Deep End

9 января, вторник Я никогда не любил зиму. Да и кто вообще любит? Если отбросить несколько недель выходных и праздники, мало кому понравится три месяца жить в условиях постоянной мерзлоты. На улице не погуляешь, сидишь все время в помещении да пыль собираешь, а если и выбегаешь на учёбу или в магазин, то закутываешся в сто слоёв одежды и все равно мерзнешь. Так-то никакая праздничная мишура или, как говорят некоторые: «атмосфера чуда» не спасёт от депрессии, а с ней и сезонного гриппа. В природе все продуманно: зимой большинство живых организмов уходят в спячку. Вот только особи вида «Человек разумный» в спячку не впадают, а с сегодняшним темпом жизни и ночью не всегда удается нормально поспать. Как же хочется иногда последовать примеру бактерий: в ответ на неблагоприятные условия среды покрыться толстой оболочкой и залечь на дно. Простите мне эти замашки ботаника, но мне сдавать этот предмет уже через четыре месяца, так что любое повторение лишним не будет, а здесь ещё и по смыслу подошло. Ну ладно, это все лирика, я же знаю, ради чего вы здесь собрались ;) Пак Мари можно назвать эталоном идеальной девушки: покладистая, сговорчивая, не истерит, не жалуется почти ни на что. В принципе, такой я себе её и представлял ещё до наших отношений. С тех пор, как я разорвал любую связь с Со Гён, прошло уже достаточно времени, она, конечно, подулась с недельку: одевала в школу черное худи и постила в твиттере грустные цитаты о любви — ну так, стандартный набор разбитого сердца. Да и вид у нее был не очень: опухшие веки и мешки под глазами, на мгновение мне даже стало её жаль. Не её вина, что матушка-природа обделила интеллектом, а в качестве компенсации подкинула вздорный характер. В любом случае, я ей не верил и не поверю, да и жалеть не собираюсь. Если Со Гён и была влюблена, так это в идею встречаться с самым крутым парнем школы, а все последующие душевные муки исходят только от уязвленного эго. И ведь её никто не опозорил — я просто вызвал её на разговор, где доходчиво объяснил, чтобы не лезла к нам с Мари. Кто бы мог подумать, что худшим наказанием для нее стало моё равнодушие. Она ведь так заморочилась! Как только заметила, как мы с Пак Мари начали сближаться, стала тайком распространять про нее грязные слухи. Подговорила своих подружек, чтоб те понаписывали Мари гадостей в сети, а как вишенку на тортик добила сообщением «твой парень сейчас со мной, приди и проверь». А в тот момент и затащила меня в женский туалет. Кто ж знал, что в просвете под дверью кабинки были видны наши ноги. Мари сразу узнала мои кросовки, а дальше… дальше вы итак все знаете. Она разрыдалась, демонстративно закрылась в соседней кабинке, вот только я не собирался её утешать. Но позже я все-таки одумался: не хотелось терять ее как друга (только не смейтесь!), да и она не виновата ни в чем. Кто ж знал, что за меня идёт такая ожесточённая борьба среди воздыхательниц? На следующий день я нашел Мари после уроков и попросил прощения за поведение Со Гён. Сказал, что произошло недоразумение, и чтоб уже наверняка — добил недопризнанием в любви. Именно так Пак Мари расценила моё «ценю и дорожу тобой». Как итог, Мари кинулась меня целовать, подражая героиням дорам. А когда я, внезапно ответил на её касания, предложила мне встречаться. А что я? Я только за. Наши отношения длятся уже более двух месяцев (для меня это рекорд), а мы все ещё застряли в конфетно-букетном периоде. Мари так точно. Не могу сказать, что я влюбился по уши в эту девушку, но некоторую симпатию я к ней точно испытываю. Иначе я бы не выслушивал её нытьё и не проводил с ней почти все свободное время. На прошлой неделе мы ездили на каток, накатались там вдоволь, потом долго гуляли по заснеженным улицам, держась за руки. Мари постоянно лезла ко мне обниматься, в остальное время мы согреваличь кофе в милых стаканчиках и поцелуями. О Боже, и в кого я превращаюсь? Конечно, было место и сексу, как я уже писал в прошлой главе, но с этим сейчас есть некоторые трудности… Дело в том, что нам негде встречаться. Что у меня, что у неё дома постоянно кто-то есть, а Мари меньше всего хочет, чтобы нас за этим застали. Она в этом плане очень скованна. