Deep End

— Готов плавать? В глазах Хосока заиграла усмешка. Абсолютно. Пронеслось в голове Юнги, когда он озвучил лишь лаконичное «да». В зале сегодня было на удивление многолюдно. Стоял привычный уху шум: радостные визги детей из младшей группы в перемешку с резкими свистками тренеров. Хосок пилил Юнги взглядом как будто не замечая этой шумной обстановки. Юнги отзеркалил его движение, став в непринуждённую позу, стараясь изо всех сил сдержать маску безразличия. Хоть бы Хосок не заметил в каком он сейчас замешательстве. Мимо них со смехом прошла групка симпатичных девушек в закрытых боди-купальниках — у синхронисток тоже была тренировка в это время. В голове один на другого наваливались вопросы. «Где тот Чон-холодная глыба-Хосок, что с ним случилось? Что послужило причиной такому настрою? Хорошая погода что ли? Или это все весна с её гормонами счастья?» Одного Хосока не удивляло ничего, наоборот его забавляла напуская холодность своего подопечного. Он ведь тоже не дурак, все подмечает, а потому и продолжает вести эту забавную игру. Диалог продолжался по схеме длинный вопрос–односложный ответ. Слова неуклюже наваливались одно на другое, образуя комок из неловкости. Юнги постоянно отводил взгляд, Хосок же наоборот не стесняясь пялился, кажется, не моргая. С горе пополам договорились, что Юнги будет приходить на час позже обычного, потому что Хосок после своей тренировки будет оставаться ещё на час и тренировать его. В воздухе повис логичный вопрос: Какой смысл Хосоку перенапрегаться и возится с ним, если он может и сам посещать тренировки? Его Юнги тут же поспешил озвучить. — Без тренера нельзя постоянно ходить. Либо индивидуальные, либо плата за каждое занятие отдельно. — Хосок объяснял как будто это и ёжу понятно. — А вдруг ты утонишь? — заявил Хосок с серьезным видом, — Поэтому я и здесь. Странные у них здесь правила — Юнги плавает как профи, да и в зале всегда есть спасатель… Надо будет уточнить у Черён. — Ещё двадцать минут, — Хосок кинул взгляд на настенные часы, — можешь пока разминаться, я тебя сам позову. И сиганул в воду, оставив Юнги наедине со своим недоумением. Он остался сидеть на лавке у стены, поглядывая в сторону пловцов. Смена Миссис Кван была по будним дням, поэтому вместо неё своих подопечных сейчас отчитывал другой тренер. Когда надоело глазеть, Юнги пошел пооткисать в теплом лягушатнике. Затем немного поплавал… не в воде, кажется, а в напряжных мыслях о своем тренере. К этому времени, из пловцов никого не осталось, а дежурный спасатель (22-летний уставший от жизни парень) мирно сопел на своей руке. Так что, Юнги, без укора совести, нацепил свои очки и с разгону влетел в воду бомбочкой. Как раз возле знака «не прыгать!». Секунда, и он с головой исчез в голубой субстанции. Остались только пузырьки на поверхности, а под водой… Вакуум, точнее полное отсутствие звуков. Только размеренный гул фильтраторов и удары собственного сердца в ушах. Юнги застыл в невесомости, но когда в лёгких стало не хватать воздуха, вынырнул подплывая к бортику. Как же он скучал по этому чувству легкости. Вот только в уши попала вода. В попытках поправить шапочку на голове, Юнги поднялся на руках, при этом не выглядев как вялая седёлка. Он времени зря не терял — последние пару месяцев каждое утро начинал с двадцати отжиманий. Бодибилдером Юнги, конечно, не заделался, но зато он заметно вырос в плечах, да и под кожей стали проглядывать очертания мышц. Как из ниоткуда появился Хосок, держа в руках две пары ласт. Юнги недоуменно уставился на инвентарь. Его одновременно напрягала и забавляла непредсказуемость тренера. Молчание, кивок, заторможеная реакция, ну сколько он может тупить? Не на руки же их одевать. Хосок тем временем быстро надел свою пару и уже сидел рядом болтая ногами в воде. Юнги последовал его примеру, менее ловко (он все делает неловко и не ловко тоже), натянув резиновые подошвы. Держаться на воде с ластами оказалось куда легче: плавно перебираешь ногами, точно русалка плавниками, руками можно даже не грести. — Смотри сюда. С ластами можно плавать батерфляем и без рук. Сейчас оба вида тебе покажу, плыви с боку и внимательно следи. С видом опытного инструктора обяснял Хосок, пока Юнги облокотился на красную полосу буйков — с непривычки ноги уже устали грести. Так и поплыли. Хосок стартанул как торпеда, начав извиваться всем телом…как будто чертов русал. У Юнги под затемнеными стёклами очков глаза на лоб полезли. Он еле поспевал за ним, постоянно выныривая чтобы глотнуть воздуха, а Хосок так и проплыл всю дистанцию ни разу не вдохнув — сразу видно кто из них тут профи. И так, три, четыре раза — туда в бешеном тепме, назад размеренно на спине. Хосок впереди, Юнги немного с боку, постоянно поглядывая на своего тренера. И не только чтобы лучше понять технику. С эстетической точки зрения у Хосока было красивое