На тот берег

Знакомая мелодия. Парень начал прислушиваться, пытаясь вспомнить, где её слышал. Он открыл глаза. Белый потолок. Повернул голову. Мягкое покрывало в клетку, стол, книги, тетради, большая прямоугольная коробка. Нет, это пианино. Там кто-то сидел. Музыка исходила оттуда. Чонгук медленно поднялся и наткнулся взглядом на светлую макушку за тёмным деревом. Очень знакомо. Парень не спеша подошёл к пианино и облокотился на него. Точно, это был Юнги. Мятного цвета волосы. Чонгук потянулся к ним и провёл рукой. Мягко. Сидящий сразу обратил внимание на подошедшего, опустив руки на колени. Юнги улыбнулся и что-то сказал. Чонгук не расслышал, музыка всё разливалась совсем рядом и одновременно везде. Сквозь неё говорил кто-то ещё, хрипло, не разобрать, будто через толщу одеял. Парень опустил веки, пытаясь уловить хоть слово. Внезапно холод окутал ладонь. Чонгук распахнул глаза. Мелодия прекратилась. Тишина. Он опустил голову — пальцы Юнги обхватывали его руку. — Всё в порядке? — раздалось рядом. — А? — Чонгук наконец расслышал его и пожал плечами. — Да, задумался просто. — Хорошо, — кивнул мятноволосый. — Почему рука такая ледяная? — накрыл другой ладонью холодную кисть. — Видимо, потому что не участвовала в композиции, — ответил Юнги, положив поверх руки Чонгука свою тёплую. — Давай тогда кофе, — предложил Чонгук, — или, может, что-то не такое крепкое? — Молоко, что ли? — усмехнулся парень и поднялся, высвободив свою ладонь из плена. — Ну хён, — возмутился Чонгук и для вида несильно ударил того по плечу, — ни слова больше. Юнги поднял руки в сдающемся жесте, направляясь на импровизированную кухню. Стол, на нём электрическая плита на одну конфорку, сковорода, несколько ложек и тарелок, куча лапши быстрого приготовления, растворимый кофе, порошок какао, под ним два стула, рядом на тумбочке мини-холодильник, магнитик с чайками над морем. Красная лампочка загорелась, над ней поставили кастрюлю. Вскоре белая жидкость закрыла металл под собой, тихо пенясь. Чонгук же отправился набирать воду в чайник, после поставил его на табурет и включил нагреваться. Решив отыскать кружки, парень окинул взглядом всё помещение: одна нашлась на пианино, другая на письменном столе. Заглянув в них, он тут же отправился к раковине, где вода забрала с собой всё ненужное, оставляя их чистыми. Поставив керамику на стол, Чонгук направился к тумбочке, чтобы достать из неё любимое печенье и положить его рядом с кружкой. Щелчок чайника обратил внимание парня, поэтому он поспешил забрать его. Чонгук налил кипяток в откуда-то появившийся в кружке кофе, после помешал его держалом ложки. Свою чашку он нашёл около плиты и хотел было забрать её, но Юнги опередил, выливая напиток цвета молочного шоколада. — Я тоже хотел кофе, тёмный и горький, как моя душа. Юнги лишь усмехнулся на такое заявление и, поставив перед ним кружку, произнес: — Поэтому я и сделал тебе какао с молоком. Светловолосый выдвинул табуреты из-под стола и сел на один из них, притянув к себе белую кружку. К такой энтимеме Юнги ничего против не нашлось, хотя очень хотелось, в следствие чего Чонгук со вздохом опустился на стул, взяв за ушко свою светлую кружку и отпив любимый напиток. «Let's do it» красовалось на молочном фоне. — Тогда вместо кофе у тебя должен быть зелёный чай. — Значит, ты плохо меня знаешь. Парень нахмурился, нехотя понимая, что в Юнги в чём-то прав: тот не любил говорить о себе, а когда Чонгук задавал вопросы, то получал лишь односложные ответы. Это именно Мин научил парня ценить поступки. — Тогда дай узнать тебя получше. — Если будешь знать всё, я стану тебе не интересен. — Не станешь, — возразил Чонгук. — Ладно, мелкий, уроки сами себя не сделают, а музыка сама не польётся. Он сел за пианино, поставив наполовину пустую кружку на дерево крышки. Чонгук допивал своё какао с печеньем, как вдруг та же мелодия снова зазвучала будто из-за закрытой двери. Он поднялся, взяв стул с собой, и направился к Юнги, заинтересованно спросив: — У этой мелодии есть название? Мятные волосы сменились недоуменными глазами напротив, а когда Чонгук обошёл инструмент и сел рядом, то заметил в руках Юнги нотные листы. — Какой мелодии? — Что сейчас играет, — потерянно и тихо ответил парень. — Попробуй сыграть её, — кивнул на пианино. Чонгук растерянно посмотрел на клавиши и неуверенно положил пальцы на белые прямоугольники, закрыв глаза. Вдруг музыка зазвучала совсем близко, словно это он играл её. Вскоре он опустил руки. Мелодия прекратилась. Тишина. Её прервали хлопки ладоней сбоку. Чонгук повернул голову: пара тёмных искрящихся глаз смотрела на него, а губы растянулись в улыбке, обнажая ряд жемчужин. Кадр момента. — Это было потрясающе, — тихо проговорил всё ещё