Драконье сердце

Утро для Юнги наступает уже когда далеко за полдень. Солнце вовсю наполняет маленькую комнатку, а кровать рядом с ним пустует. Он разлепляет глаза, пытаясь понять, было ли всё это сном, но Чимина нигде нет, а простынь рядом даже не тёплая. Неужели вот так вот просто ушёл? Хотя, с другой стороны, что он, глупый омега, никогда даже не друживший с альфами, мог ожидать? Что тот останется с ним в лесу, в маленьком домишке у речки, на долгие годы? На самом деле, немного похоже на сказку... ведь никто бы в здравом уме не согласился здесь жить, кроме него самого, конечно же. Но он и не человек. Омега шумно выдыхает, притягивая к себе голые коленки и обнимая их, замечая, как в районе копчика неприятно тянет, ярко напоминая о том, что произошло этой ночью. За все долгие годы, которые он существует в этом мире, у него ещё ни разу не было ничего подобного. На самом деле, могло и не быть, из-за того, что он являлся категоричным отшельником, лишний раз обходивший дружелюбие людей стороной, принимая его за лицемерие. Когда он попытался потянуться к одному единственному человеку — тот просто ушёл. Однако, что омегу больше всего озадачило — он не жалел о сделанном выборе. Ни капельки. И если бы знал исход заранее, ничего бы в итоге не изменилось. Он просто поступил бы точно так же. Ведь при одной мысли об альфе сердце даже сейчас начинало бешено стучать, как бы напоминая, что, кажется, ты пропал в этом невежественном, но таком милом и добром оборванце. Лёгкий ветерок дует в открытое окно, а Юнги прикрывает глаза и улыбается. Это были самые счастливые несколько дней за долгие-долгие годы его одиночества. Ему и правда не о чем сожалеть. — О, ты проснулся, — омега едва не вскочил с кровати, быстро прикрываясь простынью, что служила одеялом, и уставился в окно, где, опираясь на подоконник с другой стороны домика, смотрел на него альфа, довольно растягиваясь в улыбке. — На самом деле, я уже начал немного беспокоиться, а после вспомнил, что ты не спал две недели, и решил подождать вечера. — О чём ты? — нахмурился омега, обворачиваясь в простыню и оглядываясь на пол, где с прошлой ночи должна была валяться одежда, но её там не оказалось. — Ну, вторые сутки пошли, как ты провалился в сон. — Вторые сутки? — спокойно переспрашивает и видит как кивает в ответ альфа, пытаясь переварить полученную информацию. В этот раз он и вправду проспал слишком долго, сказывается усталость и большое количество времени без сна. Чем дольше драконы бодрствуют, тем больше времени потом нужно на восстановление энергии. Но это не самое главное, важнее сейчас — Чимин, который стоял за окном и улыбался. Он не ушёл, не оставил парнишку одного, после того, что между ними произошло и, если честно, Юнги даже не хотел спрашивать почему тот поступил именно так. Почему не отправился в деревню по утру прошедшего дня, ведь его раны уже практически зажили и где-то там, за четырьмя днями пути, его ждут и, наверняка, очень волнуются. Он боялся получить ответ на этот вопрос и узнать, что это лишь из-за долгого сна омеги и сейчас альфа немедленно отправится в путь. В груди теплилась маленькая надежда на что-то большее. — Лекарства! Я должен был с утра идти в город! — резко соскакивает с постели, будто опомнившись, и начинает искать свои вещи, запинаясь за простынь, в которую был обмотан. — Сходишь завтра, — не понимая такого рвения отвечает Чимин и, отталкиваясь от подоконника, обходит домик, заходя внутрь. Берёт одежду омеги, аккуратно сложенную в один из сундуков, и протягивает её мальчишке. — Ты не понимаешь, — в первую очередь он берёт штаны, натягивая на себя, и только потом сбрасывает простынь, чтобы залезть в рубашку. — Долгие годы я всегда прихожу в одно и то же время, через определённый промежуток. Люди ждали меня, а я... — Это всего-лишь один