22.
25 марта 2021 г., 23:06
Чонгуку двадцать два. Он совсем уже вырос. Ему больше не семь, не десять и не тринадцать. У него уже есть работа и эти всякие взрослые проблемы, от которых он, впрочем, не сильно страдает. Он уже не ребёнок, но всё ещё умеет наслаждаться жизнью, брать от неё максимум и во всём находить нечто положительное.
Чонгуку двадцать два. Он всё ещё учится, у него всё ещё горят дедлайны. Теперь он ещё и работает в рекламном агентстве, неплохо зарабатывает, но квартиру они всё ещё с Чимином снимают вместе. Так им проще. Они привыкли друг к другу, да и вечерами не бывает одиноко. Они часто смотрят какие-нибудь фильмы, вместе ходят в бары, на вечеринки и вместе же утром просыпают учебу, потому что прошлая ночь могла быть слишком бурной. У Чонгука много всего в жизни, он живет на полную.
В двадцать два Чонгук снова меняется внешне. Его волосы теперь темные с кончиками, выкрашенными в синий. На этот раз красили его уже в салоне, и атмосфера была не та. Никакого веселья и пролитой на пол краски. Только он, колорист и гнетущая тишина между ними, нарушаемая музыкой из колонок. Результатом Чонгук остаётся доволен, а процессом — нет. Красить волосы дома в компании Чимина и хёнов всегда было веселее. А ещё Чонгук набивает себе несколько тату на правой руке. Он сам создаёт для них эскизы, сам долго и кропотливо выбирает мастера. А потом забивает себе едва ли не всю руку. Глаза родителей, когда они увидели всю эту роспись, Чонгук никогда не забудет.
Чонгуку двадцать два, и его любовь к звёздам всё ещё неизменна. Что-то останется с ним навечно, Чонгук уверен. И он знает, что это любовь к звёздам и любовь к его Тэхёну. Тэхёну, который теперь с младшим общается редко. Они почти не видятся, не пересекаются нигде, и больше старший не присылает среди дня смешные картинки и не спрашивает как дела. Он пишет очень редко, совсем не звонит, и Чонгуку кажется, будто он всё испортил своим признанием. Тогда Чонгук сам пишет хёну, сам интересуется его делами, сам шлёт картинки и фотки и, получая краткие ответы, утешает себя тем, что Тэхён просто очень занят работой, и у него нет времени на эти глупости. Однако каждый раз внутри Чонгука всё же что-то ломается, и ему кажется, что однажды он сломается на столько, что починить уже будет нельзя.
К двадцати двум годам Чонгук пробует отношения с парнем. Да, он любит Тэхёна, но сближается внезапно с парнем из академии. Его зовут Минхо, он на год старше Чонгука. У него высветленные волосы, симпатичное лицо и классная фигура. Кроме этого, он оказывается довольно простым в общении: он никогда не лезет, не напрашивается, с ним можно просто и обо всем поговорить, он смешно шутит и даёт мудрые советы. Сначала они просто дружат, а потом Чонгук понимает, что Минхо к нему чувствует что-то явно большее. И когда Минхо предлагает попробовать, Чонгук сначала сразу говорит ему, что влюблён в другого человека. Минхо не пугается, отвечает, что всё нормально, и его это не беспокоит, и тогда Чонгук соглашается.
Отношения с этим парнем комфортные. Они без вспышек страсти, без сцен ревности, без внутреннего огня. Они больше похожи на мирное течение реки, и Чонгук просто поддаётся. Он поддаётся поцелуям, поддаётся крепким рукам. Наверное, в глубине души он надеется забыть Тэхена, чтобы облегчить жизнь им обоим, но каждый раз, когда Минхо его целует, перед глазами возникает образ хёна. Чонгук ничего не может с собой поделать.
