lost stars

      Чонгук забивает на работу, на все свои дела и незаконченные проекты. Он берет выходные, пока Тэхён пытается купить билеты на самолёт. Купить их оказывается той ещё задачей, потому что, чтобы вылететь в кратчайшие сроки, тебе нужно продать почку или какой-нибудь другой орган. Но Тэхён с задачей справляется, а Чонгук в нём ни секунды не сомневался. У них обоих предвкушение от поездки, а у Чонгука и вовсе пальцы на ногах поджимаются от удовольствия. Подумать только: он и Тэхён, вдвоём, море, звёзды и целая неделя друг на друга. Семь дней, которые Чонгук проведёт с любовью всей своей жизни. И он чувствует себя таким счастливым, что даже не скрывает широкой улыбки.       И когда Хосок, встретившись с младшим братом перед его отъездом, спрашивает, чего он весь светится, Чонгук выкладывает ему все. Рассказывает и о поцелуях, и о долгих объятиях, и о том, как хорошо ему с Тэхёном, и что у них, кажется, немного, но есть что-то взаимное. Хосок на радостную речь брата только качает головой: знает, что потом Чонгук будет страдать и не понимает, почему младший брат себя так не бережёт и почему позволяет Тэхёну так с собой обходиться. А Чонгуку просто нужно внимание Кима, его руки, губы и эти три маленькие родинки на его лице.       Чонгук только старшему брату и успевает рассказать о том, что они с Тэхёном в спешке уезжают, чтобы провести время вместе. Родителям он тоже успевает сказать, но намеренно забывает упомянуть о Тэхёне и их романтичных планах — Чонгук не знает, как его родители на такое заявление отреагируют, потому и не торопится. Ещё он пишет короткое сообщение Чимину, чтобы тот его не терял, потому что Чонгук знает своего лучшего друга: он поднимет на ноги весь Сеул, если Чонгук внезапно исчезнет. Такое бывало уже, когда Чонгук просто потерялся в работе и сутки не брал трубку. Поэтому, написав небольшое сообщение другу, Чонгук, с чувством выполненного долга, скидывает всякие нужные вещи в небольшой чемодан.       А уже вечером они с Кимом садятся в самолёт и улетают на Чеджу. Чонгук, который уже бывал там, знает, что эта поездка ни с чем другим не сравнится. Теперь с ним рядом Тэхён, и Чону, на самом деле, везде было бы комфортно с хёном. И сейчас, сидя на своих местах в самолете, они держатся за руки, переплетая пальцы, и Чонгук, раньше так любящий смотреть в окно самолета, теперь свои взгляды дарит только Тэхёну. Он красивее любого вида за окном.       — Никогда не видел ничего подобного, — выдыхает совсем тихо Чонгук, разглядывая профиль Тэхена. И он говорит абсолютную правду.       — О чем ты? — поворачивается к нему Тэхён, и видит у Чонгука, он готов поклясться, сердечки в глазах.       — О тебе. Я видел много произведений искусства, но ты — самое красивое. Ты — само искусство, Тэхёни-хён. И я никогда не смог бы тебя нарисовать, потому что у меня не получилось бы передать и половину твоей красоты.       Чонгук такой честный и такой открытый, это заставляет Тэхёна улыбаться. Он кладёт руку на затылок младшего, ласково гладит, массирует шею мягкими касаниями и целует в лоб — так трепетно, что у Чонгука опять сбивается дыхание от нежности. Он удерживает в голове каждый такой момент, чтобы запомнить его и потом обязательно хранить эти воспоминания, как самое ценное.       — Глупости, — только и говорит Тэхён, но Чонгук упрямо мотает головой и начинает что-то рассказывать старшему.       Чон котёнком ластится к его плечу, обнимает, и плевать ему, что на них могут косо посмотреть, что бортпроводница строит глазки Тэхёну. Чонгук ближе жмётся к хёну, зная, что тому до лампочки какие-то там длинноногие стюардессы, что Тэхён только его сейчас, только ему принадлежит и за руку держит только его. И смотрит Тэхён тоже только на Чонгука.       