Deep End

19 апреля, Воскресенье. …Громкий всплеск. Меня отрезает от звуков внешнего мира, в ушах гудит белый шум. Я падаю в неизвестность и сразу же ухожу под воду, в три больших маха руками достигая дна. Невесомо касаюсь спиной плитки, выдыхаю такой ненужный сейчас кислород.  Пузырьки воздуха прозрачными кристаликами улетают вверх, растворяясь во мгле. Я силой удерживаюсь не давая себе всплыть. Зависаю в пространстве. В такие моменты чувствую себя космонавтом в открытом космосе. Там, где нет ни людей, ни звуков, ни-че-го. Я как будто вижу себя со стороны: как мои темные волосы медленно покачиваются в невесомости, а на лице играют блики света. Вода обволакивает меня, утягивая на глубину. Тогда я смотрю наверх – на причудливые изгибы волн на поверхности и на голубую тишь под ними. Сердце гулко ухает в ушах, грозясь вырваться из груди, тысячи литров воды прямо сейчас давят на меня. Скоро воздух в легких закончится. О нет – отвлекаюсь.  Снова смотрю на лучи света, что пробиваются через толщу воды, на сверкающие пузырьки и пылинки танцующие незамысловатый танец в пустоте. Мягкая синева обступает моё тело со всех сторон – укачивает в удушающих объятиях. А я растворяюсь в этой плавности, и на долю секунды, чувствую себя свободным. И счастливым. Боковым зрением замечаю движуйшийся силуэт с боку. Это он. Движется, легко лавируя в пространстве. Он подплывает ближе, нависает сверху. Через стёкла очков замечаю его взгляд на себе. Такой же пристальный и цепкий. Легкие начинает сдавливать в невидимых тисках, но я не спешу выныривать на поверхность. Мой инстинкт самосохранения исчез как только его лицо оказазалось на равне с моим. Наши холодные губы соприкасаются, я уже не думаю ни о чём. Я снова растворяюсь. В этот раз без остатка.  

Suga’s Interlude

  Опубликовано!

