По законам военного времени

Прибыв в Нору, Гарри сначала поговорил с Молли Уизли. Она была очень нестабильна, она все еще не осознала потерю и все время, забываясь, смотрела на семейные часы, чтобы узнать, где же Перси, ведь остальные были уже в сборе. Ее старались не оставлять одну. Вокруг всегда крутились кто-то из сыновей, Джинни, Гермиона. Артур выглядел осунувшимся, но внешне спокойным. Один Мерлин знает, что он чувствовал, но ради Молли ему приходилось держаться. Гарри немедленно накормили до отвала. Он попросил Рона и Гермиону разбудить его через три часа и заснул, едва коснувшись головой подушки. Казалось, его разбудили через десять минут, но он сильно рассердился, узнав, что ему дали проспать шесть часов вместо трех. — Гарри, ты был очень уж измотанный, — виновато покусывая губы, сказала Гермиона. — Я верю тебе, Герм, но, пожалуйста, в следующий раз выполняйте в точности мои просьбы. Что, если бы у меня была назначена встреча? — Ты прав, Гарри. Прости. — Ладно, проехали. Был уже поздний вечер, когда трое друзей, нагрузив поднос сэндвичами и прихватив кофейник и кувшин с соком, поднялись наверх, в комнату Рона. Гарри в подробностях передал Рону и Гермионе свой разговор с портретами Альбуса Дамблдора и Финеаса Найджелуса Блэка. — Мы тут, пока тебя не было, Гарри, подумали с Герми о том, что ты нам рассказал. Про Дамблдора на твоем призрачном вокзале, про седьмой… Ну, ты понял. Это, выходит, он все планировал заранее, невыносимый старик. — Не разрешал нам с Роном тебе писать, тебе обо всем рассказывать. — Не разрешил Сириусу забрать тебя на Гриммо. — Не разрешил миссис Уизли забирать тебя в Нору на все летние каникулы, а она так его просила всегда! — Дамблдор сыграл и мной, и Снейпом. Я его не виню, он и собой сыграл ради высшей цели. Но я больше никому и никогда не позволю играть мной вслепую. — А Снейп, выходит, все же выжил. — Я бы очень хотел его оттуда вытащить. — Пока не знаю, как и подступиться к этому, Гарри. — Он пока в относительной безопасности, Герми. Будем решать проблемы по мере их поступления. — А именно? — С чего начать? Кстати! Телефон удобная, блин, штука! Накладываешь маленькое заглушающее или отвлекающее на себя, и прекрасно. Постоянно переписываюсь и перезваниваюсь с Кингсли. — И что он говорит? — Все очень мутно и непонятно. Просчитать политику министерства невозможно. Открыто Кингсли поддерживают какие-то пару десятков человек, в основном авроры, некоторые из них уже и так члены Ордена Феникса. — Плохо дело… Казалось бы — змеемордый убит, чего еще желать. А проблемы только начинаются. — У меня, ребят, сложился некоторый план. И я хочу вам его представить на обсуждение. Я вам все рассказал про Финеаса, про Вальбургу, про фиделиус. — Вальбургу, если честно, я себе совсем не могу представить. — Финеас был в ней уверен, но это наименее важная часть моего плана, Герми. Итак, план: я под руководством Финеаса переустановлю фиделиус на Гриммо. — Тебе понадобится Хранитель. — Мы втроем будем Хранителями. — Тогда я предлагаю испытать фиделиус на одном из нас, Гарри. — Так и сделаем. Я с Герми поставлю фиделиус, и ты, Рон, по идее, не сможешь найти дом. Потом мы включаем тебя в охранные заклинания. И вот у нас уже есть надежная крыша над головой. Которая послужит штаб-квартирой Ордену Дамблдора. Орден я уже согласовал с Кингсли. — Что он сказал? — Примерно то же, что и Дамблдор. Приток свежей крови. Еще сказал, что за мной пойдут многие. — Хорошо. Значит, мы попытаемся создать свою партию в игре. — Мы заменим Орден Феникса Орденом Дамблдора. Включим в него