Луна над Аризоной

Не клеилось у Тосса с поиском развлечений. Обещал Аске, что они повеселятся, музыку послушают, потанцуют, но на красные земли Аризоны уже опустился вечер, а музыку до сих пор приходилось слушать только по радио, веселья же было ­— вкусно перекусить бургерами из очередного кафе да побродить по краю каньона. Аска вроде и не переживал, но Тосс весь извелся, так ему хотелось отвлечь от печальных воспоминаний, показать, сколько всего интересного и замечательного ждет их в этой новой жизни. Да и самого то и дело одолевали невеселые мысли. Размышлял Тосс об увиденных кусочках жизни Аски, о его бездушной матери-жрице. Вспоминал Надара, Иву и их детишек, которые теперь стали словно родные. А потом и вовсе вдруг о своих родителях задумался. Как-то они там? Здоровы ли, счастливы? Верят ли, что их сын до сих пор жив? Да и по ребятам из Цирка начал скучать. У родителей его совсем маленьким выкрали, он даже лиц их вспомнить не мог, а труппа стала ему второй семьей, и от осознания, что больше они никогда не увидятся, становилось ужасно больно. И тут вдруг, словно подарок судьбы, через открытое окно донеслась с порывом ветра приглушенная пока еще, но веселая и быстрая музыка, громкость которой с движением пикапа только нарастала. Аска весь вытянулся, прислушиваясь, а затем обернулся и принялся дергать Тосса за рукав, но тот и сам уже, завидев дома, стал сбавлять скорость, а затем и вовсе остановил пикап, глядя на заметную даже в сгущающейся темноте желто-красную вывеску «С днем города! Бушвил сегодня празднует пятидесятую годовщину!». Название показалось знакомым, но уверен Тосс не был — город выглядел довольно большим, а Хозяин таких избегал, говоря: «Чем больше город, тем больше у его жителей собственных развлечений». У этого развлечений точно хватало, Тосс даже собственное колесо обозрения заметил и как-то сразу стушевался. Стоит ли им, всего лишь второй день отдельно путешествующим, сюда соваться? Но пока он размышлял, Аска ловко и грациозно выбрался через окно на улицу, отошел на пару шагов, оглядываясь и прислушиваясь, обернулся и принялся приглашающе махать. Куда тут денешься? Пришлось быстро припарковать машину на обочине и, держа Аску за руку, чтобы не потеряться в толпе, влиться в плотный поток веселых, гомонящих, празднично одетых жителей. Подхваченный быстрым течением, Тосс никак не мог сориентироваться, но Аска уверенно повел его за собой, и через несколько минут они вновь вынырнули за пределы города, аккурат на равнину, где происходило основное праздничное действо. Тут и подсвеченные гирляндами аттракционы работали, и палатки с местными товарами, и сколоченная из досок сцена, на которой расположился целый оркестр, а невысокий круглолицый мужчина громко пел и забавно притоптывал в такт музыке. Народ вокруг танцевал: кто один, кто в паре, а были и целые собравшиеся в круг компании. Завороженный тем, как горожане кружатся, лихо отбивают подошвами ритм и хлопают в ладоши, Тосс уже двинулся к ним, но Аска дернул его в другую сторону. Протащил за собой к шумной плотной толпе, и, протолкавшись сквозь нее, они оказались перед дорожками для соревнований, каждую из которых отделили от других яркими лентами. Тут было на что посмотреть: на одной мужчины, разделившись пять на пять, врывались ногами в истоптанную землю и перетягивали толстый канат, норовя свалить противников в грязь, на второй мужчины, женщины и даже дети прыгали наперегонки в мешках, на третьей, разделившись на пары, носили в зажатых зубами ложках сырые яйца, на четвертой метали в цель мячики. Аска так и вертелся из стороны в сторону, стараясь успеть взглядом за всеми, а потом обернулся к Тоссу, вскинул голову и улыбнулся так азартно и счастливо, что не осталось ни малейших сомнений — он хочет участвовать. Тосс, если бы выбирал на свой вкус, предпочел бы какой-нибудь силомер, гирю или хотя бы поперетягивать канат. Но он очень хотел сделать Аске приятное и потому, обливаясь потом в предчувствии неизбежного позора, отстоял с ним очередь из желающих попрыгать в мешках, дождался, когда ему найдут самый большой из всех, и поскакал наперегонки. Аска — вот уж кто бы сомневался! — оказался гораздо проворнее, а Тосс исхитрился ближе к концу дорожки прорвать мешок одной ногой и закончил забег под общий хохот, то и дело вываливаясь из холстины одним ботинком, семеня и спотыкаясь. Правда, смеялись над ним незло, да к тому же всячески подбадривали, а ловким Аской и вовсе восхищались, и оттого волнение быстро таяло. Кидать мячики в цель у них получилось с тем же успехом: Аска выбил пять из пяти, Тосс едва сумел попасть двумя, но участвовать в соревнованиях на пару, чувствовать один на двоих азарт и видеть широкую счастливую улыбку оказалось так здорово, что к полосе, где нужно было носиться с яйцом на ложках, Тосс торопился по собственному желанию и с огромным удовольствием. Получив реквизит, он отошел к повороту, за которым начиналась его часть пути, да так и замер, любуясь движущимся к нему Аской. Любой человек на этой полосе смотрелся смешно и даже немного глупо, но он оставался прекрасным и грациозным. Разведя руки чуть в стороны, Аска легко и быстро переставлял голые босые ноги, которые Тосс вот еще только этой ночью так упоенно гладил и сжимал, а из-за того, что вся верхняя часть его лица оставалась скрытой волосами, ложка с яйцом напоминали клюв необычной редкой птицы. Тосс так засмотрелся, что не сразу догадался нагнуться, когда Аска подошел вплотную, торопясь передать ему яйцо, и хоть потом он спешил к финишу изо всех сил, даже выигранное