С самолета они направляются прямиком в домик, который Тэхён тоже чудом умудрился снять только для них двоих. Чонгук шутит, что его хён точно волшебник, потому что такого чуда ему ещё никогда никто не дарил. Домик оказывается небольшим, он находится недалеко от побережья, и Чонгук полной грудью вдыхает морской воздух, прикрывает глаза и наслаждается. И морем, и Тэхёном рядом, и жизнью тоже наслаждается.       Они быстро разбирают чемоданы, наспех закидывают их в шкаф, потому что оба жутко уставшие после утомительного перелета. А потом Чонгук зависает перед окном, глядя куда-то вдаль. Время где-то перед рассветом, у них был не самый удобный по времени рейс. Перед рассветом, как известно, самое темное время суток, и Чонгук, застыв, смотрит на небо, сплошь усыпанное звёздами. Вдалеке виднеется море, лунная дорожка на нём и отражение этой звездной россыпи в воде. Чонгуку кажется, что он попал в какую-то слишком красивую сказку.       А потом подходит Тэхён, закончивший со своими вещами. Он сначала несколько секунд смотрит в ту же даль, что и Чонгук, а потом обнимает младшего за талию, прижимаясь грудью к спине, и оставляет на его плече мягкий поцелуй. А потом ещё один на шее. И ещё один за ухом. Чонгук довольно морщится, подставляясь под прикосновения старшего, и накрывает руки Тэхёна своими.       — Ты голодный, — утверждает старший. Они ели последний раз несколько часов назад, ещё в самолете, а с того момента прошло достаточно времени. — Иди в душ, а я что-нибудь придумаю из имеющихся продуктов.       — Ты не умеешь готовить, хён, — улыбается Чонгук, пока Тэхен продолжает ласково водить губами по его коже. — Я не хочу отравиться в первый день и потом всю неделю обниматься с фаянсовым другом. С тобой обниматься мне нравится больше.       Ким хрипло смеётся младшему в ухо, и тот немного морщится от щекочущего ощущения.       — Подловил, — говорит старший. — Я закажу что-нибудь. У них должна быть круглосуточная доставка еды.       Чонгук кивает, и они так и продолжают стоять в обнимку перед окном. Отпустить друг друга оказывается чем-то невозможным.       — Я должен пойти в душ, — бормочет Чонгук, наслаждаясь руками хёна на своей коже. Тот согласно мычит опять ему в ухо, чуть прикусывая чувствительную кожу. — Ты меня не пускаешь.       — Ты вроде бы и хотел, чтобы я тебя никогда не отпускал, — хмыкает Тэхён. — «Никогда» я не могу обещать, но на «сейчас» готов согласиться.       — Ну, тогда можем вместе пойти в душ.       Тэхён на это только смеётся и говорит, что они оба слишком устали для таких подвигов. Чонгук, конечно, немного расстраивается, но в целом согласен. Они правда утомились после перелета, да и не спали уже довольно давно. Обоим нужен отдых. Поэтому Ким, постояв ещё немного в обнимку с Чонгуком, всё же отправляет младшего в душ, а сам ищет телефон доставки еды и заказывает им ранний завтрак. После Чонгука он сам идёт в душ, а когда выходит, они едят, сидя на балконе и наслаждаясь тёплым ветром и запахом моря. Обоим спокойно. Чонгуку и вовсе кажется, что это его персональный рай.       После они оба заваливаются спать, потому что у обоих уже болят глаза от недостатка сна. Тэхён сам притягивает Чонгука к себе, коротко целует в губы и сплетает их ноги вместе. Чонгук к нему жмётся, им обоим жарко, потому что к утру солнце уже начинает слишком сильно греть, но отстраниться друг от друга они не могут. Засыпают в обнимку, скидывая с себя тонкое одеяло, и Чонгук снова чувствует себя самым счастливым в мире человеком.

