Deep End

Хосок любит тёплые оттенки. Красный, оранжевый, желтый — именно таких цветов почти все его худи. Ещё он любит The neighbourhood, спрайт и острый рамён после тренировки. Он хорошо плавает баттерфляем и любит гулять часами напролёт. Хосок не переносит дождливую погоду и когда кто-то обижается на его шутки. Он редко позволяет себя обнимать, но любит когда его целуют в шею. Это все, о чём может думать Юнги. Везде и всюду. В школе, стоя на автобусной остановке, читая книжку перед сном или сидя перед телевизором в гостиной. В новостях показывают взрывы в далеких странах, пока они живут в голограмме, где все хорошо. Он живёт от встречи и до встречи с ним. Ведь, только тогда Юнги чувствует себя спокойно. В остальное же время, он только и может, что трястись в ожидании, как от ломки. А чтобы хоть как-то утолить жажду — прописывает каждую минуту, проведенную с Хосоком в блоге. @nayeong42: ну что за бред @kittymeow: когда прода с Пак Мари? @tkj700: я нихуя не понимаю что происходит @_stargirl_: Шуга-я, как же ты скатился…

******

Юнги улыбнулся пожилой библиотекарше, протягивая стопку уже ненужных учебников. Сегодня у них был сокращенный день в школе. Теперь, когда все контрольные были позади, оставалось чуть больше недели до начала экзаменов, это время руководство милостиво разрешило выделить под подготовительные курсы. Так что теперь, учебный год остался позади. Юнги было сложно в это поверить. Казалось эти девять месяцев прошли как в ускоренном режиме. Весна с её дождями вот-вот закончится, начнется лето. До конца июня он сдаст все экзамены и уже наверняка будет знать куда поступил. А в августе у Хосока будут соревнования в Сеуле. Может они поедут туда вместе? Будут ли они так же ночевать в квартирке Хосока на краю Тэгу? Что вообще будет с ними? От нахлынувших мыслей, Юнги отвлек голос Чонгука, уже сдавшего свои учебники и собирающегося уходить. — До понедельника. — Чонгук заторможенно кивнул, обходя его. Юнги понял, что такой шанс терять нельзя. Сегодня он нарушит дурацкий запрет своей матери под названием «домойникогоневодить». — Ей, Чонгук-и, раз нас отпустили пораньше, может пойдем ко мне домой? В ответ замотали головой, сразу же пробубнив с десяток отговорок. — Давай-давай, вопросы повторим, задачки порешаем. — уговаривал Юнги смущающегося младшего. На деле же, дома ни о какой учёбе никто и не вспомнил. Первым делом Юнги послал друга мыть руки, вихрем кинувшись разогревать обед. Он уже давно заметил, что Чонгук выглядит неважно. Тот больше не покупает себе обед в школе и вообще не заходит в столовую. Он стал вялым и болезненно бледным. А ещё Юнги заметил, как Чонгук смотрел на шоколадный батончик в руке у их одноклассницы на перемене. Он сразу все понял. Ему хватило обрывистых рассказов о неблагополучной семье друга, чтобы догадаться, что у Чонгука банально нет денег купить себе поесть. Сильным великодушием Юнги никогда не отличался, но глядя на осунувшееся, ещё по-детски округлое лицо друга, ему нестерпимо захотелось Чонгука пожалеть и накормить. И как же Юнги в тайне ликовал, когда Чонгук начал с аппетитом уплетать свою порцию мисо-супа. Он спохватился и предложил добавки, на что друг, смущаясь согласился. — Ну если можно… — Да, конечно, можно, — орудуя ополовником, прокричал Юнги, — Мне столько супа и за год не сьесть! Чонгук как будто бы оживал — у него порозовели щеки и на губах все чаще стала появляться улыбка. Под шумок, Юнги положил на стол все, что было в холодильнике, первым начав брать закуски, чтобы Чонгук не стеснялся. За едой они разговорились, обсуждали одноклассников и учителей, громко смеялись с каких-то шуток из интернета. И так хорошо обоим сделалось, что Юнги пожалел, что никогда раньше не водил к себе домой друзей. Тогда Юнги пришла идея достать припрятанный саке — подарок маме от пациентов. Гулять так