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы она вообще мне дала. Я считаю, что стыдится тут нечего: это физиология, к тому же если мы оба этого хотим. Так что пока приходится довольствоваться влажными поцелуями и обжиманиями на переменах в школе. И если я больше настаиваю на экспериментах в постели, то Мари хочет играть отношения на публику. Просит носить парные толстовки или, на крайний случай, браслетики, чтобы все видели (поддеть Со Гён, я уверен, тоже ходит в её планы). У нас очень много совместных селфи, которые она постит, наверное, во все соцсети. Недавно ещё предложила мне создать общий аккаунт в инстаграме со всеми нашими фото, на что я отказал — незачем подобным маяться. Кроме навязчивой идеи рассказать всему миру о «нас», Мари почти все время болтает о своем, не давая мне возможности высказаться. И часто спрашивает с искорками в глазах: «Ты чувствуешь то же, что и я?». В такие моменты я обычно не нахожу, что ответить… «Что я чувствую? Наверное, то, что ты слишком торопишь события?» Ну серьёзно, я не звал её под венец и не собираюсь, а судя по ее блестящим глазам, она уже придумала имя нашему ребёнку. Я уже упоминал, что не возлагаю на наши отношения больших надежд. В конце концов, мы итак скоро разбежимся по университетах. Если быть точным — через четыре месяца. Своеобразный таймер. Очень удобно. Поэтому сейчас мне остаётся только радоваться всем прелестям отношений. У нее сексуальная фигура и милое лицо, да и мне нравится постоянно лапать её упругую грудь или ягодицы, а как хорошо она целуется и не только… Но меня все равно не покидает чувство, что это просто не для меня. Никакой секс, простая близость не избавит меня от обязанности выслушивать все её проблемы без возможности поделиться своими. Мы видимся в школе, на дополнительных курсах, в остальное время она написывает мне в КакаоТок всякие милые сообщения, которые затем наверняка показывает подружкам. Мы постоянно ходим за руки, будто бы прилипли друг к другу… Это ощущалось круто лишь в первые недели отношений, но не сейчас. Отгородиться от своей девушки я могу только дома или на тренировках в бассейне. К слову, о них. Как уже упоминалось в прошлых главах, тренершу мне заменили на тренера. Теперь в плавании меня наставляет молодой накаченный парень, довольно симпатичный стоит отметить. Некоторое время назад я бы расстроился, что так и не смог ни с кем замутить, но этот самый тренер постоянно кидает в мою сторону какие-то странные улыбочки, а с недавних пор и маслянистые взгляды на мое тело. Да и я тоже считаю его привлекательным. Интересно, будет ли интрижка с парнем считаться за измену?

Опубликовано!

Юнги сидит в столовой, зависая в своем блоге. Чтобы сочинить эту запись, ему потребовалось полтора часа или два урока ничегонеделания. Возле телефона стынет лапша с кимчи, а напротив сидит молчаливый Чон Чонгук, как всегда в своих мыслях об учёбе. К слову, Чонгук точно такой же заебанный учёбой школьник, тоже метит в какой-то престижный университет, вроде бы на програмиста. На этом список осведомлённости Юнги о его однокласнике заканчивается. Они не часто обсуждают что-то, помимо задачек по математике, но при этом всегда сидят вместе за обедом, просто едят в комфортной тишине. Потом, если повезёт, перебросятся парой фраз и снова за учёбу. Со стороны они напоминают старых хороших друзей (будто бы понимают друг друга без слов), когда на деле собрались два интроверта, каждый со своими загонами, а держатся вместе, дабы не сидеть в полном одиночестве. В редких случаях Чонгук говорит, ещё реже Юнги хочется его слушать. Так и сосуществуют. Пытаясь абстрагироваться от гула голосов в шумной столовой, Юнги затыкает уши своими потрёпанными наушниками и снова лезет в блог. На этот раз почитать коментарии читателей, которых уже поднакопилось достаточно. @mrs.shimer: вы такие милые! Хотела бы я увидеть ваши фото:> @haruko_san: семейная жизнь идёт тебе на пользу))) @moonynight: до последнего надеялась, что ты уже перебесился с беспорядочными половыми связями, но нет. @Lim.coo: ну ясно, случай неизлечимый, патологический бабник. Читая комментарии, губы так и норовят растянуться в тупой улыбке. Навел смуту в головах бедных читателей и теперь сидит довольный — улыбается. Со стороны Юнги выглядит, будто он читает сообщения своей девушки (которой нет) — лицо аж светилось от восторга. Читатели разделились на два лагеря: те, кто рады, что Шуга наконец-то остепенился, и те, кто против такого расклада. Вторые грозятся отписаться, потому что мутки читать было интереснее, а романтических соплей и в дорамах