Юнги раздраженно цокнул, положив телефон на лежащую на трибуне сумку. Лицо скосило точно он съел очень кислый лимон. С чего бы это? Стоило ведь радоваться написанной новой главе в блог. Ещё немного и польются рекой отзывы возбужденных читателей с мольбами о продолжении столь интересного сюжета, но одно дело красиво написаные строки, а совсем другое – реальная жизнь, где все быть также гладко, как будто, априори не может. Всегда есть что-то, что выбивает почву из под ног. Или кто-то. От высокого потолка отбивался уже привычный уху шум воды. Юнги скользнул взглядом по макушкам пловцов, готовящихся к заплыву и заметив ту самую, сжимает руки в карманах толстовки. Хосок ослепительно улыбается. Он активно размахивает руками, как бы не замечая сверлящий взгляд на себе. Он знает, что на него смотрят. Знает и испытывает. Вдоволь насладившись чужим раздражением, он всё-таки поднимает глаза на трибуны — аккурат на одиноко сидящую фигуру. И Юнги поклясться готов, что в чужом взгляде все скрыто за ширимой безразличия. Снова.  Раздался пронзительный свисток, спортсмены разошлись, занимая позиции для прыжка. Команды тренера, как обратный отсчет – и десятки тел исчезли в воде.  Юнги рванул с места, без оглядки уходя в сторону раздевалок.  Да, он снова здесь, пришёл на тренировку, где его ждёт очередной раунд этой дурацкой игры в салки. Ещё и на два часа раньше, сразу после школы – дома опять нелады с матерью. После того случая в душевой, они с Хосоком толком и не разговаривали. Никто никому ничего объяснять не спешил, да и нужны ли здесь кому-то какие-то объяснения?  Юнги впервые ничего не додумывал. Голову как будто заволокло мутным туманом. Ему вообще было в новинку вот так просто принять случившееся, не пытаясь установить причинно-следственную связь. Придя домой, тем же вечером, он побежал написать обо всем в блог, и как же нещадно краснели его уши, пока Юнги вспоминал, а после в порыве творческого азарта описывал те минуты. Не написав ни строчки про Пак Мари, сразу же вывалил на читателей полноценный эпизод. Вот так, без какого-либо предисловия. Не ради интриги – просто ни желания, ни вдохновения прописывать выдуманную бредятину не было. Он как ни старался, не мог сконцентрироваться ни на чем, постоянно вспоминая Хосока. Чаще всего в самые неподходяще моменты. Например на уроках. Юнги вцепился в край парты, задержав дыхание. Скопившееся в теле напряжение проявилось нездоровым румянцем на щеках. Он отпросился выйти, молясь чтобы никто в классе не заметил оттопыренную ткань брюк у ширинки. Хосок упрямо залез в его мысли, точно непрошенный гость на заправленную постель – в наглую переворошил все, ещё и ножки свесил, ни в какую не собираясь уходить.  Его глаза и этот терпкий запах – «океаническая свежесть» теперь преследовали Юнги куда бы он не пошёл. Закрывшись в кабинке, Юнги покосился на свою оттопыренную ширинку брюк, вымучено вздохнув. Он делал это…только несколько часов назад. Чёртов пубертат Чон Хосок. Он достал уже твёрдый член, сжимая головку с выступившей каплей предэякуляра. После чего стал остервенело, рывками дрочить, желая как можно скорее получить разрядку. Закрыв глаза, Юнги представил, что Хосок стоит сейчас перед ним, глядя своим пронзительным взглядом, что тот подходит ближе, накрывая своей горячей ладонью его член, сжимает сильнее, и продолжает двигаться так же быстро не сводя с него глаз. Он кончил с приглушённым стоном. Смывая с рук сперму, Юнги не мог избавиться от чувства липкого стыда. Вообщем, Юнги буквально из штанов выпрыгивал, сгрыз все ногти, пока ждал среды. И прийдя в следущий раз на тренировку ожидал чего угодно, но только не безразличия со стороны Хосока. Он ведь даже пришёл пораньше, прогуляв последний урок, так и сяк мулял на трибунах, и все ради того, чтобы дождаться следующего хода в этой странной игре.