весь наш Отряд. — Это отлично, Гарри. — Как только мы втроем безопасно обоснуемся на Гриммо, мы немедленно заключим триаду, как и условились. Ваше мнение не изменилось? Рон? Гермиона? — Нет. — Нет. — Отлично. И вуаля — вы станете Блэками. Вам будут преданы Финеас и Вальбурга, вам будет подчиняться Кричер. — Вау, Гарри. Очень продуманный план. — Понимаете, все эти месяцы, недели, дни… Во мне это зрело. Нам нужно какое-то преимущество, иначе… — Эх, если бы еще Снейп был с нами… — Да. Это было бы исключительно... полезно. — Гарри, мы должны поговорить о финансах. Я не хочу сидеть на твоей шее. Я буду сам содержать нас с Герми. — А возможность, что я сама буду зарабатывать деньги, ты, Рон, даже не рассматриваешь, да? — Рон. Мы обо всем поговорим. Не все сразу. Дайте сначала понять — мы преступники и нам нужно скрываться, или мы победители и нам открыты все пути. Можете оба участвовать в семейных расходах, когда у вас будут соответствующие зарплаты. А пока — за вас отвечает род Блэк. И я как его глава. А род Блэк — один из самых богатых в Магической Британии. — Состояние рода нужно приумножать, а не тратить. — Согласен с тобой, Рон, и я уверен — со временем так и будет. В лице Герми и твоем род приобретет талантливых волшебников. — Насчет Герми я согласен, но… — Рон. Прекрати нести бред, хорошо? Ваши способности и таланты помогли мне выжить. Без вас у меня не было ни единого шанса. — Но мне не нужна благодарность в материальной форме. — Если бы мы были сейчас беспечными школьниками, Рон, мы бы сначала подрались, а потом несколько недель не разговаривали друг с другом, и Герми бы злилась и кричала, что она не сова. Но я слишком измотан и не уверен, все ли у нас получится. Поэтому я приму сейчас новую для меня роль главы семьи и скажу как умный взрослый — все, что семья потратит на вас, это инвестиции, которые окупятся сторицей в будущем. — Ты так это повернул… — Я подготовился к разговору, Рон. Знал, что тема всплывет. — Ну, хорошо, Гарри, Рон. Вернемся позже к этой теме. Так какой у нас план? — Мы с Герми идем в Блэк-хаус. Ставим фиделиус. Звоним тебе на мобильник Артура. Ты прибываешь на площадь Гриммо и, если все получилось, не видишь дома. Дальше мы тебя впускаем. — Тогда я пойду поговорю с папой и мамой. — Рон, мама только легла. Лучше с утра. — Тогда я приду на площадь Гриммо с утра. Сам вам отзвонюсь и приду. — Давай так. До завтра. — До завтра.

* * *

Благополучно установив и испытав фиделиус, трое молодых людей были усажены на кухне Кричером и напоены чаем. После этого Гарри отправился на переговоры с портретом Вальбурги. — Ну, покажись, потомок магглокровки, про которого мне все уши прожужжал Финеас. — Миссис Блэк, мы с вами плохо начали. Вы не находите? Я как глава семьи Блэк был бы благодарен вам за советы и поддержку. Но только при условии вашей абсолютной лояльности ко мне и членам моей семьи. — Ну да, ну да. Так мне Финеас и говорил. Для меня важнее всего род, запомни! — Для вас важнее всего чистота крови, Вальбурга. Род вы погубили. Регулус погиб, когда пытался остановить Тома Реддла. Сириус ушел из дому сам, а вы выжгли его с гобелена. — Мои сыновья... — Мертвы, миссис Блэк. От Блэков осталось немного. Нарцисса Малфой. Драко Малфой. Андромеда Тонкс, ее дочь Нимфадора, ее внук Теодор Люпин. Беллатрикс Лестрейндж погибла, хвала Мерлину. Вам сообщили, что это именно она убила Сириуса? К чему же вас привела ваша хваленая чистота крови? Вырождение. Безумие. — К чему ты ведешь? — Я веду к тому, что пойду на все, но больше не позволю членам моей семьи погибать за какие-то