В какой-то момент Чонгук с ужасом осознаёт, что Минхо его даже физически не возбуждает. Он красивый, у него классное тело и сильные руки, но Чонгука это вообще не трогает. Он не возбуждается, когда они страстно целуются в его спальне, подминая одеяло под себя. И он не возбуждается, когда крепкие руки Минхо сжимают его бока и прижимают к себе, а губы парня начинают выцеловывать шею, оставляя на молочной коже багровые метки. Чонгук не возбуждается, когда Минхо опускает одну руку на его пах и начинает не сильно сжимать. Чонгук зарывается пальцами в волосы парня, откидывая голову назад, чтобы подставить шею поцелуям, и не чувствует ничего. И только когда перед закрытыми глазами Чонгука встаёт образ любимого хёна, он шумно выдыхает и чувствует, как тянет внизу живота. Чонгук бесстыдно не открывает больше глаз и пытается представить Тэхёна на месте Минхо. И когда Минхо рваными толчками вбивается в тело Чонгука, он хрипло стонет, и в мыслях у него только одно имя звучит на повторе, как молитва, как самое ценное и самое важное. Чонгук чувствует себя помешанным, сумасшедшим, и он в этом сумасшествии захлебывается без стыда. Он просто слишком сильно любит, не может отпустить. С Тэхёном быть не может, а без него — тем более. И он представляет снова и снова, что это руки Тэхёна на нём; что это губы Тэхёна выцеловывают каждую клеточку его разгоряченного тела; что это язык и зубы Тэхёна оставляют на его коже все эти следы; что это Тэхён держит его за бёдра и толкается в его тело снова и снова, не выпуская из крепкой хватки. И только так Чонгук получает удовольствие, наслаждается происходящим, а потом корит себя за свои же фантазии.
Чонгук и Минхо расстаются через полгода таких отношений. Чонгук больше не может, он чувствует себя неправильно, он знает, что так не должно быть. Они расстаются спокойно и по-дружески, Чонгук идёт дальше, лелея внутри себя это чувство любви к человеку, которому оно не нужно.
В двадцать два года Чонгук переживает кризис в искусстве и какое-то время вообще не прикасается к краскам. Ему не хочется. У него в голове ни одной мысли, ни одного образа. Он рисует коммерческие заказы без вдохновения, просто по техническому заданию. Он не может выдавить из себя ни одной идеи и вскоре вовсе перестаёт пытаться. А потом в один из вечеров Чонгук остервенело наносит грубые мазки на мольберт, чтобы спустя несколько часов обнаружить нарисованный его рукой портрет Тэхёна. Чонгук слишком много о нём думает, и Чонгука это порой раздражает до истерики.
Чонгуку двадцать два, и у него внутри какая-то борьба с самим собой. Родители замечают, что с сыном что-то не так, спрашивают, но тот только ссылается на усталость. Чонгук не хочет заставлять их волноваться, хотя у самого внутри будто все разрывает. У него там, глубоко под грудной клеткой — мясорубка, и он не знает, что с этим делать. И Чимину иногда долго приходится успокаивать друга, потому что у того снова случается истерика, и он психует, раскидывая краски, марая стены в их квартире. А потом они вместе переклеивают обои, и Чонгук долго извиняется, что опять не сдержался. Чимин только качает головой и говорит, что они могут вообще жить без обоев, и Чонгук может рисовать прямо на стенах. А Чонгуку не хочется рисовать, ему об эти стены хочется собственные руки в кровь сбить.
Чонгуку двадцать два. Он в целом счастлив, просто иногда его клинит на почве несчастной любви. А с кем не бывает, правда?
