lost stars

      Тишина, повисшая между Чонгуком и Тэхёном, давит младшему на уши. Ким за последние десять минут не сказал ни слова, а Чонгук не спрашивал: терпеливо ждал. Они сидят на небольшом диване в гостиной, смотря друг на друга. Тэхён задумчив, а Чон в замешательстве. Оба знают, что им надо поговорить, но ни один не осмеливается нарушить тишину.       Чонгук покусывает губу — нервничает. Это видно по его бегающим глазам. Тэхёну так сильно хочется его успокоить, но он даже не знает, как это сделать. Ему бы начать говорить, но не получается и слова из себя выдавить, потому что Ким не понимает, как объяснить всё Чонгуку. Он сам ещё не знает, к чему всё это приведёт, и от этого ему не по себе. У него внутри всё так перемешалось, и теперь уже не Чонгук был тем, кто запутался. Им был Тэхён. Тот отчаянно хочет разобраться во всём, но сам не понимает, в чём именно. У него ворох мыслей в голове, и только одно имя на уме: «Чонгук, Чонгук, Чонгук». Это звучит набатом в его голове уже который месяц, и он просто не понимает, что с ним происходит.       Тэхён все эти годы так упорно бежал от чувств Чонгука, но принял, что теперь забежал, кажется, в тупик. Он не понял, когда именно начал по-другому относиться к младшему. Тэхён всегда был чутким и заботливым к нему, но в последнее время это желание заботиться и быть рядом едва ли не постоянно становилось слишком навязчивым, не покидающим Тэхёна ни на секунду. Нет, он не боялся этого, ему просто было странно. Он словно снова стал подростком, который запутался в своих чувствах. И сейчас ему необходима помощь, чтобы всё это распутать.       Тэхён сделает это либо сейчас, либо уже никогда.       Но он продолжает молчать, потому что не может подобрать слов. И всех богов благодарит за то, что Чонгук такой смелый и решительный.       — Хён? — нарушает тишину младший. Он больше не может слушать её, ему хочется услышать Тэхёна. — Что это значит? Твои чувства ко мне изменились. О чём ты?       У Чонгука внутри всё натянуто, как струна. Ещё немного и лопнет, порвётся и починить уже будет невозможно. Ему необходимо сейчас слышать Тэхёна, ему нужны эти слова, которые старший собирается сказать. И Чонгуку не важно, что конкретно тот скажет, ему просто нужно, чтобы он говорил.       Чонгук боится только, что чувства Тэхёна изменились не в ту сторону, в которую хотелось бы. Он думает, что точно сломается, если хён вдруг совсем отвергнет его, даже, как друга. Чон знает, что не сможет так. Не сможет без присутствия Тэхёна в своей жизни.       — Не молчи, — просит он, почти умоляет, потому что, чёрт, ему действительно сложно. Даже дышать сложно. — Пожалуйста.       — Прости, — выдыхает, наконец, Ким, и Чонгук выдыхает вместе с ним, но облегченно. — Я пытаюсь подобрать слова. Это так сложно, Чонгук, ты бы знал. Я хотел бы быть таким же смелым, как ты, чтобы свободно выражать свои чувства.       Чонгук двигается к Тэхёну, осторожно накрывает ладонь старшего своей и несколько секунд гладит, пытаясь успокоить. Тот не отстраняется. Он смотрит на их ладони и всё ещё думает. Младший дарит ему поддержку, всегда её дарил, да и всего себя — тоже. Чонгук так привык: отдавать себя без остатка, чтобы близким было легче. И Тэхёну хочется тоже что-то отдать, всё, например, только бы Чонгук улыбался. Это странные чувства, новые, ранее Киму не знакомые, потому и пугают немного.       — Помнишь, ты просил рассказать тебе о том, какая моя любовь к тебе? — спрашивает Чонгук. Он перемещает руку на плечо старшего, продолжая успокаивающе гладить. Мягко улыбается и пытается казаться спокойным, хотя внутри всё переворачивается. Тэхён в ответ лишь кивает. — Расскажи теперь ты. Что ты чувствуешь? Я… хён, я нравлюсь тебе?       — Ты всегда мне нравился, Чонгук-а, — доносится в ответ нервный смех. Тэ откидывает чёлку со лба, и Чон в его глазах видит себя. Того себя, каким он был, когда пытался принять в себе чувства к Тэхёну. — Я просто…       — Нет, хён, — перебивает младший. — Не как друг или брат твоего лучшего друга, как парень. Ты же об этом говорил?       — Это так сложно, Чонгук, — вздыхает Тэхён. Он чувствует себя ребёнком, беспомощным и слабым. — Нравишься, кажется. Я не уверен. Мне хочется постоянно быть рядом с тобой. Я не знаю, как ты сделал это, правда, но мне просто не хочется отпускать тебя. Не хочется, чтобы ты уходил. Это значит, что ты мне нравишься?       — Наверное, — улыбается Чонгук. У него в глазах вспыхивают искорки. — Тогда ты… не уходи. Не отпускай, будь рядом. Ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе. Разве я смогу оттолкнуть тебя?       У Чонгука внутри всё снова наполняется нежностью, и ему уже просто некуда её девать. Хочется дарить её Тэхёну, обнять хочется и чтобы его не отпускали тоже очень хочется. Он и не верит, что Тэхён действительно сказал ему такое. Кажется, что всё это сон, и он сейчас проснётся в студии, снова с краской на щеках и кисточкой за ухом. Ему не хочется просыпаться. Если это сон, Чонгук хочет спать вечно.       — Знаю, Гук-и, — говорит негромко старший. — Но я не могу.       Уголки губ Чонгука немного подрагивают, но он не подаёт вида.       — Почему? Мы могли бы попробовать…       — Выслушаешь меня? — Тэхён смотрит на тонсэна, замечая все его изменения на лице. Сам пытается контролировать свои эмоции, но ему кажется, что у него не очень-то и выходит.       — Конечно, хён, — с готовностью кивает младший. — В чём дело?       Тэхён молчит ещё несколько секунд, собираясь с мыслями. Он сам теперь двигается ближе к Чонгуку, заглядывает в его глаза так доверчиво, с надеждой на понимание, но видит там всё ту же любовь и восхищение, с каким Чонгук всегда на него смотрит. Тэхён не понимает, как младший столько лет хранит эту любовь в себе, почему ещё не сломался, старший ведь никогда ему взаимностью не отвечал. Он думает, что Чонгук очень сильный.       — Я не обещал, что смогу полюбить тебя в ответ, — наконец начинает Ким. Его голос звучит совсем тихо, и Чонгук, кажется, даже дыхание задерживает, чтобы вслушаться в низкий тембр старшего. — Но мне кажется, что я… не знаю, я не могу сказать, что влюбился. Я хочу быть честным с тобой, Чонгук, потому что ты всегда честен со мной. Я чувствую что-то больше, мне кажется. Симпатию, наверное. Но я не хочу что-то пробовать, Гук-и. Ради тебя же, это…       — Но почему? — Чонгук перебивает его. Ему правда непонятно, он слегка возмущается — или не совсем слегка — и недовольно смотрит на старшего. — Почему ты даже не даёшь мне шанса?       — Я не тебе не даю шанса, Чонгук, — говорит Тэхён устало. — Я не даю его себе.       Он замолкает снова на несколько секунд, глубоко дыша, смотрит серьёзно на младшего, пока тот с непонимающим взглядом смотрит в ответ. Между ними висит напряжение, да такое сильное, что ещё немного и его можно будет резать ножом.       — Через пару недель я уеду, — говорит Ким, собравшись с духом. — Это по работе, и это надолго. Правда, надолго, Чонгук. Не на месяц и не на два. Это три года. Я не собираюсь связывать тебя какими-то обязательствами, не хочу, чтобы ты ждал меня. Я хочу свободы для тебя, потому что ты за это время сможешь встретить кого-то более достойного, кого-то, кто полюбит тебя так сильно, как не смог я. Ты заслуживаешь этого, Чонгук-а, и явно не заслуживаешь того, чтобы ждать меня. Ты и так долго ждёшь. Я не заслужил этого.       Чонгук шмыгает носом. Почему в его жизни всё так? Почему, когда появляется крохотный шанс, он тут же исчезает, и Чонгук даже ухватиться за него не в силах. Ему грустно, да, очень грустно и больно. Ему хочется кричать, в том числе и на Тэхёна, на него в первую очередь, потому что тот застрял в его, Чонгука, глупом сердце и не хочет уходить. А теперь собрался уехать после того, как признался в таком.       Чон, на самом деле, в какой-то степени счастлив. Ему грустно, но он счастлив, и поэтому он ярко улыбается своими кроличьими зубами. Хён ведь ответил на его чувства. Чонгук нравится ему. Пусть Тэхён не влюблён, пусть эти чувства совсем слабые, но они ведь есть. А ему для счастья большего и не надо. Только бы Ким ещё смог остаться рядом с ним. Но Чонгук, наверное, и это пережить сможет, сможет сохранить в себе любовь, потому что у него это — самое ценное, что есть.       — Я хочу, — решительно говорит Чонгук. Он смело берет руку Тэхёна и сплетает их пальцы, и в этом касании столько любви и столько нежности, что у старшего щемит что-то внутри. — Я готов ждать, хён, правда. Даже если у нас в итоге ничего не получится, я всё равно готов.       — Я не позволю, — твёрдо говорит Тэхён и качает головой. Он сжимает руку младшего, чувствуя в этом прикосновении недолгое спасение.       — Хён, ты же знаешь, что я все равно буду ждать. Не важно, уедешь ты на три года или тридцать лет, я всегда буду здесь и всегда буду тебя ждать. Я жду уже столько лет, что ещё три года, думаю, смогу потерпеть. Я так сильно хочу быть с тобой, чёрт… я правда на многое готов.       Чонгук такой честный и открытый, и у Тэхёна сжимается сердце от вида такого младшего. Тот действительно так предан ему, так сильно любит, что готов едва ли не на всё ради Тэхёна. Старший думает, что он не заслужил этого, и Чонгук не должен так относиться к нему. Не должен так любить. Не должен отдавать всё, ничего не получая взамен.       — Чонгук, пожалуйста, — просит он, Ким готов умолять, если потребуется.       Чонгук, кажется, готов сдаться, но только отчасти. Он не отпустит Тэхёна, теперь тем более.       — Хорошо, хён, — кивает Чонгук, и Тэхён удивляется. Чонгук ведь не мог так быстро согласиться. — Но… я могу попросить тебя кое о чём?       — Попроси.       — Можешь побыть со мной это время до отъезда? Эти две недели ты можешь провести со мной? Не как друг, хён. — Чонгук закусывает губу нерешительно, сам сжимает руку Тэхёна в своей, потому что боится отказа. — Мы можем съездить куда-нибудь вместе. А потом обязательно поговорим об этой твоей поездке и обо всём остальном, я соглашусь на твои условия, но всё равно буду ждать, потому что, ты же знаешь, какой я упрямый. Но на время ты можешь быть со мной?       — Чонгук, я не думаю, что это хорошая идея. — Тэхёну чертовски сильно не нравится расстраивать Чонгука. — Тебе опять будет больно.       — Плевать. Давай же, соглашайся, — просит Чонгук. Он придвигается совсем близко к Киму, кладёт руки ему на плечи и смотрит в глаза. Мягко улыбается, в глазах снова что-то искрит. — Я обещаю, тебе понравится. Ты потом ещё сам будешь торопиться ко мне вернуться, — Тэхен в ответ низко смеётся и слегка качает головой.       — Ты невыносим, Гук-а, — говорит он и в следующую секунду уже становится серьёзным. — Обещаешь?       — Обещаю.       — Тогда и я должен что-то пообещать.       — Мне ничего не надо обещать, хён, — качает головой Чонгук. — Просто будь рядом и всё. Позволяй мне быть рядом. Ты же и сам хочешь, почему не соглашаешься?       — Боюсь, — шепчет тот и, потянув Чонгука на себя, обнимает вдруг, заставляя младшего облокотиться на него.       Объятия Тэхёна ощущаются очень приятно, и Чон с удовольствием обнимает его в ответ, укладывая голову ему на плечо. Он зарывается пальцами в волосы старшего, нежно поглаживая их и пропуская сквозь пальцы. Вдыхает запах акварели и прикрывает глаза. Ему хорошо сейчас, ему нравится, что Тэхен сам обнимает его. Киму в объятиях Чонгука отчего-то тоже хорошо, спокойно. Будто в беспокойном море наконец наступил штиль.       — Чего ты боишься? — спрашивает Чонгук, опаляя ухо Тэхёна горячим дыханием. Старший едва заметно вздрагивает.       — Влюбиться боюсь, — признаётся он.       Чонгук отстраняется и снова смотрит на старшего. Изучает лицо, снова и снова скользя по нему взглядом. Глаза у Тэхёна серьезные, взрослые, не то, что у Чонгука. Тэ выглядит потерянным, потому что, кажется, сам от себя подобного ответа не ждал.       — Это не страшно, — мягко улыбается Чонгук. — Не бойся, хён. Пожалуйста, не бойся. Не отталкивай меня.       — Хорошо, — кивает Тэхен. Он немного расслабляется в объятиях Чонгука.       — Хорошо?       — Хорошо.       — Это значит, что ты согласен? — уточняет ещё раз Чонгук. Он не верит. Всё происходящее вообще кажется какой-то мелодрамой.       — Значит, да — кивает Тэхен, и Чонгук улыбается. Его улыбка такая широкая и яркая, он весь светится, и старший едва ли не жмурится, думая о том, как же Чонгуку мало надо для счастья.       