Драконье сердце

Крепкие, но тонкие пальцы плотно обхватывают деревянную ручку топора. Чтобы дрова кололи омеги, Чимин видит впервые, как-то это было не принято в их деревне, но, наверное, потому, что парнишка живёт один, ему приходится делать работу абсолютно любую, не зависимо от его пола. Делает он это умело, даже слишком, многие альфы бы позавидовали. По пареньку не заметно, что он прикладывает уйму сил, но топор опускается ровно, проходясь сквозь волокна древесины, раскалывая полено надвое. Пак соскакивает с кровати быстрее, чем успевает подумать о своей больной руке. Вчера вечером после крайне странного разговора, Юнги вновь сделал ему перевязку, отмечая, что раны выглядят намного лучше и, несмотря на постоянную боль, охотник идёт на поправку. Мази и пропитанные целебным раствором бинты этого паренька и впрямь творят чудеса, не говоря о том, что он три раза в день даёт ему пить какие-то лекарства. Не омега, а фея лесная. Завтрак, уже привычно за три дня, ждал на столе. На этот раз была каша и стакан молока, видимо всё ещё холодного, недавно принесённого из погреба и не успевшего согреться на невыносимой жаре. Как Юнги мог терпеть такую жару, при этом всегда находиться при работе и с топленой печкой, оставалось загадкой. Наверное он и вовсе не человек. К слову, Чимин ещё ни разу не видел, чтобы омега спал или хотя бы просто отдыхал за исключением времени, отведённого на еду. Когда альфа ложился спать — парнишка был всё ещё занят делами, когда альфа просыпался, парнишка уже был занят делами. Наверное, всё это из-за жизни в лесу, к которой не так-то просто приспособиться. Охотники тоже вставали очень рано, но и ложились спать не поздно. — Сегодня ты рано проснулся, ещё только восемь, — Чимин оглядывается и замечает белую макушку. Юнги смотрит в открытое настежь окно с улицы, опираясь ладонями на деревянный подоконник. — Молоко ещё холодное, я принёс его из погреба совсем недавно. Парнишка довольно улыбается и облизывает свои губы, не отрывая взгляда от бутылки молока, стоящей на столе. Он быстро отталкивается от подоконника и исчезает за стенами дома, ещё через пару секунд дверь с грохотом открывается и в маленькое помещение, скрипя деревянными половицами, вваливается омега, за пару-тройку шагов долетая до стола и усаживаясь на стул. — Когда я был маленький, добыть молоко нам было крайне проблематично, хотя оно являлось любимым лакомством моего папы, — он поджимает тонкие губы. — Ну и моим тоже. Юнги тянется за кружкой, стоящей в углу стола и наливает себе почти до краёв. Можно было заметить, как его щёки слегка зарумянились, а кончики пальцев подрагивали, обхватывая, запотевшую мгновенно из-за холодной жидкости, кружку. — Никогда не думал, что увижу человека, так восхищающегося молоком, — поморщился Чимин, высовывая язык. — Оно же противное, гадость. — Мнение оборванцев не в счёт. Омега залпом выпивает всю кружку, после удовлетворённо потягиваясь и с лёгкой грустью смотря на полупустую банку. Он ходил в город раз в три дня, но молоко заканчивалось уже после первого. Он совершенно не имел к нему никакой силы воли, стоило белому лакомству попасть в поле зрения Юнги и парнишка несся к нему сломя голову, едва не мурлыча от счастья. Чимин внимательно наблюдал за Юнги, отмечая, что временами тот ведёт себя как ребёнок. Слишком умилительный, слишком ярко улыбается и глаза у него до ослепления сверкают искренностью. Он и правда мало чем отличался от обычных омег, как охотник подметил ранее, таких в его селении практически в каждом доме. Самый простой на первый взгляд и, может быть, на второй, когда узнаёшь его с заботливой стороны, присущей большинству омег, но не на третий и последующий. Таких чудаковатых поискать ещё надо. Хотя, вот ведь они оказывается, в лесах живут, взваливая на себя работу альфы. — Ты хоть моргаешь? — хмурится Юнги, замечая пристальный взгляд на себе и отставляет кружку подальше на стол. Скрещивает руки на груди, не получая никакого ответа и всё ещё находясь под присмотром, выгибает одну бровь дугой в немом вопросе. Альфа щурится и из последних сил сдерживает улыбку и рвущийся наружу смешок. — Ну и неряха, — наконец, выдаёт он, в миг обнаруживая на чужом лице тонну возмущения. — Да кто тут ещё неряха? — вскипает омега по своей, крайне забавной, привычке, упирая