***
Тэхён сидит прямо напротив Чонгука, и это их первая встреча за последние пару месяцев. Чонгук очень старательно пытается не прожечь в Тэхёне дыру своим взглядом, но судя по тому, как старший то и дело бросает взгляды на младшего, у него это плохо получается. Чонгук не может оторвать взгляд, потому что Тэхён слишком красивый. У него вьются темные волосы, и ему так безумно идёт эта песочного цвета водолазка. И Чонгук ловит себя на мысли, что ему нестерпимо хочется расцеловать эти родинки на лице хена, пройтись губами по линии челюсти, зарыться руками в волосы, да хотя бы просто крепко обнять. Хотя бы как-то почувствовать Тэхёна. Но они сидят друг напротив друга, почти не разговаривают и ведут себя так, будто это не Тэхён всегда первым бежал на помощь Чонгуку и будто это не Чонгук делился с Тэхёном всеми своими подростковыми секретами. Это больно, Чонгук признаёт. Признаёт, но держит на лице улыбку, потому что у них тут вроде как праздник. Хосоку исполнилось тридцать пару дней назад, и это та самая круглая дата, которую он отмечает в кругу самых близких. С родителями уже отмечали, а сейчас на кухне собственной квартиры Хоби сидят Тэхён, Чонгук, Намджун, Юнги и сам Хосок. У них тут спокойные домашние посиделки с ящиком пива на пятерых, простыми закусками и тихими разговорами ни о чем. Чонгуку уютно, он снова чувствует себя подростком. И единственным трезвенником среди них оказывается Тэхён, который за рулем, а потому он пьёт чай и иногда посмеивается над захмелевшими друзьями. Чонгук не пьёт слишком много, он уже понял влияние алкоголя на свой организм. Он позволяет себе выпить немного, чтобы расслабиться, но не налегает на алкоголь. Мало ли, что взбредёт ему в голову. Он сидит в основном молча, слушает разговоры старших и окунается в ностальгию по былому. Тогда ещё, в его подростковом возрасте, они тоже так собирались, и он тоже просто слушал разговоры старших. Тогда было классно, и Тэхён всё ещё относился к нему, как к любимому тонсэну. А сейчас Тэхён почти не смотрит на Чонгука, и младшему снова хочется разбить что-нибудь, но он держится. Чонгук, чтобы успокоиться, прокручивает в голове законы Вселенной. Он пытается найти глазами окно, чтобы посмотреть на звёзды, но оно плотно задернуто жалюзи, и он вздыхает, вновь прикладываясь губами к стакану. — Гук-а, — окликает его вдруг Намджун, и Чонгук поворачивается к нему, отвлекаясь от созерцания рук Тэхёна. — А ты чего такой молчаливый? Чонгук улыбается и пожимает плечами. — Я вроде всегда такой, хён, — говорит он и вызывает улыбку у парней. С Намджуном они кстати несколько лет точно не виделись, и он сейчас изучающе смотрел на Чонгука, потому что тот как-то неожиданно вырос и стал совсем взрослым. Чонгуку двадцать два года, а Намджун запомнил его пятнадцатилетним мальчишкой. — Мне кажется, раньше ты был более болтливый, — говорит Намджун, и все смеются, на что Чонгук только снова пожимает плечами. Раньше он вообще, ему кажется, был другим. Во многое верил, о многом мечтал. Думал, что станет космонавтом, летчиком или капитаном корабля, а в итоге стал художником, который пока что годится только для того, чтобы рисовать рекламы. Чонгук раньше думал, что встретит любовь своей жизни, женится, заведёт детей и собаку — друга для Брауна. А теперь у Чонгука любовь не взаимная, жениться он не собирается, заводить детей тем более, а Брауна и вовсе уже нет много лет. Чонгук вообще-то доволен своей жизнью, но поддаётся иногда грусти. — Я просто вырос, — отвечает Чонгук, допивая пиво из стакана. Он смотрит на Тэхёна и ловит его задумчивый взгляд. Что там у старшего в голове, никому неизвестно, а Чонгуку очень хочется знать. — А вы постарели, — добавляет Чонгук с хитрой улыбкой, и это на минутку напоминает его в прошлом. — Эй! — возмущается Хосок и тянется через стол, чтобы отвесить младшему брату легкий подзатыльник. Чонгук хватается за затылок, и все смеются. — За что, хён? — возмущается Чонгук, потирая ушибленное место. Чонгук улыбается. Сейчас обстановка и правда похожа на прежнюю. Он скучает по прошлым временам, но и настоящее назвать плохим не может. Ему нравится, что они всё ещё собираются вместе, пусть редко, но до сих пор видятся. Ему нравится, что его хёны дружат всё так же крепко. — Для профилактики, — отвечает Хоби. Атмосфера вокруг веселая, можно сказать, семейная. Чонгук с ногами забирается на диван, поджимая их под себя. Они включают музыку на фоне и качают головой в ритм трекам Хосока и Юнги, Чонгук едва заметно двигает губами, попадая в слова. Он снова отмалчивается, лишь иногда вставляя короткие реплики в разговор. Несколько раз Чонгук