хватает. Наверное есть ещё и третий тип: люди, которые уже отписались, потому, что не в силах читать этот выдуманный бред. Юнги, конечно, обидно терять подписчиков, но он никого не держит. Пока в блоге будет хотя бы один читатель, он продолжит писать. Он готов тешить себя иллюзиями, что хоть кто читает его росказни, пускай и от имени крутого парня Шуги, а не замкнутого школьника Юнги. Как известно, Юнги — парень ответственный в учёбе: все задания всегда выполняет, тесты решает, к экзаменам готовится, однако не всегда на уроках. Когда надоедает рассматривать спину впереди сидящей одноклассницы, Юнги уходит в страну своих фантазий. А там неизменный хит-парад мыслей, где лидирующую позицию занимает красавчик-пловец и, по совместительству, его тренер. Чон Хосок, если короче. Юнги и сам не понял, с каких пор Хосок стал считаться у него красивым. Возможно это случилось, когда он нашел его в соцсетях и теперь каждый вечер заходит на полупустой аккаунт, подолгу рассматривая фотки. В профиле Хосока все в лучших традициях крутых парней: два черно-белых селфи на пол-лица и одно фото с соревнований с другими пловцами. Для полноты образа не хватает эмодзи дьяволенка или какой-то пафосный цитаты в профиле. Сначала Юнги объяснял все спортивным (ха!) интересом, а потом перестал обманываться: стал бесстыдно залипать на его лицо, глаза… — Дай карандаш, пожалуйста. Послышалось громким шёпотом с соседней парты — Чонгук сидел немного наклонившись в его сторону. Юнги отвёл взгляд от открытого на телефоне фото Хосока, растерянно глядя на свой стол. — Мне бы ручку найти… — отвечает, на что Чонгук качает головой, поварачиваясь уже к другому однокласснику. Пока весь класс думает над тестом по истории Кореи, Юнги думает о Чон Хосоке. Он все-таки написал о Хосоке в своем блоге, предпочитая называть его там просто и понятно — красавчик-тренер. За все это время выложил две небольшие главы, где уделял ему по несколько предложений, в остальном интригуя аудиторию. Хотя с последней их встречи прошло уже порядка двух недель, Чон Хосок продолжает упрямо занимать все его мысли. Они, может, больше и не пересекутся (до конца зимы точно), так какой смысл забивать себе этим голову? Но Юнги привык видеть его часто, а здесь волей не волей просыпается какое-то странное чувство… Нет, он не скучает. Что за бред? Просто такое ощущение, что Хосок специально смутил его на последней тренировке, чтобы потом оставить думать о себе в одиночестве. Теперь, когда Юнги (Шуга) детально разьяснил всю историю с любовным треугольником, по итогу которой побеждают отношения, ему ничего не остаётся, как прописывать свои будни с Пак Мари. Кажется, с такими заварушками он скоро дойдёт до точки кипения… Юнги уже путается в некоторых деталях, что он там чувствует, думает и так далее. Нафантазировался. До такой степени, что иногда ему кажется, что все написанное — действительно часть его жизни. Так детально продумал своих персонажей, в особенности свое альтер-эго, что уже не различает где мысли Шуги, а где его. А вот это уже клиника. «Попахивает раздвоением личности» — намекает здравый рассудок, а Юнги… Спит и видит сны о своей выдуманный жизни. И если честно просыпатся не хочет. Всё-таки дневник превратился уже в какую-то мыльную оперу, где от него самого нет практически ничего. «Зато это комфортное место, страна фантазий, поле для самовыражения!» — мысленные оправдания перед самим собой. Он выписывает туда какие-то свои предубеждения, проводит самоанализ таким способом. Однако, судя по отзывам читателей, никто не сомневается в подлинности этих отношений. Возможно, все благодаря наблюдательности Юнги, хорошей привычки, которая делает все простым и понятным. Вот такой вот он психолог-самоучка и внимательный наблюдатель. Всего лишь зритель, но никак не активный участник действия. Так ведь проще. Когда из головы все-таки удаётся вытравить мысли о Хосоке и блоге, Юнги забивает её подготовкой к экзаменам. Даже книжек уже не читает — не до них. Хватает своей писанины и комментариев читателей. Приходя домой, он сразу же бежит в свою комнату — делать домашку и тесты. Ведь нужно выучить все, иначе на что он вообще годен? И это при том, что Юнги неплохо знает английский, выучил уже весь школьный курс биологии и без проблем решает логарифмы на алгебре. «Однако, чтобы хорошо сдать экзамен не достаточно просто выучить все темы, нужно знать