Юноша с берега реки

Пришедшие за своей горстью золотых мотыльки были приятно удивлены тем, кого им придётся обслуживать: лицо Герцога они знали из-за изображений на монетах. Все трое как по щелчку поскользили к мужчине, медленно, по-змеиному окружая его. Женщина погрузилась на стул, он протяжно заскрипел от тяжести её телес. Лю встал, освобождая место рядом с Леонардом, и пристроился на стул рядом со своей подругой. Тела парней крутились вокруг софы, то и дело пытаясь скользнуть на колени Герцога. — Этот, я беру этого, — сказал Леонард, придерживая самого хрупкого из всех ребят за запястье. — Хороший выбор, Ваше величество, — утвердила женщина. — Этого парня зовут Аниль, но для Вас он станет тем, кем захотите. Аниль закивал головой, но по его лицу было видно, что у него не было желания оставаться наедине с деспотом, для исполнения его сокровенных желаний. Мешочек с деньгами на поясе Герцога предательски зазвенел, когда тот вставал с софы. Парень сглотнул: деньги, видимо, были единственным, что стимулировало людей, работающих здесь, продолжать своё никчёмное существование… Когда все покидали комнату, женщина пересеклась взглядом с парнем и пригнувшись к нему, приперая грудью к дверному проёму его слабое тело, она шепнула ему на ухо: «Терпи.» Страх охватил его, сковал мысли, сжал сердце. Пару шагов и все оставшиеся на втором этаже уже стояли у другой двери. — Ну же, проходите, это лучшие апартаменты, Лю, ты-то куда? — Женщина чуть-ли не засмеялась, увидев как верный солдат последовал за Герцогом. — Мы оставим вас наедине, Лю, пошли. Тишина. По старому грязному стеклу начали барабанить капли внезапно обрушившегося на город ливня. В комнатушке всё погрузилась во тьму, когда парень задул единственную свечу, проскальзывая на перины. Никто не делал вид, что всё хорошо. Никто ничего не говорил. Мужчина молча разделся и лёг, а парень, решив что пора начинать, пополз лицом к его паху. Он пытался разглядеть в темноте хоть какое-то мельтешение или вздрагивания, какую-то реакцию, когда глубоко вбирал в рот тёплую плоть, но от Герцога не было никакой инициативы, тело не реагировало на касания. Дождь прекратился спустя примерно одну четверть часа. Из-за рассеявшихся туч на кровать, сквозь то же стекло, по которому недавно бил дождь, внезапно блестнул слабый лунный свет. Парень старательно пытался разбудить в Герцоге желание, но сколько бы он не старался разбудить это желание своим ртом или руками, за эти пятнадцать минут не произошло ничего. Мелькнула мысль: «Герцог недееспособен.» Парень ухмыльнулся и отлип от члена, сползая на пол и поднимаясь, широко раскинув руки, как птица расправляет свои крылья перед полётом. Блики света на нагом слабом теле должны были изменить это спокойное умертвлённое состояние человека, пришедшего для занятия ничем иным, как сексом. Парень аккуратно двигался, крутился, оглаживая свою грудь, спускаясь пальцами к талии, а потом к ягодицам, тихо постанывая от прикосновений к самому себе. Он уже принялся аккуратно трогать себя сзади, от чего его иногда потрясывало, накатывая удовлетворением. Масла, которые он лил себе на тело и пальцы, чем-то терпко пахли, заполняя собой воздух, раздражая нос. — Это гвоздика? — раздался голос с кровати, оторвавший парня от самоудовлетворения. — Да, Ваше Высочество. — Знаешь, я больше люблю лаванду: она приятнее пахнет. — Мне сменить масла? — судорожно спросил парень, чувствуя просыпающиеся в глубине своего сознания нотки беспокойства. — Нет, — ласково и тихо сказал мужчина, — не нужно. Просто перестань выплясывать голым и принеси мне мои одежды, я отправлюсь. Беспокойство вырвалось наружу со скрипом зубов. Если сейчас Герцог уйдёт, то парня выпорят, а того хуже, опять будут продавать по дешёвке самым мерзким людям, приходящим сюда, которым было всё равно с кем и как. Он заколебался. Пререкаться он не смел. Падать в ноги — себе не на милость, ведь его могли и отпинать. — Я не скажу твоей хозяйке, это не твоя вина, что ты меня не интересуешь. Принеси одежды. — Секундная пауза. — Немедленно, — от чего-то голос звучал устало. Одеваясь, мужчина бросал быстрые взгляды на парня, почти беззвучно причитая себе под нос: «Это не он, слава Господу.» — Лови! — В сторону кровати полетел увесистый мешок, набитый монетами. — Порадуй хозяйку и себя, — сказал мужчина, и захлопнув за собой дверь, добавил: — Я рад, что ты не он, иначе я задушил бы тебя прямо в этой комнате. Хозяйка была на первом этаже таверны, она опиралась о стол локтями, о чём-то заворожённо беседуя с Лю. «Интересно, почему он не снял себе девку?» — подумал Леонард, приближаясь к ним быстрыми уверенными шагами. Он натягивал на себя фальшивую довольную улыбку, мол: «Всё прекрасно. Я доволен.» Лгать в своих чувствах он не умел. Женщина напряглась, и метнула взгляд на парня, идущего вниз по лестнице вслед за Герцогом. — Ваше Высоч… — не успел