Младший не церемонится, он так долго ждал этого момента, что не хочет больше тратить время на приличия. Он забирается на колени Тэхёну, обнимая того за шею, трётся носом о щёку старшего и довольно улыбается. Он напоминает Тэхёну котёнка, которого, наконец-то, забрали домой. И Ким столько тепла чувствует от Чонгука, столько любви, что ему самому хочется довольно улыбаться. И он улыбается, потому что улыбка Чонгука заражает.       — Я точно не сплю? — шепчет Чонгук куда-то в шею хёну, осторожно касаясь пальцами его волос, кожи, уха — всего, до куда может добраться.       Тэхён тихо смеётся, обнимает младшего, прижимает к себе. И ему так хорошо сейчас, он почему-то чувствует себя так правильно и даже жалеет немного, что не подпускал Чона к себе. Чонгук правда отдаёт всего себя, всё своё тепло, он дарит эти яркие эмоции, щедро выливает их на старшего, потому что ему ведь не жалко. Для чего ещё он столько хранил это в себе?       — Ну, хочешь, я тебя ущипну? — предлагает Тэхён, чуть сжимая руки на талии Чонгука, поглаживает спину и улыбается, наблюдая за младшим.       — Не надо. Лучше… разреши себя поцеловать, — Чонгук делает эти свои огромные глаза, которым Тэхён никогда не мог отказать. Сейчас тем более не сможет. — Разрешишь?       — Тебе не нужно больше спрашивать разрешения, Чонгук-и.       Чон улыбается и придвигается к лицу Тэхёна, смотрит внимательно в глаза, словно пытаясь что-то там отыскать, на глубине этих самых глаз. Ким ждёт. Он думает, что Чонгук сейчас коснётся его губ, но младший снова его удивляет. Тот всегда был удивительным.       Младший мягко касается губами сначала родинки Тэхёна на брови. Затем так же осторожно и нежно целует родинку на кончике носа. Он в эти касания всю свою любовь вкладывает, потому что ему не жалко, он очень щедрый, а ему наконец-то позволили сделать то, о чём он столько лет мог только мечтать. Чонгуку приносит удовольствие видеть растерянное лицо хёна, его удивлённые глаза, и касания его Чонгука тоже так сильно радуют, что он едва ли не задыхается от счастья. Ему хочется целовать эти родинки всю жизнь.       Напоследок он оставляет ту самую, которая полюбилась ему больше всего. Чонгук несколько секунд смотрит на эту маленькую точку на губе Тэхёна, а затем, наклонившись, оставляет невесомый легкий поцелуй прямо на ней. Отстраняется немного, а затем снова целует — уже смелее. Тэхён в этот момент не выдерживает. Он крепко прижимает Чонгука к себе и сам целует младшего в губы, выбивая у того из лёгких, кажется, весь воздух. И если бы в поцелуях можно было задохнуться, то Чонгук согласился бы, не раздумывая, лишь бы ощущать, как Тэхён целует его — нежно, но требовательно, мягко сминая его губы своими и облизывая краешки зубов языком. Чонгука так сильно ведёт от этого, что он крепче хватается за плечи старшего, лишь бы не упасть. И он держит: крепко и уверенно, не собираясь отпускать.       Они целуются долго, потому что Чону мало. Ему всегда будет мало, и они оба знают это. Чонгуку хочется, чтобы Тэхён всегда касался его вот так, чтобы всегда целовал и был рядом. Он знает, что этого не будет, но не думает пока об этом: ему гораздо важнее насладиться этим моментом, потому что жить надо настоящим. Погрустить и подумать он успеет потом. И Чонгук снова и снова возвращается к губам Тэхёна, потому что не может насытиться им. Обнимает крепче, зацеловывает всё лицо, не пропуская любимые родинки, целует шею, подбородок, снова губы, руками гладит всё, до чего дотягивается. И Ким в руках младшего тоже расслабляется, целует сам, зарываясь пальцами в мягкие волосы младшего.       Когда дыхания совсем уже не хватает, и губы горят от поцелуев, Чонгук укладывается Тэхёну на плечо, обнимая старшего всеми конечностями. Они оба дышат немного тяжело и сбито, но в объятиях друг друга им нравится. Хён гладит Чона по волосам, и младший едва ли не мурлычет от удовольствия, всё ещё изредка касаясь губами шеи Тэхёна.       — Всё равно кажется, что это сон, — бормочет Чонгук, сжимая ладонями плечи Тэхёна, словно пытается осознать, что это все же не сон.       