Deep End

Юнги пришел домой ближе к вечеру. Приятно вымотанный и довольный: с обеда он проторчал все время в бассейне. Сегодня там было прудь пруди посетителей, но они с Хосоком все-таки смогли урвать пару быстрых поцелуев в душевой. Когда зал опустел они долго плавали из стороны в сторону, смеясь из-за какой-то ерунды. А потом, оба разморенные, они лежали на воде, втыкая в металлический потолок. Тишину разбавляли лишь редкие хлюпающие звуки, когда кто-то из них делал взмах руками, чтобы остаться на поверхности. Хосок был странно молчалив. Они так и не поговорили касательно Чонгука, оба старательно избегая его вспоминать. Юнги иногда встревожено поглядывал на его идеальный профиль, показывающийся над водой. В карих глазах Хосока больше не было ни толики смешка или снисходительной издевки. Сейчас эта оболочка растворилась, обнажив его настоящего. У Юнги в груди фейерверки взрывались от понимания: Хосок открылся ему. Теперь перед ним он именно тот, кем является наедине с собой. Он был так близок к тому, чтобы сказать заветное: «Я люблю…». Хосок посмотрел на него тем самым своим взглядом. Тёмной. Тёплой. Вселенной. Тогда-то Юнги и понял: Хосок чувствует то же, что и он.