Ren - Mind games

Хосок тоже сразу заметил его, быстро зыркнув, но не удостоил и кивком. Юнги так и проплавал всю тренировку в гордом одиночестве, получив львиною долю игнора. От Хосока ноль реакции, как будто его и вовсе нет. Больно кольнула обида. Вот только на что? Хосок, по сути, ничего ему не должен. Ну поцеловались раз с дуру, с кем не бывает? Ну подтвердил Хосок все его догадки по поводу ориентации, что с того? Мир не рухнул в одночасье, а вот их «дружба», по всей видимости – да. Юнги тогда так и ушёл в смешанных чувствах. Тем же вечером от Хосока прилетело сообщение:  «Я не смогу больше тебя тренировать. Приходи теперь когда захочешь.» В ответ короткое: «Почему?», что также осталось проигнорированным.  Через два дня, он снова заявился в бассейн, но в другое время, чтобы точно застать там своего уже бывшего тренера. Не прогадал – Хосок добросовестно наматывал линии вдоль разделительной полосы буйков. Юнги узнал его сразу – по резким, сделанным в полную силу взмахам рук над водой. Он намеренно занял соседнюю дорожку. Намеренно задерживался у бортика, хотел встретиться лицом к лицу, спросить зудящее: «что происходит?», надеясь, что получив ответ он сможет наконец-то успокоиться. От Хосока же – бесподобная актерская игра в слепого.  Окликнуть и первым заговорить? Ну нет. Кишка тонка. В характере Юнги ждать и наблюдать – плавать из стороны в сторону держа в поле зрения движущийся в периферии силуэт. Вдох-выдох, дыхание залог всего, концентрация на дальней стороне бассейна и ни одной посторонней мысли – так он его учил. С новым нырком Юнги опустился на пол метра глубже замирая в водном пространстве, он не заметил как над ним нависла тень.  Хосок подплыл непозволительно близко. Он коснулся кончиками пальцев его груди подталкивая ко дну. Его лицо в миг оказалось напротив, глаз было не видно – затемнённые стекла очков, но Юнги готов был поклястся, что научился кожей чувствовать его взгляд.  Два тела застыли в невесомости, соприкасаясь одними лишь губами. Юнги первым почувствовал что задыхается, тут же ринулся на поверхность. Лёгкие саднило от таких экспериментов, сердце нещадно колотило о рёбра от одной мысли, что кто-то мог их увидеть. Он жадно глотал воздух, а когда обернулся, Хосок был уже на другой стороне бассейна, игнорируя его существование в принципе.  Среда, Пятница, Суббота и снова Среда – Хосок аж светится изнутри, общаясь с друзьями-пловцами, брезгуя в его сторону лишний раз глянуть. А после, когда все ушли, зажимает Юнги в укромном месте, жадно вгрызаясь в тонкие губы.  В следующий раз он отталкивает его ещё дальше, игнорирует сообщения, а затем сам поджидает в душевой. Перехватывает и без слов снова целует. Приближается и тянет к себе, на глубину. И так по кругу. Снова эти игры в гляделки, а потом влажные поцелуи в самом дальнем углу душевой. Минимум слов, максимум дела. Хосок ничего объяснять не спешит, да и Юнги спрашивать уже не хочет. Сам же испытывает своё терпение. Он намеренно задерживался в зале, чтобы когда уйдёт последний посетитель встретится с Хосоком. С недавних пор у него заключена сделка. С самим собой. Её суть проста: не думать. Получается хорошо, особенно когда Хосок покрывает поцелуями его шею, выставив руки по бокам от него. – Только следов не оставляй. – Просит Юнги, водя пальцами по рельефной спине. От этих касаний как от дурмана – мутнеет сознание. Хосок грубо, почти с звериной жадностью впивается в чужой рот, пока внизу все наливается расплавленным металлом. От легких поцелуев они перешли к поцелуям в засос, от них же к совместной дрочке. Надо же как-то утолять ноющее возбуждение, надрывно надрачивая, глаза в глаза. Запах «океанической свежести», тяжёлое дыхание и чужая ладонь на паху, не один раз заставляли Юнги кончить в считаные минуты. Набрав воздуха как перед погружением под воду, он ныряет в этот омут – на самое дно. А может, наоборот выше неба – в космос, или как там ещё любят описывать оргазм влюблённое дурачьё. Хотя здесь все слова лишние: в такие моменты ему просто хорошо и приятно. Им обоим.  Жаль только, что за секунды удовлетворения приходится платить неделями игнора. Ведь смыв сперму в отверстие на полу, они моются в полной тишине. «Клянусь, этот парень до смерти любит играть в эти глупые игры.» «Когда это закончится?» «Ну когда же это уже закончится?» – спрашивает себя один из них, в то время как другой ухмыляется, и задевая плечом, уходит не попрощавшись. «Мы продолжаем развлекать себя, играя в эти игры.» «Игры сознания.»

******

Отчим руку поднимать больше не смел, мать, как обычно продолжала сливать на него все «помои». – Да проще обезьяну перевоспитаться, чем тебя! – Так заведи её себе! – сьехиднечал про себя, но вслух ничего не сказал. Причиной истерики могло стать все, начиная от лежащей не в том месте вещи, до незакрытой двери в ванную. Проще не тратить на это свою энергию, ещё лучше – свести на нет все раздражители. Поэтому после школы Юнги спешит домой чтобы пропылесосить гостиную, полить цветы или протереть пыль с мебели. Но стоит ему забыть выключить где-то свет или, не дай господь, отказаться ужинать со всеми, как в ответ неизменно прилетит: – Какой же ты неблагодарный ребёнок. 

