По законам военного времени

Ему снились сны, но он их не запоминал. Ему не было больно, не было холодно. Он не ощущал отчетливо своего тела, казалось, просто плыл в пустоте. Его это не заботило. Он отдыхал. Казалось, давно, в прошлой жизни — или это было в позапрошлой? — он мечтал лечь в постель и проспать сразу полгода. Сейчас он засыпал и просыпался, и снова засыпал, сколько ему хотелось, и его ничто не тревожило. Постепенно в бытие на грани сна и яви стали вплетаться краски, запахи, звуки. Он слышал шуршание книги. Иногда запах озона после очищающих заклинаний. Иногда — вот же ж бред! — пахло яичницей с беконом. Иногда он чувствовал свежий острый запах слез, но никогда не слышал всхлипываний того или той, кто плакал. Мерно попискивали какие-то приборы. Шуршало свежее постельное белье. Кто-то резким жестом отдернул шторы, на его лицо упали яркие солнечные лучи, и он рефлекторно зажмурился. Скрипнуло кресло. Северус осторожно приоткрыл глаза — и встретился взглядом с Гермионой Уизли-Блэк. Ее глаза расширились, она вскочила, хотела бежать куда-то, потом посмотрела вверх, за голову Северуса, откуда шел размеренный писк, и снова села, прикрыв рот рукой. Северус попытался откашляться. Тут Гермиона очнулась и, наполнив агуаменти стакан, подала ему. — Северус, как ты? Ой, погоди, я же совсем забыла… Экспекто патронум плюралис! У Северуса округлились глаза. Плюралис?! Гермиона тем временем раздавала клонированным патронусам-выдрам указания: — Гарри, он очнулся! — Рон, Северус пришел в себя! Сообщи Джинни и Малфоям! — Гиппократ, вы нам срочно нужны! Я его долго в постели без палочки не удержу! Молодые люди, видимо, тут без него времени даром не теряли. Гермиона внешне практически не изменилась — интересно, сколько же он пролежал? — но в ней чувствовалась спокойная уверенность, которой не было в той загнанной, измученной девушке, какой она была на момент их бракосочетания. Была в ней и некая тень, какая-то тяжесть лежала у нее на сердце, точнее он не смог бы объяснить... В этот момент она повернулась к нему: — Ну, как ты? — Весьма сносно. Из твоих слов я понял, что наши с тобой мужья в добром здравии, равно как и Малфои. — А что без разрешения Сметвика я тебя из постели не выпущу, это ты тоже понял? — Странствия по лесам в поисках крестражей твой характер, Грейнджер, не улучшили! — Сказал профессор Снейп, широко известный как эталон добронравия! Они уставились друг на друга. Гермиона расхохоталась, и даже Северус слегка дернул краешком рта. Успокоившись, Гермиона серьезно сказала: — Рада, что ты снова с нами. Открылась дверь, и в комнату быстро вошел Гарри. Вот он изменился. Раздался в плечах, посуровел, возмужал. Аврорская форма была ему очень к лицу. В два шага очутившись у кровати, Гарри наклонился к нему и, приподняв за плечи, стиснул в крепких объятиях. Прижатый к его груди, Северус явственно чувствовал запах озона и слышал потрескивание дезинфицирующих заклинаний, которые Поттер бросил на себя мимоходом, невербально и без палочки. Однако. Силен, подлец. — Вернулся, сволочь. Вернулся. Что ж ты делаешь, а? Я ж тут чуть не… Именно в этот момент послышался звук сработавшего камина, и входящий Сметвик смог увидеть сентиментальную сцену воссоединения супругов во всех деталях. Гарри еще несколько секунд больно сжимал Северуса в объятиях, пряча у него на плече лицо, потом отпустил его и сказал спокойным обычным голосом, повернувшись к Сметвику: — С ног до головы, пожалуйста, и желательно несколько раз. Я не хочу больше рисковать. — Я бы хотел немедленно услышать, какова политическая ситуация, кто у власти… — Мы у власти. Северус, сначала диагностика, потом и поговорить, и магию творить можно будет. На самом деле Северусу поскорее хотелось узнать, почему он не в Азкабане. Или когда ему туда предстоит отправиться. Но не при Сметвике же скандал затевать, терять лицо. «Мы у власти». Мы — это кто? Он помрачнел и замкнулся. Сметвик тем временем вовсю выписывал сложную связь диагностических заклинаний. Самопишущее перо за его плечом вносило данные, очевидно, в медицинскую карту Северуса. Гермиона внимательно следила за процессом, а Гарри не спускал с Северуса глаз. Наконец Сметвик завершил диагностику и присел на один из стульев рядом с кроватью. — Северус, твое состояние весьма неплохо. За время, которое потребовалось твоему организму для полного