время не помогло им обойти соперников. Впервые за этот вечер они соревновались не друг с другом, и Тосс очень боялся, что Аска расстроится или разозлится на него из-за проигрыша. Даже начал уже бормотать какие-то извинения, но Аска лишь хлопнул его тыльной стороной руки по животу, зашел за спину и принялся толкать в сторону дорожки с канатом. — Тут мы точно победим, — склонившись к его уху, шепнул Тосс, однако Аска, к его удивлению, остался среди зрителей. Еще помахал так рукой, мол, давай-давай, я оценю. А Тосс и рад был стараться. Вышел на дорожку, как обычно делал на выступлениях в Цирке, — не спеша, повел плечами, размял руки и шею. Кто-то в толпе позади восторженно ахнул, кто-то протянул одобрительно: «Вот это великан», но для Тосса самым важным, самым ценным было то, что на него смотрит Аска. Смотрит из-под растрепавшейся челки во все свои огромные черные глаза, восхищенно, нетерпеливо, предвкушающе. С такой поддержкой и в одиночку можно было легко пятерых перетянуть, а за Тоссом еще четверо крепких парней встало, так что своих соперников они за несколько секунд втащили в красовавшуюся посреди дорожки грязь. Ох те и ругались! Аска же подбежал, подпрыгнул, повис у Тосса на шее, прижавшись горячим телом, а затем вновь ухватил за руку и потащил прочь. После активных развлечений Тосс надеялся свернуть к палаткам и купить свежевыпеченных лепешек или по куску пирога, но Аска повел его к аттракционам, а там принялся толкать к силомеру. Пришлось, правда, подождать, очень уж много около него толпилось желающих, даже женщины и дети пробовали. Но вот, наконец, подошла очередь Тосса, он взялся за молот, замахнулся и... случилась неприятность. Наверное, не стоило бить в полную силу, но он не предполагал, что силомер окажется таким хлипким, да и Аске очень хотелось в полной красе показаться. — Это что же?!. Это как так?!. — возмущенно закудахтал тут же возникший откуда-то красноносый мужчина в расшитом блестками костюме, потрясая растопыренный пятерней в сторону разбитой кнопки и погнутого основания. А потом взглянул выше, на помятый, застрявший под крышкой бегунок, и дар речи у него пропал вовсе. — Простите, — пробормотал Тосс, опасливо придерживая Аску, который так и норовил пролезть к красноносому. — Простите, я не специально. Он не знал, чего бояться больше: того, что сейчас вызовут полицию, или того, что Аска нападет, как тогда, в кафе, но свидетели его сокрушительного удара не позволили разразиться скандалу. Хлопая Тосса по спине и плечам, они принялись наперебой уверять владельца аттракциона, что злым умыслом тут и не пахнет, а некоторые особо рьяные даже требовали выдать «могучему здоровяку» приз. Владелец остался при своем мнении, но под общим натиском сдался, отступил, и Тосс, пользуясь возможностью, ухватил Аску за руку и торопливо повел, от греха подальше, обратно к домам. А там еще поплутал, пока не наткнулся на небольшой, освещенный парой тусклых фонарей сквер. Хоть с двух сторон от него и проходила дорога, ни машин, ни людей вокруг видно не было, и он наконец позволил себе остановиться, отпустить Аску. — Как нехорошо получилось, — сокрушенно вздохнул Тосс, тяжело привалившись плечом к теплому шершавому стволу, и с силой растер лицо ладонями. — Столько денег, чтобы поломку оплатить, у нас нету. Такие аттракционы они, это, жутко дорогие. Но я сейчас пойду и предложу хозяину отработать как-нибудь. Ты пойми, я ведь и правда виноват, и если даже на меня кричат, не нужно... Аска не дал ему договорить. Придвинулся вплотную, запрокинул голову, сжав в кулаках футболку, и Тосс только тут заметил, какое у него выражение лица. Читались в нем и гордость, и хозяйское довольство, и откровенная, ничем не прикрытая жажда. Так же он смотрел, когда оседлал его бедра в придорожном отеле, и до того еще как Тосс осознал это умом, внутри вспыхнула искра, заставившая полыхнуть жаром все тело. Аска потянул ткань футболки вниз, и Тосс послушно склонился, припал губами к обветренным сухим губам, бережно принял тут же толкнувшийся в рот язык и принялся ласкать и посасывать его. Плоть в джинсах отзывчиво напряглась, но вместе с ней вновь отозвался страх, предчувствие наказания. Тосс даже замер на несколько мгновений, не в силах справиться с накатившими эмоциями, но Аска будто не заметил этого. Обхватил горячей ладонью за шею, сильнее толкнулся языком в рот, чуть опустился и всем телом протерся по телу Тосса снизу вверх. От нетерпеливого желания его даже подтряхивать стало, а руки так и метались по плечам, спине и груди. Гладили, сжимали, царапали и даже впивались ногтями в ткань и кожу. И Тосс под этим почти яростным натиском позабыл обо всем на свете. Лишь одна мысль еще держалась в его сознании: нельзя, чтобы кто-то их увидел. Нужно добраться до какого-нибудь отеля или хотя бы до машины. Но Аска так горел… Он в буквальном смысле слова раскалялся под руками Тосса, выгибался за ними, терся телом о тело, целовал губы, кусал, стонал в них. «Хочу... Мой...» — то ли услышал, то ли почувствовал Тосс, когда Аска порывисто ткнулся лбом в его грудь, а пальцы его уже плясали по ширинке, поглаживая изнывающую в тесноте плоть и одновременно расстегивая ткань. Шаги Тосс не услышал, но когда Аска, вцепившись отросшими когтями-лезвиями в его футболку, одним махом раскроил ее на две части, раздался свист. Вздрогнув, Тосс вскинул голову, Аска же и вовсе резко обернулся, пригибаясь словно настороженный недовольный зверь. А всего в десятке футов от них остановилась, оказывается, целая компания молодых ребят. Шестеро местных гуляк с