руки в боки и соскакивает со стула. Что этот оборванец вообще себе позволяет? — Ты на себя посмотри, пришёл тут, охотничек, роется в моих вещах, спит на моей кровати, ест замечательную еду, приготовленную мной, обстиран, в тепле и уюте и ещё чем-то недоволен? Омега вскидывает руки вверх, разводя их в сторону и забавно пыхтит, хмурится, но какой-то яростной злобы в нём не наблюдается, что Чимина несомненно смешит и он сам поднимаясь со стула, делает шаг вперёд, подходя к парнишке ближе, что резко замолкает и удивлённо смотрит. — У тебя все губы в молоке, — смеётся альфа и, поднимая руку, стирает остатки молока большим пальцем с розовых фигуристых губ, заставляя Юнги замереть. Омеги все одинаковые, так считает Чимин. У них однотипный сладковатый запах, миниатюрные худые аккуратные фигурки, заботы и ласки через край, они те, кто становятся основой тепла и уюта в доме. Такое вот у Чимина о них мнение. И когда-нибудь одну такую омегу, живущую в его деревне, чтобы не портить чистую кровь охотников, ему придётся взять и под своё крыло, называя законным супругом. — Совсем сдурел, оборванец? — отпрыгивает назад парнишка и часто моргает, дуя щёки и густо краснея. — Свои альфьи замашки оставь при себе, я на такое не ведусь! Юнги фыркает и, забирая со стола бутылку с оставшимся в ней молоком, чтобы отнести обратно в погреб, пулей вылетает из дома, оставляя ничего не понимающего Чимина в одиночестве хлопать глазами и заканчивать со своим завтраком. Неужели это и правда было так похоже на то, что себе надумал парнишка? У альфы и в мыслях не было к нему приставать, просто он выглядел чересчур забавным с этими белыми молочными усами. Ранее альфе никогда не приходилось иметь дело с омегами, полностью ушедший с головой в охоту, не желающий уступать ни отцу, ни дедушке, он всё своё время проводил за учебниками и в местном лесу, где знал каждый кустик и практически каждую царапинку на дереве. Тогда как многие альфы начинали создавать семьи уже с шестнадцати лет, он даже думать об этом не успевал, что, конечно, немного беспокоило членов его семьи, но время всё ещё было. Он едва перешагнул порог совершеннолетия, достигая своей цели профессионального охотника, скоро можно будет подумать и о будущем. В противном случае, если Пак сам не выберет себе омегу, за него это сделает дедушка, как и положено в семьях охотников. — Совсем уже, — слышится с улицы, как недовольно бубнит Юнги, а после трещащий стук топора по дереву. — Стыд потерял! Мальчишка! Чимин заговорщески хихикает и планирует хоть чем-то сегодня помочь, должен ведь он платить за тепло, еду и доброту суетливого паренька, к тому же рука уже практически не ныла, болела только при резком движении, но он же, чёрт возьми, альфа! Сможет и потерпеть, особенно когда под его носом в поте лица на износ трудится омега. Для начала хотя бы минимум — вымыть посуду, он бы с удовольствием отобрал топор у Юнги, ссылаясь на то, что не омежье это дело — дрова колоть, но сам он едва ли справится одной рукой. Хлопот по хозяйству оказалось намного больше, чем планировал альфа, предлагая свою помощь, на что сначала паренёк недовольно сморщил нос, а после задумался, с лёгкостью перечисляя огромный список дел на сегодня. Оказывается колоть дрова занимало всего лишь одну тысячную всего, что перечислил Юнги, так показалось альфе. И когда этот омега всё успевает сделать? Казалось бы помыть посуду задача, с которой справится маленький ребёнок, но не охотник, обращающийся с любым холодным оружием на ты, но с глиняной посудой, как безрукий с перчатками. Альфа ещё долго сидел у воды, обдумывая сразу ли заметит паренёк, что одной тарелки у него теперь нет? Заметил сразу. Даже больше — услышал, а Чимин узнал об омеге ещё один интересный факт — его слуху позавидует любой лесной хищник: зверь или монстр. Дальше по списку было мытье пола, чистка печки и пыль, которую нужно было стереть с неимоверного количества полок. Ну это не казалось очень сложной задачей — домик был совсем маленький. Очень маленький... для ведра, полного воды, которого Чимин притащил с речки и выплеснул прямо на деревянные половицы, не удосуживаясь заранее убрать два маленьких коврика, лежавших перед дверью и кроватью. И тут подоспел ещё один интересный факт об омеге, который ранее проклёвывался, но не в таких