отвлекается на телефон. Чимин пишет, что он снова не будет ночевать дома, и Чонгук с улыбкой на лице отвечает ему, что Чимину уже проще переехать, чем жить на две квартиры. Чимин отвечает, что на такой серьёзный шаг он пока не готов. А Чонгук только закусывает губу, отправляя другу какой-то дурацкий мем на прощание. А, убрав телефон, он натыкается на взгляд Тэхена, вновь задумчивый. Чонгук смотрит на Тэхена, не отводя взгляд. Ждёт, когда старший отведёт его первым. И Тэхен сдаётся, отворачивается и включается в разговор с Юнги. Вечер плавно переходит в ночь, и Чонгук, замечая, что времени уже действительно много, а ему завтра сдавать проект по работе, встаёт с дивана. — Мне пора, — с сожалением говорит он, чуть склонив голову. Чонгук прощается с хёнами, обнимая их на прощание и обещая, что они обязательно ещё встретятся. — Заезжай в гости, Чонгук-а, — говорит Хосок, последним обнимая брата. — И говори, если вдруг нужна помощь или ещё что, ты понял? — Понял, хён, — улыбается Чонгук. — Я напишу, когда буду дома. Чонгук выходит на улицу, попутно пытаясь вызвать такси через приложение. Программа долго ищет ему машину, и Чонгук садится на скамейку неподалёку. Он вытаскивает из кармана джинсовки пачку сигарет, задумчиво крутит её в руках, а потом закуривает, чиркая зажигалкой. Он выпускает густой дым изо рта и всматривается в темноту. Чонгук, вообще-то, спортсмен и курить в своей жизни не планировал. Но он много чего не планировал в этой жизни, а в итоге это «многое» пошло наперекосяк. Чонгук начал курить год или два назад, когда стрессовал из-за учёбы, и эта привычка к нему прицепилась. Он не курит часто, только иногда, и пачка сигарет обычно лежит у него в куртке неделями. Просто сейчас Чонгуку отчего-то нужна эта доза никотина. Его мысли снова возвращаются к Тэхёну. Они, честно говоря, всегда к нему возвращаются. И Чонгук бы всегда возвращался к Тэхёну, да только его там никто не ждёт. Чонгук чувствует себя ненужным, одиноким. Возможно, это действие алкоголя, и оно усиливает эту грусть и тоску, Чонгук не знает. Но ему так хочется сейчас Тэхёна обнять, и чтобы тот тоже обязательно обнял его в ответ, и они бы постояли так немного, и Чонгуку точно стало бы легче. Чонгук усмехается. На самом деле, легче бы ему не стало, потому что он, оказывается, весьма жадный, и одних объятий ему было бы мало. Он всего Тэхёна хотел бы себе. Чонгук даже не понимал, на самом деле, когда его любовь к хёну стала такой сильной. И почему он вообще влюбился так сильно. И почему эта Вселенная выбрала Чонгуку именно Тэхёна. Чонгук не знал, да и узнавать не хотел. Какая теперь разница? Чонгук любит, и это, в принципе, главное. Чонгук едва не давится сигаретным дымом, когда рядом с ним на скамейку опускается Тэхён. Младший узнаёт его, даже не глядя. Он чувствует слабый запах красок, парфюма и свежести кондиционера для белья и понимает, что это он. Тот молча опускается на скамейку и несколько секунд смотрит на Чонгука, а потом на сигарету в его руках. Он вдруг протягивает руку, забирает сигарету из руки Чонгука и затягивается сам. Чонгук сглатывает, но сказать ничего не может, да и не хочет. Вдыхает любимый запах и молчит, наслаждаясь присутствием Тэхёна рядом. Внутри вдруг стало спокойнее. — Давно куришь? — спрашивает Тэхён, затягиваясь снова. Чонгук следит за движением его губ и пальцев и наслаждается видом. — Год, наверное, — пожимает младший плечами. — А ты? — Я не курю, — улыбается Тэхен и тушит сигарету о железную урну рядом со скамейкой. — Чего сидишь тут один? Ты же домой собирался, нет? Чонгук показывает Тэхёну свой телефон, на котором программа всё ещё ищет ему подходящую машину такси. — Жду, — коротко говорит он, и Тэхён, улучив момент, тыкает несколько раз по экрану телефона младшего, отменяя заказ и сворачивая приложение. Чонгук недоумевающе смотрит на Тэхёна. — Что ты сделал? — Закрыл приложение. Пошли, Гук-и, я подвезу тебя. Тэхён встаёт и направляется к парковке, а у Чонгука от этого низкого «Гук-и» в груди что-то сжимается. Он встаёт и