восстановления, мы смогли ликвидировать последствия от укуса змеи, от огнестрельного ранения и от твоего экстенсивного употребления зелий-энергетиков, да еще и в абсолютно неприемлемых сочетаниях. Северус, ты должен понять, что тебе никоим образом нельзя возвращаться к приему этих зелий. У тебя развилась зависимость. Ты ее преодолел, будучи в коме. Если ты начнешь их принимать снова, тебе потребуется все более и более высокая дозировка. И как к этому отнесутся твои внутренние органы? Ты же все это понимаешь, правда? Я буду абсолютно откровенен с тобой. Вы, зельевары, часто считаете, что все можно вылечить зельем, а от побочных эффектов зелья можно принять еще одно зелье, и так до бесконечности. Я понимаю, что у тебя много лет не было другого выхода, как полагаться на себя самого и свои зелья, но больше твой организм такого не выдержит. Забудь об их существовании. Война закончилась. Если ты устал — твой организм хочет спать, а не залиться по уши высокопотентным энергетиком. Ты меня понимаешь? Северус молчал, опустив голову. Возразить ему было нечего абсолютно, а согласиться не позволял характер — как это его будут стыдить, как нашкодившего ребенка, да еще и в присутствии его бывших учеников, которые, по совместительству, еще и его… Ох. Северус поднял голову и встретился с немигающим взглядом Гарри. Не отводя взгляда от Северуса, Гарри ровно сказал: — Гиппократ, Северус больше не станет их принимать. Не так ли, Северус? Так и не дождавшись ответа, Гарри тепло поблагодарил Гиппократа и выслушал еще несколько общих рекомендаций. Перед самым уходом Сметвик задал загадочный вопрос: — Когда мы увидимся с вами у министра? — Не раньше, чем через неделю, нам нужно кое-что наверстать, ты же понимаешь. — Конечно, конечно. Я вас не подгоняю. В конце концов, я уже столько ждал, еще одна неделя погоды не сделает. Интерпретировать эту фразу Северус не смог. Медосмотр в присутствии министра перед заключением в Азкабан, что ли? И кто у нас министр? После ухода Сметвика Гарри и Гермиона переглянулись, но, видимо, Гарри был не против ее присутствия, и они снова уселись на стулья рядом с кроватью. Северус молчал. Свое желание он уже озвучил и теперь ждал, совершенно не понимая расстановку сил и свое положение. Мерлин, опять. Как же он это ненавидел — играть по неизвестным ему правилам. Ясно одно — Гарри его супруг на прежних условиях, а значит, не ему эти правила устанавливать. Гарри, очевидно, отдавал себе отчет в его затруднениях, поэтому не стал тянуть резину: — Министр — Кингсли. Главный аврор — твой покорный слуга. На многих ключевых постах — люди Ордена Дамблдора. Подробности ты скоро сможешь узнать, мы с Герми подготовили для тебя большой информационный пакет — газетные статьи, правительственные декреты, еще некоторые материалы. Пока Северус переваривал эту информацию, подключилась Гермиона: — Тебя, наверное, интересует, сколько времени ты провел в коме? Сегодня 15 августа 1999 года, то есть около семи месяцев. Я собрала всю диагностику, все назначения вот в эту папку, все это ты тоже сможешь изучить. Северусу было не до папки. Главный аврор. Итак, добро пожаловать в реальный мир, Северус. То, что было в призрачном зале — остается в призрачном зале, не так ли? Он поднял голову и посмотрел Гарри прямо в глаза: — Когда ты меня арестуешь? Глаза Гарри расширились, сначала, он, казалось, не понял, о чем речь. Гермиона торопливо сказала: — Гарри, какие мы с тобой идиоты, начали не с того. Гарри выглядел так, будто он хотел кого-то убить, и одновременно — будто его ударили кулаком в живот. Но он уже не был тем прежним шестикурсником. Он только спокойно сказал: — Прости нас, мы идиоты. Просто для нас это была формальность и давно пройденный этап. Ты оправдан, Северус. По всем пунктам обвинения. Тебя наградили Орденом Мерлина первой степени на том же заседании Визенгамота. — Материалы суда, Северус, я тоже подшила в отдельную папку, чтобы ты мог ознакомиться. Северус не воспринимал сейчас никакой информации. Оправдан? Вот так просто — оправдан? Возможно ли это? Даже никаких условных приговоров, никакого поручительства? Упивающийся смертью из Ближнего круга, одно из самых доверенных лиц Темного лорда, убийца Дамблдора — оправдан? — Но… Альбус… — Выступил свидетелем защиты. Мы с Гермионой были твоими защитниками. Герми такую работу провела, столько материалов собрала, выстроила