******

Подработка… мягко говоря, не шла. Учёба ещё с горе пополам помогала отвлечься. И то, не всегда. Голова была забита совсем другим. Одно имя. Два слога. Хо-сок. …и сотни противоречивых чувств, закипающих в груди. Что на счёт блога – в процессе написания. Пак Мари оказалась за бортом, плохой Шуга бросил её, отдав предпочтение симпатичному тренеру. @seokjj: я разочарован. @pornlover: я в ахуе. @leeminho: а мне нравится слеш! @eri.99: ты сам уже запутался что к чему, определись блять @jh18: становится все интереснее ;) Читатели в ахуе, на губах Юнги довольная улыбка. Выключив компьютер, он пошел на кухню, где разложив учебники его терпеливо ждала Джихе. Теперь они каждый вечер делают вместе уроки: пока девочка вслух читает отрывок текста, Юнги исправляет произношение, параллельно дорисовывая ей рисунок на завтра.  – Нет, небо все закрась голубым. — Джихе показала пальцем на незакрашенную часть листка.  Юнги бездумно кивнул. Он нашарил на столе карандаш и начал заштриховывать.  – Ей, ты за поля вышел!  Снова кивок.  «Завтра на тренировку. Опять останусь там до вечера. Может подойти к нему первым? Интересно, а чем он занимается сейчас?» – Да не так же! – Джихе попыталась вырвать листок из под чужих рук, – Оттдай я сама дорисую!  «О чем он вообще думает? Может прямо сейчас написать ему…» Никакой реакции, карандаш все также механически заштриховывает лист. – Ты что это, влюбился?! – Неожиданно вскрикнула Джихе. Юнги уставился во все глаза на сестру, воскликнув: – Что за глупости?! – Мама так говорит, когда я делаю также… – Что делаешь? – Ну застываю на месте и не слушаю никого, – Джихе посерьёзнела, опустив взгляд, – Как будто забываю что вокруг есть что-то. Юнги потребовалась пара секунд, чтобы переварить услышанное, после чего он поднялся со своего места, поспешно закрывая тетрадки и учебники – с домашкой покончено. Кинув Джихе небрежное: «не забивай голову», он захотел побыстрее спрятаться в своей комнате, от проницательного ребёнка, задающего вопросы и от своих собственных ответов на них.  – Юнги, так… Тебе кто-то нравится? – прилетело в спину. – Только честно. – Снова серьёзное детское личико. – Я же тебе рассказала, какой мальчик мне нравится. Честность это хорошо. Особенно перед самим собой. – Да.  – А кто она для тебя? Какой хороший вопрос.