******

И только переступив порог дома на Юнги обрушилось осознание, почему сегодня у него был свободный день и что его ждёт завтра. Первый экзамен. Два слова, от которых у него спирало дыхание на протяжении всего учебного года. С постепенно нарастающей тревогой Юнги кинулся в свою комнату — доставать все конспекты и решебники. Не давая себе опомнится, иначе паника накроет его гигантской волной и не даст сосредоточиться, он стал бегло перечитывать старые записи, повторяя основные моменты. Впереди была целая ночь, а у Юнги за плечами месяцы подготовки и полная банка растворимого кофе на кухне, куда он бегал каждые пятнадцать минут за дозой горького кофеина. В один из таких набегов там появилась мама, занятая уборкой. Женщина буркнула что-то о его грязных вещах заместо приветствия, продолжая до блеска натирать столешницу. — Чашек сколько понаставлял! А ну живо все помыл, устроил мне тут свинарник! — Мам, я сейчас очень занят, я попозже уберу, — заливая молотые зерна кипятком, ответил Юнги. — Куда ты кофе на ночь глядя пьешь, сдурел что ли?! Юнги проигнорировал очередное замечание, собираясь снова вернуться за подготовку. — Юнги, я вот не понимаю, может ты будешь отдельно от нас жить, а то я смотрю мы тебе вообще не нужны! — выставив руки в боки, снова громко запричитала мама. — Отпахала сегодня смену, продуктов купила, сейчас ещё за тобой убирать должна! Юнги молча слушал, стараясь не спровоцировать ещё больший скандал. Если у матери был плохой день, то она обязательно испортит его и Юнги тоже. Сейчас на нее никакие доводы не подействуют, а просьбы успокоится только разозлят ещё больше. Проще выслушать все помои за один раз, чем потом на неделю попасть матери в немилость: быть игнорированным и ловить на себе её обиженные взгляды, пока первым не подойдешь просить прощение. — Хоть раз бы матери помог, так нет, он сразу убегает! Ты эгоист, Юнги! Весь в своего отца. Вдох-выдох. Дыхание залог… Да к чёрту все! Юнги резко развернулся на пятках, чуть не расплескав злополучный кофе на себя. — Может скажешь мне хоть раз чем я на него так похож?! Ах да, — Он зло фыркнул, — это же у нас запретная тема! За столько лет ты ни слова не сказала ни о нем, ни о том дне, когда он ушёл! За то, как укорять меня, сравнивая с папой во всем плохом, так ты с радостью! Мать схватилась за голову, потирая висок рукой с тряпкой. Скорее всего, опять мигрень. — Ладно. Юнги, сядь. Юнги послушно опустился на стул, сложив руки на груди в ожидании долгожданной истории. Миссис Мин устало подошла к столу присев напротив. Снова как в ту ночь, когда за откровениями они просидели до самого рассвета. Только сейчас, под стрекот цикад, за окном медленно сгущались синие сумерки. Все форточки были открыты на распашку, но в доме все равно было душновато. Последние майские ночи выдались очень теплыми. Скорее всего из-за затянувшегося сезона дождей в этом году. — Твой отец изменял мне. — загробным голосом начала мать, — Много раз. И каждый раз я его прощала и делала вид, будто ничего не произошло. Я терпела ради семьи, ради тебя, Юнги. — она подняла на него опухшие глаза. — Но потом он стал часто играть в этих казино, будь они прокляты! Всю зарплату на них сливал, а когда денег стало не хватать, так он набрал кредитов по самые уши! — Мама перебирала в руках грузную тряпку, внезапно сжав её, — Он очень изменился. Стал грубым и расчетливым. Это был совсем не тот человек которого я полюбила… Юнги жадно ловил каждое слово. На секунду ему стало невыносимо жаль маму, но голову тут же заполонили десятки вытекающих вопросов. — Почему он так просто взял и ушёл, непопрощавшись? Почему больше никогда не приезжал? «Почему он так легко отказался от меня?» — Он хотел. — Оборвала все последующие вопросы мать. Надрывный вздох вырвался из её груди, вместе со словами, что отбивались в барабаных перепонках пульсирующей болью. — Я не позволила. Он хотел забрать тебя у меня! Поэтому я сделала все, чтобы лишить его всех прав. — Юнги, это я запретила ему с тобой видеться. Этот звук. Хотя скорее осязаемое чувство, когда что-то летит на пол — чашка или хрустальная статуэтка, неважно, и ты застываешь на месте, в этом самом мгновении, раздумывая над тем чтобы словить — не дать ей разбиться. Но, секунда проходит и ты упускаешь этот момент. И тогда к ногам летят уже острые осколки; они впиваются в кожу, оставляя на ней шрамы. Оставляя свой след на тебе. Навсегда. Девять лет. Он думал, что папа его бросил. И все из-за нее. — Зачем, просто блять, зачем??! — Теперь звон битого стекла послышался из вне, Юнги задел какую-то посудину, подрываясь из-за стола. Он подлетел к матери, размахивая руками и крича во всю глотку от злости. У него словно сорвало все тормоза, изо рта лился неконтролируемый поток брани. — Ты меня спросила, чего я хочу?! Какое право ты имела так подло поступить с ним?! Лучше бы мать на него наорала, лучше бы начала бить, но не молчала вот так, вывалив на него всю правду. Тот светлый образ из детства — его папы, умного, заботливого, идеального во всем сейчас рушился на глазах. Внезапно Юнги замолк, медленно, но верно разматывая логическую цепочку: он вспоминал как тягался с матерью по кабинетам, где серьезный дядя спрашивал у него с кем он хотел бы жить дальше. Тогда ему расказали байку о том, что папа уехал куда-то далеко и надолго, а потому лучше всего ему будет остаться сейчас с мамой. А ещё Юнги вспомнил, как мама потом передавала этому же человеку набитый конверт, о чем-то тихо прося. Как же это было низко и подло. Так отомстить бывшему супругу. Знать, как сильно он любил сына и лишить его любой возможности быть рядом. Чтобы ни творил отец, Юнги бы простил. Ведь тот его не оставлял. Он был всего лишь обиженным ребёнком, который думал, что его предали. В то время как настоящий предатель был все это время рядом — скрывался в лице собственной матери. — Юнги, мальчик мой, прости меня пожалуйста! Мне было так больно… Я любила его больше всего на свете, а твой отец, он- — Замолчи! Я не хочу ничего слушать! Юнги стало катастрофически не хватать кислорода. Первая мысль, нестерпимое желание: уйти. Сбежать в свою комнату, а лучше — из этого города. Но он ещё не все узнал. Впервые за эти чёртовы девять лет у него появилась возможность узнать правду. — Где он сейчас? — Я не знаю. — Пряча лицо в руках, рыдала мать. — В последний раз я слышала, что он работает в Сеуле три года назад. У меня даже номера его нет… Юнги развернулся на выход. Обернувшись уже на пороге, он решил задать последний волнующий его вопрос: — Тогда в Пусане, когда мы в последний раз ездили на море, он ещё любил тебя? — через ком в горле выдавил Юнги, — Все было хорошо? — Да, Юнги, тогда все было хорошо.

