Шрамы.

Хвасу уснула сразу, только стоило коснуться постели. Она прикрыла отяжелевшие веки и крепко уснула, пока Чимин, нежно любивший свою сестру, гладил ее по спине своими маленькими ладонями. Он приложит все усилия, чтобы помочь ей. Он вылечит ее обязательно, чего бы ему это не стоило. Сколько бы денег не пришлось ему на это потратить. Он это сделает. Когда девушка погрузилась в мир Морфея, Чимин прикрыл ее тело плотным одеялом, оставил на лбу нежный поцелуй, и вышел из комнаты, включив светильник на случай, если сестра проснется и захочет воды. Дверь тоже осталась приоткрытой. Чимин боялся. Тэхен к этому времени успел сварить крепкий кофе и во всю хозяйничал на просторной кухне Чонгука. Он решил не идти домой. Скоро утро, и ему, хоть и на минуту, но хотелось побыть с Хвасу. Он еще не решил, о чем будет с ней говорить, но ужасно хотелось услышать ее голос. Не просто голос, а голос, обращенный к нему. Он так давно этого не слышал и не чувствовал то, что происходило внутри, когда девушка обращалась к нему или же смотрела на него недовольством и презрением. У него от этого ноги подкашиваются. Если, конечно, появится такая возможность. Если же нет, он может понадобиться Чонгуку. - Почему ты не уехал?- явился Чимина на кухню, услышав запах кофе. Глаза его были почти прикрыты. Казалось, он спал на ходу.- Тебе нужно поспать. - Я в порядке. Через час начнет светать.- сонным голосом пробормотал Тэхен, протягивая блондину кружку кофе.- Выпей, если не собираешься спать. - На самом деле...- замешкался Чимин, теребя край своей поношенной толстовки.- Я бы хотел... Если ты все равно останешься здесь, то я хотел бы... - Что между вами произошло? - Ничего.- солгал немного Чимин.- Просто я не сумел держать язык за зубами, и ляпнул то, что не должен был. - Езжай.- не требовалось объяснять Тэхену дальше.- Можешь взять мою машину. - Нет, что ты! Я не... Я сам доберусь. - Ты не сможешь поймать в такое время такси. К тому же, так быстрее. - Она такая дорогая.- помотал головой Чимин, отказываясь от предложения, которое, на самом деле, было как раз кстати.- Я могу поцарапать ее, или еще что-то... - Просто возьми эту чертову машину и езжай! Я позабочусь о твоей сестре. Оставь это на мне. Выпей это и дергай. Чимин больше спорить не стал. Он выпил бодрящее кофе, и несмотря на то, что жутко хотелось в постель, он забрать ключи у Тэхена, и с его "благословения" двинулся в путь. Дорога оказалась намного короче, чем предполагал блондин. Возможно, ему показалось, потому что весь путь до квартиры парня, он обдумывал речь и готовил себя к кулаку по лицу, потому что это Юнги. В случае Чимина, получить кулаком по лицу было бы самое меньшее и безобидное. Как он мог обозвал его педиком? И как Юнги мог так спокойно на это отреагировать? Уму непостижимо. Или это, все таки, затишье перед бурей? В любом случае, Чимину стоит принести свои извинения, чтобы его не разгрызла собственная совесть. Чимин вспыльчивый, но не такой неблагодарный и бессовестный. Юнги был последним, от кого можно было ожидать помощи, но он помог. Это заслуживало уважения. Блондин уже несколько минут топчется у чужих дверей и не может собраться, чтобы нажать чертову кнопку. А вдруг он спит? Сейчас ведь только 6 часов утра. На улице зима, и просыпаться довольно рано. К тому же, на улице еще темно. Не будь трусом! ругает он себя мысленно, и дотянувшись до кнопки, нажимает ее отскакивает назад. Ладно, он это сделал. Теперь нужно досчитать до 10 ти, и если к этому времени Юнги не откроет дверь, нужно брать ноги в руки и бежать отсюда восвояси. В следующий раз он точно извинится. - Раз... Два... Три... Четыре... Пять... Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять...- впал Чимин в ступор, не двигаясь с места.- Одиннадцать... По ту сторону двери послышался шорох, и спустя секунду, только что поднявшийся с постели Юнги, оказался прямо перед блондином. У Чимина сердце ушло в пятки. Какого черта он вышел в одних трусах? - Кхм... Я это...- начал мямлить Чимин, вновь принимаясь теребить уже потрепанный край толстовки.- Прости, если разбудил... Я хотел извиниться перед тобой за сегодняшнее. Мне жаль... - Клал я на твои извинения, придурок.- холодно проговорил Юнги, закатывая глаза и бросая на парня презренный взгляд.- Вали отсюда по хорошему. - Я понимаю, ты злишься... Мне правда жаль! Я не хотел говорить такое. Это вышло совершенно случайно... - Мне плевать! Ты что, оглох? Я сказал тебе проваливать! Совсем не понимаешь, где ты находишься? Мне ничего не стоит прострелить тебе голову, цыпленок. - Я не считаю тебя педиком!