тело: подтянутое, без растительности под мышками или на ногах. Профессиональные пловцы депиляции не чураются — все ради лучшего скольжения в водной среде. Поначалу он из простого интереса к анатомии расматривал очертания пресса, широкие плечи и руки своего тренера, но потом стал бесстыдно залипать. Краем глаза Хосок тоже подглядывал на своего подопечного, чего Юнги совсем не замечал. Он смотрел только вперёд в мутную голубую даль, не думая не о чем. Из-за специфичного освещения другая сторона бассейна казалась темной бездной, будто стоит сейчас переплыть невидимый рубикон и окажешься в бесконечной глубине океана. Под тоннами воды, откуда невозможно будет выплыть. От одной этой мысли легкие сжимало в невидимых тисках. Юнги и раньше ощущал подобное — чувство потерянности в пространстве. Но одновременно с этим он чувствовал беспричинное успокоение от того факта что Хосок рядом с ним. После очередного заплыва Юнги измучено зацепился за бортик, пытаясь восстановить дыхание. Запыхался уже гоняться. У Хосока тоже сбилось дыхание, но тот снова стал излагать теорию плавания: — Дыхание — залог всего. Главное концентрируйся но воздухе, как он входит и выходит из лёгких, — Хосок выдержал паузу, выдыхая — ты всегда можешь вынырнуть и вдохнуть. И вообще, Юнги, просто дыши глубже. Да-да, Юнги, дыши глубже. Ведь Хосок впервые за долгое время назвал его по имени ещё и растянул последнюю фразу таким хриплым голосом, заставив бледные щеки Юнги немного покраснеть. Ну что за лажа… Хосок наконец-то снизашёл на дружеское отношение к его персоне, а у него сразу вагон и тележка предубеждений на этот счет. Юнги вообще нужно крестик на руке нарисовать — как напоминание ненадумывать. Почему-то из уст его тренера каждая фраза поддается столь тщательному анализу, а каждый жест и взгляд автоматически обретает подтекст. Может все дело в странной обстановке: пустой зал (спасатель уже успел выспаться и уйти восвояси), эхо плеска воды, а напротив него практически голый парень делает странные намёки… Или не делает? Ох и зря Юнги в свое время прочитал столько яойных манхв. Ой зря… Но все происходит в точности как он тогда выразился в блоге «Хосок кидает маслянистые взгляды и сыплет улыбочками», если быть честным до конца, то уж очень обаятельными улыбочками. А может он выдаёт желаемое за действительное, точнее написанное за действительное? Как же все сложно. В голове сплошное «аааааааааааааа» выделенное красным капслоком. Юнги снова натыкается на взгляд темно-карих глаз. Пронизывающий, изучающий. Воздух, кажись накалён до предела, ещё немного и искры посыплются. У него мурашки пошли по спине от напряжения, так что Юнги решил прервать эту игру в гляделки, первым отплыв. Так и поплавали, после каждого заплыва отдыхая у бортика. Хосок впервые так много болтал. Сначала о плавании, потом о погоде. На его реплики Юнги отвечал однозначно или не не отвечал вовсе. Теперь очередь Хосока щипцами доставать из него слова. Он и так не болтун, а в компании Хосока теперь и вовсе может соперничать с немым. Что правда, Хосоку всё-таки удалось вытянуть его на диалог наводящими вопросами. Потом они вместе двинулись в сторону раздевалок, где Хосок сразу же пошёл в душ, попросив его подождать. Юнги решил не портить себе нервы и не видеть своего тренера голым. Они итак стали сближаться слишком быстро. Юнги переоделся со скоростью света, (посейдон упаси остаться с Хосоком в закрытом помещении наедине) и уже через пять минут стоял подпирая стену в холле. Помимо нескольких пальм в больших горшках из интерьера были ещё стенды с фотографиями на стенах. Юнги подошёл ближе, с интересом разглядывая фото девушек и юношей в олимпийках. Среди десятков лиц, он сразу узнал Миссис Кван — на фото она была лет на тридцать моложе, яркая улыбка и глаза щелчочки — все то, что ей удалось пронести сквозь года, выделяли её среди других. 1985 год. Подпись ниже: «Наша гордость. На волне к победе». Так и не скажешь, что эта милая аджума когда-то была олимпийской чемпионкой и прославляла их город на всю Корею. Юнги перешёл к новым фотографиям, сразу заприметив своего тренера. Хосок с фото ярко улыбался, тоже красуясь золотой медалью на груди. Тогда его волосы были короче, да и черты лица были не так явно очерчены. Юнги невольно засмотрелся и не заметил как к нему подошёл настоящий Хосок. — Идём? — спросил бодро. Воздух напомнил приятный запах геля для душа. — Идём. На улицу напали блеклые сумерки, прохладный ветер то поднимался, обжигая холодком, то затихал. Им с Хосоком оказалось в одну сторону. Так и шли вдвоём по пустынной дороге. Хосок в джинсовке, Юнги в потрепаной ветровке, иногда случайно соприкасаясь плечами. Они были практически одного роста, разница лишь в том, что Хосок более атлетичного телосложения. — Миссис Кван когда-то была чемпионкой? — Юнги постарался завязать