне помочь. — Сокджин осторожно снимает Чима с Чонгука, мягко воркуя с щенком, когда тот хнычет. — Шшш, хен здесь. Возвращайся ко сну, малыш. — Он проводит кончиком пальца по изгибу крошечной мордочки Чима. — Сомнус. Осторожно положив спящего щенка-оборотня на подушку рядом с головой Тэхена, он наклоняется, чтобы помочь убрать руки птенца с Чонгука, бормоча еще одно повелительное «сомнус», когда Тэ начинает шевелиться. — Они оба будут дуться из-за этого позже, — вздыхает Джин, наблюдая за обоими своими спящими соседями по гнезду с неизмеримой нежностью. — Но им нужен сон. Джуни не мог убедить ни одного из них закрыть глаза, пока я не приехал домой сегодня утром. — Сколько время? — спрашивает Чонгук, протирая сонные глаза и смутно моргая при виде моря подарочных корзин, заполняющих каждый дюйм свободного места в гнезде. Так. Это не сон. — Немного больше половины десятого, — говорит ему Джин, протягивая руку, чтобы легко подхватить Чонгука на руки и передвинуться, пока он не сможет удобно расположить гибрида у себя на коленях. — Вот, выпей это, у тебя, должно быть, пересохло во рту. Чонгук с благодарностью принимает стакан воды, сопротивляясь желанию выпить половину за один раз, и вместо этого делает осторожные маленькие глотки, помня о своем нежелательном повороте судьбы прошлой ночью. Сегодня утром его желудок чувствует себя прекрасно, затяжная боль ушла из мышц, а кислота во рту — не более чем неприятное воспоминание, но он не хочет рисковать своей удачей. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — спрашивает Джин после того, как он осушил весь стакан, прижимаясь поцелуем к его виску, когда прижимает Чонгука к себе. — Хочешь, я позову Джуни? Качая головой, Чонгук протягивает ему пустой стакан, когда его просят, и Сокджин небрежным взмахом руки отправляет его обратно через комнату. — Я немного устал, — признается он, потому что это была долгая ночь, и он определенно не спал так много, как привык за последние несколько месяцев. — Но мой желудок чувствует себя почти как обычно. Джин улыбается с явным облегчением. — Хорошо. Я рад. — Он снова целует Чонгука в висок. — И мне жаль, что мне пришлось так внезапно уехать прошлой ночью. Я не собирался оставаться в стороне так долго. — Хорошо, — успокаивает Чонгук и снова оглядывает комнату, задавая свой животрепещущий вопрос, который просто не может больше ждать ни минуты. — Что со всеми этими подарочными корзинами? — Это корзины для ухода за кроликами, — весело сообщает ему вампир. — Извинение как от исполнительного персонала Red Boost, так и от их материнской компании HaemoLite. Они попросили меня передать их самые искренние извинения за причинение тебе неоправданного вреда. — И как, э-э, — Чонгук прочищает горло. — Сколько именно корзин они послали с тобой? — Пятьдесят семь, — отвечает Джин довольным тоном. — Там есть фруктовые закуски, овощные чипсы, гибридные добавки, наборы для домашнего спа, средства по уходу за кожей, милые маленькие мультяшные игрушки. Разве это не мило? Чонгук немного отвлекся, пытаясь представить себе пятьдесят семь профессионалов, которые в три часа ночи бросаются на охоту за подарочными корзинами, пытаясь сдержать гнев Ким Сокджина. — Мм, — напевает он в знак согласия, потому что это кажется самым безопасным вариантом, и решает быстро двигаться дальше. — Где хены? Джин убирает челку со лба, тоже целуя его. — Внизу, на кухне. Джуни готовит завтрак. — Его глаза на мгновение отводятся, губы изгибаются в нежной улыбке, даже когда он вздыхает и смотрит