- вырвалось у Чимина совсем неосознанно.- Я вообще не использую это слово. Не знаю, как оно вышло... Юнги переступил порог квартиры, схватил Чимина за воротник толстовки, и потянул к себе, слегка подняв его от земли. Блондин вздрогнул, потянулся на цыпочках, чтобы не терять землю под ногами, и затаил дыхание. - Я не ясно выразился? Мне не нужны твои извинения. Засунь их себе глубокого в задницу, понял? - Что мне сделать, чтобы ты простил меня?- прошептал Чимин, глядя в лицо своему страху и ужасу.- Пожалуйста... Юнги коснулся взглядом мальчишеского подбородка. Проскользнул выше, к мягким, пухлым губам. Слегка приоткрытые бледно-розовые губы... Такие сладкие. Такие соблазнительные... Взгляд скользнул выше, к серым, напуганным глазам 16 летнего подростка, от которого Юнги, мягко говоря, прет. Почему он так на него смотрит? Почему он смотрит на Юнги так, будто он что-то значит? Он ослабил хватку и вернул брюнета на землю. Чимин вздрогнул, икнул разок, но не сдвинулся с места. Он стоял словно под гипнозом. - Подними голову...- пробормотал Юнги, пытаясь заглянуть в глаза мальчику.- Я сказал тебе поднять голову! Чимин с опаской, но поднимает. Он не понимает, какого черта творится с Юнги. Он пришел извиниться, и Юнги должен был его простить, потому что Чимин искренен как никогда. А он вместо этого решил играть свои игры. Да как он... Юнги размахивается и бьет Чимина кулаком по лицу. Брюнет дергается от неожиданности и отскакивает в сторону, хватаясь за левую щеку, куда пришелся болезненный удар. Перед глазами загораются искры. Чимин чувствует металлический вкус крови на собственном языке и жмурится от дикой боли. У него разорвана губа. - Ты прощен на 20 процентов.- бездушно произносит Юнги, совсем не чувствуя вину за то, что ударил ребенка. - Что? - Что слышал. Я прощаю тебя на 20 процентов. Остальное заслужи. Чимин ничего не понимает. Ему чертовски больно и ему хочется разреветься от злости. - Еще 4 моих желания, и ты полностью прощен.- ухмыляется Юнги. Он тянет правую руку и касается края Чиминовых губ, стирая капли крови.- Хороший мальчик... Иди домой.

***

Кабинет Чон Бонхвана пропитан запахом табака. Несмотря на свой немолодой возраст, он не смог отказаться от привычки курить и убивать. Все, что находится вне доступа Бонхвана, должно принадлежать ему. Все, что принадлежит, должно бескорыстно подчиняться. По другому быть не может. И не важно, о ком или о чем идёт речь. Он перекинул ногу на ногу, сложил локти на подлокотник дорого кожаного кресла, и закурил. За пределами его кабинета царил полный хаос. Люди неугомонно бегали, пытаясь угодить ему и тем самым спасти себе жизнь. Здесь же, по ту сторону этого кошмара, царило полное умиротворение. В его кабинет не входила ни одна неудача и ни одно поражение. Почему? Потому что их не было. Любое поражение вызывала смерть одного из его подчинённых, а смерть это было то, чем питался Чон Бонхван. Он даже в поражении выходил победителем. Единственное же его разочарование в жизни, это был Хосок... И в очередной раз, когда в сыне человечность перевешивала жестокость, Чон Бонхван задумывался о Чонгуке. Как бы все сложилось, будь рядом не Хосок, а Чонгук? Может, он что-то упустил? Может не стоило так недооценивать младшего сына, которого он, в порыве злости и гнева, даже не считал сыном. Все, что он заработал за столько лет ведения незаконного бизнеса и воровством денег у государства, после его кончины должны достаться единственному наследнику, Чон Хосоку. Разве он тот, кто сможет это удержать? Разве он силен настолько, чтобы оправдать ожидания своего отца? В дверь постучались. Бонхван потушил сигарету, и глубоко вздохнул. В комнату вошёл его секретарь. Мужчина крупного телосложения, с гладко выбритым подбородком и небольшими бакенбардами, что, кстати, ему очень шли. Он собрал свои длинные, стройные ноги, скрестил перед собой руки и поклонился, в знак приветствия. - Извините, господин Чон Бонхван. У меня для вас срочная новость. Мужчина хотел продолжить, но неожиданно появившийся Хосок, заставил его помешкаться. Брюнет заметил, что зашёл не в самый подходящий момент. Он поклонился и хотел удалиться как можно быстрее, чтобы не быть соучастником очередной коррупции отца, но Бонхван остановил его. Он плавно приподнял свою руку и указал на стоящий рядом с ним диван. Хосок молча прошел, и сел рядом. - Говори, что у тебя?