Deep End

Из всех уроков Юнги обычно включает свой мозг и уши на биологии, потому что надо, и на астрономии — потому, что интересно. Он вроде бы парень, насмотревшийся всяких экшн-фильмов, но когда учитель не валит их очередной лабароторкой, а ставит на пол-урока видео с 3D-моделированными сценами про космос, кожу парня невольно пробирают мурашки. Все эти квазары, черные дыры, взрывы суперновых и милиарды светящихся точек, среди которых затерялась и наша планета всегда заставляют его задуматься о многом. Юнги нравилось это осознание, что все человечество — лишь пылинка, которая несётся на куске материи сквозь миллионы световых лет. Все проблемы тогда кажутся такими далёкими, такими земными. Ведь твои атомы столько времени бесцельно бродили по галактике, а затем, в один прекрасный день, собрались в кучу, и вот — появился ты, чтобы прожить свою короткую, никчемну жизнь и затем снова впасть в забытие. Стоп. Похоже, пора завязывать с философствованиями, так ведь и о бортик ударится недалеко. Глухой стук и сразу тупая боль в макушке. Юнги вынырнул с резким вдохом, сразу же снимая очки для плавания с глаз. Стал тереть ушибленное место с мыслями о том, что нужно быть внимательнее и не витать в облаках (ну или в космосе), когда плывешь на спине. — Эй! Ну как так можно, аккуратнее, — со стороны слышится голос Хосока, его нового тренера. Возможно, этот жест можно было бы воспринять как проявление заботы или внимания, если бы Чон Хосок — професиональный пловец, не был его тренером. С того момента, как Миссис Кван представила ему Хосока, прошло полторы недели, ну или три тренировки. Три супер-неловких тренировки Юнги час барахтается в жилете с досточкой, изредка получая замечания и рекомендации. Нет, Хосок, не плохой тренер, но сквозит в его поведении какая-то неприязнь. Он терпеливо все объясняет, крайне вежлив, как того обязывает положение, хотя каким ему ещё быть — благодаря Юнги он может зарабатывать. Но, по мнению самого Юнги, можно проявить хоть немного дружелюбия. И да, ему все-таки выдали абонемент в бассейн. Заветный клочок бумаги стоил около двадцати тысяч вон и был рассчитан на восемь занятий. Как из этой схемы Хосок мог зарабатывать, при этом не работая тренером официально, Юнги так и не понял. Как объяснила Миссис Кван, Хосок — один из её лучших учеников, уже давно тренируется под её надзором, а несколько лет назад начал учавствовать в соревнованиях, брать неплохие награды и денежные призы, что правда, до недавнего времени… Хосок умудрился сломать руку и на ближайшие месяцы о плавании, как и о любом другом спорте может забыть. — Хосоку сейчас тяжело… Им недавно в университете стипендию сократили, а ему ещё за жильё платить… Хосок тогда отошёл в сторону, и, присев на корточки, разговаривал с каким-то парнем из бассейна. Миссис Кван продолжала: — И семья у него неблагополучная, отца вообще нет, — Женщина вздохнула, жалобно посмотрев в сторону парня, — А со сломанной рукой его ни на какую работу не возьмут, куда же ему пойти тогда?.. Юнги слушал эту грустную историю и поначалу не понимал, каким боком это его касается. Жизнь — штука тяжелая для всех, пускай и в разной степени, но помогать всем нуждающимся в его планы не входило. Закончив со своим расказом, Миссис Кван подвела итог: Хосок может поучить его плавать и заодно подзаработать за время своего «больничного». Ей не жалко уступить ученика, да и Хосок ни чем не хуже любого тренера. Не то чтобы Юнги воспринял эту идею на ура. Первое впечатление этот тип оставил не самое приятное. Вспомнить только, как Хосок с насмешкой, смотрел на него в их первую встречу, но под умоляющим взглядом тренерши Юнги стушевался. Отказаться было как-то неудобно. Было видно, как женщина почти по-матерински печется о любимом ученике. Тогда, услышав утвердительный ответ, Миссис Кван засияла улыбкой, а затем передала Юнги из рук в руки, и поручив Хосоку глаз с того не спускать, ушла