бутылками пива в руках. ­— Ничего себе! Ты когда-нибудь видел такого лося? А мелкий-то — не баба! Педики в нашем городе, ребята, спасайся кто может! Да ладно, ты погляди на мелкого, он что, рычит? А когти-то, когти! — Они переговаривались со смехом, толкая друг друга локтями, но Тосс от страха холодным потом покрылся. Стоя за спиной Аски, он видел то, чего парни видеть не могли: натянувшие футболку шипы на позвонках, проступающие шипы на локтях и рожки среди растрепанных волос. Аска постепенно менялся, и он действительно рычал. ­— Мы, того, из цирка, — торопливо пробормотал Тосс, положив руку Аске на плечо, и аккуратно потянул, надеясь увлечь его за собой. — Извините, нам пора. — Ага, из цирка! Сразу видно, что из клеток сбежали! Тосс от этих слов совсем растерялся. Как они узнали? Если Цирк все-таки выступал здесь, они могли запомнить артистов, но откуда им известно про клетку? К тому же парни все время смеялись, что еще больше сбивало с толку. Может, они вообще шутят? От всей этой сцены Тоссу было неловко и неудобно, но что бы эта компания о них ни думала и что бы ни говорила, главным для него сейчас оставалось увести Аску, а тот, как назло, сбросил его руку с плеча, вскинулся и рыкнул коротко, громко и страшно. Стоявший ближе всех парень от неожиданности и испуга шарахнулся назад, выронив из рук бутылку, и та разбилась с коротким глухим стуком. Под новый взрыв хохота по асфальту в смешанном свете фонарей и луны стало расползаться черное пятно. Беда, беда, беда… Тосс почувствовал это так же отчетливо, как если бы в него плеснули колкой студеной водой. И пока лишившийся пива парень смотрел на пенящуюся лужу и грязно ругался, с силой ухватил воинственно сжимающего кулаки Аску за предплечье, дернул назад. — Уходим. Он и сам не узнал своего голоса, столько в нем прозвучало уверенности и даже повелительности, которых Тосс ни на йоту не ощущал на самом деле. Но главное, что на сей раз физическая сила и интонации сработали — Аска развернулся к нему и, вопросительно склонив голову к плечу, даже сделал пару шагов следом. Но, видно, Кеме-Эбэ за что-то гневался на них этой ночью. Оставшийся без выпивки парень никак не хотел успокаиваться. Крикнул им что-то нехорошее, Аска обернулся, Тосс за ним и увидел, что у парня в руках горлышко от разбитой бутылки, острыми краями в их сторону. — А ну, убирайтесь отсюда, уроды! — запальчиво крикнул он и взмахнул своим импровизированным оружием. Даже шага в их сторону не сделал, просто махнул рукой, но одновременно с его криком раздался глухой щелчок, а сразу за ним без всяких пауз второй, и Тосс, уже зная, что это за звук, и предвидя, что за ним последует, кинулся на Аску всем телом, но не успел...

***

Когда в поле зрения появилась и стала стремительно приближаться развилка, рядом с которой обреченно ржавела в вечерней темноте заброшенная колонка и росло кривое, но, вопреки всему, продолжающее зеленеть дерево, Келлер уже точно знал, куда нужно повернуть. «Направо», — едва слышно шепнула Бесфена из рюкзака на его коленях, и он кивнул с усмешкой, плавно вписывая машину в поворот. Конечно, направо. А там — еще миль семь по прямой, до щита с надписью «Добро пожаловать в Бушвил». Похоже, судьба решила не мелочиться. Тали уже третий час спал на пассажирском сидении, склонив голову на плечо. Устал он за эти двое суток, а львиную долю сил потерял, пожалуй, во время их разговора о Цирке и ребятах, но когда через открытое окно в машину стала втекать бравурная оркестровая музыка, встрепенулся и принялся растирать лицо, стараясь скорее вырваться из сонного плена. — Бушвил, — оповестил Келлер и качнул головой в сторону старенького синего пикапа, оставленного недалеко от въезда в город. — Приехали. — Если только они не пешком дальше пошли, — проворчал Тали, но стоило Келлеру припарковать спорткар, как он первым выскочил на улицу и заозирался по сторонам. — Куда их нелегкая понесла, как думаешь? Бесфена молчала, и Келлеру ничего не оставалось, кроме как пожать плечами. — Пойдем осмотримся. У них тут день города, — он указал на яркую растяжку над головой и двинулся вниз по ближайшей улице. — Видимо, ребята решили присоединиться к веселью. Келлер волновался, но не бежал, понимая, что спешить и метаться бесполезно. За два прошедших года Бушвил вытянулся, сменив часть скромных частных домиков на блочные и кирпичные двухэтажки. Тут и там теперь виднелись ярко горящие вывески: магазинов, банка, ателье, парикмахерской, а за рядами домов возвышалось украшенное разноцветными гирляндами колесо обозрения. Похоже, сама территория тоже прилично разрослась, и по случаю праздника людей на улицы высыпало великое множество. Побежишь в одну сторону, а ребята в это время могут идти в противоположную или даже незамеченными двигаться в толпе неподалеку. Больше шансов на них наткнуться стало бы, если искать порознь, но Келлер не хотел разделяться с Тали — оникс у них был один, а без него соваться к Аске сейчас, в полнолуние, бессмысленно и опасно. — Не лучший день для поисков, — пробормотал Тали за его правым плечом. — Народу — море. Бушвил… Это ведь тут нас пытались подставить, а шериф-оборотень заступился? — Тут, — не оборачиваясь кивнул Келлер. — Именно тут. Он двигался на звуки музыки, надеясь, раз уж Тосс и Аска решили повеселиться, обнаружить их в самом эпицентре. А навстречу попадались сплошь счастливые улыбающиеся лица, и Келлер походя думал о том, неужели это правда так здорово, когда у тебя есть прибитый к земле дом, город, вместе с которым ты отмечаешь год за годом, устоявшаяся жизнь почти без