***

      Утро первого дня их маленького отпуска начинается примерно в обед. Чонгук просыпается первым, видит перед собой умиротворённое сном лицо хёна и улыбается. Он не может удержаться — целует старшего в нос, от чего тот мило морщится. После встаёт и босыми ногами шлёпает в ванную, чтобы умыться. Он быстро завершает свои водные процедуры, переодевается, но так и не будит Тэхёна. Старший работает слишком много, Чонгук это знает, как никто, а потому даёт ему отдохнуть и не раскрывает плотные шторы, чтобы солнце не мешало Киму спать.       На кухне Чонгук открывает окно, впуская в домик лёгкий ветер и шум моря, доносящийся издалека. На улице тепло, и Чонгук подставляет лицо этому теплу и ветру, позволяя им касаться кожи. Он улыбается, вдыхает поглубже воздух, а потом начинает варить кофе. Сам Чон его по-прежнему не пьёт, но знает, что Тэхён любит кофе, сваренный самостоятельно в турке, а потому Чонгук посмотрел кучу роликов на ютубе, чтобы научиться этому делу. Пока кофе варится, младший отвечает на немногочисленные сообщения в телефоне.       Сначала — Хосоку, который интересуется, как они добрались, а следом присылает милейшее фото малышки Ёнджу. Чонгук улыбается, шлёт кучу смайликов в ответ на фото, а потом отправляет старшему брату вид из окна. Чимин пишет совершенную чушь, как обычно. Заваливает Чонгука тупыми мемами, а в завершение спрашивает, каков Тэхён в постели, на что Чонгук, совершенно не стесняясь, посылает друга. Потом Чон отвечает на сообщение мамы и смотрит электронные письма по работе. А после откидывает телефон, решая больше не пользоваться им и наслаждаться отпуском по полной.       Когда кофе готов, Чонгук возвращается в спальню, где всё ещё спит Ким. Младший забирается на кровать и залезает сверху на Тэхёна, покрывает легкими поцелуями его сонное лицо, и губы старшего расплываются в улыбке.       — Ты что, сварил кофе? — тянет он сонно, обнимая Чонгука и забираясь руками ему под футболку.       — Да. Я не пробовал, но, надеюсь, получилось сносно, — с улыбкой отвечает младший, плавясь под прикосновениями хёна. — Завтрака в постель не будет. Вставай, я хочу позавтракать где-нибудь снаружи, а потом много гулять.       — Мои старые кости точно выдержат? — хрипло после сна смеётся Тэхён, подставляя под ласковые поцелуи шею.       Чонгук игриво кусает Кима за подбородок, а после целует место укуса.       — Твои кости выдерживали и не такое. Поднимайся, хён.       Тэхён всё же встаёт, полежав так ещё пару минут, и идёт в ванную. Они быстро собираются, Тэхён всё же пробует кофе, приготовленный младшим, и одобрительно кивает, пока Чонгук смотрит на него испытующим взглядом. Чон улыбается — старшему его кофе понравился.       А после они выходят на улицу и весь оставшийся день гуляют. Исследуют маленькие улочки, заходят в магазинчики, покупают какую-то ерунду и много смеются. Они не размыкают рук, кажется, ни на секунду, и Чонгуку очень нравится чувствовать пальцы хёна, сплетенные со своими. Они говорят ни о чем, пока идут по пляжу. Чон скидывает обувь и позволяет ласковым волнам касаться его ступней, а потом Тэхён следует его примеру. И они выглядят, как настоящая пара из какого-нибудь дурацкого ванильно-романтичного фильма, и Чонгук соврёт, если скажет, что ему не нравится это. Он доволен, он счастлив, и Тэхён рядом тоже кажется вполне счастливым — это Чонгука тоже очень сильно радует.       А вечером они, порядком уставшие, вваливаются в домик, кидают маленькие пакетики с покупками куда-то на пол и страстно целуются, потому что сдерживать желание больше не получается. Хочется обладать друг другом и отдавать себя, словно это — единственное, что им нужно. У Чонгука горит каждое место на коже, которого касается Тэхён, печет губы от поцелуев, внутри всё полыхает. Он прижимается к старшему, пока тот в спешке расправляется с его ремнём, не забывая целовать Чона в губы, толкаясь языком в тёплый рот. Старший прижимает Чонгука к стене в спальне, стягивает с него футболку, мокро вылизывает шею и ключицы, и младший готов прямо там отдать Богу душу. Он сдавленно стонет, цепляется пальцами за волосы Кима, сжимает их в кулаке и запрокидывает голову от удовольствия.       