Юноша с берега реки

Нагуталиненные армейские сапоги из чёрной кожи валялись на полу в разных углах кабинета; штаны свисали с рабочего стола; недопитая бутылка вина, некогда дарящая бурлящую жажду, сейчас вызывала лишь отвращение и рвотные позывы. Мужчина ходил по кабинету в одной белой рубахе и размахивал бумагами в разные стороны. — Чёртовы обязанности, чёртовы приёмы, чёртовы женщины, чёртова династия! Ненавижу это всё! К чёрту! — Мужчина швырнул бумаги в пустой камин и грустно посмотрел в окно, которого касалась молодая листва, напоминающая о том, что камин всё ещё не топят. — Ну и почему, когда нужен огонь, есть только вода?! Стоя у своего стола и рассматривая зелёное стекло, хранящее в себе пьянящий яд, он уверенно думал о том, что если проблему нельзя решить огнём, то можно водой. Вдохнув аромат вина, которое было приготовлен, судя по всему, ещё при его отце, он с грустью и отчаянием размахнулся и отправил бутылку в полёт за письмами. Раздался громкий звук бьющегося стекла, и мужчина выдохнул — проблемы утонули в алкоголе точно так же, как и их обладатель. Очередные приглашения от леди Вильен с красной печатью, на которой была изображена эмблема её династии, даже не были открыты — они тут же отправились на тот свет, не выполнив своего долга. Герцог знал наизусть что в тысячный раз напишет надоедливая особа, все её тексты были одинакового содержания: «Благородный Герцог, надеюсь Ваша матушка не против нашей помолвки. На «каком-то там» празднестве я вновь посещу Вас, с целью сказать вам о своих чувствах. Ждите меня.» Какой же абсурд, Вильен даже не была женщиной в глазах Леонарда, скорее ребёнок, маленькая девочка, которая хотела себе мужа из сказки, чтобы любил лишь её и век ей был верен, пока не состарится и не умрёт. Кому были интересны такие глупые расклады событий? Даже Лю, грезящий о женитьбе, любил кувыркаться со всеми женщинами, готовыми лечь под него после небольшого рассказа о его военных достижениях, и Леонард не знал ту, с кем его товарищ не поиграл в чувства и вечную любовь. Солдат обещал всем золотые замки и безбедную старость, а когда видел очередную простушку с пышными формами, то убегал за ней, оставляя после себя череду разбитых сердец. Леонард же с детства не был заинтересован ни в чём, кроме политики и власти. Ему необходимо было знать военное дело, все стратегии отца; он работал не покладая рук, изучая исторические летописи; старался запомнить всех предыдущих властителей и их достижения. Каждый день мальчика начинался в строю с солдатами и заканчивался там же. Он ел из одной тарелки с обычными людьми, рядовыми военными, за что мать его ругала и била, а отец усмирял её пыл, в защиту будущего герцогства Бастьен. Мать была родом из крестьянской семьи, чудом попалась на глаза молодому Герцогу и он, вопреки всем законам, заключил с ней полюбовный брак. Женщина прекрасно знала каково это, жить без права выбора, поэтому, стоило Леонарду прикоснуться к ложке и отхлебнуть немного полевой каши, как она тут же оказывалась у него на голове, густыми кусками сваливаясь с волос на одежду и пол. Мать обучилась аристократическим манерам и пыталась утащить сына за собой, но когда стал подрастать младший, более покладистый, она быстро переметнулась к нему, туда, где ещё можно было стоить кукольное мышление: куда дёрнут, туда и пойдёшь. Так оно и случилось: младший быстро обзавёлся семьёй по приказу матери. Но останавливаться на этом бывшая герцогиня не хотела, ведь старший сын уже правил, а жены и детей даже в планах не видел, поэтому она рвалась ему на помощь, выискивая подходящую пассию. Леонард пребывал в шоке от того, как мать была одержима этой идеей. Сегодняшний день был не лучше всех предыдущих, ведь мать снова портила емy жизнь своими попытками выдать за него очередную особу, однако теперь мужчина твёрдо знал, кого хотел бы взять в супруги, даже если пришлось бы применить насилие, и это была не леди Вильен, и не одна из тех нелепых дам, сидящих сегодня в гостиной в ожидании своего часа. Не они. Никто