разговор. — Да, когда-то была, с самого начала постройки этого бассейна тренировалась только здесь, да так и осталась — детей учить. — А ты? — А что я? Юнги облизнул обветренные губы, выдав негромкое: — Собираешся работать тренером и в будущем? — Нет, конечно. — Хосок запустил пятерню в темные волосы. — Я учусь на архитектора, по этой специальности и буду работать. — Ты на третьем курсе? Юнги почемуто стало стыдно, от того то он сыльет тупыми вопросами, чтобы заполнить секунды тишины. — На втором. Два года назад поступил. Тут Юнги не сдержался. Внутри как будто прорвало плотину из слов, так сильно ему захотелось побольше поговорить с Хосоком. Полились вопросы про экзамены и поступление. Хосок, на удивление, терпеливо отвечал на все, иногда даже вставляя шутки. Остальную часть пути они разговаривали о чем-то и одновременно ни о чем. А ведь Юнги не любит пустую болтовню. Они часто переглядывались, даже смеялись с чего-то, пока через лабиринты переулков не вышли к проспекту — Хосоку на метро, а Юнги… Юнги возвращаться назад. Он слишком заслушался — пропустил свой поворот. Темнота наступала большими шагами, поглощая на своем пути голые деревья и дома-коробки. Один за другим вспыхивали фонари. Подгоняемый ветром в спину, Юнги шёл домой, чуть ли не вприпрыжку. Усталость после тренировки отошла на второй план в ногах поселилась лёгкость, а в душе какой-то детский восторг. И все от просго дружеского разговора? Как же давно он не разговаривал так с кем-то — легко и непринуждённо. Надо же, и что заставило Хосока так изменить отношение к нему? Какая муха его укусила, раз он из делового тренера резко превратился в общительного парня? Вопросы крутились в венском вальсе, заставляя думать, додумывать и придумывать. Той ночью он долго крутился в своей кровати. Сна ни в одном глазу, зато воодушевления на год вперёд. Полез в блог, хотел было что-то написать, но не смог выдавить из себя и строчки. Так и заснул, сжимая телефон в руке.

******

Тренировки продолжались в своем привычном режиме. Юнги стал главным завсегдатаем бассейна — приходил по три, а то и по четыре раза в неделю. Мама очень удивилась, когда узнала о его подработке. Её сын никогда не был особо инициативным, а тут и деньги сумел достать, и карту оформить. Конечно же первым вопросом было законно ли он начал зарабатывать, тогда Юнги на пальцах объяснил всю схему работы копирайтера, мол все прозрачно. Пишешь тексты — получаешь денюжку. Он здоровски подкачал свой навык написания эссе и статей, что должно было помочь на экзамене. О блоге и не заикнулся. Это ведь почти то же самое, что и дневник. Его нужно прятать под матрасом и молится чтобы мама не нашла его во время уборки. Ну или в его случае — просто держать язык за зубами. После столь длинной паузы в учёбе, пришлось серьезно нагонять по всем предметам. Совмещать все это с подготовкой к экзаменам оказалось адски трудно — на них банально не оставалось сил. Неудивительно, что он быстро схватил выгорание. Непрошеной гостьей заявилась апатия, а с ней и прокрастинация (что-то на современном). Было ужасно вариться в этом котле от собственного бездействия, ведь с одной стороны нежелание что-либо делать, а с другой — страх перед днём Х. Днём, когда небо упадёт на землю, ну или на экзамене решится судьба одного никому не известного школьника. До мая оставалось ведь совсем ничего. Единственное что отвлекало от грузных мыслей, так это походы в бассейн. Туда-то он летел на всех парах. Они с Хосоком сблизились. Слово сдружились звучало бы неуместно, ведь от этой дружбы исходил страноватый флёр недосказанности. Юнги это ощущал, но все равно продолжал вестись. Он уже принял решение: плыть по течению, позволить ему завертетть себя в водовороте и отнести на глубину. Это лучше чем продолжать плавать кругами в стоячей воде. Вот только нет ли на дне подводных камней? Юнги приходил на час позже Хосока, и все оставшееся время до закрытия они плавали в ластах и без. По одной дорожке, в одну сторону, переговариваясь у бортика. Они постоянно кичились кто как умеет нырять, плавали на перегонки (конечно же побеждал Хосок). Не редко получалось, что они оставались в зале одни, вот тогда и начиналось настоящее веселье: прыжки в воду в неположенном месте, догонялки или — игра «попробуй не расшиби голову на мокром кафеле». — Не отставай, малёк! — смеясь, дразнился Хосок, всегда обгоняя его. — Я не малёк! — тянет Юнги с деланной обидой. — Правильно. — Хосок положил руку ему на плечо, лучезарно улыбаясь. — Ты черепаха! — и побежал к бортику, тут же сиганув в воду. Говорил в основном Хосок, но о вещах отвлеченных. Про своего нового приятеля Юнги знал очень мало. Из тех крох, что Хосок выдал слепился более-менее целостный портрет этого человека. На плавание его в 9 лет, буквально за шиворот приволокла мама, после чего спорт стал его любимым времяпрепровождением. За