Старший утягивает Чонгука за собой на кровать, и тот усаживается на бёдра Тэхёна, нетерпеливо ёрзая и создавая трение между ними. Чонгуку ужасно жарко, и он хочет Тэхёна так сильно, до боли. Он помогает хёну освободиться от одежды, они снова страстно и горячо целуются, пока Ким инстинктивно толкается бёдрами вверх, и Чонгук снова стонет, на этот раз в рот Тэхёну. Его руки цепляются за плечи старшего, пока тот снова выводит языком мокрые дорожки на его теле, оставляя после себя багровые пятна засосов.       — Хён, пожалуйста, — скулит Чонгук, потому что не может больше. Ему жарко, ему хорошо, он мечется в руках Тэхёна, плавится, и всё будто горит.       Тэхён слушается и подминает Чонгука под себя. Избавляет их от нижнего белья, давит смазку на пальцы и растягивает младшего, ловя губами его стоны. Зацеловывает опухшие губы, срывает с губ каждый вздох и стон, и сам приглушенно рычит, смотря на Чонгука сверху. Младший под ним такой разнеженный, горячий и мокрый, теряется в своих ощущениях, просит о большем, и Тэхён снова и снова целует его и шепчет на ухо всякие глупости. Чонгука ведёт от этого голоса, от рук, которые буквально везде, от горячих пальцев в нём, но ему нужно больше.       И Тэхен даёт ему больше, потому что Чонгук уже буквально умоляет, шепчет, что готов и просит взять его. И Тэхён берет и отдаёт себя тоже. Он толкается в тело Чонгука сначала на половину, давая тому привыкнуть. Снова целует, а Чонгук цепляется пальцами за плечи старшего, сцепляет ноги у него за спиной, прижимая ближе. Отвечает на поцелуй и подаётся вверх, позволяя Тэхёну начать двигаться в нем. Старший нежен, пытается быть таким, он двигается медленно, прижимаясь всем телом к Чонгуку, и того ведёт от такой близости. С его губ стоны слетают один за другим, и он просит Тэхёна быть быстрее, потому что не может уже выдерживать эти мучительные пытки. И Тэхён срывается на быстрый темп, потому что тоже больше не может. Потому что тело Чонгука такое податливое и горячее, и сам Чонгук под ним мечется, сжимает, прижимает к себе и позволяет делать с собой всё, что старшему захочется. Тэхён толкается в младшего быстро и рвано, целует везде, куда может дотянуться, сжимает в руках упругие бёдра и ягодицы, и от этих его чуть грубоватых касаний на молочной коже Чонгука остаются отметины. И обоим так нравится, будто это самое правильное, что может быть.       И пока Чонгук плавится под Тэхёном, он в бреду шепчет его имя, произносит, как молитву, повторяет снова и снова, и этот звук для старшего — едва ли не самый приятный этой ночью. И пока Тэхён вдалбливает Чонгука в матрац под скрип кровати, младший думает о том, что в прошлой жизни он явно спас чью-то жизнь, раз в этой ему так сильно повезло.

***

      Все следующие дни становятся для Чонгука чем-то вроде приятного сна, от которого не хочется просыпаться. Каждое утро у них начинается с ленивых поцелуев, долгих объятий и такого же ленивого секса. И Чонгук клянётся, что он всю жизнь существовал только ради этих моментов. Потом Чонгук и Тэхён подолгу принимают душ, потому что оторваться друг от друга они не могут. Далее следует совместный завтрак и вообще всё они делают вместе, не расставаясь ни на секунду.       Они каждый день гуляют, ходят на пляж, даже ездят на какие-то экскурсии пару раз. Но, честно говоря, экскурсии не такие интересные, и они почти всё время там целуются украдкой и разговаривают о чём-то своём. У них каждый день наполнен нежностью и любовью Чонгука, которой, на самом деле, на них двоих хватает с головой. Младший не забывает каждый раз напоминать Тэхёну о том, как сильно любит его, и часто шепчет ему об этом.       