весь объем информации и даже больше — уметь ею оперировать.» – Думал Юнги, пока шел со школы промозглым февральским днём. Чтобы хоть как-то отвлечься от морозного ветра, он обычно ведёт с собой мысленный диалог обо всем. Во время таких бесед с внутренним голосом обычно и рождаются новые идеи. Так и бредёт по улицам, сжимая от холода руки в кулаки в карманах, что совсем не помогает согреться. Все равно потом появятся цыпки. Как же надоело постоянно мёрзнуть. Он не врал (хоть что-то из написанного), когда писал в блоге, что ненавидит зиму. От постоянной мерзлоты не спасают ни блог, ни новогодние комедии, что безустали крутят по тв. На улице, когда не выйдешь, одна серость. Над головой плотная завеса облаков, по сторонам тянутся унылые дома. Один солнечный лучик мог бы разбавить этот мрак своим появлением, но его не было. Солнце, кажись, улетело с птицами в тёплые края, а вместо себя оставило белое пятно на небосводе. Хочется как можно скорее дойти до дома и выпить тёплого чаю, отогреться под пледом или в чьих-то объятиях. Вот только в чьих? Пострашнее мороза на улице будет только холод одиночества в душе. От него уже не спасают никакие горячие напитки и даже отзывы читателей в блоге. Там все так радужно, так понятно, а что есть в жизни Юнги хорошего? Он много раз пытался это понять, но, похоже, что приятного мало. Дома его никто не ждёт. Порой ему кажется, что если он не придет, мама даже не заметит. С отчимом Юнги практически не контактирует. Тот работает заурядным офисным клерком и если приходит домой, то только отоспаться. Джихе мама записала на кучу кружков, так что бедная девочка весь день пропадает то на рисовании, то на танцах. А мама… Мама стала ещё более раздражительной: теперь в любую секунду может вспыхнуть скандал на ровном месте. Они не ссорятся только потому, что толком не видятся. Несколько дежурных фраз за завтраком, и брошеное неглядя «спокойной ночи» каждый вечер. Юнги никогда не признается — слишком стыдно, что как маленький хочет, чтобы мама просто обняла его, да хотя бы улыбнулась, потрепав по голове. Юнги понимает, что она устала. От всего. Мама работает по графику сутки через сутки, но это лишь в больнице. Она подрабатывает медсестрой на дому, а затем уставшая, до ночи делает уроки с Джихе. А он уже взрослый мальчик, должен уметь справляться со своими проблемами и наконец-то понять: мир не крутится вокруг него. Юнги все понимает. Это даже хуже. Но все равно молча обижается, сталкиваясь с её холодностью. Вот так и живут. Приходят каждый домой, как в мотель — отоспаться и снова туда, в забой. Потому-то все вечно недовольные. Ходят-бродят бледные, тусклые, как будто призраки. Может это авитаминоз? Или равнодушие? В школе ситуация не лучше. Юнги, бывало смотрит на чёрные макушки своих сверстников и не может понять: в чем дело? Они проводят почти все свои дни в одном классе, но совсем не знают друг друга. Каждый живёт в своем мирке и ни на кого не хочет растрачивать жизненные силы. Сидят все, сгорбившись над учебниками и дальше носа не высовуют, посмотреть лишний раз в твою сторону не захотят. Все думают только о себе, немного реже о мнении окружающих, а до твоих чувств никому нет дела. Если тебе плохо — утешать не побегут, а если хорошо, то завидовать начнут. Почему они совсем не дружны как это показывают в старых фильмах? Неужели все такие эгоисты, что даже спросить «как дела?» не потрудятся? Почему никто не видит как Юнги плохо внутри?.. У него нет друга, на которого можно вылить все свои печали, пошутить, отвлечься… Хуже всего думать, что в своем одиночестве виноват только он сам. Юнги всегда боялся открываться и доверять другим людям. Ему казалось, что давать другим какую-то информацию о себе — значит показывать свои слабости. Но если отбросить и этот страх, он все равно стеснялся заговорить первым, а если и появлялись на горизонте возможные друзья, то их отпугивала его отчужденость, как например с Чонгуком. В придачу, он прагматик, циник, ещё и эгоист — так во время одной из ссор его описал отчим. Не то чтобы этот мужчина был у него в авторитете, но Юнги и сам замечал за собой такие черты. Взрывная смесь, которая очень хорошо отталкивает людей. Юнги и сам считает себя гнилым изнутри человеком. Все самое плохое изливает в блог. Там он может обижать, обманывать, играть с чувствами… Вот только в жизни он совсем не плохой, просто недолюбленный.