в небо, как будто для силы. — И он разбил половину моих тарелок. Дорогой, прекрати, это вилки для устриц… Смеясь, Чонгук дергает вампира за рукав. — Думаешь, нам следует вмешаться? — Давай, — соглашается Сокджин, бросая еще один быстрый взгляд на своих спящих птенцов, прежде чем взять Чонгука на руки и без усилий выбраться из гнезда, каким-то образом умудрившись избежать настоящего минного поля упакованных в подарочную упаковку корзин. Между вдохом и выдохом они прошли сквозь стену и вышли в тепло кухни, уловив конец слов удивленного Хосока — Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз кто-либо из нас ел устрицы, — когда Намджун поспешно запихивает рассматриваемые предметы обратно в один из многочисленных ящиков для столовых приборов. — Если ты перемешал вилки, тебе придется чертовски дорого заплатить, Ким Намджун, — предупреждает Джин, двигаясь, чтобы усадить Чонгука на один из мягких барных стульев за кухонным столом. Три головы как одна поворачиваются, чтобы посмотреть на него, и Чонгук улыбается, слегка помахав им рукой. — Привет, детка, — Намджун оставляет свою попытку скрыть улики, чтобы обойти стол, обхватывая ладонями щеки Чонгука, чтобы коротко поцеловать его, прежде чем снова отодвинуться и осмотреть его лицо. — Ты выглядишь лучше. Как твой желудок? — Хорошо, — успокаивает Чонгук, прижимаясь щекой к ладони целителя. — Прости за вчерашнее. Большой палец Намджуна касается его нижней губы. — Хэй. Никогда не извиняйся за то, что заболел, милый. Такое случается. — Я знаю. — Чонгук колеблется, чувствуя, как его щеки немного горят. — Но со мной было не так-то просто иметь дело. Извини за упрямство по поводу тоника. — Что это я слышу? — спрашивает Сокджин с преувеличенно притворным удивлением, занятый тем, что помогает Юнги и Хосоку опустошить один из буфетов с закусками. — Мой милый Чонгуки, был своенравным и упрямым? Никогда. — Хен, — жалуется Чонгук, выглядывая из-за Намджуна, чтобы надуться. Сокджин оглядывается через плечо с нежной улыбкой. — Ты доставил Джуни неприятности, драгоценный? — Нет, — угрюмо отрицает Чонгук, краснея еще сильнее, и Джин прямо смеется над ним. Намджун обхватывает гибрида рукой. — О, оставь его в покое, — упрекает он. — Он все еще гораздо лучший пациент, чем вы все вместе взятые. — Протестую, ваша честь, — протестует Хосок, делая паузу в процессе снятия наклейки с ламинированного листа. — Я всегда образцовый пациент. — Ахиллово сухожилие, ты, сопляк, — категорично напоминает Намджун, и Хосок дуется. — Я почти всегда образцовый пациент, — с достоинством исправляется эмпат, злобно тыча наклейкой в пакетик крекеров с кунжутом, в то время как Юнги нежно улыбается ему над коробкой закусок из морских водорослей. Чонгук ошеломленно наблюдает за происходящим. — Что вы двое делаете? — Куки-проверка буфета для закусок, — отвечает Юнги, посылая ему теплую улыбку. — Прошу прощения? — Куки-проверка буфета для закусок, — беспечно вторит Хосок. — У нас есть система наклеек, хочешь посмотреть? Гибрид тупо смотрит на него, что Хосок, похоже, воспринимает как подтверждение, потому что он вприпрыжку пересекает кухню, чтобы показать Чонгуку свои ламинированные листы с крошечными мультяшными наклейками. — Все, что подходит для Куки, получает наклейку с кроликом или смайлик с улыбающимся фруктом, -объясняет он. — И все, что содержит синтетические продукты крови или гемодобавки, получает наклейку летучая мышь. Он показывает Чонгуку лист, с задней стороны покрытый милыми, улыбающимися мультяшными летучими