идёт следом за Тэхеном. Они садятся в машину Тэхёна, и старший заводит двигатель. Чонгук чувствует себя странно, потому что он сидит в машине с Тэхёном, который весь вечер делал вид, что Чонгук мебель. Чонгук не понимает мотивов Кима, но ему так плевать сейчас на это. Он дышит глубоко, наслаждаясь знакомыми ароматами, смотрит на хёна, на его руки, которые уверенно лежат на руле, и думает только о том, как сильно ему хочется Тэхёна обнять. Хочется, но нельзя. Чонгук откидывается на сиденье и смотрит в окно, не решаясь начать разговор первым. Теперь он почему-то не знает, о чём ему говорить с Тэхёном. Неловкости нет, просто молчание, тишина в салоне автомобиля прерывается только негромкой музыкой, звучащей из колонок. За окнами автомобиля темно. Тэхён едет не спеша, и Чонгук на автомате считает фонари, а потом переводит взгляд на небо. На нем сегодня, как никогда, много звёзд, они яркие и отчётливо видны. Чонгук начинает считать их. Он не знает, зачем делает это сейчас, но его это расслабляет, как и всегда. Звёзды красивые, их так много, и они так близко, что, кажется, протяни руку и дотронешься. И Чонгук хотел бы дотронуться, но не до звёзд, а до Тэхёна. Тот казался таким же недостижимыми, таким же ярким и тянул к себе так же невыносимо сильно. — Всё ещё любишь звёзды? — нарушает первым тишину Тэхён, краем глаза наблюдая за младшим. — Люблю. «И тебя люблю», — проносится в голове у Чонгука, но он не озвучивает. Ему кажется это неуместным, и он не хочет снова взваливать на Тэхёна свои чувства, которые старшему не нужны. — Почему у меня ощущение, что ты на меня злишься или обижен? — спрашивает вдруг Тэхён, останавливаясь на светофоре и смотря на Чонгука. Чонгук недоумевающе сводит брови и качает головой. — Не знаю, хён, — отвечает он. — Я не злюсь на тебя и не обижаюсь. Ты ведь ничего не сделал такого. Почему тебе так кажется? Тэхён пожимает плечами и молчит. Вид у него задумчивый, и Чонгук снова не сводит с него глаз, запоминая каждую черту лица, которые и так давно уже выучил наизусть. Они снова молчат, и Чонгука начинает клонить в сон немного от выпитого алкоголя. Он откидывает голову на подголовник сиденья, но глаз не закрывает. Все ещё смотрит на Тэхёна, пробегая взглядом по глазам, скулам, губам, спускается на шею и вновь возвращается к губам. Задерживается на них дольше положенного, а потом смотрит снова в глаза. — Почему ты так смотришь? — спрашивает Тэхён, не отрывая взгляда от дороги. Если ему и некомфортно от взгляда Чонгука, он не подаёт вида. — Ты красивый, — говорит Чонгук таким тоном, будто это самая очевидная вещь в мире. Для него, вообще-то, Тэхён и правда был очень красивым. Самым красивым. И Чонгук, нарисовав первый портрет Тэхёна, залил его красной краской, потому что этот портрет и вполовину той красоты не передавал. И Чонгук рисовал снова и снова, пытаясь передать настоящую красоту хёна. — Чонгук… — Не нужно, хён, — перебивает младший. — Я знаю, что ты скажешь. Ты опять скажешь, что у меня это пройдёт. Не надо, пожалуйста. Мне так много хочется тебе сказать, но я не буду этого делать, поэтому позволь мне просто насладиться твоим присутствием. Я больше ни о чем не прошу. Тэхён задумчиво смотрит на Чонгука, а затем останавливает машину неподалёку от дома младшего. Он отстегивает свой ремень, и Чонгук вопросительно на него смотрит. — Выходи, давай прогуляемся, — просто говорит он и выходит из машины. Чонгук выходит следом. Тэхён закрывает автомобиль, пикая ключами, и парни неспешно идут по улице, освещаемой только несколькими фонарями. Чонгук живёт в довольно тихом районе, поэтому машин сейчас на дорогах нет, а если они и проезжают мимо, то совсем медленно и почти бесшумно. Воздух немного прохладный, и Чонгук застегивает куртку, убирая руки в карманы. Он поднимает голову в небо и вдыхает ночной воздух, вновь устремляя глаза к звёздам. И что в этих звёздах такого? А Чонгуку нравится. Ему всё сейчас нравится. И звёзды на небе, и ночь эта тоже ему нравится. Ему нравится вдыхать запахи ночной улицы, нравится