******

Lorde — Buzzcut season

Холодный сезон растянулся на четыре месяца. Вместо обещанного потепления в начале весны, продолжился февраль, что окончательно подкосил Юнги. Как морально, так и физически. Если после чёрной полосы идёт белая, то сколько ещё её ждать? У Юнги эта полоса скорее тёмно-синяя, как зябкое зимнее утро, и она слишком растянулась. Или он идёт вдоль неё? От рутины хотелось лезть на стены, причем, что в классе, что в своей маленькой комнатушке. Казалось, будто из мира вдруг выкачали все краски, оставив одну лишь серость. Та же дорога домой, те же люди вокруг, то же бледное лицо в отражении. Та же слякоть за окном, когда не посмотри. Позже Юнги и не вспомнит этот период своего отрочества. Под натиском времени все воспоминания смешаются в однородную массу. Все станет сплошным днем сурка. Он забудет, как страшный сон, о том, как просыпался каждое утро, в голубоватом полумраке собирал рюкзак и сонный бежал в школу, а затем в холодных сумерках снова возвращался домой. Как искал отдушину в чтении манги или за просмотром любимого аниме, но так и не находил. Даже заесть эмоции не получалось — он перестал хотеть чего-либо, даже есть. Бывало и вовсе весь день мог проходить голодным, дотерпев до кисловатого привкуса во рту и жжения в желудке. Его тело. Оно стало таким тяжелым, как будто скованным в невидимых тисках, что даже вздохнуть полной грудью не давали. От долгого сиденья за учебниками болела шея и спина. А кости… Хрустели, как снег от каждого движения. Юнги забудет, как горько и стыдно ему было плакать, забившись в самый тёмный угол своей комнаты. Потому, что он – один, и, в отличии от выдуманого Шуги, у него нет своей Пак Мари. Да что там, друзей, чьи слова поддержки могли бы помочь пережить всепоглощающую грусть, у него нет. Отец его оставил. Матери он не нужен. Он никому не нужен. Одна мысль, и так больно защемило что-то внутри. Он один. Юнги рыдает взахлёб, сжавшись головой в колени. От стены тянет холодом. Озноб пробирает до костей, царапает сердце, грозится заморозить душу. Ему очень холодно. Никто не прийдет, чтобы согреть его. Он делает сам себе только хуже. Продолжает додумывать — жалеет себя, крепче обнимая за худые плечи. За окном завыла собака, наверное тоже от холода, а Юнги тоже кричать хочется, но только от безисходности. Ему все надоело, до тошноты, до кругов под глазами, что сами выворачиваются наружу. Неужели так больно и плохо будет всегда? Почему это происходит именно с ним? После слез наступает пустота, тогда Юнги затыкает уши дешёвыми наушниками, включая рандомный плейлист с грустной музыкой на ютубе. Песни, где люди поют о своей личной драме, его не цепляют. Но стоит услышать спокойный бит и снова с глаз брызгают слёзы, умывая бледное лицо. «И я никогда не вернусь домой снова.» «Одно место, телефонный звонок.» «Любимый друг…» «Где нет ни лжи ни правды.» «Я живу в иллюзии с тобой.» Buzzcut season. Юнги заучил текст этой песни уже на память, каждый раз автоматически переводя слова. И каждый раз ему становится нестерпимо больно внутри, а после — спокойно. Размеренные биты укачивают его на волнах безмятежности. Он растворяется в этой песне без остатка, сознанием улетая куда-то очень далеко, где наконец-то находит покой. Громкость в наушниках выкручена на максимум — звучание обволакивает мягким одеялом, так что ему впервые за долгое время становится тепло и уютно. Юнги крепко засыпает, сжимая в руках телефон с включенной на репите песней.