изумлённый Юнги. Чонгук сам невольно улыбнулся, а после смущённо опустил взгляд, не ожидав такой реакции. Это было странно. Он не умел играть, и мелодию эту хоть и знал, самому её исполнить казалось чем-то за гранью фантастики. — У неё есть имя? Что-то щёлкнуло в голове, будто затвор фотоаппарата. — Эйфория, — слово вылетело прежде, чем Чонгук осознал его, словно он знал это априори. — Почему? — последовал вопрос. — Потому что… — Чонгук поднял голову и встретился взглядом со звёздами на небе. Лёгкий ветерок пускал волны по клетчатой рубашке, перебирал тёмные волосы. Веки сомкнулись, парень поднял руки, словно птица, готовая сорваться с места. Вверх или вниз. Это неважно. Эйфория. Чонгук открыл глаза, напротив темные зрачки и тонкие кольца радужки. И вспышки. — Потому что ты, — прошептал парень, наклонившись к лицу перед собой. Мгновение. За гранью реальности, космос ощущений, симфония души и связь между двумя вселенными. Но вдруг вселенная напротив скрылась от него. Отвернулась, но лишь для того, чтобы продолжить прерванное произведение. Будто его руки сами создали эту мелодию, что разливалась здесь, лаская слух. Кисти опустились на колени, музыка продолжала играть откуда-то сверху. Звёздное небо открыло свой лик. Глаза в глаза. Взаимно. Это и был ответ. Вдруг перед зрачками тёплая темнота. Чонгук поднял руку к лицу, нащупав чужие пальцы. Спустя секунду они исчезли, сменившись оранжевым свечением под веками. Он открыл их. — С Днём рождения! — хором воскликнули парни вокруг. Посыпалась конфетти хлопушки, громко поприветствовал забавный звук бумажного гудка. — С Днём рождения тебя, Чонгуки, — улыбался глазами-полумесяцами стоящий с тортом в руках. — С Днём рождения тебя, — начал петь другой парень, — давайте, вместе все. Он размахивал руками, пока все не подхватили его слова и не исполнили поздравительную песню. После комнату наполнили хлопки ладоней и смех. — Вот, загадывай желание, — подошёл ближе тот же парень и протянул торт к лицу Чонгука. Именинник следил за пламенем свеч, чем дольше он смотрел, тем тревожнее себя чувствовал, поэтому, набрав в лёгкие воздуха, уничтожил его, оставляя шлейф дыма и пепел нити. Отовсюду раздались восторженные возгласы и аплодисменты с улыбками и смехом. Чонгук поднял взгляд, смотря на лица рядом и поспешно осознавая: он не помнил этих людей. Он знал, что они ему дороги, но не чувствовал. — Чонгука, будь счастлив, — раздался под ухом шёпот. Парень резко повернул голову, видя мятные волосы и любимую улыбку. Юнги. Среди всех он помнил лишь Юнги. Тут ему в руки всунули его же торт, кто-то похлопал по спине, чьи-то пальцы прошлись по волосам, а какой-то особенно наглый парень ковырнул сладость и мазнул по щеке именинника, сразу же отходя подальше. Взрыв хохота, хлопки ладоней и улыбки. — Именинник, посмотри в камеру, это нужно заснять, — весело проговорил фотографирующий, добавив: — Для истории. Чонгук был по-настоящему счастлив, смотря на радостные лица, слыша смех и чувствуя атмосферу непринуждённости и родного дома. — А теперь давайте все вместе, — предложил один из них. — Только куда поставить, чтоб не упал? — последовал вопрос. — Сейчас придумаем, а ты, Чонгуки, давай в центр садись. С тортом садись, ага. Чонгук сел на диван, рядом сразу же плюхнулся тот забавный парень, что измазал его тортом, кто-то встал позади, опустив руки ему на плечи, слева пристроился парень, смех которого напоминал мытьё окон газетой, ещё двое думали, как поставить телефон, чтоб не упал, а на пол сбоку от Чонгука опустился Юнги, положив ладонь на колено именинника. — Всё, я поставил таймер на пять секунд, — сообщил один из изобретателей, и они стремглав побежали ко всем, остановившись за спинкой дивана по обе стороны. Чонгук придерживал одной рукой торт на бедрах, другой же потянулся к кисти на колене, накрыв её своей. Парень поднял взгляд на камеру, когда как Юнги повернул голову на Чона. — Что ж, посмотрим, — те же двое изобретателей первыми ринулись к телефону, к ним присоединился забавный парень, остальные предпочли не двигаться. — Юнги-хен, ты чего отвернулся, а на первой один Чонгук не смотрит в кадр, — протянул парень. — Хён на именинника смотрит, — заметил другой. — Просто посмотри на него, ты чего такую рожу состроил? — сквозь смех спросил парень у друга, а после поспешил показать остальным сидящим, плюхнувшись на свободное место. Все подхватили его смех, а вскоре разразились хохотом, смотря на целый спектакль эмоций на лице того самого чудака.

***

Все ушли. Темень. Безмолвие. Он рядом, это чувствовалось крыльями лопаток. Тепло. Повернуться лицом одновременно очень хочется и нет, нарушать покой не хочется. Чонгук нашёл ладонь и положил ее себе на живот, накрывая своей.