там непонятные, мутные, ненужные идеалы. Я веду к тому, что детей в этом доме будут лелеять, на руках носить, обучать их всему, что необходимо. Светлой ли магии, темной ли. А не посылать на смерть, не выжигать с родового гобелена. И я веду к тому, что уже выбрал себе супругов, с которыми заключу триаду. И одной из них будет Гермиона Грейнджер. Магглорожденная волшебница, которая своим умом, своими знаниями, своими беспримерными храбростью и хладнокровием неоднократно спасала мне жизнь. И ваши соображения чистоты крови! Мне! Безразличны! Последнюю фразу Гарри, дотоле спокойный, выкрикнул нарисованной леди прямо в лицо. Несколько минут царила тишина, и Гарри удалось взять себя в руки. — Итак, мадам. Ваше решение. — Я хочу видеть твоих избранников, — проскрипела Вальбурга. — Если вы хоть одним словом посмеете их оскорбить, я уничтожу всю стену вместе с этим портретом, и никакое заклятие вечного приклеивания мне не помешает! — Я не буду их оскорблять. Я хочу их видеть. Через несколько минут Гриффиндорское трио стояло перед портретом. — Ну, ну. Дайте глянуть. Сынок Молли Прюэтт и этого предателя крови Уизли… — Миссис Блэк, наша беседа окончена. — Да погоди, экий торопливый! Я и слова не сказала еще… — Я услышал достаточно. — Так вот, — гнула свое она. — Я считаю сынка Молли приемлемой для тебя партией. Он Прюэтт, потомок Финеаса по материнской линии. Гарри твердо смотрел Вальбурге в глаза. Та, не отрываясь, глядела на него, но отвела глаза первой и тихо сказала: — Подойди ближе, девочка, дай на тебя посмотреть. Гермиона встала перед портретом. — Грязнокровка в семье Блэков, Салазар помилуй! Гарри уже взмахнул палочкой, но был остановлен жестом Гермионы. — Грязнокровка. Горжусь этим прозвищем. Пусть так, лишь бы не быть на стороне тех, кто убил родителей Гарри. Кто многократно пытался убить его самого. На вашей стороне, мадам. Ваша психопатка-племянница, которая убила Сириуса, пытала меня круцио. А вы разделяете ее идеалы. — Язык хорошо подвешен. Твердый характер. — Даже не сомневайтесь. Могу заверить вас — я не отойду ни на шаг от Рона и Гарри. Гарри предложил нам брак. У нас будут дети. Мы будем воспитывать их в других традициях, прививать им другие ценности. Если вы действительно преданы роду Блэк, вы должны быть преданы Гарри и тем самым нашей триаде. И в этом случае у детей будет бабушка Вальбурга. Но у вас есть выбор. Вы можете остаться нейтральной и тогда, не вмешиваясь, смотреть на нашу жизнь со стороны. Тот же, кто желает нам зла — смотреть не будет вообще. — Умная ведьма. Самые лучшие дети рождаются у сильных отцов и умных матерей. Гарри тоже знал одну такую умную сволочь, которой сильно хотелось бы вставить. Но сейчас не об этом. — Вы поняли, Вальбурга, что мы вам предлагаем? Вопрос о нашей триаде — дело решенное. Но ваши советы, если вы мне искренне преданы, мне бы пригодились. — А у тебя сильный характер, внучок Дореи. Может, из тебя выйдет толк. Я буду тебе предана. Буду помогать вам советами, а то натворите еще дел. — Вы поняли, что ваш голос — лишь совещательный? — Да поняла я, не дура. Все равно сделаете по-своему, так хоть будете знать, где напортачили. — Кричер, хватит прятаться, выходи! — Кричер так рад, так рад! Хозяюшка Вальбурга, Кричер так рад. Хороших хозяин Гарри себе жениха и невесту нашел. Хозяин Рон, хозяйка Гермиона, только прикажите, Кричер все сделает! — Спасибо, Кричер. Ты не суетись так, отдыхай, пока можно. В доме нужно будет наводить порядок, работы хватит. А теперь, Вальбурга, насчет свадебных клятв. У нас есть идея, хотелось бы обсудить...