- приказал он грубым, властным голосом. - Да... Господин Чон Бонхван, мы только что узнали, что сестра Ким Намджуна пропала. Он согласился снять свою кандидатуру с условием, что она не пострадает и в самое ближайшее время вернётся домой. - Глупости.- еле слышно проговорил Хосок, не смея повышать голос в присутствии отца.- Ким Намджун подписал документы и его кандидатура уже снята с рассмотрения. - Где его сестра?- тем же требовательным тоном спросил мужчина. - Я не трогал девушку. - Почему? - Что?- вздрогнул Хосок и ноги его задрожали. Он чувствовал беду до его приближения.- Отец, вы не приказывали забрать ее. - Я что, должен все разжёвывать и ставить тебе в рот?- раздражённо возмутился Бонхван, выпрямляясь на кресле и принимая более величественный вид.- Ты не можешь просто включить свои мозги и хоть раз заслужить мое довольство!? - П...Простите, отец... Я хотел избежать лишней шумихи, как вы и просили... На лбу у Хосока собрались капли пота. Кажется, он снова сделал что-то не так, пытаясь сделать все правильно, как любит его отец. Жалость к самому себе заставила его спрятать взгляд и просто молиться о том, чтобы все закончилось как можно скорее. Он просто хотел оказаться за пределами этого ненавистного ему кабинета. - Ты жалкий щенок!- пробормотал Чон Бонхван, медленно поднимаясь с нагретого кресла.- У тебя есть все, но ты настолько жалок, что не можешь воспользоваться этим. За столько лет ты так не научился вести дела! - Простите, отец... - Ты не додумался, что с помощью нее можно было бы держать Ким Намджуна в узде? - Позвольте сказать, отец...- вспомнил Хосок детали того вечера, когда вломился в дом Намджуна.- Эта девушка не является его сестрой. Она... - За дурака меня держишь? Думаешь, я не знаю своих врагов?- вспылил Бонхван, срываясь с места и направляясь на сына. Хосок вскочил на ноги и замер, в ожидании чего-то страшного и неизбежного.- Ким Намджун настолько глуп, что течет по этой дуре как последняя шлюха. За нее от не только отдаст мне пост президента, но и жизнь свою на кон поставит! А ты, ублюдок, снова упустил шанс подняться у меня на глазах. - Господин Чон...- неуверенно и с дрожью в голосе, произнёс секретарь, все ещё находившийся в кабинете и искавший удобного случая, чтобы наконец-то договорить и раствориться.- Простите, что прерываю вас, но... Мы обнаружили местонахождение госпожи Ким... Это съёмная квартира на северной части Сеула. Среднестатистический район, где проживают малоимущие, но... - Говори! - Наши люди заметили возле дома машину господина Чона... Вашего кхм... Господина Чон Чонгука. Хосок в это время хотел провалиться сквозь землю и просто исчезнуть. Как так вышло? Как, черт побери, он снова оказался в дураках? - Чонгук?- переспросил Чон Бонхван, а спустя несколько секунд раздумий, начал смеяться. Смеяться как человек, который выбрал не того союзника.- Кажется, твой брат превзошёл тебя, Чон Хосок. Мм? Что на это скажешь? Хосок не осмелился что либо ответить. Слишком часто его риски и смелость обращались для него не лучшим образом. Гордость очень дорога, но жизнь дороже. - Он сделал то, чего я ждал от тебя. Думаешь, мне стоит возлагать на тебя большие надежды? Может, мне выкинуть тебя и подобрать щенка помладше и поумнее? - Простите, отец... Хосок только успел выговорить, как тяжёлая отцовская рука прошлась по его щеке и после жуткой боли оставила красный, горячий след от большой мужской ладони. Ему показалось, что его челюсть сломана. Из разорванной губы потекла кровь и крупными каплями упала на кофейный столик перед диваном. Хосок быстро пришел в себя, но не успел выпрямиться. Как только он повернул голову в сторону отца, последовал ещё один удар в эту же сторону. Хосок стиснул зубы и сжался, как теленок, загнанный в угол волком. Перед ними по прежнему стоял секретарь и Хосоку было настолько паршиво, что все это происходит у него на глазах, что он захотел умереть в эту же секунду. Он был таким жалким в эту минуту... - Второй раз за то, что испачкал грязной кровью своей матери мой дорогой стол.- бездушно проговорил Чон Бонхван.- После того, как положишь вонючие цветы на могилу своей матери и пожалуешься ее трупу на меня, соизволь разобраться с моими финансами. Время поджимает и мне нужно покончить со всеми долгами до голосования. - Хорошо, отец...- выдохнул Хосок, облизывая разорванную губу и морщась от привкуса крови на языке.- Я все улажу.