мышами. — Не волнуйся, все они биоразлагаемы, мы все еще можем переработать упаковку. Да, потому что именно об этом беспокоился Чонгук. — Не то чтобы я не ценил ваши усилия, — осторожно говорит он. — Потому что я ценю, но… вам не кажется, что это немного чересчур? — Это очень чересчур, — соглашается Хосок, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. — Но это остановит остальных от того, чтобы нависать над твоим плечом каждый раз, когда ты идешь перекусить. Что тебе кажется лучше, стикеры или сталкеры? Чонгук вздыхает, смирившись, но забавляясь. — Наклейки. — Молодец, хороший мальчик. — Хосок снова целует его, постукивает по середине лба и проскакивает обратно через кухню, чтобы возобновить свою предыдущую работу, в то время как Сокджин начинает собирать ингредиенты для завтрака. Он слышит, как Намджун тихо смеется у него за спиной, и откидывает голову назад, чтобы посмотреть на целителя. — Что? Намджун постукивает себя по лбу в качестве ответа, и когда Чонгук в замешательстве хмурится, он чувствует прикосновение инородного тела к своей коже и тянется, чтобы снять крошечную улыбающуюся наклейку с летучей мышью. — Теперь ты сертифицированный перекус, милашка, — кричит Хосок, подмигивая ему, когда Юнги в притворном раздражении щиплет себя за переносицу, явно пытаясь не рассмеяться. Сокджин не имеет таких оговорок, откидывая голову назад со своим обычным хихиканьем стеклоочистителя. — Я возвращаюсь в постель, — объявляет Чонгук всей комнате, но не делает ни малейшего движения, чтобы слезть со стула у стойки. Вместо этого он поворачивает голову, чтобы уткнуться лицом в рубашку Намджуна, щеки прижимаются к груди целителя. Самое безопасное место в Сеуле. Он чувствует, как рука Намджуна нежно приглаживает его волосы. — Справедливости ради, — бормочет целитель после паузы. — Ты действительно выглядишь довольно аппетитно. На этот раз более глубокий смех Юнги присоединяется к смеху Сокджина. — Я съеду, — настаивает Чонгук, слова приглушены в груди Намджуна, но он улыбается, несмотря на свое раздражение. — У Бинни есть хороший диван. Ыну крепко обнимается, а Рокки — профессиональный шеф-повар. Вы мне не нужны, у меня есть варианты. — Но Рокки готовит тебе на завтрак оладьи с сыром и картофелем? — весело спрашивает Сокджин, и Чонгук оживляется, поднимая голову от груди Намджуна, чтобы подозрительно прищуриться в направлении старшего вампира. — С зеленым луком? — Конечно, — соглашается Сокджин, притворяясь обиженным. — За какого дилетанта ты меня принимаешь? У нас есть стандарты в этом доме. — Хорошо, — Чонгук издает смешок. — Думаю, я останусь до завтрака, раз уж ты собираешься так стараться. Джин удовлетворенно кивает. — Премного благодарен. Рука Намджуна снова гладит его по голове, и Чонгук радостно возвращает свое лицо к груди, сонно закрывая глаза, чтобы насладиться ласками, слушая ритмичный стук ножа Сокджина по разделочной доске и тихое бормотание Юнги и игривые перебранки Хосока. — Ты хочешь что-нибудь выпить? — спрашивает его Намджун через некоторое время, кончиками пальцев массируя кожу головы Чонгука таким образом, что он совершенно не может поднять голову. — Вода, чай, сок? — Мм, все хорошо, — удается сказать ему, только слегка невнятно, затем он делает паузу, чтобы переосмыслить этот ответ. — Может быть, только не ягодный коктейль. Тихий смешок Намджуна проносится сквозь него, и Чонгук чувствует, как вампир нежно целует его в макушку. — Да, булочка, — мягко соглашается целитель. — Давай оставим коктейли на другой день.