стратегию... — Гарри обнял Гермиону за плечи, прижал к себе. — Северус? Эй, ты чего это? М-мордред! Энервейт! Тебе лучше? — Мы с тобой, Гарри, идиоты не простые, а капитальные. Вот, возьми. Осторожно, чашка горячая. Стоит тут все время под чарами, а мы... — Давай, Северус, выпей, вот бульон в чашечке. Более тяжелую пищу тебе пока нельзя, к сожалению. Дрожащими руками Северус принял у Гарри чашку с горячим бульоном. Он не пил, боясь расплескать, и поэтому делал вид, что греет руки. Дверь открылась снова, и в комнату вошел Рональд. Он широко улыбнулся Северусу. — С возвращением, Северус, наконец-то! Рад видеть тебя в добром здравии. Уй, как у вас тут вкусно пахнет, можно и мне чего-нибудь пожевать?

* * *

Гарри объявил Северусу, что не собирается рисковать его здоровьем и ближайшие сутки Северус еще проведет в постели. Кричер, время от времени неверяще дотрагивающийся лапкой до хозяина Северуса, проворно сервировал ужин для супругов за небольшим столом, который придвинули к кровати. За этим самым столиком они в конце ноября вчетвером заключили помолвку. Северусу дали бульона с яйцом и поджаренными тостами и немного фруктового пюре. Он был уверен, что абсолютно здоров и вполне может уже вставать, но один взгляд на напряженно сжатые челюсти Поттера подсказал ему, что тот во всеоружии и этой битвы Северусу не выиграть. Он мысленно пожал плечами. В конце концов, еще сутки. Ему нужно войти в курс дела и, если ему сейчас чего-то не успеют рассказать молодые люди, у него как раз будет время изучить материалы, собранные Гермионой. Перебивая друг друга, Рон, Гермиона и Гарри отчитывались Северусу о пропущенных им событиях. Переворот, как они и планировали, был практически бескровным. Если не считать двух тяжелораненых в Малфой-мэноре и, конечно, его самого. Погибших на стороне Ордена не было. Кингсли стал временным министром. Некоторое время он еще удерживал в Магической Британии чрезвычайное положение, поскольку это давало ему широкие полномочия. Но весьма скоро необходимость в этом отпала — материалы, предоставленные Северусом, содержали столь убедительные доказательства, что обезвредить предателей не составило никакого труда. С ними поступили по мере их провинности. Те, кого шантажировали, остались на своих местах, за исключением занимавших высокие должности. Этим пришлось уйти в отставку, ибо доверять им было более невозможно. Те же, кто были подкуплены, пошли под суд. Уже через несколько недель большинство людей из Ордена Дамблдора занимали ключевые посты в министерстве. На выборах Кингсли победил с огромным перевесом и был теперь полноправным министром Магии. Артур  руководил Отделом магического правопорядка, а Гермиона, будучи его заместительницей, заочно училась на факультете магического права. Рон и Люпин стали штатными сотрудниками Отдела Тайн, а близнецы Уизли — внештатными. Сам Гарри давно уже понимал, что без руководящей должности в аврорате для него не обойдется. Он опасался, что по молодости лет и недостатку опыта окажется для нее непригодным, но Гавейн повел себя исключительно порядочно, сразу освободив для Гарри место Главного, но при этом оставшись при нем заместителем на полгода — для передачи дел. Он ушел в отставку буквально на днях. Информацию о Робардсе Кингсли и Гарри держали под грифом "совершенно секретно". Он искупил свою вину. Под началом Гарри служили аврорами многие из Ордена Дамблдора, в том числе и Дин Томас с Симусом Финниганом. Молодые люди доказали свою профессиональную пригодность на войне в боевых условиях, а знания они наверстывали по вечерам после работы. Вне сомнения, прежде всего это относилось к самому Гарри, который с первого курса в Хогвартсе, казалось, исполнял специальную подготовительную программу для подрастающих Главных авроров-вундеркиндов. Люциус, предсказуемо, руководил Отделом международного магического сотрудничества. Драко, как и собирался, стажировался колдомедиком в Мунго у Сметвика. Он обучался в магической Сорбонне на факультете колдомедицины, и ему прочили руководящую должность в Мунго. Визенгамот не сразу, но рано или поздно согласилась возглавить МакГонагалл — совесть магического сообщества. — Я хочу, Северус, чтобы ты пробыл в постели до завтра, потому что иначе Малфои примчатся уже сегодня. И МакГонагалл ужасно не терпится, она так и не смогла с тобой поговорить до твоего ранения.