******

Так что, когда Хосок в очередной раз затягивает его в тихий уголок, Юнги не выдерживает. Он отворачивает лицо, так Хосок ловит губами его бледную щеку. – Кто я для тебя? Вопрос в лоб. А в ответ..? Напряжение молчание.  – А кем ты хочешь быть? С усмешкой. И снова прожигающий насквозь взгляд темных глаз от которого Юнги чувствует себя голым, насильно раздетым. Он теряется, не ожидав встречного вопроса. Правда, а кем? Другом? Точно нет. Приятелем? Тоже не то. Какой молодец – сам себя поставил в тупик. Поэтому вместо ответа Юнги просто подаётся вперёд, меняя их с Хосоком местами. Теперь он прижимает Хосока к стене. Юнги быстро потянулся к его лицу, лишь бы поскорее стереть эту наглую усмешку. Холодными пальцами сжимает его приставший член через ткань плавок. Горячий и пульсирующий. Юнги рычать хотелось от раздражения смешанного с возбуждением внутри. Хосок ухмыльнулся в поцелуй, в отместку сжимая его ягодицы. Тяжёлое дыхание заполнило тесную каморку.  Вопрос так и остался без ответа. Но Хосок оценил его напористость. Ведь закончив, они впервые моются и переодеваются в одном темпе. Без слов также сушат волосы и выходят на улицу. Плечом к плечу. Не пересекаясь взглядами. Юнги знал, им в одну сторону, но отойдя на приличное растояние от бассейна, Хосок неожиданно схватил его за руку и повел в противоположную сторону.  Оба по прежнему отмалчивались. Кто-кто, а этим двоим в игру в молчанку равных нет. Юнги, по своему обыкновению, сразу задал мысленно с сотню вопросов, а ещё попытался унять колотящееся сердце — боялся, что Хосок почувствует предательских стук через его ладонь. Хосок затащил его в один из переулков, где оказался запрятан продуктовый магазинчик. Звякнул колокольчик на двери, Хосок наконец-то разжал их ладони. – Я голодный как собака. – Впервые подал голос Хосок, хватая с полок пачку с раменом и спрайт в банке. Юнги тоже взял себе упаковку и парочку онигири с тунцом. После тренировки аппетит взаправду был зверским. Они быстро оплатили покупки, после чего залив лапшу кипятком из автомата, сели за барную стойку вдоль окна. В магазине ненавязчиво играла легкая музыка, других посетителей не было. Только широкоплечий кассир неспешно раскладывал товары по полкам. Они молча стучали палочками по контейнерам с едой, смотря на пустую улицу за окном. – Ну так что? – открывая банку с газировкой, подал голос Хосок. – Решил кем хочешь быть? Для меня? – Ты определись для начала. – Не поверишь… – его лицо непозволительно близко, – Я уже. — Выдохнул в чужие губы. Юнги не отстранился, только настороженно зыркнул в сторону кассира, стоящего спиной к ним. Когда Хосок поддался вперёд, медленно пробираясь языком в его рот, впервые целуя так… нежно. Поцелуй со вкусом спрайта и острых специй от которых запекли губы. На колено легла чужая ладонь, начав поглаживать бедро через ткань джинсов. Юнги несмело ответил, пытаясь успокоить бешено колотящее сердце и расслабить мышцы шеи. Изнутри буквально распирал странный зуд под ребрами, может это были те самые «бабочки»? Хосок отстранился первым, заглянув в его глаза. – Я. Хочу. Большего. Вдоль позвоночника прошла волна мурашек. «Я тоже.» Сказал ли Юнги это вслух?… Из-за гулких ударов в ушах было не разобрать.