перемен. Изредка его посещали такие мысли. Не то чтобы он собирался осесть где-то, но случалось порой, особенно вечером, в темноте — когда свет из окон казался особенно уютным и теплым, а улица, наоборот, холодной и бесприютной. В такие моменты Келлер почти понимал, почему большинство людей согласны работать в одном месте, покупать в одних и тех же магазинах, гулять по давно изученным и сто раз хоженым улицам и детям своим дарить пропуск в такую же жизнь. Почти. Но кровь отца неизменно брала свое, и на смену минутной слабости приходил удушливый страх. Весь век на одном пятачке, по кругу, по накатанной? Нет уж! — Гляди, как размахнулись, — скептически покачал головой Тали, когда они свернули на улицу, оканчивающуюся выходом на равнину, и видно стало аттракционы, палатки и еще большее столпотворение веселящихся жителей. — Похоже, сюда возвращаться нам уже смысла нет. Бушвил и сам неплохо научился себя развлекать. Мысль прозвучала совершенно закономерная, но отчего-то больно резанула по сердцу, словно Тали не Цирк имел в виду. Келлер украдкой глянул влево. Если сейчас вернуться назад и пойти в ту сторону, затем свернуть и снова взять левее, можно выйти прямиком к полицейскому участку. Знакомые улицы принесли с собой целый ворох воспоминаний, полузабытых ощущений, оставленных надежд и планов. Беспардонно напомнили, что Рид, в отличие от Гефа, никогда не пытался встать между ним и Цирком. Даже когда стало ясно, что из-за работы они все больше отдаляются друг от друга, он понимал. А еще, даже будучи сверху, не пытался подмять, подчинить, заставить чувствовать себя зависимым. Должен был, ведь это его природа, суть оборотня-альфы, но у Рида все же хватало сил, души, любви, чтобы давить в себе эти порывы, даже если они и появлялись. Жаль, что Геф оказался гораздо менее великодушен. Келлер тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Понятно, почему они пришли, и не стоило обманывать себя, делая вид, что разрыв с Гефом дался ему легко, но сейчас все это было неуместно. Сердечные раны можно и попозже зализать, а вот венчающая небо большая и бледная полная луна и рожденный отзываться на ее лучи Аска ждать не станут. Толпа вынесла Келлера и Тали прочь из города, прямо на пустынную равнину, вплела в самое средоточие веселья, бушующего вокруг них, словно волны вокруг камней. Время было позднее, и основная, официальная, часть Дня города уже давно прошла, но оркестр продолжал играть, аттракционы работали и люди праздновали вовсю. Замерев на месте, Келлер забегал цепким взглядом по силуэтам, пытаясь найти возвышающуюся надо всеми лысую голову. Старался увидеть, старался почувствовать, и на сей раз чутье, остававшееся бессильным всю прошлую дорогу, сработало. Потянуло мимо столов, где местные продавали друг другу свои кулинарные изыски и поделки, мимо сцены с танцующими около нее людьми — к плотной шумной толпе, обступившей отведенное под соревнования место. Но в рюкзаке почудилось шевеление, и когда Келлер поднял его, прислушиваясь, Бесфена оповестила: — Они были здесь, но ушли. Назад и направо. Келлера и самого уже тянуло в ту сторону. Он ощущал себя напавшей на след гончей, а Тали слаженно двигался справа, на расстоянии в несколько шагов. Время поджимало, Келлер чувствовал это совершенно определенно, и нервы начинали звенеть, как слишком сильно натянутые струны вабэ. — Гляди-ка, акано! — Тали остановился, указывая в сторону аттракционов, и Келлер сразу понял, о чем он. Да, такое учинить с силомером мог только не рассчитавший силу Тосс. А толкущийся рядом с ним красноносый мужчина в расшитом блестками костюме развеял последние сомнения. — Здоровый, как бык, высоченный! — взахлеб жаловался он какому-то благодарному слушателю. — Но я б ему все равно морду начистил! Еще будут тут всякие черномазые мои доходы отнимать! Так нет, эти все набежали, давай наперебой мне, мол, он не при чем! А этот стоит, мнется, под дурака косит! А мне теперь что? А мне теперь как? Вдарил один раз, все поломал и утопал со своим дружком как ни в чем не бывало! Красноносый тоскливо махнул рукой в сторону города, и Келлер с Тали, не сговариваясь, ринулись в указанном направлении. — Одни беды от дурня! — вполголоса сокрушался Тали, то и дело сбиваясь с шага на бег. — Тосс, конечно, может и добряк, но дура-ак! Куда сбежал? Где ему, идиоту, самому справиться? Келлер тоже уже готов был перейти на рысь, но тормозил себя, чтобы в запале не пропустить подсказку от внутреннего голоса. Однако, вместо внутреннего, голос раздался самый что ни на есть внешний. Громкий, отчетливый и донесшийся из рюкзака. — Быстрее! Времени совсем мало! Вперед до конца улицы и направо! Уговорились, что Келлер повесит рюкзак на грудь, а Бесфена будет давать советы шепотом, чтобы Тали не узнал их секрет, но, видимо, ситуация стала критической. Кажется, Тали споткнулся на ходу и изумленно завертел головой в поисках источника звука, но Келлер отметил это лишь краем глаза. На ощупь ухватил его за ворот рубахи и дернул, заставляя перейти на синхронный бег. О Бесфене им тоже придется поговорить, но потом, все потом. Лишь бы Амаль оказалась милостива и они успели! Знакомые улицы сменяли одна другую в хаотичном порядке, будто они не по следу шли, а блуждали без всякой цели, а все более редко встречающиеся прохожие кидали на них удивленные взгляды. Но Бесфена продолжала уверенно давать команды, и Келлер бежал изо всех сил, мысленно поблагодарив Тали за то, что делает то же самое и не пытается задавать вопросы. А потом прохладный ночной ветер донес до них крики, и Келлер, закинув рюкзак