******

Вернувшись в свою комнату, Юнги снова взялся за подготовку к экзамену. И тут то паника все-таки захлестнула его с головой. Он вдруг понял, что не понимает прочитанного. Страницы расплывались перед глазами, а в сознании без конца звучал голос матери. Юнги все возвращался мысленно к их разговору, умолял себя сконцентрироваться и не думать об этом сейчас. С такими темпами он ничего не успеет! Сердце заколотило с удвоенной силой, отдаваясь где-то в горле. Тогда он решил плюнуть на это дело и лечь спать. Всю ночь в голове как в радиоприемнике звучали какие-то припевы дурацких песен, обрывки разговоров и смазанные воспоминая. Юнги не раз переворачивался с боку на бок, стараясь заснуть. Он зажмуривал глаза, переворачивался на спину, но ничего не помогало отключится. Изнеможденное тело тяжелым грузом лежало на кровати, в то время как воспалённый мозг кипел изнутри. Сердце казалось тяжелым камнем прибитым к груди. Он не здаст. Не здаст, если не выспится. От этих мыслей Юнги становилось только хуже, все тело билось в нервной дрожи, под тонким одеялом становилось то слишком холодно, то невыносимо жарко. Если не сдаст завтра этот первый экзамен все пойдёт по наколнной: он не сможет поступить, с позором останется на второй год и так никуда и не уедет из этого клятого дома. Он расстроит всех своих учителей, опозориться перед одноклассниками и главное — пустит коту под хвост месяцы стараний. Он ведь ничего не учил уже столько времени! Все считают Юнги пофигистом, и он впервые отчаянно захотел им стать. Ну почему он не может как раньше относится ко всему бесстрастно? Почему он стал таким чувствительным, а сейчас ещё и дёрганным, точно его мать? Он меньше всего на свете хочет быть похожим на неё. Любой шорох приносил расстройство. По потолку скользнул свет от фар машины — Юнги тут же распахнул глаза. Где-то далеко залаяли собаки и сердце стало биться быстрее, как будто они вот вот его нагонят и укусят. Шорохи из коридора, наверное отчим пошёл в туалет. Скрипнули двери — Юнги снова вздрогнул. Его нервы сейчас можно сравнить с растроенной скрипкой, а он, словно неумелый музыкант пытается её наладить, скрепить порванные струны, придержать их пальцами, но что бы Юнги не делал звучание становится только хуже. В животе неприятно засосало, он ничего не ел с обеда, но сейчас от мысли о перекусе сразу начинало тошнить. Так и переворачивался с бока на бок пол ночи, заснув только, когда небо располосанное жалюзями начало светлеть. Ему снилось море — синее и бескрайнее, пустой пляж и темные силуэты, появляющиеся как из ниоткуда. Все плыло перед глазами как в приступе горячки. Но внезапно он увидел отца. Тот был в деловом костюме, в котором Юнги часто заставал его по утрам перед работой. Лица было не разобрать, голос тоже звучал, как из-под толщи воды. Отец звал его с собой, а потом исчез в волнах. Юнги ринулся за ним на глубину. Он кричал, срывая глотку, потому что чувствовал — папа умер. Отец его оставил. Внезапно в его поле зрения появился Хосок. Он был в белой футболке и таких же спортивных штанах, что и в их первую встречу. Вода стала сгущаться, засасывая ноги. Хосок, заметив его страх протянул ему руку помощи. Юнги без раздумий вцепился в нее, тут же почувствовав, что тонет. Юнги проснулся весь в липком поту, с мыслями что он уже ничего не успеет повторить.