годы своей спортивной карьеры он четыре раза участвовал в областных соревнованиях, два раз брал золото на дистанциях сто, двести метров. Главная цель на данный момент — поехать на соревнование в Сеул в августе. Сейчас же Хосок бедный студент архфака, что живёт на окраине Тэгу и делит рамен с соседом по комнате, но все может очень быстро поменяться, если он постарается. Юнги тоже о себе не распространялся. У него же принцип — другим не открываться. Он как двустворчатая ракушка, закрылся от всех, так что не доколупаешся до середины. А внутри у него, нет, не жемчужина — комок из детских травм и собственных комплексов, что годами наслаивались одно на другое. Но в многих вещах они сошлись, как например в любимых аниме или телешоу. Ещё Хосок постоянно делился разными историями с плавания. — И вот звучит свисток, мы все стартуем, плывем по дистанции вперёд потом назад, в конце я всплываю и вижу плавки чиь-то дрейфуют. Ну я сразу проверил — мои на месте, поворачиваюсь на Намджуна, а он уже по всему бассейну за ними гоняется. — Хосока аж скрутило от смеха. А Юнги все слушал, да глупо хихикал. Он и не заметил, как в его светло-карих глазах успели поселится искорки. У него уже не было перепадов настроения, да и общее самочувствие улучшилось. Кожа лица стала розоватого оттенка и стала блистеть У Юнги даже появился аппетит. Как к еде, так и к жизни. За обедом он уминал их школьную стряпню за обе щеки при этом беззаботно глядя по сторонам. Позитивные перемены замечали все: и мама, и Чонгук. — Ты сегодня прямо-таки сияешь. — сказал Чонгук как всегда хмурым голосом. С его стороны это была излишняя фамильярность. Они не столь близки, чтобы разбрасываться замечаниями. — Что-то не так? — мгновенно поменялся в лице Юнги, готовый послать ровесника за кинутые не в попад слова. — Да нет… — Чонгук растерянно опустил взгляд на свой поднос с едой. — Просто… У тебя что-то хорошее случилось? Юнги задумался. Действительно а что случилось хорошего? Хосок случился, вот что. И не только он. В блоге актив не бывало поднялся, он опубликовал горячую сцену с Пак Мари, списав с какого-то хентая. Ещё он все выходные брал заказы по копирайтингу, схватил нервный тик от недосыпа, зато — подзаработал. Дома все было тихо-мирно. Мама все также уставала, и все также быстро раздражалась, зато теперь Юнги взял уроки с Джихе на себя. Об этом он и решил рассказать Чонгуку: как на днях пощадил сестру: пока та смотрела мультики — решил за нее задачку со звездочкой по математике. Долго провозился, но в итоге получил правильный ответ. Все тешил себя мыслью, какой он молодец — выручил горе-ученицу, а Джихе на следующий день пришла с наинизшим балом за эту самую задачу. Брат перестарался — в задаче для третьего класса использовал какие-то графики, даже пропорцию туда приписал, а решение оказалось куда проще. Вообщем, перестался чуток. Джихе для виду подулась, а потом сказала, что отныне все задачки будет решать сама. — …так Джихе научилась не перекладывать свою ответственность на других. — закончил с видом сказочника. Просто милая история, которую Чонгук слушал с таким интересом, будто Юнги говорил о будущем всего человечества. Ему так не хватало вот этой капельки чего-то хорошего. Не только Юнги истосковался по простой человеческой доброте. Он тепло улыбнулся и даже не продолжил тему про математику. Чонгук думал, о том, как Джихе повезло с братом. Как жаль, что только ей. — А у тебя как дела? Вау, сегодня у них будет нормальный диалог. — Да так, как обычно. У него как обычно — значит плохо. Чонгук сдержался, чтобы не вылить на Юнги все свои горести. У него тоже есть брат, тоже старший, но в отличии от Юнги, тот доставляет Чонгуку одни лишь проблемы. Дома его ждут пьющая мать, к которой то и дело наведывается очередной ухажер, да бабушка с начинающимся маразмом и постоянные ссоры, которыми наполнен каждый уголок их крохотной квартиры. Чонгук уже не может слушать их скрипучие голоса. До недавнего времени этот дурдом допонял еще и старший брат, но тот свалил на все четыре стороны, чему Чонгук был очень рад, пока не понял, что теперь все замашки домашних придётся терпеть ему одному. Единственная отрада, закрыться в коморке с телефоном — сбежать в виртуальный мир. Стать кем угодно, но только не собой. Учёба тоже хорошо помогает забытся, ведь когда начиняешь свои мозги десятками формул, остальные проблемы отходят на второй план. Тем более ему учится нужно. Очередная пьянка матери — отличная мотивация поступить на стипендию, чтобы переехать в общежитие. — Все нормально. — самая лживая фраза. Уступает только «я буду любить тебя всегда» и «мы вам перезвоним». — Точно? Юнги сегодня добрый, даёт последний шанс выговориться ему, на что Чонгук лишь натянуто улыбается. — Уже пора. Слова проглотил противный скрежет школьного звонка. Улыбке Чонгука никто не поверил.