этот тихий шум их шагов. Ему нравится идти с Тэхёном плечом к плечу, с человеком, которого он так сильно любит, и просто быть с ним рядом тоже нравится. Чонгук хочет большего, но на это самое «большее» он давно научился не надеяться, так что довольствуется малым. Улыбается сам себе и о чем-то там думает. — Скажи, — нарушает молчание Тэхён и смотрит на младшего. У самого внутри какая-то неразбериха, и он, честно говоря, устал. От жизни устал, от работы, от вечного стресса и собственной квартиры он тоже устал. А сейчас с Чонгуком он почему-то чувствует себя хорошо. У Тэхёна не холодное сердце, и он вовсе не считает Чонгука за дурачка или что-то такое. Ему, на самом-то деле, просто кажется, что Чонгук действительно запутался. Что он сильно привязан к нему и держится за него, говоря, что влюблён, потому что не хочет отпускать детство и вступать во взрослую жизнь. Тэхён сталкивался уже с таким, и он не хотел быть тем, кто разобьёт Чонгуку сердце. Но, кажется, всё равно разбил и винил себя в этом. Он откровенно считал, что Чонгук о нём скоро забудет, найдёт себе кого-то и заживет счастливо. А Чонгук не забывал. Тэхён пытался его избегать, переставал писать и сокращал встречи, и Чонгук тогда действовал сам. И Тэхёну было невыносимо, он просто хотел, чтобы Чонгук был счастлив и ни о чем не переживал. А потом сам разбил ему сердце. Не нарочно, конечно, и не специально. Просто Чонгук ему, Тэхёну, доверял всю жизнь и сердце своё тоже доверил. А тот не удержал. И не удержал только из страха, что Чонгуку на самом деле просто не хочется прощаться с детством. — Что сказать? — спрашивает Чонгук, опуская голову и смотря на хёна. У того лицо почему-то очень грустное и глаза такие уставшие. Чонгук только сейчас это замечает. — Всё, что хочешь, — отзывается Тэхён и поднимает взгляд на Чонгука. — Ты говорил, что много хочешь мне сказать. Скажи, Чонгук. Я выслушаю, попробую понять. — Тебе не нужно это, Тэхёни-хён, — говорит Чонгук, и это его «Тэхёни-хён» давит прямо на сердце. Потому что это звучит так, будто они снова перенеслись лет на десять назад. И у Кима там нет проблем на работе, нет никаких забот, он просто беспечный подросток, а Чонгук — его любимый тонсэн. — Вряд ли ты снова захочешь слушать о моих чувствах к тебе, а я не хочу снова выслушивать, что у меня это детское и пройдёт. — Я хочу. Расскажи мне, какая твоя любовь, Гук-и. И почему она всё ещё в тебе? Я же правда думал, что ты просто привязался ко мне, но ты… Правда любишь? Чонгук не понимает, почему Тэхён вдруг поднимает эту тему. А Чонгуку правда много хочется сказать. Он столько лет хранил в себе эти чувства, собирая их по кусочкам и бережно складывая внутри, что за это время столько раз ломался от этой любви, столько раз ему приходилось снова и снова себя склеивать по кусочкам. И он знает, что этими своими чувствами доставляет хёну дискомфорт и не хочет быть кем-то, кто тяготит Тэхёна. Чонгук не хочет навязываться и не хочет быть тем, от кого Тэхёну будет некомфортно. Поэтому он хранит всё внутри. Поэтому за последние три года он ни разу не поднимал эту тему и не говорил больше Тэхёну ничего о своих чувствах. А сейчас старший сам спрашивает, сам хочет знать. И Чонгук не знает, влияет ли на него так ночь, или это действие алкоголя, или присутствие Тэхёна рядом, а может быть всё вместе. Но ему правда хочется наконец-то открыться, рассказать, что он чувствует и как это больно. Поэтому он собирается с мыслями, сжимает нервно подрагивающие пальцы в кулак и решается. — Правда люблю, — тихо говорит Чонгук, смотря себе под ноги. Он не может смотреть на Тэхёна сейчас, потому что элементарно боится реакции старшего. — Это больно, хён. Правда больно любить кого-то, кто никогда не полюбит тебя в ответ. Я знаю, что ты видишь во мне только брата своего лучшего друга, маленького мальчика, которому лечил детские ранки и бежал на помощь, когда сам брат помочь не мог. И я не чувствую себя счастливым от этого. — Чонгук вдыхает прохладный воздух, поднимает голову и снова смотрит на