******

Экзамен прошел очень быстро. Учителя-надзиратели и одноклассники, даже скрывающий за улыбкой нервозность Чонгук — все прошло мимо внимания Юнги. С утра Юнги привел себя в относительный порядок (измученное лицо и синие мешки под глазами невозможно было скрыть), заранее пришел в школу и занял указаное номерком место — все на автопилоте. Когда перед ним поставили лист с заданием, а экзаменатор объявил о начале тестирования, Юнги и вовсе отключился от реальности. В голове гуляло перекати поле, как будто он не учил все эти формулы, характеристики и особенности весь год. Что правда, Юнги уже не боялся. Самое страшное происходило с ним здесь и сейчас, так что трусить было уже бессмысленно. Ему удалось решить пару-тройку задач, как казалась правильно, а после он тупо писал текст buzzcut season на листке-черновике, чтобы отвлечься, чтобы не думать. Юнги сдал бланк с кое-как нашкрябанными ответами и не оглядываясь вышел с класса. На улице был приятный весенний полдень, низко летали ласточки, перекрикиваясь — так и не скажешь, что сегодня под откос пошла жизнь какого-то жалкого школьника. Заткнув уши наушниками-капельками, а мысли — музыкой, Юнги бесцельно гулял по малознакомому району. Пока не понял, куда он хочет пойти и кого увидеть.