******

Перемирие с мамой не продлилось и двух недель. Все это время Юнги терпел, молчал, не поддавался соблазну сьязвить в ответ, но не тут то было. — Сколько раз я тебе говорила, убирай свои кроссовки от входа, убиться можно! — Две недели нормальным ребёнком пробыл и все на том! Снова захламляешь дом своими вещами. Он правда пытался. — Да хватит кричать! Уберу я их сейчас. Мама снова стала раздражительной. Как будто совсем другим человеком. Не с этой сварливой женщиной, он разговаривал тогда поздно ночью на кухне. В её глазах уже не было прежней теплоты — один лишь колючий холод. Взгляд стал невидящим, полным безразличия. Юнги старался ей лишний раз на глаза не попадаться, лишь бы не спровоцировать. Чаще всего, ему это удавалось — мама уходила в больницу раньше него и возвращалась после наступления темноты. Она уже не замечала его вовсе, на автомате готовила ужин, закидывала грязное белье в стирку, мыла полы, как будто Юнги был призраком. Атмосфера дома снова накалялась. Они снова толком не говорили. Уставшая, после работы мама выливала всю свою злость на муже, что тоже в долгу не оставался. Снова ругань, от которой Джихе пряталась на крыльце дома, прикрывая уши руками — лишь бы не слышать гнусные перебранки родителей, а Юнги старался слиться с интерьером дома. — Неблагодарный засранец! — Отчим налетел на парня, вышедшего из ванны. Мать стояла немного поодаль, потирая руками глаза. Что на этот раз? — Хоть бы раз матери помог по дому! — с пеной у рта орал мужчина. Его красное и без того одуловатое лицо ещё больше раздуло от злости. Юнги этот мужчина был омерзителен. — Ты мне не отец, чтобы отчитывать. — сказал своим привычным ледяным тоном. — Говори это своей жене и дочери. — Потом Юнги обязательно пожалеет о всей высказанной желчи. — Нахлебник, до восемнадцати лет тебя докормить и катись на все стороны! — мужчина зашёлся в новом припадке гнева, замахнувшись, чтобы ударить парня по лицу. Юнги моментально среагировал, увернувшись, после чего быстро метнулся в свою комнату. — Мерзкая свинья. В шоке, тихо прошептал себе под нос. Отчим никогда не позволял себе поднимать на него руку. Он не мог поверить, мама все это время просто стояла и смотрела.? Она бы позволила этому чужому мужчине ударить своего сына?! На утро про ссоры временно забывали. Все мирно завтракали, боясь опоздать. Юнги же даже видеть этих людей, кроме Джихе, не хотел. Он молча проходил мимо, игнорируя бурчание в животе — купит себе что-нибудь по дороге. Юнги не хотел снова выслушивать о том, что он паразит, сидящий на шее у честных людей. Скоро он съедет с этого места, которое и домом-то назвать не может. Ещё немного осталось до выпуска. Только поздно вечером, проходя мимо гостиной, где мама теперь спала с вечно включённым телевизором, он говорил тихое: — Спокойной ночи, мам. Я тебя люблю. Что тонуло в звуках из телеящика, не долетая до её сознания. Свою лепту вносила и Джихе. Они ведь теперь друзья, а друзьям нужно уделять внимание, которого девочке не хватало больше всего. Поначалу сестра робко просилась посидеть с ним в его комнате, а потом стала ужасно прилипчивой. Она ходила за ним хвостиком все время и если Юнги такая привязанность поначалу умиляла, то позже стала только раздражать. Он привык, что его компания — уединённость и тишина, а не младшая сестра с шилом в одном месте. — Джихе, я же сказал выйди из моей комнаты! — Гаркнул, не отрываясь от тетради с конспектом. — Но ты же обещал погулять со мной! — в голосе сквозит обида, в глазах подступающие слезы, — Джихе со злости хлопнула дверью, от чего затряслись хлипкие стены. Юнги отъехал назад на стуле, устало вздыхая. Хороший брат, значит терпеливый брат. Он бросил уставший взгляд на недописаное эссе по английскому — завтра сделает. Учёба не то чтобы перестала его волновать, просто Юнги научился отвлекаться от мыслей о ней. Надо найти её и помирится. Джихе, как и любая уважающая себя женщина, подулась для виду, но уже спустя пять минут Юнги вышагивал за руку с довольной младшей сестрой. Большие шаги намного опережали маленькие и семенящие. С боку маячила чёрная макушка с двумя хвостиками по бокам. Джихе еле доставала ему по пупок, но для своих лет была довольно высокой, что правда очень худой. Точно её брат. Юнги наблюдал за девочкой каждый раз отмечая про себя, что они во многом похожи. Джихе тоже трудно открываться людям. Это дома она супер энергичная и весёлая, а в школе сидит тихой мышкой и не высовывается. Из-за чего она уже пожинает первые плоды — друзей нет совсем, подойти к кому-то мешает стеснительность. Мама не раз отчитывала её за излишнюю замкнутость, хотя сама даже не догадывалась, что стало тому причиною. По пути до детской площадки, зашли в магазин. У Юнги возникло непероборное желание угостить чём-то