сказать парень, как хозяйка подскочила, схватила его за шкирку и потянула за собой на цокольный этаж. Парень затрепыхался, пытаясь высвободиться. — Подождите, пожалуйста, — кричал он, но из железной хватки вырваться не получалось. Люди, которые были здесь около часа назад, испарились, оставив столы пустовать. Всё наполнилось дичайшей тоской. Отсыревшие ступени у двери казались такими трухлявыми, что если на них ступить хоть одним пальцем, то они обязательно провалится куда-то вниз. — Пусти его. — Что? — спросила женщина. — Я сказал тебе его пустить, неужели ты совсем отупела, общаясь с мужланами в этой убогой забегаловке? — внезапно громко, злобно и с остервенением рявкнул брюнет. — Но Ваше Величество, он… — Заткнись и пусти его немедленно, иначе завтра по твою душонку сюда прибудет городская стража. — Леонард, ты проникся любовью к дырке? — со смешком спросил Лю. — Придержи язык за зубами. Снова тишина, только звенящая и пугающая. Мальчишка испуганно замер, ожидая, что сейчас его снова потащат вниз, но женщина испугалась не меньше его самого. Когда она отпустила мальчика, он дал ей в руку красную ленту и мешок с деньгами, а потом быстро побежал вниз, в свою затхлую, грязную комнатушку: единственное место, где он мог спать с закрытыми глазами. Выходя из таверны, мужчина был вне себя от ярости: лицо было чернее тучи, руки то и дело сжимались в кулаки. Его раздражало не то, что при нём хотели устроить самосуд, и не то, что казалось бы, такая эротическая сцена, так и не отозвалась реакцией в его теле. Он бесился от мысли, что его мальчишку могли точно так же сейчас дёргать за волосы или за одежду злые владельцы каких-то сомнительных заведений. «Сожгу все эти здания и всех, кто в них работает… украду его.» Июльский ночной дождь отступил уже довольно давно, но его запах всё ещё наполнял городские улицы. Тучи то закрывали небесный фонарь, то открывали его. Топот копыт и развивающие чёрные длинные волнистые волосы. Он летел домой. В своё поместье. Уже сегодня днём он должен отправиться к родникам, чтобы теперь уж точно встретиться с златокудрим чудом. Настроение поднялось выше небес. — Лю, быстрее! — кричал Герцог, зазывающе помахивая рукой; ему в лицо бил ветер, бил свежим ароматом садовых деревьев. На воздухе наконец отрезвел ум. — Но, но! — дёргая поводья, командовал он своему коню. — Куда ты так торопишься? — пытался дозваться до Леонарда военачальник, но он был позади и не поспевал за своим спутником. Лицом он нередко ловил ветви сухих старых и свежих молодых дерев. «Если он не попортил своего лица так же, как и я, то его попорчу я!» — злился военный. До поместья доскакали они быстрее, чем хотелось этого Лю. Такие буйные игры в догонялки вымотали его, не оставив желания ни на что. Загнав коней и разойдясь в разные дома, мужчины погрузилась в сон в своих огромных кроватях. Первые петухи уже кричали о том, что пора вставать. Жизнь в поместье начинала просыпаться и, качаясь из стороны в сторону, как заядлый пьянчуга, потихоньку вставать на ноги. Лю крепко спал — в его комнату постучали. У дверей стоял Леонард. Весь его внешний вид говорил о том, что он намерен отправиться на родники прямо сейчас. Он тарабанил в дверь, но военачальник спал и спал, не обращая на это своего внимания. Ничто не могло вырвать его из объятий одеяла, хотя, всё же была одна вещь, пробуждающая его, независимо от времени года и времени суток, но применить её было нельзя. «Если сейчас начнут стрелять, он точно встанет, однако это разбудит и всех, кто может мирно спать. К чёрту его! Путь дрыхнет, мне же лучше, » — мужчина окинул взглядом дверь и побежал к выходу — ждать было нельзя. Раннее солнце встречало лучами, но небо уже обволакивали дождевые тучи. «Я уверен, он будет там, » — надеялся мужчина, озираясь, рассматривая масштаб надвигающейся проблемы. Июль выдался дождливым, а ведь это уже почти конец месяца. Скоро август. Время побежит с такой же скоростью, с какой ручейки покидают высокогорные хребты в поисках рек, с которыми они могут слиться в единое целое. Слиться в единое целое… А ведь Леонард хотел того же. Желание овладевать чьими-то чувствами и телом, вспыхнувшее в нём, начинало разрастаться с новой силой, стоило мужчине вспомнить изгибы талии, бёдер, плеч, шеи… Ничто не смогло бы разжечь в нём страсть так же, как разжёг эту страсть мальчик, о котором мужчина знал лишь то, что он беспечный юнец. Вчера в реке резвились два солнца: юное и нагое и небесное лико, звезда. Сегодня Герцог не обнаружил ни одного из них. Он шарил в кустах рогоза, потом помчался к тому пляжу, но даже следов чьего-то пребывания там не было. Тучи сгущались, заморосил дождь. Конь трепыхался, вставая на дыбы от грохота грома. «Его нет, » — обречённо подумал мужчина, забиряась в седло. — «Его нет.» Отчаянно вгрызаясь в воспоминания, он терял надежду, двигаясь синхронно с надвигающимся ливнем.