* * *

Через несколько дней в Блэк-хаусе была заключена триада. Предварительно Гермиона многократно перепроверила клятвы, по совету Вальбурги и Кричера был астрологически и арифмантически рассчитан наиболее благоприятный день, и магия крови клятву приняла. Супруги не устраивали пышного торжества, и свидетелем стал Кингсли — единственный, кого троица до сих пор посвятила в свои планы. Рон и Гермиона условились заключить официальный министерский брак, как только можно будет безопасно пригласить мага-ритуалиста и отпраздновать свадьбу. Но перед лицом магии они уже были мужем и женой Уизли-Блэк, что и отразилось на родовом гобелене Блэков. Триада была бы видна на родовом гобелене Поттеров, если бы Поттеры были живы. Она была бы видна на родовом гобелене Уизли, если бы у Артура был такой гобелен. Проявилась она и на гобелене в Малфой-мэноре — через родство с Прюэттами и Блэками — но Малфои укрылись в своей французской резиденции. Поэтому огромного резонанса в Магической Британии событие не вызвало. А точнее, вообще никакого. Конечно, молодые люди не собирались прятаться, у них просто не хватало на все времени. Они собирались поставить в известность Уизли и семью Андромеды Тонкс как можно скорее, но сначала следовало решить более первоочередные задачи. Гарри разбирался с финансами с помощью Вальбурги и подготавливал устав Ордена вместе с Кингсли. Гермиона дорвалась до библиотеки Блэков. Вальбурга составила список из необходимого минимума книг, и она их глотала, делая сжатые конспекты, которые потом обсуждались с Роном и Гарри. Рон часто ходил в Нору, чтобы Молли как можно меньше оставалась одна. Троица регулярно отправлялась в Хогвартс, помогать в восстановительных работах. Много работы было и на Гриммо. Кричеру в помощь с согласия Минервы отрядили Добби, и в доме спешно приводились в порядок дополнительные комнаты. У Гарри было предчувствие, что новые помещения им в ближайшем же будущем понадобятся. Когда молодые люди, наскоро перекусив, добирались до своих постелей на Гриммо и их головы касались подушек, они мгновенно засыпали каменным сном смертельно уставших людей. Дни переходили в недели, а недели складывались в месяцы. Рон и Кингсли пытались анализировать сложившуюся ситуацию в министерстве и делать из нее выводы. Эта тема наиболее волновала всех четверых. Ситуация была непрозрачная, и, видимо, вполне умышленно. У власти было Временное правительство, но Кингсли в него не входил. Официально он занимал свою должность в аврорате, но допуска к важным делам не имел. Всем заправляли какие-то мутные люди, чиновники, которые раньше не были на виду. Дела шли, но как-то вяло. Будто новое правительство опасалось принимать необходимые решения. Известно было, что наиболее оголтелые последователи Темного лорда — оборотни, Упивающиеся и егеря — под командованием выживших из Ближнего круга окопались в Малфой-мэноре. Оставшись без руководства Темного лорда и многих его доверенных лиц, они колебались и выжидали. Казалось бы — одна удачная операция, один решительный штурм — и с ними будет покончено. Но шли недели и месяцы, а ничего подобного не происходило. В газетах правительственные чиновники многословно и обтекаемо поясняли, что сейчас главное не это, Упивающиеся немногочисленны и реального вреда без их лидера принести не могут. Сейчас главное — чтобы наконец воцарился закон и населению можно было бы вернуться к нормальной жизни. Чем дольше ничего не происходило, тем яснее было, что само бездействие — часть какого-то плана. Возникало ощущение, что министерство субтильно, исподволь стягивает сеть вокруг Гарри. Совиная почта беспрерывно доставляла конверты с министерской сургучной печатью на Гриммо. Мистеру Поттеру предлагалось заполнить следующие формы. Ответить на следующие вопросы. Прокомментировать следующие воспоминания свидетелей. Уже заполнял? Простите, недоразумение! Такая неразбериха, вы же понимаете — война только кончилась. А вы наш самый главный источник информации. Пропадали воспоминания свидетелей (не Снейпа, эти Гарри хранил в своем кабинете в Блэк-хаусе, как зеницу ока). Мистер Поттер помнит сам? Нет-нет, это какая-то ошибка. У нас нет показаний таких-то и сяких-то свидетелей. И никогда не было. Мистер Поттер готов дать показания под веритасерумом? Что вы, как можно! Герой войны! Да и показания эти не столь важны. Гарри чувствовал, что время утекает сквозь пальцы. Он сам, Рон и Гермиона по очереди обошли членов Отряда Дамблдора. Все ребята из ОД были наготове. Кингсли рекрутировал своих наиболее доверенных авроров и поговорил с Люпином и Тонкс, а Гарри — с Андромедой.