***

Чонгук заехал на двор на своей машине и припарковался как можно дальше от дома, чтобы не привлекать лишнего внимания. Когда ещё выходил, в глаза ему бросилось несколько подозрительных типов, что шастали вокруг здания, и вполне вероятно, что они искали здесь Саран. Если, конечно, она все ещё здесь, во что очень хотелось верить Чонгуку. После разговора с Хосоком, ему тоже захотелось называть кого-то своей семьёй... Но Саран вряд ли ею станет... Она создана для чего большего и прекрасного, нежели для мрачного мира Чонгука. Он застал ее у дверей... - Я решила вернуться домой...- пробормотала она после долгого разглядывания Чонгука.- Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. - У меня и без тебя куча проблем.- улыбнулся Чонгук, опуская печальные глаза.- Я заметил подозрительных людей снаружи, поэтому... Я не пытаюсь тебя остановить, но было бы безопасно остаться ещё ненадолго... - Думаю, это люди моего брата.- неуверенно произнесла девушка, не сводя взгляда с лица Чона. Она находила его красивым, и в тоже же время страшным. Ее пугал его злой взгляд, пугали его резкие, грубые движения, его трудный характер и эта жестокость, присущая всем мужчинам семейства Чонов.- Спасибо, что помог мне, Чонгук... Она впервые произнесла его имя с такой теплотой и дрожью в голосе. Чонгуку хочется лезть об стенку и реветь от боли в сердце. Она была особенной, и он осознавал это... Ему хотелось, чтобы она осталась. Если не навсегда, то хотя бы на время, потому что Чонгук так одинок. Он, черт побери, совершенно один! Он понимает, что не имеет права требовать от нее присутствия и любви, но ему так хочется быть причиной тому, чтобы остаться. Он так безнадёжен и жалок, что нуждается в совершенно чужом для него человеке, чтобы не сойти с ума. - Да, конечно... Ты можешь идти, но...- замешкался Чонгук и задумался, есть ли необходимость спрашивать это.- Прежде чем отпустить тебя, я бы хотел узнать, что тебе известно о Мин Юнги. В моей жизни слишком много лжи, поэтому я ненавижу ее. Я ищу подвох в каждом человеке, потому что не доверяю никому. Мне важно знать, что он из себя представляет, иначе я просто пойду ко дну... - Ему не стоит доверять.- тихо произнесла Саран, боясь сказать то, что может вывести Чонгука из себя. Она уже знала, что он не из самых спокойных и уравновешенных людей.- Он очень странный человек. Если доверяешь ему, жди ножа в спину. И да, я не скажу брату, что была у тебя. Кажется, вы не очень ладите... - Мне абсолютно плевать.- ухмыльнулся Чонгук снова.- Я не боюсь Намджуна. Мне нечего терять. - Каждому есть что терять! - Но не мне. Чонгук чувствовал, как кровоточит его сердце, когда он произносит эти слова. В них было заложено то, что мог понять только он. Сегодня он отправится на могилу матери, возложит цветы и скажет ей, что у него все в порядке. Хоть и не в порядке, но скажет так, забывая о том, что она наблюдает за ним оттуда, где ему не видно. Чонгук не любит ложь, но готовить о том, что ему плохо, он не любит больше. Совсем скоро он сделает то, что задумал, и смысла жить уже не будет. За столько лет, прожитых после потери матери, он так и не нашел того тепла, которое может согреть в непогоду. Он остался тем же Чонгуком, только теперь стал говорящим. 4х летний Чонгук, которому уже 24. - Не буду задерживать.- прошептал он тихо, отстраняясь в сторону и открывая дорогу к двери.- Передай брату привет. - Сарказм?- посмеялась она тихо, закрывая белые зубы маленьким кулаком, приставленным к губам. - Ирония.- пробормотал он в ответ, не смея даже улыбнуться. Саран потянулась к шее и сняла с нее свою серебряную цепочку с кулоном в виде голубя. Она аккуратно сложила его в открытую ладонь и протянула Чонгуку. - Это моей мамы.- прошептала она птичьим голосом.- Пусть будет у тебя. Она будет оберегать твои сны ночью. - Я не верю в такое! - Знаю. Даже если так...- улыбнулась она нежно, отчего Чонгуку захотелось превратиться в лужу и просочиться сквозь напольный плинтус. Она протянула руку и засунула цепочку в карман чужой куртки.- Я бы хотела, чтобы ты родился в другой семье... - Я бы тоже. Саран поднимает руку и неуверенно, очень медленно и с опаской, касается кожи его своим указательным пальцем. Чонгук вздрагивает, но остаётся стоять на месте. Он слишком опустошен и слаб, чтобы что-нибудь предпринять. Ему до мурашек по коже нравится ощущать на своем лице эти нежные, тонкие пальцы. Ему до мурашек по коже нравится ощущать их прикосновение и понимать, что есть на свете то, за что можно поставить жизнь на кон. Это прикосновения нежных, теплых рук... - Я вовсе не сон...- шепчет Саран тихо, еле слышно, и Чонгук впадает ступор. Он где-то это уже слышал...- Я не иллюзия, выдуманная тобой... - Это не имеет значения, если ты решила уйти.... Я лично доставлю тебя брату. - Не стоит утруждаться. Я могу добраться сама. - Знаю.- пробормотал он устало, пытаясь не зевнуть.- Моя интуиция подсказывает, что люди снаружи не от Намджуна. Чонгук достал свой мобильник и протянул его Саран. - Позвони брату. Пусть не волнуется. Скажи, что ты скоро будешь дома. Саран неуверенно забрала телефон. Что произойдет, если она все таки вернется домой? Что ей скажет Намджун, как он будет себя вести и как ей вести себя в его присутствии? В голове крутилось сотни вопросов, но ни один из них у нее не было ответа. Она даже не была уверена, правильно ли поступает, возвращаясь к тому, кого считала братом. Подталкивает на это только одно: Намджун никогда плохо к ней не относился. Означает ли это, что ей нечего бояться? Чонгук так и сделал. Он забрать ее на виллу Намджуна и высадил неподалеку, не желая встречаться с хозяином. Саран встретила команда Кима и проводила до виллы. И Чонгук уехал. С чувством опустошенности, разбитого сердца и надежд. Он в очередной раз убедился в том, что нельзя ждать от человека чего-то большего. Никто не обязан его любить, а навязывать себя он не собирался. Но Саран появилась в его жизни и исчезла как радуга после дождя. Этого было слишком мало, но Чонгук привык... Почему такое чувство, будто его бросил весь мир?