******

Короткие дни сменялись длинными ночами, унося в прошлое самый холодный и одинокий период его жизни. В последних числах февраля Юнги подхватил где-то грипп, хотя за всю зиму ни разу не болел. Он мог избежать такого неприятного исхода, если бы при первых симптомах болезни остался отлежаться дома, но нет, он продолжал усердно грызть гранит науки, игнорируя головную боль и першение в горле. Закидывался противовоспалительными и витаминами, с мыслью, что болеть нельзя. И не только из-за учёбы. С начала весны должны возобновится его походы в бассейн, а их, без преувеличения, Юнги ждал больше своего дня рождения. Наконец-то появится возможность пойти куда-нибудь помимо школы. Смена обстановки это все, что ему сейчас нужно. Как же хотелось с разбегу прыгнуть в воду и повиснуть в невесомости под толщей воды. Ну и конечно же увидеться снова с Хосоком. Хотя последний что-то уже не особо интересовал. Они не пересекались все это время, а кроме фоток в сети о Хосоке ничего и не напоминало, так что интерес Юнги успел остыть. Путём неприятных размышлений, Юнги перестал тешить свое самолюбие мыслями, что он смог кого-то заинтересовать. Хосок тогда просто показывал ему так движения, но не лапал. А взгляды… чаще всего, они ничего не значат. Пора бы прекратить придавать им столь весомое значение. Так странно, что его чувства расходятся с действиями: он-то написал о Хосоке в блоге. Но это очередная сюжетная линия, которая избавит его от необходимости прописывать дальнейшие отношения с девушками и придать новым главам остринки. Все-таки теперь это больше не дневник, а чётко прописанный янг-эдалт роман. Вот только Юнги не знает, куда заведут его собственные фантазии. Что в жизни, что в блоге. Сам факт, что ему симпатичен парень, Юнги принял со своим привычным пофигизмом. У него нет на этот счёт каких-то предубеждений. Ну есть у него гейские или би-сексуальные наклонности, что с того? В себе он от этого не усомнился, ведь это не делает его хуже или лучше. А пока Юнги болел как подобает: отдыхал, пил кучу таблеток и много лежал. Мама, как будто очнулась от долгого сна — стала приходить к нему по вечерам, рассказывать, как там дела на работе. Однажды она принесла ему коробку шоколадных конфет. Даже Джихе решила помочь брату поскорее выздороветь — сама придумала сделать ему фруктовую тарелку. Тихонько пробралась к нему в комнату, вручив блюдо с неуклюже нарезанными бананами и апельсинами, добавив к этому свою беззубую улыбку, на что Юнги растрогаося и обнял девочку. То ли таблетки, то ли забота близких помогли ему быстрее выздороветь. Несколько раз он говорил с мамой. Звучит странно. Потому что обычно они не говорят, а так, словами перебрасываются. В три часа ночи, досмотрев сериал, Юнги вышел на кухню попить воды, а там сидела мама. Уставшая. С потухшим взглядом — бессонница. Юнги хотел вернулся в комнату, но почему-то сел напротив, а там, слово за слово понеслось. Он не хотел откровенничать, но все равно многое разболтал, обстановка располагала. Не о блоге и не о Хосоке, а о самом себе. Потом разогрели чайник, да за чаем долго говорили обо всем. Откровения полились рекой: мама рассказывала, как сама сдавала экзамены и как переживала когда-то, а сейчас об этом и не вспомнит. Всего-то финальный тест в школе, не конец света. Одно из первых серьёзных испытаний и маленькая ступенька в мир взрослых проблем. Мама (ну мама ведь) даже пыталась выведать