день... — Нет! — Да что такого? Наверняка люди в деревне имеют запасы твоих лекарств, — жмёт плечами альфа и хмурится. — Некоторые лекарства я приношу дозировано, чтобы они не портились, ровно на три дня, — он начинает судорожно доставать с верхних полок посуду, в которой ещё совсем недавно замешивал порошки. — Там есть тяжело больной мальчик, совсем ещё ребёнок. Ему нужно принимать лекарства каждый день, иначе станет хуже. Так же дедуля, у которого я всегда беру молоко, он наверняка припас для меня банку, но оно может испортиться. Чимин поджимает губы, наблюдая за суетой омеги, пытаясь скрыть улыбку, которая вот-вот озарит его лицо. Разве можно вот так ненавидеть людей? Юнги, наверное, не совсем осведомлён, как именно выглядит нелюбовь к кому-то. Чудаковатый паренёк. Альфа закатывает рукава по локоть, подходя ближе к омеге. — Я помогу, просто скажи, что нужно делать, — спокойно отзывается он. — Опять будешь бить посуду? — недоверия в голосе Юнги ещё больше, чем в последний раз, когда охотник предложил ему свою помощь. — Я буду предельно осторожен, — смеётся и достаёт с полок другие бутылки, переполненные порошками и жидкостями. — Вдвоём будет быстрее, а потом мы вместе отправимся в город и мальчик вовремя получит нужное ему лекарство. Омега на миг застывает, сжимая в ладони открытый бутылёк, не в силах оторвать удивлённый взгляд от альфы и угомонить, пытающееся прорваться сквозь рёбра, сердце. Как это вообще называется? Когда кто-то ценит каждый важный для тебя в жизни момент, принимая его за свой собственный. Помогая и протягивая руку помощи, не ради какой-либо выгоды, а чтобы... Юнги даже не уверен, почему именно оборванец решил ему помогать. Не уверен ровно до тех пор, пока чужие губы не касаются его лба, оставляя на коже лёгкий поцелуй и пуская табун приятных мурашек по бледной коже... — Ну, чего застыл? — улыбается, а для Юнги это конечная. Всё. Сердце больше не выдерживает. Говорил же он себе сотню раз — не влюбляйся, никто не будет жить здесь с тобой, в итоге всё равно останешься один. Но нет же. Нужно пострадать и убедиться воочию, втюхаться, как последний идиот, а потом, когда Чимин уйдёт обратно в деревню, завывать брошенным зверем в своём крохотном домишке. — Юнги? Голос альфы отрезвляет парнишку и тот быстро мотает головой из стороны в сторону, пытаясь отделаться от непрошеных мыслей. Он же самостоятельный, пережил войну и это тоже переживёт. Подумаешь один останется, он столько лет прожил в одиночестве и даже мысли никогда не возникало о чьей-нибудь компании. Вот и в этот раз всё будет так же. Привыкнет. Снова. Только сердечко будет болеть сильнее, чем в прошлый раз. Он тяжело вздыхает, смотрит на расставленные перед ним бутылки, говоря Чимину что и с чем нужно смешать, в каких пропорциях, куда положить и как подписать уже готовые. Они трудятся порядком двух часов, во время которых альфе всё же удаётся разбить одну глиняную чашу и получить выговор в свою сторону, припираемый упрёком о кривых руках. Вот только это его ни капельки не обижает, даже наоборот от такого омеги приятно покалывает в районе грудной клетки, сжимается и разливается теплом. Возможно вот оно — его счастье. Он нашёл его посреди леса и, сам того не подозревая, спас от одиночества. Они оба друг друга спасли. — Ну, кажется, всё, — довольно улыбаясь, упирает руки в боки омега, закрывая крышку корзины. Требуется ещё немного времени, чтобы привести себя в порядок и перекусить, перед тем, как отправиться в город. Чимин добровольно берёт тяжёлый груз на себя, чтобы облегчить путь Юнги, хотя он не совсем уверен, что это требуется в силу его драконьей сущности и, даже не пытаясь запереть дом, ведь воров тут в помине не было, звери спят перед тяжёлой ночью, а простые путники так далеко, да и вообще в этот странный лес, не заходят.