за спину, кинулся на звук так, словно за ним гналась стая разъяренных собак. Возможно, разумнее было бы, наоборот, сбавить скорость, подойти к месту происшествия так, чтобы успеть оценить обстановку и оставить за собой эффект неожиданности, но он не мог рисковать, теряя драгоценные мгновения. На полном ходу Келлер влетел в маленький, едва освещенный мутным светом фонарей сквер и тут же столкнулся с кем-то, кто не менее быстро бежал из сквера прочь. Келлера силой удара отбросило на пару шагов назад, а незнакомец и вовсе упал на спину. Он был совсем молод, лицо белое и перекошенное, а вся левая рука, за которую он тут же схватился, оказалась залита чем-то, что в свете фонаря выглядело черным, но пахло кровью. — Помогите! — вперив в Келлера остекленевший от ужаса взгляд, закричал он. — Чудовище! Помогите! Его вибрирующий отчаянием голос прозвучал так громко, что окажись кто-то в радиусе мили — точно услышал бы. Пришлось пустить магию резким, неподготовленным выбросом. Ни очистить сознание, ни сформулировать, какого эффекта желает, Келлер не успел. Он лишь хотел, чтобы незнакомец не смог убежать да привлечь чужое внимание, но вокруг того замерцало нечто, переливающееся всеми цветами радуги, собралось в шар, в большой пузырь, заключив потрясенно смолкшего парня внутри, и, поднявшись на пару футов над землей, зависло, плавно покачиваясь. — Ох, Проклятый Лорд... — потрясенно выдохнул Тали и бросился бежать дальше, не дожидаясь Келлера. А тот лишь убедился, что парень может дышать, и ринулся следом, на шум, отдав шару мысленный приказ следовать за ними. Теперь голоса различались отчетливо, и один из них, низкий и басовитый, ни с чьим невозможно было перепутать. — Аска! Малыш! Остановись! Стой! Нельзя! — глухо и надрывно гудел Тосс. А через мгновенье перед Келлером открылась вся картина разом: пятеро подвывающих от ужаса, бестолково мечущихся среди деревьев парней, легко и грациозно, будто бы играючи гоняющийся за ними на четырех лапах Аска в полной оборотной форме и пытающийся догнать его Тосс. Ситуация оказалась катастрофической и требовала не только скорости, но и большой осторожности, однако, прежде чем Келлер успел предупредительно окликнуть обогнавшего его Тали, тот остановился шагах в пятнадцати впереди и закричал приказным тоном: — А ну стоять! Вот ты сейчас у меня получишь! Мало не покажется! Замер, говорю! Хуже не придумаешь. От своих жертв-то Аска отвлекся, но то, с каким выражением лица, уже больше напоминающего звериную морду, он обернулся, не сулило ничего хорошего. Так мало того, еще и Тосс, увидев Тали, услышав его слова, развернулся и раскинул руки, закрывая стоящего чуть позади Аску своим телом. — Не дам! — прогудел он утробным голосом. «Помоги мне, Амаль!» — мысленно взмолился Келлер, выдернул из кармана и сжал в кулаке остатки ошейника с ониксом и пошел вперед, стараясь не делать резких движений. — Тали, позволь мне. Тосс, не волнуйся, никто Аску не обидит. Тали просто испугался за вас, потому и кричит. Все хорошо. Он говорил спокойно и уверенно, будто плохое уже позади, обманывал всех и очень надеялся обмануть себя самого. — Хозяин… — выдохнул Тосс, и лицо его разом сделалось из сурового и решительного растерянным и несчастным. Казалось, он сейчас кинется навстречу и попросит о помощи, как делал сотни раз, когда сам не мог решить, стоит ли менять список закупок. Но то был старый Тосс, а новый, попробовавший самостоятельной жизни, переживший какие-то свои, неизвестные Келлеру приключения, нашел в себе силы собраться. Брови его сдвинулись к переносице, мощные пальцы вновь сжались в не менее мощные кулаки. — Я не отдам Аску, хозяин. Он не хотел. Он не такой. — Да ты видишь, что… — начал Тали, делая шаг вперед, но Аска предупредительно рыкнул, а Келлер одновременно с ним окликнул Тали и отрицательно качнул головой. Он понимал, что легко не будет, но не думал, что придется разрываться разом на несколько фронтов. Магическую силу, еще после кафе не восстановившуюся, тянул на себя пузырь с заключенным в нем раненным крикуном, а насмерть перепуганные местные наконец осознали, что от них отвлеклись, и попытались дать деру. Подготовиться опять не удалось, и Келлер зацепил их магией, словно гарпуном, через связующие нити передавая команду, которая обездвиживала и частично отключала сознание. Теперь силу из него тянули одновременно шесть сопротивляющихся источников, а напротив стоял напуганный, злой и упрямый Тосс. — Я знаю, что он не хотел, — кивнул Келлер. — Аска хороший парень… — Тогда почему? — требовательно перебил его Тосс и сжал челюсти так, что желваки заиграли. Глянул через плечо на скалящегося, бьющего хвостом Аску, повел плечами и вновь обернулся. — Почему вы держали его в ошейнике? Почему заставляли ночевать в крохотной темной коробке? Вот тебе, Келлер! Каждой ошибкой по темечку. — Потому что он из ашьядов. Это разновидность горных оборотней, Тосс. Нам очень повезло: Аска наш совсем не похож на своих сородичей. Но и он не может избежать влияния Луны так же, как в Верхнем мире не мог избежать влияния Амаль. Каждую ночь Луна зовет его, толкает превращаться. Но если в любое другое время он может сопротивляться этому зову, то в полнолуние выбора у него не остается, он не контролирует себя. — Келлер говорил спокойно, а с самого уже пот тек от напряжения, ведь помимо шестерых местных парней, нужно было неотрывно следить за Аской, чтобы попытаться перехватить, если вздумает кинуться на кого-либо, за Тали приглядывать, чтобы не сморозил очередную глупость, и при этом считывать эмоции Тосса в надежде