окольными путями про отношения с девочками, но Юнги — стойкий солдатик — держал оборону до последнего, отмазавшись, что ему кое-кто нравится. Тогда мама стала в красках описывать какое это приятное чувство — влюбится в кого-то. На что Юнги не смог не возразить, ни согласиться, он, кажется никогда и не был влюблён. Видно, разговоры о любви, напомнили матери бывшего супруга. Это для Юнги тот человек исчез бесследно, а для нее — нет. В его детской голове остался только образ с неясными очертаниями, а лица, которых он бы сейчас и не вспомнил. В старом фотоальбоме не осталось ни одного снимка этого призрака прошлого. Мать вырезала, выкинула все, что напоминало о нем. Со старых фото на мир глядели двое: мальчик и молодая женщина. После его ухода они остались вдвоём. С небольшим частным домом, что остался матери от родителей, и привкусом надвигающейся нищеты. Мама работала как проклятая на двух работах, лишь бы обеспечить им безбедное существование. Вместе с потоком времени смыло и те крохи счастья, что были во времена полной семьи. Хорошие воспоминания тоже были, но, по законам памяти, они больше не могли приносить того же счастья. Мама вспоминала с теплотой первые слова Юнги, показывала руками каким он был маленьким когда-то. Женщина радостно лепетала каким весёлыми и активным ребёнком он был. У Юнги на это память плохая, ему чтобы вспомнить, нужно немного покопатся в голове, а мама помнила каждую деталь, как будто все это произошло вчера. Разговор качало на невидимых качелях — от грустного до весёлого. А потом она резко изменилась в лице. — Юнги, прости меня. За все. — в блеклом свете морщины вокруг её глаз прорезались ещё ярче. — Я плохая мать. На этих словах Юнги застыл, глядя на ровную поверхность стола. А потом вдруг подорвался, чтобы её обнять. Ему резко захотелось утешить эту хрупкую женщину, что всегда все тянула на себе. На глаза невольно выступили слезы. Плохая мать, хорошая — не важно. Важно, что у него есть мама, и что она его очень сильно любит, пускай и не показывает. Мама посмотрела на него с сожалением. В её тусклых глазах читались обеспокоенность и принятие неизбежного — её сын вырос и совсем скоро уйдёт во взрослый мир, а она что смогла, то и сделала. Немного посидев так, мама ушла в спальню переодеваться. Ей уже скоро надо было выходить на работу. А Юнги так и остался сидеть в розоватом полумраке кухни, допивая давно остывший чай. Незаметно свет фонарей за окном сменился тусклым маревом рассвета. Завидев какого нереально оттенка становится небо, Юнги и вовсе позабыл, что болеет — наспех накинул куртку и выбежал на крыльцо дома. Все-таки в душе он романтик, ещё и эстет. А там пылающее на востоке небо, как будто кусок дорогого бархата — алое с темными силуэтами облаков. Юнги ещё несколько минут простоял, пялясь на небосвод. Такие рассветы бывают только зимой. Такое небо будет только сегодня, только сейчас, в это морозное февральское утро. Бесчисленные крыши других домов не давали солнцу осветить его улицу. Но тут через узкий просвет по лицу скользнул яркий солнечный луч. Тишину прорезал шум далёких автострад. Стоя на крыльце посреди ещё спящего города, Юнги почувствовал запах призрачной надежды. На подкорке отпечаталась то ли вычитаная цитата, то ли собственное озарение: Все будет хорошо, ведь по-другому и быть-то не может. На губах растянулась невольная улыбка. Холодный воздух кусал его щеки и нос. Надежда пахла свежестью.