* * *

В Нору отправился Рон. В одиночку, чтобы Уизли могли говорить обо всем свободно, не опасаясь задеть Гарри или Гермиону. В Норе собралась вся семья, включая Билла с Флёр и Чарли. То, что Рон сообщил семье, имело эффект разорвавшейся бомбы. И таких бомб у него было при себе несколько. Рон объяснил и им, почему ушел от Гарри с Гермионой, бросив их одних в лесу, и почему все же решил вернуться. Рассказал, как хотел дать своим друзьям Непреложный обет — в этом месте его отец был мрачнее тучи. Как Гарри предложил им троим заключить брак, и на каких условиях. Братья удивленно перешептывались, отец выглядел задумчиво. Мама, предсказуемо, прослезилась. Рон опасался реакции Джинни, и она его поразила. Джинни не выглядела огорченной ни на йоту, она улыбалась и действительно первая воскликнула, как рада, что Гарри и Герми — теперь ее брат и сестра. Далее Рон объяснил, как Гарри переустановил фиделиус на Гриммо, замкнув заклинание на них троих, и тем самым подошел к цели разговора. — Мы считаем, что в Норе для вас оставаться опасно. Если Гарри окажется вне закона, вы первыми попадете под удар. — Что Гарри предлагает? — Чтобы вы перебрались на Гриммо. Все. — Мы с Флёр считаем, что в «Ракушке» мы в безопасности. — Категорически нет. Вас переловят по отдельности в ваших домах, Билл. — Я думаю, в Румынии в заповеднике я уж точно в безопасности. При необходимости я могу быстро появиться на Гриммо, — сказал Чарли. — С этим я согласен. — Но как я буду попадать в «Гринготтс» на работу? — Аппарировать до ближайшего общественного камина. — Что ты думаешь, Флёр? — Мы с ‘Арри, — без колебаний ответила Флёр. — У меня сильное ощущение, что моя работа в министерстве саботируется подчиненными, — сказал Артур. — И это вторая тема, которую я хотел с вами обсудить, — сказал Рон. — Насколько вы преданы Гарри? — Абсолютно, — без колебаний ответил Артур. — Я хочу услышать это от всех. — Ты издеваешься, братишка Ронни? — Рон, в самом деле. Мы все члены Ордена Феникса. — И были ими, когда ты еще под стол пешком ходил. — Хорошо. Так вот. Гарри основал новый Орден. Орден Дамблдора. Не все члены Ордена Феникса автоматически будут членами нового Ордена. Только те, кто принесут клятву верности Гарри как генералу Ордена. Здесь Рон ожидал бурных дискуссий, вопросов, чем плох старый Орден, предложений предоставить это дело взрослым, насмешек про детские игры в партизанов или длительных выматывающих душу обсуждений. Ничего подобного не последовало. После короткого общего совещания, а точнее, поименного опроса, который устроил Артур, все единогласно высказались «за». Когда Рон, условившись забрать их завтра с утра из Норы и вместе аппарировать к Блэк-хаусу, уже собирался обратно на Гриммо, Молли сунула ему в руки большой пакет с пирожками и расплакалась: — Рон, мой маленький мальчик, такой уже взрослый… Когда только успел? — На войне дети растут быстро, Молли... — Не все, Артур, не все… Некоторые остаются вечно юными... Наступило подавленное молчание. Смерть Перси была тем более болезненной, что у большинства членов семьи с ним давно не было близких доверительных отношений. Он сильно отличался от остальных братьев, был педантом и карьеристом. Но он, как и все остальные Уизли, занял место в рядах защитников Хогвартса, бросив свое министерство. И теперь он погиб. И ничего, ничего нельзя было изменить. Больше не поспорить, не отстоять свою точку зрения, не поссориться, не обозвать его занудой. Он останется вечно юным. Его. Больше. Нет. Рон уходил домой с распухшим от слез лицом, но с успокоенным сердцем и более, чем когда-либо, уверенный в правильности выбранного Гарри курса. Это нужно остановить. Любой ценой. Семья вместе — это главное.