******

За стойкой регистрации впервые не оказалось ни одной из «близняшек». Юнги настолько привык к к всегда улыбающейся Совон и хмурой Чёрен, что сейчас пустой стул казался ему чем-то нереальным. Он перепрыгнул через турникеты, не чувствуя ни толики вины, что не отметил посещение. Желания плавать сегодня не было, он пришел сюда к Хосоку. Юнги зашел в узкий коридор который вел к раздевалкам, и замер, услышав громкий девичий голос из мужской. — Ты вообще не проводишь со мной времени! Да что с тобой твориться в последнее время?! В дневное время в бассейне было меньше всего посетителей, и вот, по всей видимости, какая-то парочка решила выяснить отношения, уединившись. Юнги даже посочувствовал бедному парню этой мадам. Он было уже хотел дернуть ручкой, оборвав ссору голубков, как тут послышался знакомый баритон, что грубым толчком пригвоздил его ноги к полу. — У меня есть своя жизнь, если ты не заметила. Я по горло занят учёбой, работой и своими тренировками. Нет. Здесь какая-то ошибка. Это Юнги от недосыпа уже мерещиться его голос. — Настолько занят, что даже не отвечаешь на мои звонки? Ты эгоист, Чон Хосок. Нет! Юнги застыл на месте, в неверии смотря перед собой. — Ты даже с тем мальчишкой, проводишь больше времени чем со мной! Зачем ты только с ним возишься?! На секунду повисла тишина. — Потому что он мне хорошо платит. — Безучастно прогудел голос Хосока. — За каждую тренировку, как личному тренеру. Девушка раздраженно цокнула. — Зачем же ты тогда уходишь с ним каждый раз после? А? Хосок тяжело вздохнул. — Бон Ра, милая, ну ты же знаешь что скоро все станет как раньше, я закрою сессию, буду готовиться к летним соревнованиями и мы поедем в Сеул, как и хотели. Послышались шаги. Наверное, Хосок подошел ближе, пытаясь приобнять девушку. — Не прикасайся ко мне! Мне надоело слушать этот бред, ты ведь даже не хочешь меня! — Хочешь знать как вы выглядите со стороны? — Бон Ра зло улыбнулась, — как два педика. Он уж точно, но ты… Хосок, что о тебе подумают?! Меня уже все подруги считают посмешищем из-за него! — Ну Бон Ра, перестань, как ты вообще могла подумать что у меня есть что-то с таким как он? — Вот и вешай лапшу ему на уши. – Девушка подтянула лямку спортивного купальника, который носили синхронистки, — Раз уж тебе так нравится долбится в зад, то валяй. — Бон Ра махнула рукой в его сторону. — Мы растаёмся. Она развернулась и зашагала к выходу в главный зал, грюкнув дверью. Юнги замер в нерешительности. Он все ёще мог уйти тихо, будто и не слышал всего этого. Но какой уже смысл? Эта пьеса ещё не окончена. Поэтому, он дернул ручку, позволив двери медленно раскрыться. Хосок внешне даже не удивился его появлению. Он и с места не сдвинулся, только поднял бровь, спрашивая: «Чего уставился?» — У тебя есть девушка?… — голос предательский дрогнул, — Почему ты не сказал мне? — Ты и не спрашивал. — Ты врал мне все это время! — И это ты мне говоришь? Юнги недоуменно посмотрел ему в глаза. С каждый секундой теряя связь с реальностью. — Как же там было… — Хосок поднял глаза к потолку, вспоминая, — Лгать — вот, что отвратительно, а врать без особого вреда бывает очень даже забавно… Он. Все. Знал. — «Ты чувствуешь то же, что и я?» — Писклявым голосом протянул Хосок. — Серьезно?! Где ты этого набрался? В голове не укладывалось. Там разбушевался настоящий шторм. — Я не понимаю. Но мы… Мы ведь были… — Блять, да какие ещё мы? Думаешь потрахрались пару раз, так теперь под венец идти? Я не пидор, в отличии от тебя. Его ухмылка резала сильнее слов. Как он ёмко уместил все, что было между ними в одно короткое: «потрахались». У Юнги не осталось слов. Он тупо открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. — Зачем ты все это делал?.. Пожатие плеч. — Новый опыт. Это ведь всегда так интересно. Ведь ты так красочно описывал все это в блоге: «Красавчик пловец, мой тёплый оттенок», а как же те девушки, а Шуга? — Замолчи! — Что? Неприятно оказаться за бортом? Юнги схватился руками за голову. Сердце нещадно колотило в ушах. Если это страшный сон, то уже давно пора бы проснуться. Его ночной кошмар стал реальностью. Хосок, смотрящий на него с нескрываемым отвращением и злобой был реален. Также как и его девушка, о которой Юнги бы сам никогда не догадался. Также как и юзер Хосока, затерявшийся среди подписчиков в его блоге. — Но тебе стоит отдать должное, очень реалистично прописал все, — Хосок не моргая, смотрел на него, продолжая щедро выплевывать желчь Юнги в душу. — В перерывах между нытьем о своей тяжкой доле. Думаешь, один такой бедный страдаешь?! У всех в жизни дерьма хватает, а у тебя из проблем что с мамкой поссорился да телке какой не присунул! Что ты так смотришь на меня? Побежишь сейчас плакать в подушку? Ты слабак, Юнги. Или мне лучше называть тебя Шуга? Юнги ничего не ответил. Он неверяще смотрел на Хосока с потайной надеждой, что тот скажет хоть что-то, что как-то смягчит предидушие слова. Ему хотелось закричать на всю раздевалку, подбежать к Хосоку и ударить по лицу, обозвать его последними словами, только бы не чувствовать как внутри все рвётся на кровавые ошметки. Юнги впервые дал волю своим чувствам и вот куда они его привели — в тупик. Он доверял, он тянулся к Хосоку, цеплялся за него как за спасательный круг, но вместо того чтобы удержать его на поверхности, Хосок утащил его на самое дно, позволив разбиться о подводные камни. Все это было просто игрой одного человека. Чон Хосок потешался за спиной, когда после читал обо всем в блоге. Но, что хуже всего — Хосок заставил его поверить в искренность своих чувств. Собрав последние силы в кулак, Юнги тоже вместил все в одно короткое: — Подонок. Большая-маленькая ложь. Вранье забавы ради. Юнги в последний раз посмотрел ему в глаза. Там он заметил знакомую смесь презрения и насмешки. Хосок стоял напротив него, скрестив руки на груди, как в их первую встречу. Его лицо было таким же непроницаемым. — Да пошел ты. Юнги понял — ему больше нечего добавить. Он развернулся, и задержав дыхание пошел на выход. Точно Бон Ра или как там её, пятью минутами ранее. Он смог выдохнуть только когда проходил мимо стойки регистрации. Юнги вышел на улицу, где лил сильный дождь. Боковым зрением он заметил Чёрен у входа. Ему не хотелось чтобы кто-то видел его сейчас. Хотелось просто взять и рванутся куда глаза глядят, подальше от чертового места. — Что-то ты зачастил к нам. Девушка стояла немного поодаль, сжимая в руке кофе из автомата и тонкую сигарету. Даже с такого расстояния Юнги заметил свежие шрамы выглядывающие из под рукава её блузки. Чёрен резала себя каждый раз, когда ссорилась с парнем. «Думаешь, один такой бедный страдаешь?! У всех в жизни дерьма хватает.» Юнги выдавил из себя улыбку, больше напоминавшую кривой разлом. — Скажи честно, вы с ним — педики? — Черён стряхнула пепел на асфальт, заинтересовано посмотрев на него. От того как вздрогнул Юнги, она все поняла. — Вот так да. Выходит он здесь пол бассейна перетрахал. Юнги не захотел слышать больше ни слова. Он все-таки рванул под плотную завесу ливня и за секунду промок. Он плохо разбирал куда бежит — вода лилась в глаза, не давая разобрать дороги. Юнги начал искать где бы спрятаться — перевести дыхание хотя бы на пару минут. Вдруг он заметил козырек над одним из аварийных выходов из бассейна.