гулять. Чонгук, на удивление идею поддержал. Бутылка оказалась уже начата, скорее всего открыли ещё на Рождество, тогда Юнги достал две рюмки, налив им поровну. — За успешно сданные экзамены! — оба зажмурились от крепости напитка. Постепенно подливая себе и Чонгуку, Юнги и не заметил, как понемногу стал пьянеть. На третей рюмке, выпитой на брудершафт с другом, он спохватился — долил воды до нужного уровня и спрятал бутылку. А вот непривыкший к алкоголю Чонгук уже порядком набрался и сейчас сидел уткнувшись невидящим взглядом в стол. Юнги легонько потормошил его, спросив: — Все нормально? Он медленно замотал головой, шепча: — Нет. Не все нормально. Прошло ещё порядка трёх минут, перед тем как Чонгук заговорил. Все это время Юнги не сводил с него обеспокоенное взгляда, уже пожалев об идеи выпить. — Бабушку забрали в дом престарелых, мама так договорилась, — шмыгнул носом парень, — Теперь дома вообще еды не бывает, все ей на выпивку уходит. Юнги молча слушал, позволяя этому потоку откровений литься дальше. — …так к и этот мудак снова лезет. Как будто ему мало руки сломанной было! Я боюсь если он придет ещё раз они точно поубивают друг друга. И мама… она снова стала много пить. Юнги, это не мой дом! Никогда им не был. — Чонгук затих, тяжело дыша. Из-под опушечных век вниз полились слезы. — Я…я считаю дни до выпуска, утешаю себя этой цифрой, просыпаясь каждое утро… А потом ночью не могу спать… — Чонгук поднял на него заплаканные глаза, наивные, как у оленёнка. Сколько в них было горечи и отчаянья. — Они за стенкой громко разговаривают, о-опять пьют, — он сделал судорожный вдох, — Они часто ссорятся, а иногда я слышу как скрипит столешница и как мама… Что они там делают… Юнги притянул друга за плечи, прижав к себе. Чонгук в ответ сцепил руки у него за спиной, начав истерично рыдать. — Когда же это уже закончится?.. — прошептал куда то в плечо. — Я так боюсь что у меня ничего не получится. Тогда я просто- — Тише-тише, — Юнги захлопал его по спине. Ему сделалось не по себе от рассказа Чонгука. Он и представить себе не мог, что такой добрый и воспитанный парень, как Чон Чонгук, мог жить в таком аду. На ум, как назло не приходило ничего путного — у него плохо получалось утешать людей. Юнги просто продолжал похлопывать парня по лопаткам, затем начав легонько поглаживать.Такая техника чаще всего работала на Джихе, когда она зарёваная после ссоры с мамой прибегала к Юнги в комнату. На удивление, это сработало и с Чонгуком. Он заметно успокоился. Тогда Юнги поставил чайник и заварил ромашковый чай. Пользы никакой, скорее эффект плацебо, но сейчас все же было лучше, чем ничего. Включил на телефоне какое-то комедийное шоу, предложил перекусить ещё чем-то, на что Чонгук помотал головой. Через полчаса, когда алкоголь уже выветрился из головы, он засобирался домой. Перед выходом Юнги успел всучить другу контейнер с едой и пару яблок, получив взамен полный до краев благодарности взгляд. — Может провести тебя до остановки? — Нет, спасибо. — Чонгук поправил свисающую лямку рюкзака на плече, — Я запомнил дорогу… да и подумать о многом успею, пока буду идти. — Как знаешь. — Юнги, — он затарабанил носком кроссовка по крыльцу, — пожалуйста, не думай, что я слабак. Хотя Чонгук и был младше его всего на пол года, сейчас его лицо показалось почти что детским. Юнги подумал, что будь он старшим братом Чонгука, то защитил бы его от всего. — И спасибо, что выслушал. Ты не должен был… — Для этого и нужны друзья, Чонгук-и. Чонгук робко улыбнулся, после чего на секунду открыл рот, будто хотел что-то добавить. Но вместо этого, он попрощался, и развернувшись, быстро спустился по ступеньках. Юнги остался провожать взглядом силуэт в школьной форме, пока тот не исчез за поворотом. «Ты мой первый друг.» — так и не смог выговорить Чонгук.

******

The neighbourhood — Reflections.