понять, слышит ли он, воспринимает ли. — На ошейнике Аски — оникс. Этот камень приглушает зов Амаль и Луны. А в ящике мы его закрывали, потому что в замкнутом пространстве, куда лучи не попадают, он сразу же засыпает и не мучается от желания обратиться. Тосс переступил с ноги на ногу, склонил голову, словно сердитый бык, а Тали возмущенно фыркнул, но Келлер, сделав еще пару шагов вперед, провел рукой по его предплечью, без слов умоляя молчать, и вновь посмотрел Тоссу в глаза. — Ты ведь меня знаешь. Я никогда не стал бы держать кого-то взаперти против его воли. Веришь? Прости, что раньше не рассказал тебе и другим ребятам о том, кто такой Аска. Я боялся, что вы испугаетесь, что не примете его. Это была большая моя ошибка. Но я никогда не делал ничего, что могло бы ему навредить. — Акано мог бы бросить его умирающим на дороге, переступить и дальше пойти. Но он подобрал Аску, выходил и дает возможность быть со всеми, выступать. Оберегает его от себя самого и нас заодно оберегает, — не удержавшись, вновь вступил Тали. Но на сей раз, похоже, его слова не испортили эффект от речи Келлера, а лишь наоборот — усилили его. Тосс еще немного потоптался, сжимая и разжимая губы, а затем вскинул брови так, что те домиком встали, и в глазах его блеснула в свете фонаря влага. — Он попытался наброситься на официантку в кафе, а она ведь ничего не сделала. И на ребят на этих. Они задирались, да, но он… — Тосс гулко сглотнул и бессильно обернулся на прислушивающегося к его голосу Аску. — Я боюсь, что он кого-то попытается убить, а я не смогу… Не смогу его остановить!.. По смуглым щекам двумя дорожками потекли слезы, и Келлер мысленно выдохнул. — Это ничего, это нестрашно. Оникс и темное помещение по ночам — вот и все, что нам нужно. Аска не злой, он никого не хочет убивать. Но в полнолуние он становится совсем как зверь. Защищает себя и свое неосознанно, на инстинктах, понимаешь? Ты вон посмотри, он же стоит на месте, слушает. Не бойся его. — Я не его боюсь! — вскинулся Тосс. — Я боюсь за него. Те парни расскажут, полиция найдет нас и… — Никто ничего не расскажет, — заверил Келлер и, оставляя Тали позади, сделал еще пару шагов вперед. — Я обо всем позабочусь. Но мне сейчас нужна твоя помощь. Я вижу, что Аска очень привязан к тебе, он наблюдает за тобой, ориентируется на тебя… — Он меня любит! — перебил Тосс, и на лице его, по которому все еще бежали слезы, опять проступило упрямство быка. — А я люблю его. Я не дам его в обиду. Келлер спиной чувствовал, что у Тали уже на кончике языка вертится что-то язвительное, но, слава Амаль, он смолчал. — Тогда ты только рад будешь сделать для него доброе дело. — Келлер плавно, чтобы не спровоцировать Аску, преодолел оставшееся между ними расстояние и протянул Тоссу разорванный ошейник. — На. Завяжи его хоть вокруг запястья. Аске станет поспокойнее, и мы сможем найти место, где укрыть его от Луны. — А это ему не повредит? Ты точно не отдашь его полиции, хозяин? Тосс все еще сомневался, и сомнения его были понятны, но у Келлера уже голова начала кружиться от прилагаемых магических усилий, в ушах все сильнее шумела кровь. А когда он попытался ответить, горло перехватило и вместо слов вырвался удушливый хрип. Используемая без предварительной подготовки магия, да еще в таких количествах, сжигала его изнутри, и сколько он еще сможет продержаться — неизвестно. — Если бы мы хотели, чтобы вы оказались в полиции, не стали бы за вами два дня по всей Аризоне колесить, — пришел на подмогу Тали, пока Келлер старался откашляться и одновременно не потерять концентрацию. — Или просто постояли бы сейчас в стороне, вместо того чтобы лезть и жизнью ради вас рисковать. А в ониксе Аска все два месяца в Цирке ходил и что, разве печальный был? Подействовало! Тосс утер слезы тыльной стороной ладони, протянул руку и забрал у Келлера ошейник. Если кто и сможет бескровно убедить Аску надеть его, то только он. После признания в любви, на которое Тали отреагировал так скептически, Келлер наконец понял все. И про побег, и про то, почему сам Тосс до сих пор невредим, а Аска, даже став зверем, стоит за его спиной и смотрит, слушает, ловит его эмоции, пытаясь понять, что нужно сделать, чтобы его любимому существу стало хорошо. Он защищал Тосса от местных, да и официантке Пэм тоже, скорее всего, тоже неспроста досталось. И то, насколько Аска-зверь оказался подконтролен своей любви, изумляло и восхищало Келлера. Показалось даже, что держать магические нити стало не так тяжело. Ну, или, по крайней мере, состояние его перестало ухудшаться с каждой минутой. Но стоило Тоссу развернуться к Аске, как к скверу подрулила и остановилась полицейская машина. — Да Проклятый же Лорд! — вполголоса выругался Тали позади. — Полиция! — оповестил низкий мужской голос, и по лицам, слепя и дезориентируя, заплясали лучи двух фонариков. — Что здесь происходит? Картина взорам полицейских, надо думать, предстала более чем сюрреалистическая. Парень над землей в огромном мыльном пузыре, еще пятеро, замершие в тех позах, в каких магия их настигла, маленький полузверь с хвостом и когтями, темнокожий здоровяк в слезах и двое, одетые, будто решили поиграть в средневековье. Аска при виде недружелюбно настроенных незнакомцев снова зарычал, напружинился, но Келлер, положившись в этом вопросе на Тосса, все внимание сосредоточил на полицейских и зацепил их нитями, не дожидаясь, пока те схватятся за оружие. Внутри что-то болезненно дернулось и будто бы разорвалось, окатив жаром и болью. Полицейские потянулись за пистолетами, некоторые из парней сумели