LXST CXNTURY — ODIUM

Добравшись до туда, Юнги тут же свалился на холодный бетон. Он тяжело дышал, глядя в пустоту перед собой. На улице разбушевалась настоящая гроза. Гром время от времени звучал очень близко, будто пытаясь его напугать. Но Юнги ничего не слышал — настолько глубоко он ушёл в себя. Он думал о произошедшем, стараясь рационализировать мотивы Хосока, объяснить себе почему с ним так поступили. Почему его оставили, уже в который раз… Первый всхлип оказался надрывно громким. Горло заполонила горечь от предательства. Он все знал… Он все это знал! Хосок читал блог. О господи, он знал все его мысли и чувства! Стоило только подумать, что он все читал, к горлу подкатывал ком. Ему в наглую залезли в душу, перевернули там все вверх дном и оставили одного в этом хаосе. Зачем было водить его за нос как слепого котенка, потешаться за спиной а потом смотреть в глаза, как ни в чем не бывало?! И он, Юнги, даром что столько книжек прочитал — остался все таким же наивным дураком. «Только не плачь, пожалуйста, не смей плакать из-за него!» — чувствам плевать на доводы рассудка. Хосок должен быть доволен — Юнги на дне. Он задыхается. Бессонная ночь, проваленный экзамен, ложь Хосока. Все это свалилось на него разом и сейчас давило на грудь, не давая сделать вздох. Когда же этот ужасный день закончится?! Слёзы текли не переставая, Юнги захлебывался ими, пытался стереть рукавами и без того мокрой толстовки. В голове больно пульсировали мысли. Сердце колотилось так быстро, что Юнги казалось, будто он сейчас умрет. Его мир рушился у него на глазах. Юнги зажмурился, пытаясь не думать ни о чем. Хотелось чтобы это наконец-то закончилось. А ещё спать, очень сильно. Как же он устал… Переживать, думать, пытаться. Гроза поутихла, слезы уже не лились. Юнги мгновенно отключился — впервые так легко ушел в омут сна. Только дождь продолжал лить, грозясь затопить собой все вокруг.