***

Хосок целует ее шею. Кусает нежно, после целуя место укуса. Гладит руки, скрестив их над головой и задыхается в запахе женского тела. Его руки везде: на груди, на талии, на ягодицах, бедрах. Он хочет ухватится за все, жадно трогая самые чувствительные и сокровенные точки женского тела. Его большие ладони сжимают грудь почти всей силой, причиняя ей боль и дискомфорт. Ей больно, но хорошо. Ей чертовски хорошо, но больно. Хосок, словно сейчас, чувствует болезненную пощечину. Он морщится, кусает шею сильнее и зарывается в чужих волосах. С женских губ слетает тихий стон. Хосок, словно сейчас, чувствует свое унижение перед секретарем отца. Он отчетливо помнит удивленный взгляд мужчины и страх в своих глазах. Он морщится, сжимает ягодицу и толкается вперед, заполняя девушку. Очередной несдержанный крик слетает с ее губ. Боль сменяет удовольствие так же быстро, как удовольствие сменяет боль. Она стонет, обнимая широкую спину Хосока, оставляя на ней неглубокие, красные следы от ногтей. Он приподнимает ее за бедра, прижимает к себе гладкие ноги и толкается глубже. Изуми хватается за простынь, лишившись тела, сжимает в руках мягкую ткань, и откидывает голову назад. Почему ей хорошо, когда он причиняет боль? Почему она не говорит, что ей больно? Хосок продолжает толкаться в нее грубо, глубоко, и размашисто. Он хочет покончить с чувством злости и ненависти к самому себе. Он хочет покончить со всем дерьмом в своей жизни и навеки забыть человека, которого называет своим отцом. Хосок стонет хриплым голосом, рычит словно зверь, сильнее сжимает мягкие ягодицы и с привычными для него лёгкими судорогами, кончает на белоснежную постель дорогого отеля. Он дышит прерывисто, громко и Изуми пробирает до самых мурашек. В нем чувствуется сила и надёжность. На него хочется положиться, надеяться и опереться, напрочь забыв о всех проблемах и заботах. С ним ей хочется быть желанной и любимой женщиной, любимой и влюбленной. Изуми понимает, кто он. Она знает историю его матери, знает про его единственного брата и об отце, который не должен узнать про их отношения, пока не придет время. Это и пугает. У нее растет сын, и рано или поздно, чтобы сохранить свое достоинство у него на глазах, нужно что-то менять в этих отношениях. Думать об этом больно. Только мысли о том, что он любит ее, помогали думать о хорошем. Она ведь сама пошла на это. Осознанно и без принуждения. - Я люблю тебя...- шепчет Хосок еле слышно, и оставляет влажный поцелуй у нее на виске.- Я люблю тебя. - Я тебя тоже.- в ответ слышится нежный женский лепет. Она нежится в постели совсем недолго, обнимая Хосока и кутаясь в тепле его объятий. Она клала голову ему на грудь, прикрывала глаза, и представляла, что они женаты. Было бы прекрасно лежать так каждый день... Ей бы не приходилось засыпать и просыпаться с мыслями о том, как сильно она по нему скучает. Она ещё молода, и вполне могла бы родить от него ребенка. А может и двух, если Хосок захочет. Пусть это будет мальчик и девочка. Изуми тогда была бы самой счастливой женщиной на свете. - Мне надо ехать.- нехотя проговорил Хосок, и мечты Изуми развеялись, словно тучи после летнего дождя.- Сегодня день смерти мамы... - Хочешь, я подойду с тобой?- спрашивает, хоть и знает, что нельзя. - Чонгук будет со мной... Изуми, мы сходим потом, ладно? Когда придет время. - Хорошо, дорогой. Хосок оставляет на ее губах нежный поцелуй, поднимается, и уходит в ванную, чтобы принять душ. После душа она помогает Хосоку надеть рубашку, застегнуть пуговицы, и надеть галстук. Она, словно маленькая девочка, сидит у него на коленях в одном нижнем белье и своими маленькими, изящными пальцами, вертит в руках ткань шёлкового галстука. - Думаю, ты неправильно делаешь. - Это слишком сложно.- вздыхает Изуми разочарованно.- Мне не приходилось раньше завязывать для кого либо галстук. Прости, что я такая неуклюжая... - Не бери в голову.- подбадривает ее Хосок, целуя макушку головы.- Я сделаю это сам, а ты можешь просто наблюдать. Хосок справляется с этим моментально. Он завязывает косой узел, показывает его Изуми, хвастаясь тем, как он умеет, и улыбается, услышав ее непринужденный смех. И все таки, она была прекрасной женщиной. Хосок бы многое отдал, чтобы не бояться своей близости с ней. - У нас все будет хорошо.