не только сменить позу, но и сделать по инерции пару шагов, но Келлер собрался и накинул дополнительные нити, целую сеть, заставив всех замереть на месте. Ноги и руки мелко дрожали, пот так и лился по вискам и спине, и дышать даже в прохладе августовского вечера стало невыносимо тяжело. — Аска. Асочка, малыш. Давай наденем. Это нужно. Так лучше будет, — приговаривал Тосс, но своим телом он заслонял Аску, и не видно было, поддается ли тот уговорам. А Тали шагнул к Келлеру, заглянул в глаза и болезненно поморщился. Похоже, выглядел он сейчас не лучше, чем чувствовал себя. — Акано, что делать? Ты сможешь поменять им память? Келлер хотел бы, но ситуация оказалась патовая. — Я их задержу, а вы уходите. — Слова давались с трудом, их буквально силой приходилось выталкивать из перехваченного горла, и Келлер очень надеялся, что Тали послушается и уведет ребят, пока он еще держится, но тот отпрянул и сердито тряхнул головой. — Акано, не дури! Если ты не сможешь заставить их забыть, горожане тебя на части разорвут. Конечно, он говорил дело, но других вариантов Келлер не видел. Да и этот был не ахти: даже если удастся надеть на Аску оникс, ему нужно совершенно темное помещение, а машина, на которой ребятам предстоит покинуть город, совсем для этого не подходит. И тут Келлеру пришла в голову мысль. — Сделай… — Он сглотнул ставшую горькой слюну и уцепился немеющей рукой за плечо Тали. — Сделай кое-что. Я назову номер. Позвони. Расскажи, если ответит шериф Рид, где мы находимся, и скажи, что Келлер просит его о помощи. Тали глянул испытующе, словно спрашивал: «Ты уверен, что нам тут нужен еще один коп?», но спорить не стал. Кивнул коротко, развернулся и побежал прочь из сквера в поисках ближайшего телефона-автомата. Хоть бы Мэйсон Рид до сих пор задерживался на работе допоздна! — Хозяин, мы, это, вот… — Тосс обернулся к Келлеру и приподнял руку Аски, запястье которой теперь охватывал ошейник. — Что дальше, хозяин? Аска еще оставался в полной оборотной форме и смотрел вокруг настороженно и цепко, но все же послушно стоял рядом с Тоссом и держал его за руку. Это было уже что-то, но Келлер смог лишь улыбнуться краешком губ, он даже шаг навстречу сделать не рискнул. Все восемь человек, внешне безучастных и неподвижных, на самом деле неистово рвались из его сетей, силились освободиться, и Келлер уже мечтал попросить Тосса вырубить их, но сдерживался, понимая, что тот может не рассчитать силу и нечаянно убить кого-нибудь. — Ничего. Просто ждем, — с трудом разомкнув губы вымолвил он и полностью сосредоточился на своих пленниках. Время растянулось в бесконечную канву, а сознание Келлера стало играть с ним злые шутки, то распаляя надежду несуществующим звуком машины, то создавая ощущение, что прошло много часов и вдалеке занимается рассвет. Он слышал, как Тосс ласково уговаривает Аску потерпеть, убеждает, что теперь все будет хорошо, а потом вдруг проваливался в полную ватную тишину. А порой ему начинало казаться, что по онемевшему телу кто-то ползает или гладит его шершавыми ладонями. С магией, как и с Внемирьем, опасно играть, а он совсем заигрался, и за это придется платить… — Проклятый Лорд, вот это да-а… — знакомый хрипловатый голос раздался совсем рядом, так близко, что Келлер вздрогнул и чуть не потерял концентрацию. Медленно, чтобы головокружение не свалило с ног, он повернул голову, встретился взглядом с внимательными прозрачно-серыми глазами и от горячей волной нахлынувшего облегчения чуть не потерял концентрацию повторно. Даже ноги предательски ослабли. Но радоваться было рано. Да, шериф Мэйсон Рид прибыл на вызов, но захочет ли он помочь в такой неоднозначной ситуации? — Привет, Кей. Твой Распорядитель рассказал, что на ваших ребят напали местные. — Поправив неизменную ковбойскую шляпу, Рид обошел Келлера и остановился, глядя на переливающийся пузырь с заключенным в нем раненным парнем. — Это так? Зрение тоже стало подводить, расфокусировалось вдруг, плавя все детали и контуры, и шериф превратился в темное пятно, но его запах, точно такой же, какой обожал Келлер два года назад — запах табака, одеколона и кожаной куртки, — отчетливо витал вокруг. — Не совсем, — честно признался Келлер и тут же услышал, как сдавленно охнул подошедший следом за шерифом Тали, но переигрывать не стал. Он знал, шериф не любит лжи, и верил в его справедливость. — Но они задирались, а у нас… — Проклятый в полной оборотной форме, — договорил за него Рид и развернулся к главным действующим лицам. — Я объясню. — Келлер усиленно заморгал, и четкость вернулась, позволяя разглядеть, что Аска смотрит исподлобья, но не рычит и даже не скалится, а Тосс вновь закрыл его собой и, кажется, даже дышать под взглядом шерифа перестал. — Я все объясню, клянусь, и понесу любое наказание, которое ты сочтешь нужным. Но этим ребятам никак нельзя за решетку. Веришь? Это убьет их. Да и не заслужили они. Прошу, помоги. На сквер опустилась тишина, лишь мерно гудел незаглушенный мотор полицейской машины. Рид потер щетину на подбородке, причмокнул, огляделся по сторонам и развернулся обратно к Келлеру. — Планируешь заставить их все забыть? — Не получится, — Келлер прикусил губу и на миг зажмурился, пережидая новый приступ горячей боли и добавившейся к ней тошноты. — Пока держу всех — не выйдет. Помоги. Ты же сможешь… сможешь их отвлечь и задержать, чтобы я частями?.. Продолжать Келлер оказался не в состоянии: горло вновь перехватило, и он лишь смотрел, смотрел неотрывно и умоляюще, а Мэйсон Рид смотрел в ответ, и в его глазах уже читался не озвученный еще ответ.