* * *

На следующее утро после легкого завтрака Северус с любопытством открыл папку с материалами суда. Здесь были подшиты также и материалы процесса Малфоев. По настоянию Главного аврора и министра Магии делами Малфоев и Снейпа, как членов Ордена Дамблдора, занимался малый состав Визенгамота. Официально потому, что материалы шли под грифом «совершенно секретно» из-за содержащихся там государственных тайн, по причине чего всех судей сначала привели к присяге. На самом же деле Шеклболт и Поттер-Блэк воспользовались возможностью включить в состав суда наиболее вменяемых и порядочных. Нарциссу Гарри отбил первой и без малейших усилий. Особых претензий к ней не было, Метку она не носила, спасла Гарри жизнь во время Битвы за Хогвартс, затем сражалась на стороне Ордена Дамблдора. Не слишком затруднительно оказалось также отбить и Драко. Метку он принял, еще не будучи совершеннолетним, под угрозой репрессий и даже смерти родителей. Конечно, он провел в школу Упивающихся и разоружил Дамблдора, но на этом его преступления и заканчивались. Чистосердечное раскаяние и служба в Ордене Дамблдора завершали картину, и суд был более чем готов принять во внимание смягчающие обстоятельства. Мать и сын Малфои были оправданы. Люциус был птицей совсем другого полета. Соответственно другой была и тактика его защитников. Поттер и Шеклболт главным образом утверждали, что опальный Люциус был лишен палочки, и его единственной целью было выручить из осажденного Хогвартса сына. Отрицать его преступления было заведомо проигрышным вариантом, и Люциус упирал на страх подвергнуть семью немилости Волдеморта, чистосердечное раскаяние и работу в рядах Ордена Дамблдора. Процесс был сложным, и некоторые члены суда высказывались в том смысле, что былые преступления Малфоя перевешивают совершенные им добрые поступки. Его называли беспринципным и способным на все. А именно, даже и на добро — если только ему это было выгодно. В конце концов, руками Ордена Дамблдора и авроров Люциус вернул себе родовое гнездо. Согласно протоколам заседаний суда, Гарри произнес пламенную речь в его защиту, главной идеей которой была святость семьи для Малфоя. Служба в Ордене Дамблдора и очевидное желание министра применить таланты Малфоя на благо страны также сыграли свою положительную роль, и Люциус был осужден всего лишь условно. Наверное, с Кингсли было заключено какое-то соглашение, о деталях которого Северус мог только догадываться. Северус на месте Кингсли непременно обязал бы Люциуса работать на министерство. Его связи и дипломатические таланты были легендарны. Видимо, Кингсли мыслил теми же категориями. С некоторым душевным трепетом он стал перелистывать материалы собственного судебного заседания. Суд с самого начала считал процесс формальностью и был готов оправдать Снейпа уже на основании всем известных воспоминаний. Если же учесть тот факт, что Снейп, сам подвергаясь смертельной опасности, закрыл собой Поттер-Блэка во время операции в Малфой-мэноре, то заседание суда на этом можно было закрывать и идти пить шампанское за здоровье обвиняемого. Только Гарри Поттер-Блэка это не устраивало. Очевидно, он вознамерился не просто обелить его имя, но возвести его на сверкающий пьедестал. Заодно и добиться для Северуса Ордена Мерлина первой степени — и с этой целью он сам, Гермиона и Рональд Уизли-Блэк, а также многие другие бывшие ученики Снейпа, в том числе и Лонгботтом, дали показания в его защиту. С нарастающим удивлением он читал подобранные Гермионой материалы, где она анализировала его поведение, начиная с появления маленького Поттера в школе, чтобы прийти к выводу, что его истинная лояльность всегда принадлежала Дамблдору. Эти материалы были дополнены показаниями Джиневры Малфой, Невилла и Луны Лонгботтомов, и они даже не поленились получить у Аберфорта расписки за ингредиенты для школьных целебных зелий, которые Снейп заказывал через него и оплачивал со своего личного счета. Казалось бы, уже и этого было более чем достаточно, и, если бы он не лежал в коме, его бы на руках