звёзды, будто бы в них — его спасение. — Я столько раз… столько раз на меня сваливалось это осознание, что мне приходилось заново собирать себя. Мы с Чимином переклеивали обои в квартире раз пять, наверное, потому что я не мог… ничего не мог и просто бесился. На меня накатывает иногда, знаешь, чувство безысходности. И я не знаю, смогу ли я когда-то избавиться от этого. Чонгук замолкает. У него в голове слишком много мыслей, и он пытается разложить их по полочкам. У него ожидаемо это не получается, и он снова сжимает пальцы в кулак ещё сильнее. Тэхён тоже ничего не говорит, а Чонгуку страшно поднять на него взгляд. Что он там увидит? Чонгуку кажется, что неизвестность сейчас лучше всего. — Было бы проще, если бы я правда был просто привязан к тебе, — говорит снова Чонгук. Его голос тихий, и он едва ли не тонет в шуме внезапно поднявшегося ветра. — Я сразу знал, что это идиотская идея — влюбиться в тебя. Я был готов к тому, что ты вряд ли когда-то полюбишь меня в ответ. Просто, знаешь, быть готовым к этому — одно дело, а столкнуться с этим в реальности — другое, — Чонгук грустно смеётся, трясёт головой, поправляя непослушную челку. — И я не хочу причинять тебе неудобства, поэтому никогда не говорю об этом. Да и мы… мы почти не общаемся. А я очень скучаю по тебе, хён. Чонгук наконец-то поднимает глаза и смотрит на Тэхёна. Старший смотрит перед собой, и Чонгук не может понять, что чувствует его хён. Его руки спрятаны в карманы пальто, губы слегка поджаты, взгляд серьёзный. Эмоции на его лице нечитаемы, и Чонгука это немного раздражает, но в то же время успокаивает. По крайней мере, на лице хёна нет отвращения. — Прости меня, Чонгук-и, — произносит тихо Тэхён, смотря на младшего. — За что ты просишь прощения? — За то, что ты влюбился в меня, а я даже не могу ответить тебе взаимностью. Слышать это очень больно, но Чонгук не подаёт вида. Он чувствует, как снова ломается, но знает, что уже к утру заново соберёт себя и будет жить дальше. Он привык к этому. — Тебе не нужно извиняться, ты же не виноват, — улыбается Чонгук. — В этом никто не виноват, хён. Просто ты правда такой замечательный, что в тебя сложно не влюбиться. Чонгук смеётся тихо, и Тэхён за ним повторяет. Атмосфера между ними немного разряжается и, кажется, даже дышать становится легче. — Я могу что-то сделать для тебя? — спрашивает Тэхён, когда они останавливаются возле дома Чонгука, и младшему от этого немного грустно. Он хотел бы ещё побыть с хёном, и ему совсем не хочется его отпускать сейчас. — Не забывай про меня, хён, — тихо просит Чонгук, становясь напротив старшего. — Я не хочу терять тебя из-за своей глупой любви. Чонгуку кажется, что весь мир сейчас сузился до этого момента. Он стоит перед Тэхёном, такой открытый и честный, смотрит своими огромными, как в детсве, глазами и просит его не забывать. Чонгук всегда считал себя сильным, но сейчас понимает — перед Тэхёном он слаб, и его сил едва хватает на то, чтобы держаться. — Иди сюда, — говорит вдруг Тэхён и притягивает Чонгука к себе. Он обнимает младшего, похлопывает по плечу, а Чонгук прячет нос в его шее и глубоко вдыхает запах хёна. — Прости, что избегал тебя, Чонгук-и. Чонгук молчит. Ему просто хорошо сейчас рядом с Тэхёном. Тот его обнимает, так близко прижимает к себе, и Чонгук отдаётся этим ощущениям, ныряет в них с головой. И он знает, что потом ему обязательно будет больно, но сейчас он чувствует себя едва ли не самым счастливым человеком в мире. В объятиях Тэхёна тепло, и Чонгук всего на секунду закрывает глаза и представляет, будто бы Тэ его тоже любит. — Чонгук, — зовёт Тэхён, и его голос становится серьёзным. Чонгук нехотя отстраняется и смотрит на хёна. — Я больше не буду избегать тебя, ладно? Я не могу обещать тебе, что полюблю тебя, но, если ты хочешь, я буду рядом. Как твой хён и друг. А если захочешь, чтобы я ушел, то я уйду. Я не хочу делать тебе ещё больнее. — Не захочу, — говорит Чонгук. — Я хочу, чтобы ты был рядом, Тэхёни-хён. Но только если для тебя это не будет в тягость. Ты