Джихе. Деньги, пусть и не большие у него водились. С прилавков взгляд скользнул на мороженое в холодильниках. Все равно, что только начало апреля. Сегодня пятница, заходящее солнце светит тёплым желтым. Скоро потепление, а значит и лето не за горами. Юнги заметил, что сестра тоже подглядывает на лакомство, так что недолго думая достал два замороженных льда с фруктовым вкусом. Он и сам уже забыл, когда ел такое. Было непонятно на что Джихе смотрела радостнее: на лакомство или на брата, что впервые балует её. Сладкое она ела редко, мама почти никогда его не покупала и есть запрещала. Пользы от него никакой, только зубы портит — причитала она в ответ на просьбы купить конфет. На крыльце магазина пошуршали обертками. Хмический фруктовый вкус на языке, но какой же сладкий. Переглянувшись брат с сестрой, обменялись заговорщическими улыбками, прежде чем побежать наперегонки. Обертки выкинули в ближайший мусорный бак, прилагательное «сводный/сводная» осталось лежать там же.

******

Зажимая под мышкой спортивную сумку, Юнги бежал к зданию бассейна. После школы решил зайти домой на пару минут — в итоге застрял на пол часа. Всему виной блог. Юнги практически перестал там что-либо писать. Дело было не в отписках постоянных читателей, наоборот — его аккаунт вошёл в локальный топ-рейтинг популярных блогов, а количество читателей продолжало расти. У него просто появилась своя жизнь. Звучит странно, как будто раньше она ему не принадлежала. Впервые за долгое время у него появился какой никакой круг общения (состоящий из Чонгука и Хосока), а в кармане всегда были деньги на мелкие расходы, при чём заработанные собственным трудом. Словами не передать какую гордость Юнги испытывал за собственные достижения. С первым успехом пришла и мотивация продолжать усердно учиться. Тем более весь учебный процесс стал в разы интереснее, когда во время перемен тебе есть с кем поговорить. Они с Чонгуком стали неожиданно быстро сближатся. В их ранее нескладных разговорах стали все чаще звучать шутливые нотки и дружеские смешки. Они не раз засиживались в школьной библиотеке до поздна. Помогали друг другу с домашкой, параллельно обсуждая все на свете. Чонгук не раз его выручал с английскими, показал пару интересных компьютерных аркад-игр, да и впринципе оказался довольно словоохотливым парнем. Иногда, после уроков они гуляли по территории школы. Никто никого в гости звать не собирался. У Юнги дома всегда кто-то был — если не мама отсыпалась после ночной смены, так вечно раздражённый отчим. Да и не принято было у них приглашать кого-либо в гости. Мама всегда стыдилась убогости их дома, хотя и не признавалась в этом. У Чонгука ситуация не лучше. Из обрывков слов Юнги смог выделить две вещи: неблагополучная семья и пьющая мать. В душу лезть не стал, он ведь и сам прекрасно знал какого это иметь проблемы в семье, особенно с матерью. Подработка копирайтингом тоже занимала достаточно времени, приходилось жертвовать любимыми увлечениями ради одного-двух грамотно написанных текстов. От блога дохода было мало. Просмотры поднимались резкими рывками и точно также быстро падали вниз. Оно неудивительно — Юнги ведь его почти забросил. Особо ярые фанаты слёзно просили вернутся с новыми историями, в то время как некоторые неверные сразу же отписывались. Но у Юнги было что-то на подобиии творческого кризиса. А если проще говоря — он просто зашёл в тупик с основной линией повествования. Читателей попрежнему интересовали все подробности отношений с Пак Мари, а ветку с тренером из бассейна все игнорировали, как будто это была неудачная шутка. Юнги это немного обижало, ведь сейчас впервые за долгое время появился шанс начать писать в дневник свою правдивую историю. По всей видимости, красивые выдумки привлекали людей намного больше, нежели реальная жизнь. А ведь все больше хотелось писать о своих походах в бассейн, о Хосоке… Кстати о нем. Да, у них тоже довольно быстро сложились дружеские отношения, но в отличии от ситуации с Чонгуком было в них что-то ещё помимо простой дружеской заинтересованности. Да, они зафрендились, но поведение Хосока отличалось от простого приятельского. Он не упускал не единого момента чтобы прикоснутся к Юнги. То положит руку на плечо, то якобы случайно коснётся его спины под водой. Все очень быстро и без лишнего фанатизма. Юнги на эти касания никак не реагировал — старался оставаться невозмутимым внешне, пока его щеки все чаще приобретали пунцовый оттенок. Прикосновения Хосока не вызывали в нем отторжения, наоборот заставляли трепетать что-то внутри. Следуя своей неизменной привычке, он поначалу списывал все на игры разума, пока не стал четко осознавать что игру тут ведёт не его разыгравшееся воображение, а кое-кто другой. И в этой игре Юнги охотно поучаствует.