к группе с детьми. С минуту они стояли молча, глядя в разные стороны. Пока Хосок первым не повернулся к нему, протянув здоровую руку. — Чон Хосок. — Послышался внезапно приятный низкий голос. Юнги перевел взгляд с протянутой руки на другую, надёжно заточенную в гипс, а потом на лицо своего нового тренера. Темные каштановые волосы спадали на лоб, аккуратно обрамляя овал лица, где явно выделялись карие глаза, что смотрели вроде бы доброжелательно, но пронзительно. На губах растянулась улыбка не столько искренняя, сколько неловкая. Юнги ответил такой же натянутой улыбкой, пожимая руку. — Мин Юнги. В животе что-то неприятно защекотало, пока он смотрел в колючие глаза напротив. Вся эта ситуация его (не)много смущала. Да и впечатление от этого Хосока было… неоднозначным. Юнги почувствовал, что дольше приличного пялится на парня. Момент растянулся. Чтобы покончить с неловкостью он первым прервал рукопожатие, а следом и зрительный контакт. — Кролем плавать умеешь? Юнги замешкался, выдав негромкое «почти», тогда Хосок понимающего мгукнул и дал ему доску для плавания — Дай…те мне ещё жилет… Чёрт, а как к нему обращаться? На ты или на вы? Миссис Кван говорила, что Хосоку вроде бы только девятнадцать. Они не сверстники, но и разница не такая уж и большая. Хосок, похоже, не заметил никаких метаний своего подопечного, и по поводу уважительного обращения в свою сторону тоже не возвражал, зато по праву старшинства мог обращаться к Юнги, как захочет. — Ты так плавать никогда не научишься, — проговорил Хосок нравоучительно, — Или ты воды боишься? – Он скептически изогнул бровь. Юнги стушевался. Попросил только аквапалку. И пока он возился со своей шапкой и очками, Хосок повторил все то, что уже говорила Миссис Кван: выдыхать под водой, не грести слишком сильно, дышать глубоко. За пустыми диалогами Юнги и думать забыл о своём предубеждении на счёт этого парня. Он механически нырял и выныривал, изолировавшись от всего. Вторая тренировка вымотала ещё сильнее первой, ведь Хосок следил за каждым движением, и, если что-то было не так, сразу же окликал, объясняя, как правильно. В общем — добросовестно отрабатывал свою зарплату. Юнги такой активностью похвастаться не мог. Он кое-как барахтался кролем туда и на спине обратно. В конце Хосок подозвал к себе и объяснил насчет графика занятий: по средам на четыре, по субботам на одиннадцать утра, после чего Юнги, ушёл в раздевалку. Так и продолжалось дальше. Хосок оставался молчаливым, а если и говорил, то не отступая от темы плавания ни на шаг. Единственным сдвигом в их отношениях (если их вообще можно назвать таковыми) был обмен номерами. Инициатором стал Хосок, объяснив все тем, что скинет Юнги пару видео по теме для дополнительного обучения. В остальном на контакт не шёл. Хотя Юнги, поначалу, был бы не против стать приятелями, чтобы сделать тренировки в бассейне приятнее. Поговорить там, поспрашивать, на кого Хосок учится, как сдавал выпускные экзамены (да, Юнги просто не может думать о чем-то другом), про студенческую жизнь. Иногда, победив внутреннего интроверта, он даже заговаривал первым: — Как ты руку умудрился сломать? — как-то само слетело с языка. Хосок метнул в него своим холодным нечитаемым взглядом, сказав, как отрезав: — С лестницы упал. И поднялся, уходя на место тренера, всем своим видом давая понять, что разговор поддерживать не намерен. Юнги потом ещё не раз пытался наводящими вопросами вывести парня на разговор, но все его попытки пресекались односложными ответами Хосока. Очень скоро Юнги понял, что все без толку, и дальше отношений тренер-подопечный они не зайдут. Он и сам человек довольно замкнутый, а если уж кому-то не интересен — навязывается не станет. Так и решил для себя, отпустив ситуацию. Спорт внес в жизнь Юнги разнообразия. Два раза в неделю, помимо школы, он уходил ещё и на тренировки, из-за чего чувствовал себя занятым. Плавание действительно