Они постоянно заботятся друг о друге — каждый как умеет. Чонгук по утрам варит Тэхёну кофе, и с каждым разом у него получается это лучше и лучше. Он говорит Тэхёну однажды, что готов каждое утро просыпаться пораньше, чтобы радовать Тэхёна этим отвратительным на вкус напитком, на что старший ничего не отвечает, только целует осторожно в губы и утягивает на улицу. Тэхён же заботливо мажет синяки, которые сам же оставляет каждую ночь на бёдрах Чонгука, мазью и целует того в нос, пока он морщится от неприятных ощущений. Они ведут себя так, будто встречаются уже лет пять, не меньше. Знают привычки друг друга, знают, кто и что любит. Тэхён постоянно перекладывает свои кусочки мяса из еды в тарелку Чонгука, а тот, в свою очередь, забирает у старшего острую еду, зная, что тот её не переносит. У них идиллия, и улыбки на лицах становятся постоянным явлением.       В один из дней они остаются дома, потому что погода бушует, и на улице начинается сильный ливень. Чонгук, конечно, тот ещё романтик, и он бы с радостью погулял под дождем за руку с Тэхеном, но тот запрещает, потому что так недолго простудиться. Он заказывает доставку еды, тянет Чонгука на диван, включает какой-то фильм, и они сидят так, наслаждаясь уютом друг друга. Чонгук полулёжа облокачивается на подлокотник дивана, а Тэхён укладывает его ноги себе на колени, мягко поглаживая кожу. У младшего в руках впервые за последние дни скетчбук и карандаш. У него прилив вдохновения, и он выводит на плотном листе линии, закусив губу. Тэхён наблюдает за младшим с улыбкой.       За окном шумит дождь, там сыро и неприятно, но между этими двумя столько тепла, что даже солнце позавидовало бы. Тэхён знает, что это из-за Чонгука. Только Чонгук умеет так согревать, дарить такой свет и излучать столько любви.       — Что? — спрашивает Чонгук, замечая взгляд старшего, когда вновь поднимает голову на него.       — Просто смотрю, — улыбается Тэхён.       — Нравится то, что видишь?       — Нравится.       Чонгук улыбается, и у него кажется краснеют уши. Он вновь опускает взгляд на бумагу, делает ещё несколько штрихов, а потом что-то пишет на уголке бумаги. Тэхен с любопытством смотрит, ему интересно.       — Покажешь? — спрашивает он, кивая на скетчбук в руках Чонгука.       — Потом, хён, — отвечает младший и откладывает принадлежности для рисования. Он поднимается и двигается ближе к хёну, зарывается снова пальцами в его волосы и целует родинку на носу. — Тебе нравится здесь?       — Да, — улыбается Тэхён. Он продолжает касаться младшего, не может не касаться.       — А со мной тебе нравится?       — Всегда нравилось, но сейчас, пожалуй, особенно.       Чонгук довольно хмыкает и забирается к Тэхёну на колени. С недавних пор это его любимое местоположение. Слишком уж ему нравится обнимать старшего всеми конечностями, оставлять поцелуи на шее и дышать в ухо.       — Я же говорил, — довольно усмехается Чонгук. — И мне нравится, хён. Я всё-таки, знаешь, подожду тебя из этой твоей поездки. Если, конечно, ещё буду тебе нужен к тому времени, и ты не найдёшь кого-то получше.       — Вряд ли у меня получится, — признаётся Тэхён и целует младшего.       А после этого они смотрят какую-то дурацкую комедию, и Тэхён снова обнимает Чонгука и делает это так собственнически, что младший готов прямо на лбу у себя высечь: «Я принадлежу Ким Тэхёну». И когда он озвучивает эту мысль старшему, тот смеётся и говорит, что достаточно уже того, что Чонгук однажды доверил ему своё сердце.       — Я постараюсь не разбить его снова, — обещает Тэхён, обнимая Чонгука, как самое ценное в мире.       Ещё в один из дней Чонгук решает, что ужины в кафе — это, конечно, классно, но в домашних ужинах есть какое-то своё удовольствие. Поэтому вечером, вдоволь нагулявшись, они возвращаются в домик, и Чонгук, приняв душ и переодевшись, отправляется на кухню, чтобы приготовить что-нибудь.       