- коснулся он прядей ее волос, откидывая их назад и заглядывая в карие глаза.- Обещаю, любимая. - Знаю. Я очень рада, что встретила тебя... Правда, Хосок. Не представляю, кем бы я стала, если бы не ты... Мне очень стыдно за себя. - Тебе не стоит стыдиться ничего, поверь. А уж передо мной тем более. Ты очаровательная женщина, достойная всех благ этого мира. Это мне нужно стыдиться того, что тебе приходится ждать. - Я могу ждать тебя сколько угодно.- улыбается Изуми и целует влажные губы мужчины.- Мне просто немного страшно от мысли, что ты меня покинешь. - Разве я могу? Я обещал позаботиться о тебе и о Бомгю. К тому же, я слишком сильно тебя люблю, что бы покинуть. Ты же знаешь это? Он обхватывает ее плечи и прижимает хрупкое тело к себе, обнимая крепко. Оставляет влажный поцелуй на ее плече и вновь сжимает ее тело крепче. Настолько крепко, что Изуми становится тяжело дышать. Он тяжело ступает по деревянному полу, надевает на ходу черный пиджак от костюма и бросив на Изуми прощальный взгляд, выходит из номера. Тяжёлая дверь громко хлопает, и звук ее эхом раздается в богато обставленной комнате. Изуми осталась совсем одна. После ухода Хосока, душа словно опустела. Как странно... Чтобы привыкнуть к человеку, достаточно всего несколько часов или мгновений, но чтобы почувствовать пустоту его отсутствия, всего лишь секунда или даже полсекунды...

***

Земля после дождя холодная и сырая. Дорога к могиле растоптана чужими ногами. Ногами Чонгука и Хосока, потому что больше никто сюда не приходит. И цветы на камне свежие. Фиалки, как любила их мать. Хосок заглядывает сюда чаще младшего брата, поэтому цветы никогда не успевают высохнуть и испортиться. Несмотря на горькую судьбу этой женщины, ничью могилу не посещали так часто, как ее. Чонгук не помнит свою мать, как Хосок. В памяти старшего она сохранилась красивой женщиной, молодой не по годам. В памяти Чонгука сохранилась женщина, лежащая в луже собственной крови. Хосоку было, о чем с ней поговорить, а вот младшему было страшно приходить сюда от мысли, что слишком мало знает ее, чтобы делиться секретами, разочарованиями и радостями. Но, тем не менее, сегодня Чонгук явился раньше старшего брата. Он возложил на старую могилу небольшой букет лилий, и присел на маленькую скамейку, которую пристроил сюда Хосок. На этот раз ему было что сказать своей матери. Теперь он понимал, почему брат так часто ходит сюда. - Надеюсь, там тебе лучше, чем было здесь.- произносит он слишком сдержанно, для разговора с матерью.- Извини, что прихожу так редко. Я не такой послушный и воспитанный, как твой старший сын. - Я польщён!- раздаётся за спиной хриплый голос мужчины.- Рад слышать, что ты такого высокого мнения обо мне. Он перескакивает несколько луж, наступая на выступы из камней, которые тоже, кстати, задумал именно он. Когда его букет из фиалок приземляется на могильный камень рядом с цветами Чонгука, младший понимает, как плохо знает свою мать. Фиалки - ее любимые цветы. Не лилии, как ему показалось. - Твой папочка отпустил тебя, или ты научился хитрить и нарушать его правила? - Не смей упоминать о нем на могиле матери!- делает Хосок замечание, совсем не настроено на дружескую беседу. В нем все ещё сидит злоба за незаслуженную пощечину от отца. Он в тайне злился на младшего брата, считая его виновником того, что произошло утром. Логически он понимал, что не прав, но в душе хотел оправдать себя и вынести приговор, назвав себя жертвой. К тому же, после встречи с Изуми, его разочарование собой увеличилось в разы больше. - Как будто она не знает, что он зверь. - Все равно! Сегодня день ее смерти и я не хочу говорить в этот день о нем! - Я бы убил тебя за то, что ты на его стороне, не будь ты моим братом, Хосок.- признается Чонгук честно, потому что и правда думал об этом уже несколько дней.