Они снова лежали на кровати Хосока, вымотанные после секса. У Юнги сзади все ещё зудело из-за растяжения, но после оргазма тело было размякшим и как будто потяжелевшим. Спать не хотелось совсем. В тесном полумраке комнаты Юнги разглядывал картонный макет здания, лежащий на столе среди чертежей — проект Хосока в университет. Где-то в складках простыни затерялся телефон, негромко напевающий песни the Neighbourhood. В такие моменты, Юнги невыносимо хотелось рассказать что-то Хосоку: про блог, ссоры с мамой, свои страхи и мечты. Зачем? Юнги и сам хотел бы знать. Его иррациональное желание выдать всю свою подноготную пугало, ведь он был готов по щелчку пальцев выдать всю правду, впервые отказывавшись и от малейшего намека на ложь. Достаточно одного вопроса, одной фразы, что могла бы переменить ход диалога в нужное русло. Вот только Хосок ни чем не интересовался, и о себе почти ничего не говорил. Скрип кровати выдернул Юнги из омута мыслей. Хосок наклонился к своим джинсам, рыская по карманам. Юнги удивлённо уставился на пачку сигарет в чужой руке. — Ты куришь? Спорт и никотин ведь вещи несовместимые, тем более для пловцов. — Очень редко, — чиркнув найденной там же зажигалкой, пробубнил Хосок. Юнги пригляделся, пачка была наполовину пуста. Скрипнула оконная створка, в комнату метнулся оранжевый свет фонаря. Хосок высунулся к свету, закурив. Юнги придвинулся ближе, едва соприкасаясь с ним плечами. Играющая до этого Softcore, сменилась на Reflections. Они оба смотрели на сотни далеких звезд в ночном небе. Внезапно некоторые из них начали оживать — на секунду точки растягивались в тонкие дуги, и делая быстрый прыжок, тут же исчезали в космосе. — Эта-Аквариды, — восторженно прошептал Юнги. — Это ведь главный звездопад мая. Хосок перевел на него вопросительный взгляд. — Я астрономию люблю. Как бы объясняя. — Ммм, — Хосок выдохнул дым, указав кончиком сигареты на три звезды, выстроенные в ряд. — Вот что это за созвездие? — В созвездиях не разбираюсь. Зато могу рассчитать тебе массу Нептуна, — глуповатая улыбка сама по себе растянулась на его губах, — или ещё о чем расказать. — Юнги неловко почесал шею, смущаясь, что попал впросак. Только попроси. Я все расскажу. Хосок покачал головой. — Какой-то интересный факт? А Юнги как будто всю жизнь только этого и ждал. — Ну… Мы, по сути, летим на огромном камне сквозь миллионы световых лет, вертясь из года в год вокруг огненного шара, что однажды убьет нас всех. — Юнги принял протянутую сигарету, закалявшись после короткой тяги, после чего продолжил, — А ещё Вселенная расширяется каждую секунду, отдаляя от нас другие галактики и планеты, где возможно существует другая форма жизни, способная выйти с нами на контакт, тут я бы упомянул о парадоксе Ферми, и выдвинутой в качестве ответа на него теории зоопарка. — Юнги хмыкнул, уставившись в манящую темноту сверху, он кожей чувствовал взгляд Хосока на себе. По спине невольно побежали мурашки (или это от холода?) Что-то он разболтался. — Так что, человечество вполне может быть экспериментом какой-то сверхразвитой цивилизации. Проще говоря, наш мир иллюзия, банальная голограмма… — Занудничаешь, — лениво протянул Хосок, толкнув его в плечо. — Синие звёзды самые тёплые. Рандомный факт. Юнги даже не понял, почему ему взбрело в голову сказать именно это. Но Хосок застыл, кажись, перестав дышать. Сигарета уже дотлела до фильтра, грозясь обжечь ему пальцы. О чём он думал? Юнги бы многое отдал, чтобы узнать, но Хосока как будто окружала невидимая оболочка, мешающая другим читать его мысли. — Юнги, — Хосок также внезапно «очнулся», тут же придвинувшись к лицу парня, чтобы выдохнуть в притоктрытые губы: — Как же много ты думаешь. После чего последовал тягучий поцелуй со вкусом никотина. Без напора, мягко водя языком, слизывая горечь с чужих губ и легонько прикусывая, дразнясь. «Мы были так близки к звездам» «Я никогда не знал никого похожего на тебя» Интересно, знает ли Хосок перевод этой песни? «Падая все сильнее» «Я лучше потеряю кого-то, чем буду использовать» Юнги отдалился, жадно глотая ртом воздух. Песня подходила к концу, тая в темноте. В ушах стоял неровный бит сердцебиения. – Юнги…Юнги..Юнги.. – шептал Хосок то ли журя его, то ли впервые пробуя на вкус полюбившееся имя. А может признавался в чем-то, что боялся сказать обычными словами? «Возможно нет худа без добра» «Я вижу себя в тебе» «Я вижу свое отражение в твоих глазах.» Юнги поймёт это, но позже. Пока что в его голове сами собой возникали слова, чтобы описать этот вечер в блоге. Майская ночь, дым в открытое окно, горячие-холодные звезды… Юнги вмиг придумал, чем закончить очередную главу: «В мире полном холодных голубых оттенков я наконец-то нашёл один тёплый.» Хосок посмотрел на него, улыбнувшись краешком губ. Сердце снова забилось не в попад. Самый тёплый оттенок. «Юнги, как же много ты думаешь.» Ай, ладно. Юнги повалился на кровать, расслаблено прикрыв веки. Через минуту послышался лязг оконных створок. Ночная прохлада осталась по ту сторону стекла, а его сонного с ног до головы окутала океаническая свежесть. Хосок обнимал его со спины, щекоча дыханием шею. С недавних пор он стал уж очень тактильным. Юнги тихо посмеивался, в шутку пытаясь отодвинутся, на что чужие руки сильнее сжимали его в горячих объятиях. Казалось, что счастливее он быть уже может. Здесь и сейчас. Лежа на узкой кровати рядом с Хосоком, на третей от солнца «голубой планете». Так что там с блогом? Запишет потом. Если вспомнит.