вынесли из зала суда как героя. Но выступление МакГонагалл, последнее в этом странном процессе, где обвинители и судьи состязались с защитниками, кто из них вознесет наиболее цветистые восхваления обвиняемому, было вишенкой на торте. Северус был тронут до глубины души. Считая МакГонагалл моральной инстанцией современной Магической Британии, он не ожидал, что некоторые его поступки сомнительной легитимности могут быть ею оправданы. И здесь он в ней ошибся. МакГонагалл рассказала суду, как долго она не понимала, что именно делал директор Снейп для школы. Как решительно и смело он поступал. И что, только получив всеобъемлющие директорские полномочия, МакГонагалл смогла в полной мере оценить его действия. Включая и одностороннюю доверенность, которую Снейп выдал ей втайне от нее самой и которая защищала ее от произвола Кэрроу, предоставляя ей при этом все права. Северус закрыл папку и прижал ее к груди. Больше он читать не хотел. Что ему здесь еще читать? Он и так уже знал, что его оправдали и наградили. Читать вырезки газетных репортажей о закрытом судебном заседании, куда не пригласили журналистов? Зачем? Чтобы узнать, как именно его на все лады расхваливала пресса? Или наоборот, придиралась и обвиняла Гарри Поттер-Блэка в пристрастности? Те немногие, чье мнение было важно для Северуса, ему свое прощение даровали. Мнение всех же остальных было ему абсолютно безразлично. Но, очевидно, не для Гарри. Конечно, Северус мог это понять. Гарри Поттер как Мальчик-Который-Выжил и так с самого раннего детства был на виду, но, будучи Главным аврором, никак не мог допустить плохой прессы в адрес своего мужа. Внутренне укрепив свой дух, Северус принялся за газеты. «Придира», «Ежедневный Пророк», «Ведьмин досуг». Подшиты были передовицы и наиболее важные статьи. Большинство материалов он проглядел довольно быстро, они заполняли тот или иной пробел в его знаниях, но основные события он уже знал. Гарри и Кингсли восхвалялись на все лады, и абсолютно заслуженно. Также горячей любовью прессы пользовалась МакГонагалл, равно как и многие молодые герои Битвы за Хогвартс и Ордена Дамблдора. Относительно его самого тон был ровным и уважительным. Очевидно, Гарри ничего не пускал на самотек, ибо Северус нашел несколько скандальных статей в свой адрес, за которыми через несколько дней неминуемо следовали покаянные опровержения. Занимался ли этим вопросом пресс-секретарь аврората или же Гарри нанимал частного адвоката, Северусу известно не было, но попытки опорочить его репутацию вскоре прекратились. В основном. Рита Скитер относилась к наименее управляемым и наиболее оголтелым представителям журналистского сословия, и интервью Гарри «Ежедневному Пророку» наверняка попортило тому немало крови. Риту не интересовали подвиги Северуса во время Второй магической войны. Не интересовала верная служба на стороне Света, что являлось делом доказанным и общепринятым мнением. Не интересовал и недавний факт спасения жизни Гарри Поттер-Блэка в Малфой-мэноре. Риту интересовало — предсказуемо — грязное белье. А кто из них гей? А кто из них не гей? А как же это произошло? А когда именно? А не было ли чего у Гарри Поттера и профессора Снейпа в школе? А не был ли профессор Снейп замечен в особом интересе к мальчикам? А если мы возьмем интервью у нескольких учеников? Нужно же провести журналистское расследование! Читатели желают разобраться! Вначале Гарри еще пытался отвечать спокойно и нейтрально, как и подобало одному из первых лиц государства, но на последней инсинуации — не менее предсказуемо — он рассвирепел. Интервью с Ритой он прервал и вышел из студии, где шла съемка, не оглядываясь. Рита трактовала этот факт как подтверждение ее голословных обвинений, и понеслось. Но ненадолго. Она успела черкнуть пару статеек с предположениями одно другого грязнее, опирающихся на некие анонимные источники. Северус даже не собирался думать, что это были за источники. В школе бывали всякие инциденты, и найти в ящике стола кабинета зельеварения надушенное письмецо от какой-нибудь влюбленной