из них. Он хотел того белокурого чуднóго юношу с берега реки; хотел схватить его на руки и утащить в чертоги своих спален, сразу же после того, как Святой отец закрепит их брак в церкви. — Леонард, — послышался голос из-за двери, — я могу войти, у меня к тебе разговор? — Друг мой, конечно проходи! — пьяно пробурчал Леонард, раскрывая двери кабинета. — Ох, чёрт, — произнёс мужчина, почуяв знакомый едкий запах вина, распрастранившийся в стенах кабинета. — Не выражайся, Лю, — пробубнил Леонард. — Что тебя привело ко мне? — Герцог, послушай, я бы хотел попросить тебя, не гнушиться над матерью и… — не успев договорить, Лю вжался в дверь, почувствовав на шее холод лезвия. — Заткнись, — тихо проговорил брюнет, заметно сменив взгляд от добродушного до безумного; его глаза расширились, а челюсть сжалась. — Э-э, когда ты… — сказал мужчина, нащупав в своих ножнаж отсутствие именного кинжала. — Ты действительно искусный боец, с тобой не побалуешь. — Если бы ты больше внимания уделял умениям ведения боя, а не умениям охмурять девиц, то мог бы так же. — Ну, у меня по крайней мере на себе подобных не твердеет член. Может и ко мне давно присмотрелся? — сказал Лю, ощущая как капельки пота начали собираться на лбу и скатываться к бровям. — Ха, идиот, что за глупости? На такого как ты, у меня твердеет только желание проблеваться. — Мужчина отнёс от шеи товарища холодное окружение и швырнул его в сторону. — Леонард, просто это неправильно, понимаешь? Ты можешь себе позволить только поиграться, не нужно этих ссор и прочего. Твоя мать заботится о тебе, не думай о ней плохого. — Она пытается женить меня уже третий год подряд, что я должен о ней думать? Какая она молодец? Но Лю молча смотрел на мужчину, пытаясь понять: где бельё и какого пса Герцог пьян, потрёпан и безмерно зол? Казалось, что сейчас он выглядел не лучше пьянчуги Джона, неудачливого интеллигента, пишущего никому не нужные книги о смысле жизни. Смысл жизни, казалось бы, полнейший бред, хотя, его друг и по совместительству правитель самого большого и богатого герцогства, кажется, начал приобретать этот смысл, теряя себя. Слишком велики потери из-за какого-то мальчишки. — Эй, может сходишь сегодня со мной в таверну? — сказал Лю, подбирая свой кинжал и рассматривая блики на его стали. — Отдохнём, порезвимся. Но Герцог посмотрел на мужчину с нескрываемым отвращением. Не в его правилах заниматься этим с нелюбимыми, а тем более женщинами. — Герцог, там есть и мальчики. Найдём подходящего и дело с концом. — Взгляд Леонарда оживился, в глазах пробежал блеск, но потом он снова нахмурился, словно увидел кучу помоев на своём пути. Бастьен нашёл своё бельё под столом и начал медленно натягивать его на себя. Он не подал виду, что боялся встретить своего мальчика там, но он действительно боялся. Сильно, до невозможного сильно. Если бы сегодня он не воодушевился идеей окутать это тело лаской и заботой, то завтра бы уже забыл о существовании этого мальчишки. Алкоголь дал в голову и мужчина покачнулся, придерживаясь за стол. Когда вся одежда была надета, Лю открыл дверь из кабинета и дождавшись Леонарда, быстро пошёл через лестничные пролёты куда-то в непонятном направлении. Леонард знал каждый уголок в поместье, каждый камушек, поэтому не был удивлен, но неприятное чувство забывчивости было уже где-то рядом. Стоило им повернуть влево на первом, судя по всему, этаже, как они оказались у запасного входа в конюшни, где Лю притормозил товарища за руку, что-то пытаясь ему впихнуть. — Надень, — сказал военачальник, всуропив Герцогу чёрный плащ с капюшоном. — Это на случай, если нас будут узнавать люди из дворни. — Не всё ли равно? — Мужчина был в недоумении. Бояться мнения слуг? Это смехотворно. — Если кто-то разнесёт слух, что молодой Герцог ходит развлекаться в какую-то забегаловку с путанами, то проблем мы не оберёмся. — Ну-у, Лю, возможно твои хвалённые ребята меня не удовлетворят и я уйду через пару минут, гордо хлопнув дверью. — Это вряд-ли. Мужчины запрягли коней и умчались в город. Был