ведь мне ничего не должен и ничем не обязан. Я помню, как ты говорил, что не будешь делать того, чего не хочешь. И я надеюсь, что это все ещё правда, хён. — Правда, — отвечает старший и мягко улыбается. Треплет Чонгука по волосам и внимательно смотрит на него. — Я буду рядом, Чонгук-и, пока тебе это будет нужно. Чонгук теперь сам обнимает Тэхёна. Он делает это несмело, нерешительно, но с таким огромным желанием, что тот не может сопротивляться. Чонгук обхватывает руками талию Тэхёна, кладёт голову ему на плечо, словно преданный щенок и снова вдыхает тэхёнов запах. Голова кружится от легкости, и внутри кажется зарастают старые раны. — Я могу попросить тебя ещё кое о чем? — спрашивает Чонгук куда-то в шею Тэхёна. Он сейчас сам боится своих желаний, но ему так отчаянно хочется, что он решается. — Конечно, — говорит Тэхён. Он мягко гладит Чонгука по волосам, позволяя ему обнимать себя, прижимается щекой к макушке младшего, и ему самому почему-то становится легче. Будто рядом с Чонгуком все проблемы отходят на второй план. Чонгук, не разрывая объятий, чуть отстраняется и заглядывает Тэхёну в глаза. В них абсолютное спокойствие и умиротворение. На губах Тэхёна легкая улыбка, и между ними двумя больше нет никакого напряжения. Они, кажется, всё разрешили, и теперь обоим стало легче. — Ты можешь… — Чонгук нерешительно застывает, подбирая слова. — Можешь поцеловать меня, хён? Один раз. Пожалуйста. — Чонгук… не думаю, что нам стоит… — Пожалуйста, — просит Чонгук. Ему кажется, что он готов умолять, если это потребуется. — Я просто хочу знать, каково это — целовать человека, которого любишь. Я больше правда не попрошу ни о чем таком. Один раз, хён. — Тебе же будет больно потом, Чонгук-и, — говорит старший, продолжая гладить Чонгука по волосам, и тот подставляется под эти ласки, пытаясь сполна ими насладиться. Чонгук так слаб перед Тэхёном. — Ну и что? Это же будет потом. Я справлюсь, хён, правда. — Чонгук смотрит на Тэхёна умоляюще. — Пожалуйста. И Ким сдаётся, потому что не может вынести этот просящий взгляд. Он сдаётся, потому что Чонгук так сильно просит его и так умоляюще смотрит на его губы, что Тэхён просто не может отказать. Они оба знают, что Чонгуку потом будет слишком больно, что у него вероятно опять разобьётся сердце, и Тэхён своим присутствием вряд ли сможет помочь. Но Чонгук знает, что он достаточно сильный, чтобы потом вынести все это. Он готов сейчас поставить на кон всё ради одного этого поцелуя. Тэхён целует Чонгука сам, ладонью зарываясь в его волосы, и Чонгуку кажется, что он снова и снова умирает и возвращается к жизни. Он отчаянно цепляется за пальто Тэхёна, целуя его в ответ. Он цепляется за пальто так, будто это его последнее спасение. Он цепляется так за Тэхёна, потому что тот действительно — его спасение. И он цепляется за Тэхёна так, потому что тот же — его погибель. Но Чонгуку плевать, он целует хёна напористо, пытаясь запомнить каждый момент. Чонгук пытается уловить каждое движение губ, касание пальцев, вкус, шелест ветра в волосах. Он пытается удержать в голове каждую деталь, чтобы потом мысленно прокручивать это целую бесконечность раз и медленно умирать. Чонгук жмётся ближе к Тэхёну, касается пальцами кожи на его щеке, и его самого ведёт от этого всего. У него бешено колотится сердце и потряхивает руки, но он продолжает целовать Тэхёна так, будто это последний раз. Это и есть последний, Чонгук знает. Этого больше не повторится, поэтому он позволяет себе целовать Тэхёна горячо и требовательно. Будто это единственное, что осталось. Им двоим, уставшим и сломленным, сегодня рядом друг с другом стало чуточку лучше и чуточку хуже. В двадцать два года Чонгук узнаёт, что звёзды могут взрываться не только в бесконечном космосе. Они взрываются у него внутри, в груди, под ресницами, пока Тэхён держит его в своих руках и оставляет на губах поцелуи один за другим. В двадцать два года внутри Чонгука зарождается собственная Вселенная, и он нарекает её именем, с которым на губах засыпает и просыпается. Ким Тэхён.