******

The neighborhood - A little death

С закусочной они ушли сразу на остановку. В полупустом автобусе доехали до конечной – окраины города. Хосока как подменили, то есть он снова стал вести себя как прежде: он без умолку говорил, шутил и даже спросил, как дела у Юнги, пока последний оглядывал округу: плотно застроенные ряды невысоких зданий, да фонарные столбы. Хосок нырнул в переулок, Юнги следом. Хосок на пару с другом снимали комнату на крыше одного из частных домов – довольно распространённая практика в их стране. Раскрыв перед ним дверь, Хосок пропустил Юнги первым, сказав раззуться у входа. Внутри одна большая комната была разделена на кухню (столешницу с холодильником и парой шкафчиков), и тут же – спальню: две кровати, придвинутые к противоположным стенам, чтобы освободить хоть немного места посередине. Юнги сразу понял какая из них Хосока. На тумбочке, подле валялась пара жестянок от спрайта. Он перевёл взгляд на вторую кровать, заваленную тетрадями и грязными вещами. – Он на работе. Поздно вернётся. Послышался голос Хосока с «кухни». Обернувшись, Юнги заметил узкую дверь у входа – ванная. – Пиво будешь? Он несмело кивнул. Через минуту Хосок появился перед ним с двумя банками, протянув ему одну. Большой глоток. Ещё один. Горькая хмельная жидкость приятно согрела внутренностности. Юнги заторможенно улавливал реальность, мелькавшую перед ним короткими кадрами. Вот Хосок стянул через голову толстовку, подходя ближе. Вот он резко притянул к себе, целуя с напором, но без жадной спешки как это всегда было в душевой. Вот его повалили на кровать, нависая сверху. Юнги отвечал на поцелуй, стараясь не уступать в напористости. А тем временем и сам оказался без футболки. С каждым новым касанием Хосока по телу растекалось вязкое расслабление. От головы до кончиков пальцев рук и ног, пока в паху становилось все жарче. Или это просто алкоголь? Вряд ли. Есть нечто, что пьянит Юнги куда сильнее. «Касайся меня» «Я хочу чтобы ты касался меня здесь.» Звякнула пряжка ремня на джинсах, Он приподнял бёдра, помогая Хосоку избавить себя от оставшейся одежды. «Заставь меня дышать.» «Заставь меня почувствовать себя живым.» Приставший член дёрнулся к животу. Юнги сразу же начал нетерпеливо надрачивать, отодвигая крайнюю плоть, когда Хосок снова прильнул к нему, жадно кусая кожу на бледной шее. Из горла Юнги прорвался хриплый стон, когда его холодную руку накрыла чужая – горячая и цепкая. Член твердел с каждым новым движением. А Юнги уже был готов кончить от того, что лежал под Хосоком, на его постели, в окружении его запаха – терпкого пота и того самого дезодоранта. Океаническая свежеть теперь будет сниться ему в самых заветных снах. Юнги прогнулся в пояснице, натыкаясь подбородком на затылок Хосока, все ещё зализывающего каждый сантиметр его шеи. Хосок поднял на него взгляд, внезапно сжимая головку в кулаке, от чего Юнги уже не сдержался – испустил неожиданно громкий стон. Внутри все горело синим пламенем – от паха по позвоночнику и до звенящей пустоты в голове. Он хотел бёдрами толкнуться вперёд, получить наконец-то разрядку, но взамен лишь напрягал мышцы внизу живота, пока что было слишком рано. Юнги заметил усмешку на чужих покрасневших губах. Он опустил глаза на чужой уже давно вставший член, что с намеком упирался ему в бедро. А затем снова вернулся глазами к чёрным омутам напротив. Там бегущей строкой читалось: Попробуешь? Он медленно поднялся. На четвереньках подполз к краю кровати, пошло выпячивая зад. Омуты попрежнему следили за каждым его движением, засасывая на самое дно бездны. Хосок обволакивал его своим хищным взглядом с ног до головы. Юнги сглотнул вязкую слюну, нерешительно касаясь пальцами члена Хосока. Провёл по всей длине, не забывая массировать яички. После чего приблизился лицом ещё ближе. И не успев сделать вдох полностью вобрал в рот пульсирующий орган. Хосок в тот же час потерял последние крохи самообладания, сразу же толкнувшись бёдрами, ударяя головкой в заднюю стенку горла. Он схватил Юнги за волосы на затылке, начав насаживать его голову на свой член. Последний от неожиданности начал задыхаться, но член не выпускал, наоборот — раскрывал рот пошире, стараясь не задеть зубами. Он игнорировал рвотные позывы, сам же заглатывал ещё глубже, доверчиво смотря снизу вверх на чужое красивое лицо. Хосок наконец сбавил темп, посмотрев в ответ из под опушённых век. Под ним был распаленный, раскрасневшийся парень, готовый на все. Со слипшейся от пота челкой на лбу и нездоровым блеском в карих глазах, он неумело, но старательно вылизывал его член, что уже от этой картины хотелось испустить тому на лицо. Оба держали зрительный контакт, пока Хосок не сдался первым – опять подмял под себя, в который раз вгрызаясь в приоткрытые губы. На секунду он почувствовал, как тело под ним напряглось, а потому начал водить ладонями по худым бёдрам, призывая расслабится. Юнги метался под ним, нетерпеливо ерзая. На долю секунду в его сознании пролетела мысль, что ещё можно остановится… А нет. Теперь поздно. Хосок в который раз накрыл его губы своими, из-за чего бабочки в груди грозили сломать ему рёбра. Юнги был уверен – он хочет. Отчаянно хочет почувствовать его внутри себя. Ему было плевать, что в первый раз это больно. Просто плевать. Он стерпит. Лишь бы слится с чужой кожей – прильнуть ещё ближе, стать одним целым и наконец-то почувствовать себя живым. – Давай уже… сделаем это… – Ты уверен? – с напором. Юнги перевернулся, ложась ничком. – Да. – В подтверждение своих слов кивнул в подушку. В ноздри тут же ударил знакомый запах, заполняясь собой все лёгкие. За спиной послышались отрывистые шорохи: скрип кровати, копошение в тумбочке, едва уловимый треск упаковки презервативов. Хосок приблизил палец к сжавшемуся колечку мышц. Юнги инстинктивно сжался. Первый толчок на пробу. Больно. Слишком резко. Пульсировало красными буквами в голове Юнги. Ему хотелось соскочить с двоих пальцев, методично проникающих в его тело, но Юнги одернул себя в последний момент – сцепив зубы, зажмурился, лишь бы не застонать от боли. Они итак зашли уже слишком далеко. Закончить прямо сейчас, значило пустить весь прогресс в их отношениях насмарку. Хосок добавил третий палец, растягивая тугие стенки изнутри. – Расслабся, иначе будет больно нам обоим. – Горячим шёпотом в ухо. Юнги отрывисто вздохнул, отпуская себя. И тут же почувовал как пальцы заменили на что потолще. Хосок сделал пару коротких толчков, позволяя привыкнуть к размеру. Он давил коленями на чужие бёдра, призывая раскрыть ноги шире. Юнги повиновался. Он закусил губу, сильно жмурясь от дискомфортного ощущения сзади. Толчки стали быстрее, дыхание тяжелее. Внутри все связалось в тугой узел, гудя от перенапряжения, Юнги схватил свой член, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, импульсивно надрачивая, позволяя Хосоку все глубже вбиваться в его тело. Тот прижался к нему со спины, входя под другим углом от чего член начал задевать комок нервов внутри. Юнги не сдерживал рвущийся из груди скулеж. Неистово повторяя одними губами «Да». Он кончил с глухим стоном, изливаясь в руку. В голове, как и в теле резко отключились все чувства, оставляя место пустоте. Хосок кончил через полминуты, продолжая толкаться в растраханную дырку. После чего молча ушёл в ванную. Юнги так и остался валяться на пропахших потом и сексом простынях. Он помнил, как Хосок помог ему вытереть засохшую сперму. Помнил, как шатаясь подошёл к зеркалу, странно смотря на своё отражение. Помнил, как допил ещё банку пива Хосока после чего лежал на кровати в пьяной дремоте. Но совсем не помнил, как проваливаясь в сон, слышал отдалённый голос Хосока, болтающего с кем-то по телефону. «Заставь меня почувствовать, что я дышу» «Почувствовать, что я живой.» «Снова.»

