Драконье сердце

Когда Чимин просыпается следующим утром, дома никого нет. Солнце высоко, а на столе стоит остывший завтрак. Наверное, уже где-то около полудня — решает охотник, опираясь на внутренние часы, которые позволили ему так долго спать. Он всё ещё нуждается в отдыхе, плотном питании и долгом сне, чтобы иметь возможность не просто добраться обратно домой, но и защитить себя, если это понадобится. Пак вновь осмотрел дом изнутри, обводя его взглядом, стоило только подняться, не улавливая никаких звуков снаружи. Неужели парень ушёл в город, оставив охотника совсем одного? Некоторые вещи исчезли. Такие, как большая плетёная корзина, приспособленная для переноски на спине. Юнги вчера вечером с особым усердием складывал в неё какие-то бутылки и коробочки, отдельные травы и некоторые завёрнутые в пергамент или пропитанную чем-то непонятным, ткань. Наверное, для лучшего хранения. На столе огромная чаша блинчиков, что-то очень похожее на джем и... записка. Чимин подошёл к столу ближе, беря помятый местами пергамент в руки. Почерк очень красивый, словно его обладатель долгие годы учился каллиграфическому письму. Каждый символ выведен до дотошного идеально, так не писал даже его дедушка, который посвятил искусству письма долгие годы. Зато подобный почерк часто встречался в старых учебниках, которые писали ещё самые первые охотники. Некоторые символы уже давно изжили себя в современной речи и не использовались, но в письменах Юнги они смотрелись очень органично, словно ничего лишнего. Всего несколько слов, а Чимин уже минут пять не может отвести от них взгляда. "Буду после полудня. Займи себя чем-нибудь сам." Пухлые губы растягиваются в лёгкой улыбке, а всегда сосредоточенное и серьёзное выражение лица, даёт слабину и смягчается. Парень хмыкает и, складывая один блинчик в четыре раза треугольником, откусывает, оставаясь приятно удивлённым. Где бы и у кого ни учился готовить этот паренёк, делает он это несомненно лучше, чем кто-либо. Главное папе об этом знать не обязательно — убьёт и разбираться не станет, что к чему. Он осматривает многочисленные полки, заставленные разными склянками. Какие-то пустые, какие-то заполнены лекарствами или, может быть, другими жидкостями. Кажется, у его папы тоже стояла парочка, что-то похожее на масла, перебивающие природный запах альф и омег. Очень нужная вещь для охотников, иногда, чтобы остаться незамеченным, даже необходимая, но во время экзамена ими запрещают пользоваться. Охотник должен быть готов к любой ситуации в его жизни. На более верхних полках стоят старые, наверное как сам мир, статуэтки, вырезанные из дерева, ещё есть медные и даже из камня. Оказывается парнишка коллекционер. Пак еле подавляет смешок и тянет руку в шкатулке, что стоит поодаль всего остального. Он с огромным трудом снимает её с верхней полки, всё-таки с одной рукой сильно не разгуляешься, второй даже двигать всё ещё бывает больно. Поднять ее — невозможно. Ставит резную деревянную коробочку, украшенную разными камнями, на стол и начинает её осматривать. На вид очень дорогая вещь, сейчас таких у простолюдинов найти не возможно, да и раньше тоже. Камни не кажутся поддельными, дерево дешёвым. Вся шкатулка выглядит так, словно её своровали из царских хором. Чимин сглатывает ком в горле и немного приоткрывает крышку шкатулки, практически сразу же её откидывая назад до упора. Алый бархат, на котором лежала, покрытая золотом и багровыми драгоценностями, печатка охотников с изображением дракона. Такие имели право носить только старейшины или охотники, занимающие высшие ранги в их деревне. Такую носил его дедушка, но за всю свою жизнь не удостоился отец. Чтобы получить золотую печатку, нужно было убить хотя бы одного дракона за свою жизнь. Но драконов больше нет, значит и достойных её тоже. Он аккуратно подцепляет кончиками пальцев печатку за краешек и достает её, внимательно вглядываясь в каждый маленький камушек, составляющий из себя дракона. Свет солнца отблесками ложится на багровые драгоценности, на золото, из которого выкована печатка. Так хочется её примерить, в последний раз он видел такую на пальце своего дедушки и она не была настолько яркой, словно её начищали до блеска, как минимум раз в неделю. Откуда такая вещь может быть в доме Юнги? Не мог же он её украсть? Чимин не сдерживается, надевая, немного великоватую ему, печатку, на палец и долгое время ей любуется. Ворчливый дедуля не позволял даже прикасаться к своей, а самому парню её никогда не видать на своем пальце, все по той же причине — самые страшные монстры мира вымерли. Он прикусывает нижнюю губу и хмурится, снимая кольцо и сжимая его в кулаке. — Всех охотников учат ползать по чужим вещам? Чимин соскакивает со стула, что с грохотом опрокидывается на пол, сам парень едва не падает, запинаясь и шипя от, резко пронзившей его руку, боли. В дверях стоял Юнги, уперев руки в боки и серьёзно осматривая своего гостя. Его огромная корзина стояла рядом, а он сам не выглядел хоть капельку уставшим. — Откуда у тебя эта вещь? — зло шипит Пак и, наклоняясь, поднимает стул. Его глаза блестят злостью, когда он вновь смотрит на парнишку, что вздыхает