масштабах — он был очень и очень сильный. Чимин бы даже удивился, но не успел. Юнги слишком лихо поднял его на руки и оттараканил к речке, не задумываясь и на секунду, кидая его в холодную воду. — Ты хоть на что-то годишься кроме охоты? — всплёскивает руками парнишка после очередной попытки альфы помочь. Чимин просто не ожидал, что полки в доме, с которых он стирал пыль, такие хрупкие. — Просто не прикасайся ни к чему, идёт? Взвыл омега, тяжело выдыхая и понимая, что после помощи его гостя, дел только прибавилось, а он даже не успел приготовить ужин. Пообедали они, кстати, оставшейся от завтрака кашей и мягкими, пышными, только высунутыми из печки, плюшками. Когда Юнги успел их сделать, альфа не заметил, зато вкус несомненно оценил. Солнце вот-вот стремилось за горизонт, а Юнги устало собирал травы, разложенные пучками около дома, чтобы те немного подсохли. Завтра снова придётся браться за лекарства, чтобы те успели хотя бы день настояться перед новым походом в город. Он немного жмурится и только сейчас Чимин замечает проклёвывающиеся синяки под чужими глазами. Ранее их видно не было, да и парнишка за прошедшее время ни разу не выглядел усталым, даже под вечер, когда они собирались ложиться спать. Кстати, вот это-то и было самым интересным. — Юнги? Окликает его сидящий на скамейке Пак и видит, как тот оборачивается, всем своим видом пытаясь показать, что уже порядком устал от выкрутасов за сегодняшний день и, может быть, хватит? — Чего тебе, оборванец? — бубнит еле слышно под нос и поднимается с колен, отряхивая прилипший к штанам песок и мелкую траву. — Если ты снова хочешь с чем-то помочь, то лучше просто ляг спать и поправляйся поскорее, чтобы вернуться домой, а то от твоей помощи мне только хлопот больше. Чимин поджимает губы и на секунду замирает, потому что в груди под рёбрами что-то неприятно колет. Это ощущение немного ново для него, словно маленькими иглами тыкают по живому, стучащему сердцу. На самом деле, незаметно для самого себя, он стал понемногу привыкать к этому крохотному домику, к живущему в нём омеге, его еде, что было не так уж и сложно. — Выглядишь очень уставшим, — издалека начинает альфа. — Я просыпаюсь — ты уже бодрый, весь в делах и с приготовленным завтраком. Я засыпаю — ты всё ещё в делах, сколько ты вообще спишь и где? Твоя кровать такая крохотная, а других мест для сна в доме нет. Юнги недовольно щурится и скрещивает руки на груди. — Любопытство когда-нибудь тебя погубит, — фыркает паренёк и берёт в руки охапку трав, чтобы унести их в дом. — Позаботься лучше о себе. Мои лекарства, конечно, то ещё чудо, — без доли скромности сообщает он. — Но с наплевательским отношением тебе не поможет даже волшебство. — Ты мог бы ответить хоть на один мой вопрос? Всегда уходишь! — вскакивает Чимин со скамьи и устремляется вслед за омегой в дом. — Да ты ходячий ящик Пандоры, но даже тот открыть не так сложно как... Юнги резко разворачивается и смотрит охотнику прямо в глаза, от чего тот замирает и даже отшатывается назад, чуть не врезавшись за секунду до этого. — Не думаешь, что слишком много хочешь, оборванец? Ты ворвался в мой лес, убил одного из моих знакомых, живёшь тут со всеми удобствами и что-то требуешь! На твоём месте я сказал хотя бы спасибо, которое так и не дождался от тебя за спасение! Или вы, охотники, совсем обделены культурой и вежливостью? Первый раз за проведённое вместе время, Пак видит действительно недовольного омегу. Не то чтобы злого, скорее просто до ужаса уставшего и немного замученого бесконечной работой. Он даже не знает, что сказать в ответ. То, что он за всё время даже не удосужился нормально отблагодарить паренька — правда. Правда, которая с размаху бьёт под дых, заставляя согнуться пополам. Отец всегда его учил быть благодарным, почему же он не вспомнил о простой вежливости? — Прости, — выдыхает паренёк и трёт свободной рукой красноватые глаза под удивлённым взглядом альфы. — Я просто переутомился, — улыбается и по привычке морщит нос. Вообще Чимин заметил, что у парнишки очень много забавных привычек. — Отдохни немного, я приготовлю ужин. — Тебе помочь? — с готовностью спрашивает охотник и тут же улавливает ярко блеснувший страх в глазах напротив. — Ну уж нет, — едва не заикается омега. — Мне ещё нужно будет где-то жить после твоего ухода.