Он включает негромко музыку, рядом, как всегда, крутится Тэхён, и в этом всём царит уют и гармония. Чонгук сосредоточен на еде, а Тэхён — на Чонгуке. Он даже чем-то помогает ему, но в основном просто находится рядом, то обнимая младшего, то целуя его плечо и шею, а иногда и вовсе увлекая Чонгука в долгий поцелуй. Чон в эти моменты смеётся и просит старшего его не отвлекать, на что тот игриво улыбается и шлёпает младшего по пятой точке.       А потом Чонгук случайно режет палец ножом и шипит от боли. Тэхён резко подскакивает и подходит к младшему, когда тот уже машинально тянет палец ко рту, чтобы слизать капельку крови. Тэхён его останавливает вовремя и качает головой.       — Я обработаю, — говорит он и тянется за аптечкой в шкафчик.       Чонгук в это время приваливается к кухонной тумбе, смотрит на кровоточащий палец и терпеливо ждёт. Ему не очень больно, скорее неприятно. Он запрыгивает на эту самую тумбу, усаживается на неё, и когда подходит Тэхён, протягивает ему палец.       — Я же говорил тебе быть осторожнее с ножом, — бубнит старший, заливая вату перекисью и прикладывая её к ранке. Чонгук снова шипит от боли, и Тэхён нежно целует руку младшего. — Терпи, сейчас пройдёт.       — Тебе это ничего не напоминает? — улыбается вдруг Чонгук.       В его голове, как наяву, возникает картинка из прошлого. Ему семь лет, а Тэхёну пятнадцать. Чонгук тогда также сидел на кухонной тумбе, а Тэхён обрабатывал его порез и мягко улыбался. Чонгук этот день помнит до сих пор и бережёт это воспоминание, потому что оно — одно из самых ценных. В тот день они познакомились с Тэхёном, и это было так давно, что даже не верится.       — Столько лет прошло, — улыбается Тэхён, понимая, о чём говорит Чонгук. — Ты был очень милым ребёнком, Чонгук-а.       Старший заканчивает обрабатывать порез, аккуратно заклеивает его пластырем и целует палец. Чонгук улыбается и гладит Тэхёна по волосам.       — Зато ребёнок не мог сделать так, — говорит Чонгук с лукавой улыбкой, а после хватает Тэхёна за плечи, притягивает к себе, обнимает его и ногами тоже, мокро целует, проталкивая свой язык в рот старшего.       Чонгук чувствует, как Тэхён улыбается в поцелуй, и улыбается тоже. Старший подтягивает его к себе, впиваясь пальцами в бёдра, и отвечает на поцелуй так же мокро.       — И вот так тоже не мог, — шепчет Чонгук и опускается губами на шею Тэхёна. Он прикусывает кожу, зализывает укус и оставляет на шее старшего красное пятно. Проделывает это снова и снова, лижет чуть соленую кожу, целует то нежно, то страстно, и Тэхён подставляется под эти поцелуи, прижимаясь всё ближе к младшему. Про ужин, кажется, оба забывают. Да и какой тут ужин, когда им друг другом хочется наслаждаться, а не едой.       — Ладно, взрослый Чонгук, ты победил, — смеётся Тэхён.       Он спускает того с тумбы и утягивает в спальню, продолжая целовать на ходу. Они пару раз задевают углы, сбивают какую-то мелочь с тумбы по пути, но им совершенно не до этого. У Чонгука внутри снова рождается целая Вселенная, когда Тэхён так его целует. Под ресницами взрываются фейерверки, и он больше не может сдерживаться.       В один из последних дней они уже ночью сидят на веранде какого-то круглосуточного кафе у моря. Неподалёку шумят волны, тёплый ветер ласкает кожу, и из кафе доносится спокойная музыка. Чонгук и Тэхён сидят на маленьком уютном диванчике, их руки снова переплетены, голова Чонгука лежит на плече Тэхёна, и старший то и дело касается губами его макушки. Они тихо разговаривают, губы обоих сладкие от вина и красные от поцелуев.       