и устремляет взгляд к потолку, мол "ну что за напасть?". — Осталась мне от отца, — фыркает и открывает крышку своей корзины, доставая оттуда банку молока. — А теперь положи печатку на место и убери шкатулку туда, откуда взял. Он прошёл к столу под внимательным взглядом Чимина и поставил банку молока на стол, всем видом показывая, что не хочет развивать эту тему. Он только что пришёл оттуда, где бывать просто ненавидит, но приходится из-за большой любви к молочным продуктам и говорить на самую неприятную для него тему не собирается. Но разве чужой любопытности это можно объяснить? — Твой отец был охотником? Юнги вновь возвращается к корзине и, закрывая крышку, подхватывая её на плечи, выходит из дома. Видимо для того, чтобы унести оставшиеся продукты в погреб, дверь к которому находилась снаружи и вела прямо под домик. Чимин так и остаётся без ответа, сжимать кольцо в кулаке. Этот парнишка с каждым разом становится всё страннее и страннее. Может ли быть так, что отец долгое время обучал своего сына мастерству охотника и поэтому тот сейчас без проблем выживает в лесу, переполненном монстрами. Слабо верится, даже охотнику самого высшего ранга, который когда-то смог одолеть дракона, тяжело будет жить в одном гнезде с кучей чудовищ. И ещё одна вещь никак не давала покоя Чимину: сколько лет было отцу Юнги, если ему удалось застать дракона, ведь последний, по словам других охотников, был убит дедушкой Пака, когда тому не было двадцати лет. Сам парнишка выглядел очень молодо, может быть, даже младше Чимина, но так ли это было на самом деле? Парень послушно убрал печатку на место вместе со шкатулкой, обещая себе, что точно узнает какого чёрта здесь творится и что в себе скрывает парнишка. Но... Оставшийся день прошёл в тишине. Со стороны Юнги. Охотник без устали пытался вывести хозяина дома на разговор и расспросить побольше об его отце или печатке, но тот оставался непреклонен. Он молча постирал в речке вещи под прожигающим взглядом Чимина, молча их развесил сушиться на верёвке, натянутой между деревьями. Покопался в своём огороде, стоически игнорируя любой вопрос летевший в него от надоедливого оборванца. Достал откуда-то изорванную рубашку парня и, садясь на скамейку перед домиком, начал штопать в ней дырки, иногда улыбаясь на тщетные потуги того, кто уже сотый круг наматывал вокруг разложенных на земле трав. А к вечеру он пошёл готовить ужин, уже смирившись и даже привыкший к чужому голосу над ухом, который не затыкался практически весь день. — Знаешь, оборванец, — наконец-то отозвался Юнги, когда они сели за стол, а Пак замолчал и то только для того, чтобы подкрепиться. — Если не знать, что ты всего лишь гость в этом доме, то некоторые случайные прохожие могли бы подумать, что мы семейная пара. Какие ещё прохожие? Паренёк бесстыже засмеялся, немного краснея от неловкости собственных слов, а Чимин едва ли не подавился, в этот момент прожёвывая рыбу. И правда, весь день охотник просто не отлипал от белобрысого, буквально преследовал его на каждом шагу. Даже когда тот намеревался сходить в туалет, но тут же был прибит к месту строгим взглядом. — Какая ещё пара? — откашливается парень и тянется за кружкой, чтобы запить, делая несколько огромных глотков, ставя её на стол с характерным стуком. — Разве ты не альфа? Или всё же бета? Юнги удивлённо вскидывает брови и кажется немного оскорблённым. — Я омега! Это так незаметно? Чимин осекается, осматривая парнишку перед собой внимательным взглядом. Чертовски заметно, на самом деле, просто есть несколько странностей. Несостыковок, скажем так, которые он никак не мог объяснить. Теперь хотя бы стало понятно, почему паренёк показался ему очень симпатичным, а его тело притягательным. Омега... Боже, омега, живущий в ужасающем лесу совсем один. — Не то чтобы, — мнётся Пак. Почему-то стало очень неловко. — Но твой запах и клыки, — он показал пальцем на себе, указывая на место, откуда обычно появляются у альфы клыки. — Я пользуюсь маслами для того, чтобы скрыть запах, — кивает парнишка. — А клыки... — он немного сникает, сжимая в руках кусочек хлеба. — Это у меня от папы. Его... скажем так, особенность. — Что ещё за особенность? — Секрет. Юнги подмигнул, усмехнувшись и продолжил ужинать. Чимин закатил глаза, терзаемый кучей вопросов, оставленных без ответа. С одной стороны, какое ему до этого дело? Он просто охотник, который охотился в местном лесу, был ранен и спасён добрым незнакомцем. Всё на чём он должен был сконцентрироваться — это собственное выздоровление, чтобы больше не досаждать, как оказалось, омеге. Ему и так нелегко приходится, ещё и альфа свалился со своими проблемами, лезет с кучей вопросов и неудержимым любопытством. С другой стороны, всё это выглядит очень странно, но стоит ли об этом знать Чимину? Он недовольно фыркает себе под нос и начинает быстро есть с мыслью, что через пару дней придётся отправиться в путь и он больше никогда не попробует этой потрясающей еды. Нужно накушаться наперёд. Конечно, папа тоже очень вкусно готовит, но еда Юнги немного другая. По-особенному другая, отдающая домашним уютом крохотного домика и заботливого, суетливого паренька.