******

Хосок долго пялился на его новую прическу – выжженный платиновый buzzcut, но в конце концов, смеясь, потрепал по голове, сказав, что выглядит интересно. — Все равно сейчас сезон коротких стрижек. «… и дождей» — мысленно добавил Юнги. А вот в школе смену имиджа Юнги не оценили: учителя осуждающе качали головами, в то время как одноклассники смотрели косо, перешёптываясь за спиной, зато Чонгуку понравилась его прическа. Он не уставая повторял: — Тебе очень даже идёт! Я вот бы так не смог… В перерыве между курсами подготовки их выгнали на улицу — проветрить головы и растрясти кости на солнце. Вот они и гуляли по территории вокруг школы, переговорявиясь о том, о сём. Что правда, их все время отвлекал трезвонящей телефон Чонгука. Он постоянно сбрасывал входящий, но на том конце и не думали переставать звонить. — Может ответишь? — Нахмурился Юнги. — Это не моё дело, но кто это тебе звонит? — Брат. — Чонгук поджал губы, — Достал уже. Вчера вечером зачем-то ломился в квартиру, но мать не пустила. Вот он обо мне и вспомнил. Как будто в подтверждение его слов на дисплее всплыл новый входящий вызов. — Ааа, да пошёл он! — Чонгук нажал на красную трубку. — Давай я ему отвечу? Объясню чтоб не лез к тебе. — Юнги, не стоит. В прошлый раз это плохо закончилось… Чонгук почти не расказывал о своём старшем брате. Даже имени не называл. Юнги знал лишь то, что отцы у них разные и последние пару лет брат не живёт с ними. А ещё то, что у Чонгуком с ним не очень близкие отношения. — Боюсь, как бы он сюда не пришёл… — пробубнил младший. Они подошли главному входу в здание, где Юнги сразу же заметил… — Блять. — под нос выругался Чонгук рядом с ним. В пяти метрах от них стоял Хосок, сжимая в руках телефон. Юнги удивился, потому что откуда тот узнал в какой школе он учится? Когда спустя секунду до него дошло. «Брат съехал, не живёт с нами.» «У Хосока семья неблагополучная.» Фамилия Чон, в конце-то концов. Хосок не менее шокировано посмотрел на него. Пока обзор не загородил ни о чем не подозревающий Чонгук. Он быстро направился в сторону Хосока, пытаясь увести его подальше от входа в школу. Юнги, честно, старался не подслушивать, но все же до него долетали обрывки их разговора: –…попасть в квартиру. –…она не хочет тебя видеть. –…он убьет тебя, если ты снова придешь! — неожиданно выкрикнул Чонгук. Находящиеся рядом ученики стали заинтересованно поглядывать в их сторону. Хосок сказал что-то, резко помрачнев в лице, а после развернулся и ушёл, не оглядываясь. Чонгук остался стоять на месте. Юнги даже с расстояния видел, как часто тот сжимал и разжимал кулаки. Он подошел ближе к другу. — Ты его знаешь? — Чонгук все-таки заметил с каким удивлением они с Хосоком уставились друг на друга. — Он работает тренером в бассейне, куда я хожу. Недалеко от правды. Да и смысл врать? — Работает, — Чонгук хмыкнул, Юнги впервые увидел как тот злится. — Держись от него подальше. Он редкостная сволочь.