******

Несмотря на свой больничный, Юнги продолжал учиться. Он делал что-то каждый день, иначе это ощущалось просто кощунством — так растрачивать свое свободное время. Отношения с мамой наладились. Все-таки иногда важно просто сесть и нормально поговорить. Кажется, все начало налаживаться. Ещё Юнги необычайно быстро сблизился с сестрой. Помогал Джихе с домашкой: делал поделки, писал для нее сочинения, а потом девочка сама раскрылась, будто шкатулка. Джихе стала щебетать о себе. Говорит, хочет стать художницей, чтобы показывать на бумаге сюжеты из головы. Оказалось, у его сестры тоже хорошо развито воображение — Джихе призналась, что перед сном придумывает сама для себя сказки. Заимствует сюжет из классических историй, но главной героиней всегда представляет себя. (Юнги следовало бы признаться, что он делает точно также. Только сказки придумывает взрослые.) Юнги с упоением наблюдал за этим маленьким чудом. Сияющие глазки под линзами круглых очков и два причудливых хвостика, что постоянно качаются от движений головы. И эта широкая улыбка без передних зубов, ведь у Джихе наконец-то появился слушатель. Юнги стал думать о подработке. Ему нужны были деньги. Мама сказала, что в этом году слишком много денег ушло на оплату счётов из-за чего у нее больше не было возможности платить за его занятия в бассейне. Вот Юнги и стал ломать голову над способами лёгкого заработка: времени и сил работать где-то у него не было, а кроме писательства он ни в чем хорош не был… Стоп. Блог. Оказалось, что после преодоления порога в десять тысяч просмотров предоставляется возможность подключить монетизацию. Читатели явно не оценят, но ему какая-то монетка будет. Пока Юнги копался в настройках, решил глянуть статистику по просмотрам своих записей — сидел минуту с отвисшей челюстью: последних глав было по сорок-пятьдесят тысяч просмотров, а число подписчиков стремительно неслось к трём тысячам. Это какое-то чудо, не иначе. Он нигде не пиарился и не брал рекламу, но, похоже, теперь будет. Сразу же написал о себе в пабликах по поиску аудитории и вуаля — новый поток людей, восторженные отзывы на старых записях, и гудящий от уведомлений телефон. Юнги зарегистрировал на свое имя карту и привязал её к блогу. Вона за воной, деньги стали медленно капать на счет, но и их было совсем мало — до пяти тысяч. Так что Юнги полез на сайты фрилансеров, а именно площадки для копирайтеров. Сам удивился своей активности, это ж как он хочет пойти в этот бассейн! Он начал с того, что принял заказ за смешную сумму, но добросовестно наклепал статью о «лучших женских причёсках весны этого года». Заказчик одобрил — на карту упала ещё одна монетка. Все точно начало налаживаться. Так и прошла первая неделя весны. Пока не прилетела к Юнги одна неожиданность. Сообщение от Хосока. «Здраствуй. Ты будешь продолжать ходить на занятия? Мне нужно знать.» Юнги тут же затарабанил пальцами по клавиатуре. «Привет. Да, конечно, со следующей недели смогу выйти, наверное. Я заболел.» После сухого «ясно» в нем разбилась последняя надежда, на то, что задуманное им в блоге свершится и в реальности. Ни тебе пожеланий поскорее выздороветь, ни встречных вопросов, только холод, который Юнги так не любит. «Ну и ладно.» — обиженно пронеслось в голове. Юнги дал себе мысленную пощёчину. Опять он додумывает. Какой смысл обижаться на проявленное к себе равнодушие, когда Хосок ему, по сути, ничего не должен? Как только выздоровел, Юнги сразу побежал бассейн — покупать абонемент. А там, старая знакомая Черён, сказала, что рада его возвращению, но вынуждена потребовать справку о том, что он действительно здоров. Пришлось убить полдня выходного и получить треклятый кусок бумаги от врача. После всех этих потуг Юнги, наконец-то довольный, вышагивал по точно такому же мокрому полу у бортика. Как тут встретился взглядом с ним… Хосок, вместо привычнвх белой футболки и штанов, стоял в одних плавках и делал разминку. Широкие плечи, узкая талия и бедра — он как будто сошёл со страниц нарисованой манги про спортсменов. Юнги старался не задерживать взгяда на подтянутом теле своего тренера, поэтому, подобрав челюсть, преспокойно двинулся в сторону Хосока. Конечно же, Юнги написал, что придет сегодня на тренировку, следом посыпав вопросами о дальнейшем раскладе событий — рука у Хосока уже давно зажила, так что теперь он может тренироваться, но не тренировать. И что же будет дальше?.. Хосок ответил, что на месте разберутся. С бесстрастным лицом Юнги закинул полотенце на лавку, став подле Хосока, что смотрел на него непривычно…приветливо? Будто бы он тоже ждал с нетерпением их новой встречи. С лёгкой улыбкой на лице он выглядел ещё красивее. Юнги не мог перестать пялится на его такие же красивые губы и глаза, пока Хосок не выдал дружелюбное «Привет». Зрительный контакт продолжался. Вот сейчас, по всей видимости, и будут разбираться.