Пробираясь на встречу ветру Юнги то ускорял шаг, то замедлялся, чтобы отдышаться. Он бы не бежал так быстро если бы не залип на пол часа в телефоне. За которые он успел вдоволь насчитаться комментариев в блоге: @your_daddy: надеюсь, мои внуки смогут дожить до следущей главы @vanheun: кто из марта 2XXX года, ставьте лайк, посмотрим сколько нас ожидающих тут ^3^ @ammoral.ka: ребят, собираем подписи для петиции о возвращении Шуги!!! @wiwit93: Шуга-я, моргни если она держит тебя в заложниках!1!!! @jh18: мда, как только появились отношения так ты и свалил от нас. @k_joong: режим хатико активирован:( Комментарии порядком позабавили его, но в другом случае ему бы не пришлось сейчас бежать галопом на тренировку. Опаздывать ему не хотелось. Даже не так: опаздывать было нельзя. Ведь за скудный час тренировки он толком не успеет поговорить с Хосоком. А ведь так хочется использовать все отведённое время на максимум. За поворотом замаячил прямоугольник здания. Поспешные шаги, тяжелая дверь на себя, тишина большого помещения. Легкие горели из-за бега. Кивнув в знак приветствия заменявшей свою сиамскую близняшку Чёрен — Совон, Юнги мигом пролетел через открытый турнекет. Его здесь все знают, посещение отметят. В таком же темпе натянул плавки и влез в шлёпанцы. Секундный душ и мигом в зал. Его удивила перманентная тишина обычно шумного места — похоже из-за сильного ветра сегодня никто не пришёл на занятие. Даже спасателя на месте не было. Только Хосок сидел на краю, болтая ногами в воде. Так правильно и семитрично — на третей с начала дорожке, что Юнги на секунду замер, затаив дыхание. Он бесшумно подошёл сзади разглядывая плавные линии мышц рук и спины с еле различимыми светлыми полосками в некоторых местах (шрамы?), в очередной раз отмечая про себя красоту этой плавности. Грешным делом он иногда подумывал в отместку прикоснутся к этим линиям, почувствовать тепло кожи и силу что скрывается под ней. Юнги медленно опустился рядом, перехватив ничуть не удивлённый взгляд Хосока. Неловкое «привет», а, они уже прошли этот этап. — Чего опоздал? — флегматично поинтересовался тренер. — Дел много, учёба… — Юнги успел почувствовать себя учеником опоздавшим на урок, хотя в словах Хосока не было упрёка. На его губах появилась знающаяя улыбка, Хосок понимающе закивал. Затем поспешно вскочил на ноги разминая плечо. Юнги посмотрел на него снизу верх: — А ты… Плавать не будешь? — Буду, сейчас только разомнусь, тебе бы тоже не помешало. Юнги послушно поднялся, встав рядом. Одубелые мышцы плохо поддавались разогревающим упражнениям. Хосок, заметив его потуги решил вмешаться немедленно — стал просто разминать ему плечо, потом трапецивудную мышцу. От прикосновений тёплой руки по спине прошла рябь из мурашек. Дабы разрядить обстановку, Юнги выдавил из себя вопрос: — Каким стилем сегодня? — Вольным. — сказал Хосок и Юнги резко потерял ориентацию в пространстве. Да этот говнюк его толкнул! Успел подумать Юнги, прежде чем провалится в прохладную воду. Вынырнув немного позже обычного Юнги стал недоуменно вертеть головой в поисках тренера. Когда услышал звонкий смех за спиной. Хосок сиганул следом. Юнги заразился его смехом, в отместку начав брызгать водой. Отплавав положеные двадцать бассейнов, оба вымотанные и приятно усталые, вышли по направлению к душевым. Юнги больше не смущался мыться в компании голых незнакомцев. Если другими словами: просто научился абстрагироваться от реальности и конечно же, не поддаваться иррациональному желанию найти глазами чей-то член или задницу. С Хосоком все было немного сложнее. Все-таки его тело было для Юнги чем-то особенным. В этот раз Хосок ещё и стал как назло в соседнюю кабинку, а о перегородках в их душевой никогда не слышали, точно как и Хосок о понятии личного пространства. «Не смотри.» «Не смотри!» «Просто не смотри туда!!!» Истерически вопил внутренний голос. Обычно он старался забить все мысли размышлениями о чем то. Не раз выручала любимая астрономия, долгих лет жизни их учителю, что всегда подкидывал пищу для размышлений. Так, что там было сегодня на уроке астрономии? Ах, точно: человек, по сути ничто иное как звёздная пыль, космос не изучен и на 5%, а на нашу планету в любую секунду может свалится астероид, уничтожив все живое. Такие мысли сразу же