******

25 апреля, четверг. …я сбежал с последних уроков в бассейн. Уже не впервой. В этот раз даже плавать не стал, дожидался его у входа в здание, а когда перехватил, то вместо приветствия услышал: – Поехали ко мне?  Я кивнул, расплываясь в дурацкой улыбке… И уезжая на автобусе по направлению к квартирке Хосока, Юнги снова распирало щекочущее чувство внутри. Наконец-то его блог стал его личным дневником.  …это чувство, оно как погружение под воду, на дно Марианской впадины без акваланга – в кромешную темноту. Хосок задремал у него на плече. Автобус уносил этих двоих как можно дальше от всех проблем. Юнги нажал кнопку «опубликовать», украдкой посмотрев на сопящего парня. В наушниках играла Buzzcut season. Как всегда, на репите. За окном мелькали многоэтажки и рекламные вывески – горящие глаза уставшего города. Юнги прикрыл веки. Его тоже начал убаюкивать размеренный гул внутри автобуса. Он впервые чувствовал себя так спокойно. Сердце под тканью толстовки билось ровно, ладонь, вынырнув из кармана нащупала руку Хосока, сплетая их пальцы. Юнги глубоко вздохнул, пропустив мимо ушей незнакомый звук уведомления с чужого телефона. Все звуки достигали его, как из под толщи воды.