дурехи-шестикурсницы было для молодого учителя делом пусть и не ежедневным, но и не столь уж редким. В основном от шестикурсниц — пятикурсники умирали под гнетом СОВ, а семикурсники сходили с ума от ЖАБА, а отнюдь не от любви. На сей случай у педсостава была инструкция, которая прежде всего защищала педсостав. Снейп передавал все «вещдоки» Альбусу и более никогда ничем не занимался. Поттер-Блэк же безотлагательно организовал через Луну Лонгботтом пресс-конференцию. На которую Риту Скитер не пригласили. Там Гарри зачитал заранее подготовленное заявление, которое проливало свет на взаимоотношения супругов. Конечно, с поправкой на то, что позволялось знать общественности. Официальная версия была такова, что договорной брак позволил Поттер-Блэкам объединить свои магические способности в сражении (случайно это оказалось правдой). Гарри же Поттер-Блэк в этом браке являлся старшим супругом как более сильный волшебник (что было неправдой или, скорее, правдой, но не всей). Далее Гарри в категоричной форме заверил присутствующих, что он затрудняется применить к себе категории «гей», равно как и «гетеро» или «би», ибо эти определения для него означают область, в которой для человека сосредоточены его сексуальные интересы. Его же сексуальные интересы всецело направлены в адрес законного мужа. «Если вам так нужны определения, можете назвать меня «снейпосексуалом»», — пошутил Гарри, вызвав смех присутствующих. Что же касается его мужа, ему известно доподлинно, что до заключения брака тот никаких интимных отношений с мужчинами не имел и на брак этот пошел исключительно в интересах Ордена Дамблдора и безопасности самого Гарри Поттер-Блэка. «Муж меня не похвалит, когда узнает, что я поделился с вами этой информацией», — сказал Гарри, — «но я не могу допустить, чтобы его имя незаслуженно валяли в грязи, тогда как он всем пожертвовал для победы, даже и свободой выбрать себе более подходящего партнера или партнершу.» В заключение Гарри Поттер-Блэк заявил, что в ответ на любые клеветнические измышления в адрес его супруга соответствующий орган печати получит письмо от адвоката семьи Поттер-Блэк. Затем он обратился к читателям «Ежедневного Пророка». Неужели они действительно хотят, чтобы беспринципные журналисты, прикрываясь якобы их интересом, марали имя ветерана войны? Героя, который никогда не хотел и не требовал ничего для себя, а сейчас лежит в магической коме после тяжелого ранения? Гарри просто не может себе этого представить. А ведь они с мужем шли умирать за этих людей! Другие СМИ принялись на все лады перепечатывать эти высказывания. Поднялся вой. Общественность ополчилась на «Пророк». Но, очевидно, было что-то еще, скрытое от глаз читателей, потому что «Пророк» поспешил опубликовать опровержение, а Рита на время перестала писать о Северусе вообще. Возможно, Гарри что-то на нее нарыл. Ссориться с прессой, будучи публичным человеком, конечно, не очень умно. Но ссориться с Главным аврором, который занял пост в неполных девятнадцать лет — не за красивые в буквальном смысле слова глаза, а за исключительные подвиги на благо отечества — глупее не придумаешь. Его любили, его имя в грязи валять никому не позволялось, и он добился того, чтобы отблеск этого сияния защищал и Северуса. Северус отложил материалы в сторону и прилег. Он устал. Опять он должен был за несколько часов нагнать события последних месяцев. Пусть физически он и был здоров, психике, чтобы оправиться, явно нужно было существенно больше времени. Читая, как защищали его в суде его близкие, как заступался за него перед прессой Гарри, он чувствовал лишь эмоциональное опустошение. Все кончилось. А он все проспал. И что теперь? Еще не прошло двадцати четырех часов, как он очнулся и ему сообщили, что он оправдан. Что он уважаемый член магического сообщества. Что он герой и муж героя. Но принять и осознать эту информацию было не так-то уж легко. Хорошо, что гости придут только вечером и можно несколько часов отдохнуть. А Гарри прав — куда он торопится? Успеет еще наверстать упущенное.