Тот целует младшего в волосы и слегка щиплет чувствительную кожу на шее. Чонгук в отместку прикусывает кожу старшего, а потом оставляет на месте укуса поцелуй.       — Не кусайся, — говорит Ким. — Я пытаюсь доказать тебе, что это не сон.       — Ты настоящий?       Они вместе смеются, и Тэхён ловит себя на мысли, что Чонгук очень милый.       — Настоящий.       — И останешься со мной?       — Останусь.       — И отталкивать не будешь? Правда?       — Не буду, мы же договорились, что на две недели до отъезда я твой.       — Хочу на всю жизнь.       Чонгук зарывается носом куда-то в изгиб между плечом и шеей Тэхёна и вздыхает. Ему правда хочется, чтобы тот навсегда с ним остался. Чтобы бросил эту дурацкую затею с поездкой по работе, чтобы был с Чоном каждый день, не отпускал и сам не уходил. Чонгуку хочется нестерпимо, но он знает — это слишком эгоистичное желание и просить о таком человека, который ещё даже не любит его, нельзя.       Чонгук думает, что он за эти две недели сделает всё, чтобы Тэхён понял, как с ним может быть хорошо. Как им вместе может быть хорошо.       — Чонгук-и, — вздыхает Тэхён, и Чон снова касается кожи губами, на этот раз будто извиняясь.       — Прости, я знаю, что не могу просить об этом, — тихо говорит он. — Но ведь говорить о своих желаниях вслух мне можно?       Чонгук поднимает лицо, смотря на Кима, и хитро улыбается, совсем как ребёнок.       — Когда ты успел стать таким несносным? — спрашивает с улыбкой Тэхён и коротко целует Чона в нос — в такую же родинку как и у него самого. — Ты был таким послушным ребёнком. Что с тобой стало?       — Влюбился, — пожимает плечами Чонгук и смеётся. И смех у него счастливый, радостный, и искорки в глазах пляшут.       — Любовь — злая штука, да?       — Да. Но я все равно счастлив, — Чонгук снова жмётся к старшему. — Я так долго ждал, хён, что сейчас, кажется, я самый счастливый во всей Вселенной. Я, честно, и не рассчитывал на такое. Планировал безответно любить тебя до конца жизни.       — Ты бы встретил кого-нибудь, Чонгук-а, и полюбил бы его, — спокойно рассуждает Тэхён, пропуская прядки волос младшего сквозь пальцы. — Когда меня не будет, я надеюсь, что так и случится, и ты будешь счастлив.       — Давай не будем об этом говорить? Я сейчас счастлив, а о том, что будет потом, я потом и подумаю.       Тэхён только вздыхает и снова гладит Чонгука по волосам. Младший расслабляется, обнимает снова, ещё крепче, и прикрывает глаза, опуская голову обратно на плечо Кима. Если бы счастье можно было измерить, то Чонгук даже не пытался бы измерить своё — его сейчас слишком много.       Старший вдруг достает телефон из кармана свободной рукой, открывает браузер и что-то там смотрит. Чонгуку становится любопытно, но поднимать голову так не хочется. Он тянется рукой к руке Тэхёна, осторожно касается пальцами — всё ещё боится, что его оттолкнут.       — Что ты там смотришь? — спрашивает младший с любопытством в голосе.       — Ну, ты же хотел съездить куда-нибудь вместе. Хочешь к морю?       Чонгук улыбается, поднимает всё же голову и благодарно целует Тэхёна в губы. Как же ему приятно целовать старшего, зная, что тот больше не оттолкнёт. Приятно чувствовать его руки на себе и поцелуи в ответ.       — Куда угодно, хён, — отвечает младший. — И к морю тоже. Там, наверное, небо красивое, и звёзды ночью хорошо видны.       — Что-то в тебе совсем не меняется, — мягко усмехается Тэхён, продолжая что-то набирать на экране телефона. — Значит, поедем к морю.       Чонгуку кажется, что он впервые в жизни так сильно счастлив. И это счастье сдавливает его грудную клетку, топит сердце, Чонгук захлёбывается в нем, и ему так нравится это чувство. И пусть он знает, что потом опять будет страдать, и что Тэхён уедет, и он опять останется один — ему сейчас так хорошо, как никогда прежде не было. Чонгук просто хочет наслаждаться моментом.       И он наслаждается руками Тэхёна, его губами, голосом, прикосновениями, временем, которое они проводят вместе. Ночью Чонгук засыпает спокойно и быстро, впервые вместо подушки обнимая Тэхёна, который тоже обнимает его в ответ. И Чонгук засыпает с улыбкой на губах, чувствуя себя самым счастливым человеком в мире.