Ночи здесь тёмные, и звёзды горят ярко. Чонгук этим зрелищем наслаждается, снова взахлёб рассказывает Тэхёну о созвездиях, указывает на них пальцем, а потом рисует их на коже старшего. Старший слушает внимательно, не пропуская ни слова, потому что ему правда интересно. Чонгук так любит эти звёзды, много мечтает, а Тэхён всегда был более приземлённым, о звёздах никогда не мечтал, да и на небо не смотрел. Только теперь, с Чонгуком, понимает всю эту прелесть наблюдения за ночным небом. Но, честно говоря, в основном он смотрит на Чонгука, на его взбудораженное ночным небом лицо, большие глаза, рассматривает его родинки на лице и в этом видит больше прекрасного, чем в любимых Чонгуком звёздах.       Тэхён и правда влюбляется. Не замечает, как это происходит, но ловит себя на мысли, что это, как и говорил младший, совсем не страшно. Просто он не думал, что это произойдёт так быстро.       — Мне иногда правда кажется, что Вселенная послала мне тебя, — говорит Чонгук с улыбкой. Он порядком пьян, и не только от вина. От Тэхёна тоже. — Ты — мой подарок от Вселенной, Тэхён. Не знаю, что я такого сделал в прошлой жизни, что ты мне достался. Чем я тебя заслужил?       — Тебе не нужно было меня заслуживать, Гук-и, — тихо отвечает Тэхен. — Разве это не наказание — любить безответно столько лет, а потом, не успев обрести, снова терять?       — Я верю, что не потеряю. Верю, что ты вернёшься ко мне, хотя ты и убеждаешь меня в обратном. Но мне плевать, знаешь. Ты всегда говорил, что у меня это детская привязанность, что все пройдёт, что ты не ответишь мне взаимностью и так далее. И где мы теперь?       Оба смеются, потому что младший прав.       — Возможно, я был немного глуп, — улыбается старший. — Прости, что заставил так долго ждать.       — Ничего, ожидание приносит больше восторга. Ты же сейчас со мной.       Тэхён целует Чонгука в волосы, а потом, отстранившись, смотрит серьёзно на младшего и закусывает задумчиво губу. Он молчит, а Чонгук терпеливо ждёт — он уже знает, что, когда Тэхён так делает, это значит, что он хочет что-то сказать и пытается подобрать слова.       — Влюбляться не страшно, — выпаливает Тэхён, и Чонгук улыбается, вспоминая свои же слова. — Ты, как всегда, был прав, Чонгук-и. И тебе потребовалось чертовски мало времени, чтобы я влюбился в тебя. Спасибо, что подождал.       Чонгук кидается на шею Тэхёна, обнимает крепко и счастливо смеётся. Он поверить не может, что Тэхён и правда сказал ему, что влюбился. Это чувствуется пресловутыми бабочками в животе, и всё внутри скручивается в узел. Он зацеловывает лицо Тэхёна, пока тот морщится, потом целует его в губы и счастливо улыбается. У него от сердца, кажется, отлегло только что и так легко стало, как давно не было.       — Подожди, Чонгук, выслушай меня, — сквозь смех просит Тэхён, пытаясь оторвать младшего от себя. Тот целует старшего ещё несколько раз, а затем всё же отстраняется и смотрит в ответ, готовый выслушать.       — Что ещё, хён?       — Ты пообещал, что мне с тобой понравится, — начинает Тэхён, переплетая свои пальцы с чонгуковыми. — Я тоже хочу кое-что пообещать тебе.       Тэхён замолкает, думая, как лучше сформулировать слова, а Чонгук нетерпеливо ерзает на месте. Ему сложно усидеть, хочется опять обнять хёна и поцеловать, но он терпит.       — Ну же? — Чонгук сжимает пальцы Тэхёна своими.       — Если через три года ты будешь так же сильно любить меня, я обещаю, что вернусь к тебе. Я знаю, что будет сложно, Чонгук, потому что у меня почти не будет связи, но я хочу, чтобы ты писал мне, и я тоже буду тебе писать по мере возможности. Но если ты поймёшь, что устал, встретишь кого-то, пожалуйста, не упускай это из-за меня. Но если я всё ещё буду нужен тебе через три года, и ты примешь меня снова, я обещаю вернуться к тебе и остаться.       — Навсегда?       — Навсегда. Как минимум, до тех пор, пока буду нужен тебе.       — Ты мне всегда будешь нужен.       Тэхён улыбается Чонгуку, и младший сцеловывает эту улыбку с губ хёна. Звёзды светят так ярко, но его глаза сияют ещё ярче, потому что в них настоящее неподдельное счастье вперемешку с огромной любовью к человеку напротив него.