хорошо снимало напряжение и позволяло держать мышцы в тонусе, потому что после долгого сидения в классе, а потом ещё на дополнительных занятиях, все тело ужасно ныло, требуя движения. Целый день перед глазами Юнги мелькали все те же лица учителей и одноклассников, а ещё — конспекты. Много конспектов. Тетради и учебники по грамматике, сборники тестовых заданий и кипы листочков с заметками. Он уже давно привык так учиться, почти что наповал. Пока глаза не начнут слипаться, а голова жужжать от переизбытка информации. Уверяя себя тем, что главное сейчас, сцепив зубы, пережить этот ад, под названием «старшая школа». Пускай в университете будет ещё сложнее, но когда все закончится, Юнги просто выдохнет с облегчением, потому что на него больше не будет давить общество, для которого низкий балл на итоговых приравнивается к смертному приговору. Юнги часто ловит себя на мысли, что хочет уже поскорее сдать и поступить, но затем вспоминает, что не проработал ещё большей части материала и снова принимается учить, скрипя сердцем зубрить, насильно запихивать в свой, итак перегруженный, мозг ещё больше ненужной информации. Он хочет, хотя нет, он должен поступить в хороший университет со стипендией и переехать в общежитие, а там начнётся настоящая жизнь, полная студенческих вечеринок, новых друзей и авантюр. Вот тогда-то он заживёт по-настоящему. А пока… Пока можно прожить и черновик жизни. В турбулентном темпе закончился октябрь, следом прошел и ноябрь. Водоворот рутины закрутил слишком сильно, чтобы вспоминать о чем-то, помимо учёбы и экзаменов, о которых в школе все твердили как заведенные. На тренировки Юнги ходил по расписанию, отлынивать и не собирался. Теперь вместо скудных карманных мама давала деньги на плавание, будто бы откупаясь от него. Эта тема её, в принципе, больше не интересовала, Юнги ходит куда-то, и то хорошо. Наконец-то Юнги начал получать удовольствие от плавания, но грести без какого-либо снаряжения все равно побаивался. Вот, вроде бы спасатель был рядом и тренер внимательно следил, да ещё и бортик на расстоянии вытянутой руки, а все равно боязливо. Страх, диктуемый инстинктом самосохранения, не давал разомкнуть пальцы от плавательной доски. Появились также приятные последствия постоянных тренировок — мышцы подтянулись. Дряблые руки и живот заметно окрепли, да и дышать стало легче. Юнги просто светился от счастья, когда, позируя перед зеркалом в ванной каждый вечер, замечал, как меняется его тело. Да и каждый поход в бассейн был как развлечение. Во время небольших передышок у бортика, Юнги привык внимательно следить за другими людьми. Привычка, благодаря которой он научился хорошо описывать персонажей в своем блоге. Он всегда с интересом наблюдал за чужими жестами мимикой и особенно – телом. У местных пловцов оказались самые, что ни на есть атлетические фигуры: все высокие, подтянутые, а вот насчёт девушек Юнги немного разочаровался. Он-то привык дрочить, глядя на хрупкие, женственные фигуры, с полной грудью и попой, а девушки-пловчихи могли похвастаться разве что неприродно-большими плечами, пошире его собственных. В остальное время не происходило ничего примечательного. Два раза в неделю он приходил, обменивался парой-тройкой фраз с Хосоком, плавал от бортика к бортику, думая о своём, а потом шёл в душевую, смывать с себя приятную усталость, после которой хотелось побыстрее лечь спать. В середине декабря он уже держался на воде как профи. Юнги даже подумывал, что тренер ему ни к чему. Теперь он мог самостоятельно ходить в бассейн как, например, в тренажёрный зал. Но всё-таки временами он допускал ошибки в технике, из-за чего однажды чуть не захлебнулся, не расчитав расстояние до бортика, после чего образумился — тренер ему ещё был нужен. Вот будь Хосок хоть немного с ним дружелюбнее (а тот был таким со своими знакомыми здесь) Юнги бы с большей радостью тащился в этот бассейн. То ли не нравился он