***

— Хорошо у тебя дома. — Келлер отпил очередной глоток горячего мясного бульона из толстой кружки, поправил лежащий в ногах рюкзак и плотнее прижался спиной к спинке дивана, продолжая рассматривать гостиную шерифа Рида. Пожалев его воспаленные, то и дело слезящиеся глаза, Рид включил только нижний свет — настольную лампу и бра. Но в их приглушенном свете деревянные стены и пол выглядели только еще более теплыми, а плотные полосатые занавески и клетчатый плед, которым Мэйсон укрыл его, — еще более уютными. Келлер смутно помнил эту комнату и не мог поручиться, что вся мебель в ней прежняя, но что точно не только осталось, но и разрослось в количестве, так это коллекция рогов на стенах. Вынужденный жить по правилам Нижнего мира и притворяться человеком, Мэйсон Рид все же оставался хищником, а охота — его потребностью. — Хорошо? Да ты смеешься? — качнул головой Рид. Поплотнее подоткнул плед на левом плече Келлера и сел в обитое кожей кресло напротив. — Дом уж почти нежилой. Работы море. Я тут и раньше бывал не часто, а теперь… Порой не сразу могу вспомнить, что где лежит. — Представляю. Бушвил здорово вырос, — кивнул Келлер, изо всех сил стараясь держать налитые тяжестью веки поднятыми. После всего пережитого тело болело, будто его отходила дубинками пара крепких ребят, а в сон и вовсе клонило совершенно немилосердно. — Ну да. — Рид взял с низенького деревянного столика стакан виски, поболтал в руке, но так и не отпил. — Был полным захолустьем, стал захолустьем средней руки. — Не ворчи, — улыбнулся Келлер. — Я понимаю, что город жрет все силы, но ты ведь любишь его. — Конечно. Как и ты свой Цирк. Все еще ощущая вину за произошедшее, Келлер отвел взгляд и украдкой вздохнул, но Рид, похоже, не собирался его отчитывать. — Как вспомню тебя в том сквере! — усмехнулся он. Глянул на стакан в своей руке и отставил обратно на стол. — Ты там застрял, как коза в скалах: ни туда, ни сюда. Сравнение вышло колкое, но точное, и Келлер не смог сдержать улыбку. Допил парой больших глотков бульон и беспомощно протянул кружку: спеленат пледом он был в порыве заботы так плотно, что быстро выпутаться из него точно не получилось бы. — Как чувствуешь себя? — Забирая кружку, Рид провел рукой Келлеру по лбу, чтобы проверить спал ли жар, и это короткое прикосновение теплой шершавой ладони напомнило вдруг и совершенно некстати, как она гладила и сжимала шею под затылком, как давила на поясницу, предлагая прогнуться сильнее, как обхватывала плотно… — Все хорошо, — поспешно заверил Келлер. — Сам-то как? Рид вопросительно вскинул брови, и Келлер кивнул в сторону окна, за занавешенными шторами которого продолжали царствовать ночь и луна. Любого оборотня полнолуние манит превратиться, и чем дольше они сопротивляются, тем сильнее, настойчивее тяга, но Рид лишь усмехнулся в ответ. Расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и приподнял указательным пальцем толстый шнурок с овальным камнем. — Оникс. Как у твоего маленького Проклятого. У Аски. Неплохо помогает. — Отлично, — кивнул Келлер. — Повезло нам всем, что здесь, в Нижнем, тоже оказались камни и травы, которые можно использовать для наших нужд. Рид неопределенно качнул головой, и на гостиную опустилась неловкая тишина. Не клеилась беседа. Слишком много времени они провели вдали друг от друга, слишком много событий пережили. Да и призрак расставания, хоть никто и не упомянул о нем, витал в воздухе, не позволяя сбросить себя со счетов. — Ладно, — Келлер завозился, принимаясь с сожалением выпутываться из пледа. — Спасибо огромное за все, но мне нужно… — Кей, лежи. — Рид оказался рядом в мгновение ока. Навис так, словно силой собирался останавливать. — Все нормально. Аска в подвале, мирно спит. Все, кому требовалась серьезная помощь, — в больнице. Парни твои здоровы и накормлены. А тебе сейчас нужно отдыхать. Не веди себя, как помешанная на опеке мамочка. Достанешь всех, и они от тебя разбегутся. Келлер только сейчас заметил, что за проведенное порознь время морщинки от внешних уголков его глаз стали глубже, а в короткие темные волосы вплелись первые нити серебра. — Да я и так их слишком надолго без присмотра оставил, — пробормотал он, но все же прекратил попытки выбраться из пледа. — Серьезно? — Рид сделал пару шагов назад и усмехнулся. — Кей, ты ли это? Прозвучало довольно язвительно, будто он припоминал прошлое и причины их расставания, но Мэйсон, видно, и сам понял, что повернул не в то русло. Кашлянул, бросил косой извиняющийся взгляд и, отойдя еще на шаг, вновь взял бокал. — Знаешь, с тех пор как мы разошлись… Я много думал после. О нас. — Он заговорил, глядя куда-то в стену, но Келлер видел, ощущал, что Рид взволнован, почти напуган, и сам против воли начинал испытывать те же чувства. — Сначала казалось, этого разрыва хотел ты. Потом… Потом я поразмышлял и понял, что тоже вел себя так… Так, словно и я хотел расстаться. А однажды я пришел домой после очень хренового дня… Там такая жуть кровавая случилась… Ну да не важно. Я пришел домой, в этот вот пустой дом. Принял душ, налил себе виски, сел на диван, где ты сейчас лежишь, и вдруг понял: никто из нас не хотел расставаться. Ну, то есть, я — точно, а ты… Мне показалось, что и ты… Прости, если я… Он сбился, нахмурился, глотнул-таки из стакана, с совершенно потерянным выражением лица, и Келлер поспешил прийти на помощь. — Ты прав. — Он поспешно развернулся, поставил ноги на пол и откинул-таки плед, который вдруг из уютного стал давящим, будто сеть-ловушка. — Ты совершенно прав. Я так же думал. Просто так сложились обстоятельства. Работа… — Я хотел бы попробовать снова, — тихо, но отчетливо произнес Рид, перебив Келлера, и посмотрел ему в глаза. Это было неожиданно. А после всего пережитого еще и слишком внезапно. И без того с трудом держащийся в сознании Келлер попросту растерялся. Замер, глядя в глаза, но не зная, что сказать. — Рид, я… Мэйсон… ­— Подожди, — Рид упреждающе поднял руку. — Не говори ничего. Не хочу, чтобы отвечал на это, чувствуя себя обязанным. Ты должен быть честен с собой и со мной. Понимаю, момент не лучший, тебе здорово досталось. Но завтра ты уедешь, так что сегодня — мой единственный шанс сказать. Просто подумай, Кей. Ответ ты можешь дать в любой момент, номер ведь ты помнишь. А сейчас спи. Тебе нужно восстанавливать силы. Келлер открыл было рот, желая хоть что-то сказать, чтобы не оставлять такое серьезное предложение вовсе без ответа, но Рид отрицательно качнул головой, развернул его, укладывая обратно на диван, и вновь укрыл пледом. — Спи и ни о чем не волнуйся. Всему свое время.