- И прямо сейчас мне стыдно за тебя перед мамой. - Ты слишком глуп и наивен, чтобы понимать всю суть происходящего. Чтобы твое слово и твое действие имели вес, нужно заполучить власть! Добро никогда не побеждает зло, запомни, Куки. Одно зло побеждает только другое зло, но побольше и посильнее. - Ты не победишь отца, оставаясь его прихвостнем. - Я не для этого терпел унижения больше 20 ти лет, чтобы взять и сдастся.- перевел он взгляд с могилы на младшего брата.- Все, чего мне нужно добиться, это его доверия и смелости. К сожалению, второго добиться мне намного сложнее. - Расскажи мне.- заинтересовано двинулся Чонгук ближе к брату.- Что у тебя на уме. - Думаю, сейчас это неуместно.- отрезал он сразу, переводя взгляд на могилу и напоминая брату о том, для чего они здесь. Он хотел спросить, какого черта он похитил сестру Намджуна, но не стал, посчитав это место не самым подходящим для подобного разговора. Чонгук хотел совершить поклоны и поскорее уйти. В голове его что-то щёлкнуло и он поскорее хотел с этим разобраться, пока мысли свежи. Он хотел мягко намекнуть брату о том, что ему пора уходить, но не успел даже открыть рот. Сзади послышались шорохи. Оба брата машинально повернулись на источник шума и застали за собой взрослого мужчину. На вид, ему было лет 50, может чуть больше. Он был хорошо сложен и довольно прилично одет. Коричневый классический костюм и бордовые лакированные туфли говорили о том, что он очень деловой и важный человек. Чонгуку не узнал его, но ему показалось, что они с братом ему хорошо знакомы. Он смотрел на них так, будто привык видеть их очень часто. Может, это человек, подосланный отцом? - Рад знать, что у вас все хорошо.- немного улыбнулся мужчина, глядя то на старшего, то на младшего Чона.- Кажется, вы меня не узнали? - Сокджин?- удивлённо вытаращил свои глаза Хосок, разглядывая мужчину отчётливее.- Ким Сокджин? - Давно не виделись. Чонгук не мог отвести взгляд от человека, чье имя ему показалось до боли знакомым. Где-то он его слышал, но где? - Где вы были столько лет?- Хосок не мог поверить своим глазам, что видит его. Отец искал этого человека больше 10 ти лет. Он перерыл всю чёртову землю, в поисках этого человека, но он исчез, словно иголка в стоге сена. И сейчас он стоит перед ним в своих роскошных одеяниях и с высоко поднятой головой. - Становился сильнее и могущественнее.- уверенно произнес Сокджин, запихивая руки в карман и принимая непринужденную позу.- Я наблюдал за вами некоторое время. Как насчёт того, чтобы поговорить? - Кто он такой?- нетерпеливо обратился Чонгук к брату. Мужчина напротив не внушал никого доверия. Ему хотелось узнать кто это , чтобы решить, стоит ли тратить на этого человека свое драгоценное время и сможет ли он быть полезен. - Ким Сокджин. Ты любезно называл его дяденькой, пока он являлся водителем мамы. Чонгук поменялся в лице. О том, что отец поступил так с матерью, потому что она якобы изменила ему с ее водителем, Чон младший узнал спустя несколько лет, когда достиг осознанного возраста. Все говорили о том, что у них были связи. Один Хосок несколько раз намекал брату на то, что не стоит слушать все, что говорит отец и его приближенные. Впрочем, из-за этого он и лишился своего пальца на руке. Чонгук хорошо помнит этот день. Его сомнения по поводу матери и ее водителя развеял Хосок. Хосок знал, что ему будет плохо, но все равно донес до Чонгука правду. Это был первый и последний раз, когда Хосок пошел против отца ради младшего брата. - Может, выпьем?- улыбнулся Сокджин, указывая на свою машину возле ворот кладбища.- Я знаю неподалеку неплохое местечко. Спустя час они втроём видела в VIP кабинете в баре Хосока. Туда они зашли через черный вход, чтобы не светиться перед охраной с Сокджином. Все эти люди являлись шестерками Чон Бонхвана, хоть и работали на его сына. Официант принес бутылку дорого вина. Сокджин вычитал на ней название Chateau Lafite - Rothschild. - Из Китая.- подметил Хосок, заметив интерес мужчины к винам. - 1989? - Верно. 25 тысяч ящиков в год.- ухмыляется Хосок, наслаждаясь этой роскошью.- Всего 3 бутылки в моем баре. Я выкупил их для особых случаев. - Ближе к делу!- пробубнил Чонгук, раскинувшись на кресле и нервно дёргая правой ногой, лежащей на левой. Его голос был раздражителен. Он не любил приходить в это место, и если бы не любопытство и грандиозные планы по уничтожению отца, он бы ни за что сюда не явился. - Ты похож на маму больше своего старшего брата.