своему тренеру, ну как бывает — на интуитивном уровне неприятен человек, то ли Хосок так со всеми малознакомыми людьми держит дистанцию. Юнги обдумыванием голову не морочил, но иногда ловил на себе долгие изучающие взгляды Хосока: тот смотрел на него задумчиво, будто не мог вспомнить, где его видел, причем, не стеснялся пялиться то на лицо, то на тело, за которое Юнги уже не было так стыдно. Но сам Хосок всегда оставался невозмутимым: на его лице было трудно прочесть какую-то эмоцию, кроме напускной любезности, скорее, к кошельку Юнги, нежели к его особе. В середине декабря, в преддверии праздников и рождественских каникул, когда Хосок уже ходил с простым бандажем на руке, случился эпизод, который перевернул все представления Юнги о своем тренере. Как всегда, он пришёл на вечернюю тренировку. Было всего полпятого, а за большими окнами уже виднелось темно-синее небо. Зато зал освещали десятки ярких ламп, их свет красиво приламливался у воды, окрашивая ее в лазурный оттенок. С противоположной стороны бассейна проводилась последняя тренировка аквааэробики, уже ушёл дежурный спасатель, так что, помимо той групки людей и незнакомой девушки-тренера, в помещении больше никого не было. Из раза в раз Юнги плавал вперед кролем, назад на спине, безо всякого инвентаря. Хосок за ним давно уже не следил, а, сидя на тренерском стуле, залипал в телефоне. Стянув с глаз очки, Юнги решил сделать передышку у противоположного бортика бассейна, издалека рассматривая своего тренера, как вдруг заметил, что Хосок смотрит на него в ответ. От неожиданности, сердце пропустило удар и снова появилось то чувство щёкотки в животе. Пойманный на горячем Юнги не придумал ничего лучше, как снова нырнуть под воду. Так, вдох за выдохом, то поднимая голову, то опуская вниз, он доплыл до той стороны, где сидел Хосок. Как вдруг заметил его, стоящего прямо у кромки воды. — Ты плаваешь брассом неправильно, — услышал привычный баритон Хосока, как только вынырнул из воды. — Ногами слишком сильно отталкиваешься, оттого и устаёшь сильнее. Поднимись, сейчас покажу, как правильно. Юнги в недоумении подумал, с чего это вдруг ему что-то еще показывать должны, но все же легко поднялся на руках, сев на бортик. — Ляг на живот, сейчас покажу, — он снова подчинился, заняв нужную позицию. Хосок взял холодную и мокрую руку Юнги в свою тёплую, начав показывать движения, которые, как Юнги казалось, он всегда делал правильно. Хосок пощупал мышцы на спине, немного…поглаживая? У Юнги глаза на лоб полезли. Хорошо, что Хосок этого не видел, но его выдало собственное тело: кожа мгновенно покрылась тысячами мурашек. Хосок на секунду остановился, будто бы заметив такую реакцию, но через мгновение легко взял ногу Юнги у колена и, мгукнув себе под нос, проговорил обычным своим тоном: — Слишком сильно отталкиваешься от воды, оттого и устаёшь сильнее, и не спеши, напор от ягодицы и до стопы. Он провёл горячей рукой по бедру, а у Юнги уже сбилось дыхание, но тут тренер просто пошупал кожу и со вздохом резко встал, подытожив: — Мышцы напряжены сильно, делай разминку усерднее. — Хосок как ни в чем не бывало, вернулся на свое место, уткнувшись в телефон. Юнги посмотрел на висящие на стене электронные часы, украшенные праздничной гирляндой: светящиеся цифры показывали без пятнадцати шесть, а это значило, что бассейн скоро закроется. Юнги оглянулся. Вокруг было странно тихо. Размеренный гул фильтраторов не перебивали ни крики детей, ни голоса людей. Из-за отсутсвия какого-либо движения водная гладь стала похожей на огромное зеркало, в котором отражались металлические балки на потолке. На фоне этой тишины он отчетливо услышал как горохочет сердце в ушах. Стараясь не смотреть в сторону Хосока, что также непринуждённо листал что-то в телефоне (его хоть что-то может вывести на эмоции?), Юнги схватил свое полотенце, побежав в душевую. Он зачем-то задержал дыхание из-за чего не смог