уже вечер и Герцог, который был слегка пьян, петлял за Лю на коне. У входа в таверну их встретила тучная женщина, явно перешагнувшая третий десяток своих лет. Широкое длинное платье синего цвета, щедро напудренное лицо, уродливые украшения из очень дешёвых материалов. С нескрываемым удивлением она смотрела, как капюшон упал с головы Герцога, и взору открылось его аристократичное лицо, которое было изображено на всех монетах. — Достопочтенный Герцог, Вы почтили нас своим визитом, — залепетала женщина, придвигаясь ближе к Леонарду, пугая его своей уверенной походкой и движением довольно крупных форм. Огромный вырез на груди показывал явно потрепавшееся тело, обласканное не раз и не два, и по всей видимости, не одним человеком. — Хотите отведать чего-то? — Лаврет, нам нужен мальчик, — сказал Лю, на что женщина засмеялась неподдельным прокуренным смехом. — А ты, я вижу, времени не теряешь, голубчик. Наши девочки тебя уже не удовлетворяют? — Это не мне. На улице повисла тишина, разбавленная лошадиным фырканьем и цокотом копыт. Женщина явно была местной хозяйкой, знала постоянных клиентов в лицо, но не была готова к тому, что сам Герцог, которого так восхваляли и боялись, заявится на этот пир, чтобы «отведать» свежего мясца. — Пройдите за мной, — сказала женщина, избегая взгляда Леонарда, сверлящего её лоб. — У вас здесь есть светловолосые и кудрявые, лет 20-ти? — спросил военный. — Конечно, на любой вкус и цвет, Лю, — она засмеялась и продолжила говорить, — думаю, тебе понравится, Рыжая Борода! — Это не мне! — громко рявкнул мужчина. — И перестань звать меня Рыжей Бородой! Лю расписывал своей подруге образ мальчишки во всех деталях, что раздражало Герцога. «Как внимательно рассматривал, — думал брюнет, искоса посматривая на своего товарища недобрым ревнивым взглядом.» В таверне было не так уж и шумно, скорее даже спокойно и уютно. Люди ужинали, стуча по железным тарелкам ложками. Никаких растланных на столах голых тел, которые представлял себе Герцог, он не увидел, единственное, что давало знать о реальном предназначении этого места, это лестница на второй этаж, расположенная в самом дальше углу помещения, перед которой стоял большой предупредительный знак: «Вход строго под наблюдением персонала. » Стоило подойти ближе к лестнице, как тут же послышались стоны, вскрики. — Сейчас пойдём в смотровую, а после выделю Вам лучшие апартаменты, — сказала женщина, еле поднимая ноги по лестничным ступенькам. Когда они вошли в большую комнату, обитую поддельным красным бархатом, женщина усадила гостей на старую зелёную софу, почтенно поклонилась и скрылась за захлопнувшейся дверью. Лаврет побежала на цокольный этаж, на котором размещались комнаты особенных работников. Громко звеня в ржавый колокол, она уже представляла, как её заведение громят городские стражи, а её саму сажают в тюремную карету и везут в Чёрный ров — самую отвратительно тюрьму из всех возможных, в которой содержали всех самым отпетых нарушителей закона, а так же тех, кто переступил дорогу власти. — Лаврет, ты чего так взбесилась? — послышался сонный голос какой-то девушки из ближайшей комнатушки. — Быстро все сюда! — завопила Лаврет, стукнув кулаком по тумбочке в небольшом коридорчике. — Немедленно! Из комнат начали выбираться женщины и мужчины, одетые в свою ничем не примечательную одёжку. — Ты, ты и ты, — указала пальцем разъярённая хозяйка на парней, подходящих под описание, данное ей Лю, — немедленно оденьтесь нормально и за мной. Пока парни надевали чистые вещи, женщина тревожно барабанила ногтями по тумбочке, словно под гипнозом повторяя: «Это конец.» В комнате Герцогу уже довольно наскучило: было прохладно, чем-то воняло; ни книг, которые можно прочесть в ожидании «товара», ни картин на стенах. Слишком блекло и безвкусно. Совсем ничего, за что можно было бы зацепить своё внимание, только небольшое грязное окно, открывающее вид на такие же убогие забегаловки, как эта. — Мы входим, — радостно сообщила Лаврет и отворила дверь, впуская внутрь трёх парней.