- обратился Сокджин к Чонгуку впервые. Ему почему то было страшно с ним разговаривать. Сокджин был наслышан о том, что он очень тяжело перенес смерть матери. Он знал о том, что младшему Чону ставили диагноз афазия ( полная утрата речи ), и несколько лет он просто не мог разговаривать и вести обычный для ребенка образ жизни.- Надеюсь, ты в порядке. - Мы пришли разговаривать обо мне!?- возмутился Чонгук, приподнимаясь с кресла и наклоняясь к сидящему перед собой мужчине.- Если у вас нет ничего против моего отца, не тратьте ни свое, ни мое время. Сокджин только сейчас осознал, что перед ним сидит большее, чем просто обиженный на судьбу человек. В глазах Чонгука была ярость, гнев, ненависть и боль одновременно. Он выглядел спокойным, но внутри чувствовался бушующий зверь, требующий мести за разбитое сердце и отнятое детство. Его внутренний зверь хотел крови. Ким Сокджин вытащил с нагрудного кармана свою визитку, и поставил его перед Чоном младшим. - Я финансист, брокер, и банкир. Меня зовут Ким Инчоль. Чонгук краем глаза глянул на визитку, дабы убедиться, что он и правда поменял свое имя, и вновь перевел взгляд на мужчину перед собой. - Думаю, мы можем быть полезны друг другу, Ким Инчоль. Разговаривать с моим братом смысла нет, потому что он очень сильно любит нашего отца.- саркастично покосился Чонгук на старшего брата.- У него свои планы, а у нас свои. - Ни грамма уважения к старшим!- возмутился Хосок, докуривая свою сигарету и придавливая ее на пепельницу. - Перед вами сидит человек, который знает о Бонхване больше, чем сам Бонхван. Уверены, что такой человек вам не нужен? - Нам нужен человек, который не донесет на нас. Но ты слишком дорожишь своими пальцами, чтобы идти против отца и поддерживать меня. - Если хоть что-то из нашего разговора выплывет наружу и дойдет на Чон Бонхвана, я пристрелю тебя. - произнес Сокджин спокойно и не принужденно, глядя прямо в глаза Хосоку. - Если ты пытаешься избавиться от меня, чтобы обвести вокруг пальца моего брата и сделать его козлом отпущения, пытаясь спасти свою задницу, я прикончу тебя раньше, чем какой либо слух выйдет через эту дверь. - Ладно.- ухмыльнулся Сокджин, довольный началом их встречи. Он достал из портфеля маленькую флешку и поставил его на стол перед братьями.- Здесь все незаконные денежные обороты главного центрального банка Южной Кореи. 40% этих денег принадлежат Чон Бонхвану. - Я вкурсе этих оборотов.- непринужденно пробормотал Хосок.- Мне поручено уладить все до голосования. - До республиканских голосований остался месяц... Какова сумма долга? - 1 730 000 000 долларов. Это 2 196 900 000 000 вон. - Я хочу предложить вам то, что незаконно, и за что могут посадить как минимум на 5 лет. - Так и знал.- раздраженно ухмыляется Хосок.- Хочешь упечь нас тюрьму? Почему бы тебе самому не попробовать сделать это? - Банкрот...- после короткой паузы, как бы про себя, бормочет Чонгук.- Ты хочешь, чтобы центральный банк объявил о банкротстве, верно? - Ты превзошел мои ожидания, Куки.- улыбнулся Сокджин, оголяя свои белоснежные зубы. - Блядь, за такое могут дать пожизненное!- раздраженно вскрикнул Хосок, не контролируя свои эмоции.- Ты с ума сошел? Ты все 20 лет разрабатывал этот план, чтобы в итоге нести перед нами эту чушь? На такое подпишется только дурак! Совсем с катушек съе... - Как это сделать?- перебил Чонгук брата, вспомнив о том, что у него под боком есть гений, по имени Чимин. - Поверить не могу! ЭЙ!- врезался в уши грохот от удрала по столу. Хосок вскочил на ноги и двинулся к Сокджину.- Хочешь, чтобы я убил тебя прямо здесь? - Я ни к чему не принуждаю.- проговорил Сокджин спокойно, продолжая смотреть на младшего Чона.- Выбор за вами. Я просто хотел показать, что нет людей, которых невозможно уничтожить. Даже Чон Бонхвана. - Как это сделать?- повторил свой вопрос Чонгук. Его глаза загорелись и желание мести выросло в сотни раз.- Как, мать его, это сделать? - Все просто.- улыбнулся Сокджин, и сделал глоток дорого вина.- Пожар.