банально попрощаться. Выдохнул уже стоя за пластиковой дверью, и только тогда почувствовал как вспыхнули уши и щеки. Казалось, он весь покраснел, как варенный рак. И это от простого прикосновения? Миссис Кван тоже показывала ему движение руками на первой тренировке, чтобы лучше запомнил, да и детей она учила так же, он не раз видел. Почему же он так отреагировал на касания Хосока? «Не надумывай лишнего, ничего ведь не произошло.» — красной строкой в голове. «Это ничего не значит, тебе показалось.» — Юнги стал быстро переодеваться. За рекордные две минуты высушил волосы и метнулся как ошпаренный мимо удивлённой Черён, с которой всегда прощался. Всю дорогу до дома, Юнги прокручивал эту ситуацию и обдумывал каждую деталь. В голове крутился лишь один вопрос, на который он не мог найти ни ответа, ни разумного обьяснения: «Что это вообще было?!». Провожаемый светом фонарей и разноцветных вывесок магазинов, Юнги добрел до своего переулка, а затем и до дома. В тёмной прихожей быстро разделся и, даже не разобрав сумки с вещами, кинулся в свою комнату. Там он просидел до позднего вечера, когда с работы давно вернулся отчим, а мама уложила Джихе спать. Только схватил себе перекусить чего-то, потому что голод после тренировки просыпался зверский, да так и сидел на кровати, пытаясь отвлечься чтением книги. Потом ему показалось что если сейчас ляжет, то сможет уснуть. Но вместо этого мозг решил провести подробный анализ каждого момента, проведённого рядом с Чон Хосоком. На следующий день в школе, он уже на свежую голову, обдумывал все по новой. Да, Юнги думает много. Слишком много. Рефлексия — это вообще хорошо. Помогает проанализировать прошлый опыт, чтобы больше не допускать тех же ошибок, однако не в той ситуации, когда посредством мыслей ты сам же загоняешь себя в состояние перманентной тревоги. Тут и пришёл комментарий из забытого блога от выжившего читателя с требованием выложить, цитата: «ну хоть что-то!». Юнги, и вправду на блог забил – творческий кризис в разгаре. Он садился писать продолжение с Пак Мари и Со Гён, но в итоге, просто пялился в экран. Было как-то особенно противно описывать свою ненастоящую жизнь, где есть место каким-то интересным событиям. Как вдруг его осенило. Он давно уже понял в чем вся загвоздка ситуации с Хосоком, просто не признавался сам себе. А что, если Хосок играет в другой команде? В смысле, вдруг он по мальчикам? Вдруг испытывает что-то к Юнги (?) Тут-то и всплыли все моменты, когда Юнги ловил на себе его изучающие взгляды. Но это всего лишь взгляды… Уже упоминалось, что у него хорошо развито воображение? Пожалуй, даже слишком. Вариант, что его тренер может просто оказаться извращенцем, любящим полапать мальчиков за бедра отпал, почему-то сразу же. Ну быть такого просто не может, Хосок точно к нему не ровно дышит! Юнги теперь тоже думает, как типичная школьница, которых матросит в своем блоге. От ориентации Хосока, ему на самом деле, ни холодно ни жарко. К числу ярых гомофобов Юнги себя никогда не относил. Да и стопроцентным натуралом тоже себя не считал. Он где-то вычитал, что все люди от природы бисексуальны, а все табу и мифы о единой гетеросексуальности были придуманны обществом. Так это же целый инфоповод! Это же сколько человек придет в его блог, желая почитать о его знакомстве с геем! Нет, Юнги точно нужно идти в журналистику: столько желтизны, сколько есть в его постах, не было, наверное, ещё ни у одного газетчика. Юнги с нетерпением ждал следующего занятия, но тренировка не состоялась. Он пришел к зданию, где его встретила лишь табличка «Технические работы. Открытие 1 марта» на закрытой двери. Что интересно, Хосок ему об этом ничего не говорил. Попытка узнать у него что-то тоже ни к чему не привела: Привет. Я видел объявление, это правда что тренировок не будет? Не будет. До марта бассейн закрыт. Юнги разочаровано откинул телефон на подушку. Он ведь только все продумал…