отвлекают от всего на свете. Да что там — они вгоняют Юнги в жёсткий экзистенциальный кризис. Но ведь правда: из космоса в любую секунду может свалится астероид. Огромная каменюка может упасть именно в его городе, в этом районе, на это здание и раздавить Юнги, как букашку. Почувствует ли он боль? Возможно в последнюю секунду. А потом темнота и снова покой. Юнги выключил воду, убрав мокрые волосы со лба. Боковым зрением он заметил движение со стороны Хосока. Внезапное тепло чужой ладони на своём плече. Его силой потянули в сторону. Секунда, и Хосок стоял напротив, а Юнги оказался вжатым в холодную кафельную стену. На губах застыл немой вопрос. Он в удивлении посмотрел на Хосока, что удерживал его за плечи, в ожидании, что же тот сделает дальше. В неярком люминесцентном свете зрачки напротив напоминали чёрные омуты. Точно космос — бескрайний, глубокий и обжигающий своим холодом. Юнги этот взгляд одновременно пугал и притягивал. Он не мог сдвинуться с места, глядя в ответ бесстрашно вызывающе, выжидающе. Он впервые был в такой ситуации. Впервые его лицо находилось так близко к чужому, что он кожей ощущал дыхание Хосока. И этот запах… его геля для душа — океаническая свежесть, окружала Юнги со всех сторон. Он потерял счёт времени: стояли они так всего несколько секунд или же минут? Так и не дождавшись какого-либо ответного действия, Юнги поддался вперёд, попытавшись вырваться из захвата, как тут Хосок приблизился непозволительно близко, и замер в миллиметре от его лица. Он думал о чём-то, а потому медлил. Решался? Хосок прикоснулся своими горячими губами к его. Руками он крепко держал Юнги, вдавливая своим телом обратно в обжигающий холодом кафель. Влажной кожей, Юнги чувствовал, как быстро бьется сердце в чужой груди. По спине забегали мурашки от контраста температур и от того, что руки Хосока уже лежали на его пояснице. Юнги не верил, что это происходило в реальности. Он позволял другому парню мять свои губы и вжимать себя в стенку, а сам стоял каменным изваянием, никак не отвечая. Это конец. Конец его натуральности. Если раньше все оставалось в пределах его мыслей — маслянистые взгляды Хосока, невинные касания, то сейчас все происходило в реальности. Что он делает? А если кто-то сейчас зайдёт и увидит их? Десятки мыслей кружились в диком вихре, от чего сердце начало биться ещё быстрее. Он зажмурился, пытаясь совладать с собой. И, собравшись силами самостоятельно усмерил разбушевавшуюся бурю внутри. Да на нас в любую секунду может свалится дурацкий астероид из космоса, что мне, чёрт возьми терять?! — раздраженно кричит Юнги внутри своей черепной коробки. Затишье. Гулкие удары в ушах, нарушает лишь звук капающей с двух тел воды. Подавшись вперёд, Юнги с надрывным вздохом сам впился в чужие губы. Он начал сминать их своими, облизывать языком — плевать ему было как неуклюже и неумело он это делает. Он никогда не чувствовал ничего подобного: такой пустоты в голове и жара в груди. Руками цеплялся за плечи Хосока, льнул ещё ближе, прижимая к себе. Хосок в ответ открыл рот шире, углубляя поцелуй, водил ладонями по пояснице, стирая прозрачные капли воды, опускал их на худосочные ягодицы. Юнги уже ничего не смущало. Он позволял лапать себя, пока сам вылизывал чужой рот, при этом пошло чмокая. От этих звуков в паху все медленно наливалось тёплом. Не до конца сэрегированный член начал упираться в ткань плавок. Бедром Юнги ощутил, что Хосок уже тоже… Он столько раз видел подобные сцены в фильмах, но и подумать не мог что целовать кого-то может быть настолько приятно. Настолько крышесносно. С жадностью, до не хватки воздуха в легких и кровавых трещинок на нежных губах. Юнги не помнил как оторвался от чужого тела. Как долго переводил дыхание, не моргая глядя в глаза напротив. Как ушёл в сторону раздевалок, так ничего и не сказав. Возбуждение схлынуло так же быстро, как и накатило. Он был в удивительно ясном и одновременно затуманенном сознании. Помнил как делал все это, но впервые не хотел думать о чём-то, и уж тем более рефлексировать. Юнги лишь с замиранием прокручивал этот момент, при этом безумно улыбаясь. Его первый поцелуй… Ещё и с парнем. Сильный ветер на улице смог выдуть из головы и эти бессвязные мысли. Водоворот событий всё-таки закрутил его. На это раз с головой.