***

      А потом наступает день, который Чонгук оттягивал как мог. Они возвращаются в Сеул и с самолета едут в квартиру младшего, чтобы провести там вместе последний день, после которого Тэхён уедет. Чонгук знает, что старший обязательно вернётся, но ему все равно грустно. Отпускать человека, которого любишь, всегда больно. Хотя Чонгук, кажется, Тэхёна уже не раз отпускал.       — Давай договоримся, Гук-и, — просит Тэхён в ночь перед отлётом, когда они, уставшие и разнеженные, лежат на смятых простынях. — Мы попрощаемся за день до отлёта, хорошо? И ты не поедешь провожать меня в аэропорт. Я проведу с тобой ещё день в Сеуле и уеду.       — Почему? — спрашивает тогда Чонгук недовольно. Он хочет проводить хёна.       — Потому что будет слишком больно прощаться с тобой в аэропорту. Я должен уехать, но видеть тебя там будет правда тяжело. И тебе будет слишком больно, я не хочу этого. Послушайся меня один раз, Чонгук-а.       И Чонгук слушается, потому что не хочет расстраивать Тэхёна. Он соглашается и сам понимает, что так действительно обоим будет проще.       Утром Чонгук снова просыпается раньше. Он с грустью смотрит на ещё спящего Тэхёна, потом готовит завтрак и снова будит старшего поцелуями. За последнюю неделю это вошло у них в привычку, и Чонгук не знает, как будет жить без этого следующие три года. Момент, когда об этом нужно подумать, подкрался слишком незаметно, и Чонгук к этой боли даже не успел подготовиться. Но он продолжает отталкивать эти мысли. В конце концов, Тэхён ещё здесь, спит в его кровати, подложив руку под щеку, размеренно дышит и слабо улыбается во сне, пока Чонгук покрывает его лицо поцелуями.       Они весь день проводят вместе, почти не говорят, только касаются всё время друг друга, зная, что это скоро закончится. Чонгук не отходит от старшего ни на секунду, всё время держится поблизости, и Тэхён совершенно не против. Он сам обнимает Чонгука, сам целует, держит его за руку, прижимает к себе, шепчет что-то на ухо, а Чонгук только и делает, что закидывает все грустные мысли в самый далекий уголок своего разума. Он хочет сейчас максимально заполнить свою голову воспоминаниями.       Уже вечером Тэхён и Чонгук оказываются в спальне, подминая под себя простыни. Чонгук выгибается под Тэхёном, стонет снова и снова, целует так нежно, вкладывая всю свою любовь, всё отдаёт старшему, чтобы ничего не осталось. Тэхён ему отвечает тем же, крепко удерживая тело младшего в своих руках. В комнате пахнет возбуждением и акварельными красками, всюду раздаются чмокающие звуки, скрип кровати, тяжелое дыхание обоих и тихие стоны, пока Тэхён нежно вжимает в себя тело Чонгука, толкаясь в него. И это ощущается уже по-другому. Кроме любви, здесь и боль тоже, и от этого обоим тяжело, но они продолжают отдаваться друг другу, потому что им больше ничего не остаётся. Только подарить как можно больше, чтобы потом попрощаться на три года.       Тэхён не остаётся на ночь. Он начинает собирать свои вещи, чтобы забрать их домой, когда замечает на Чонгуке свою же кофту. Смотрит на неё несколько секунд и ничего не говорит, потому что ему внезапно нравится, как Чонгук выглядит в его одежде. Младший, хоть и имеет сильное мускулистое тело, выглядит хрупким — того и гляди разобьешь. Тэхён знает, что ему больно, и ему самому тяжело, поэтому он прячет грустные глаза и пытается хотя бы немного улыбаться.       Чонгук наблюдает за Тэхёном с тоской в глазах, сжимая в пальцах края надетой на него тэхёновой кофты. Время пролетело так быстро, что он и не заметил, и теперь вот Тэхён собирается уезжать на целых три года.       — Чонгук-и, — нежно зовёт его Тэхён, садясь на кровать рядом. — Не грусти, пожалуйста.       — Прости, — шмыгает носом Чонгук и смотрит этими своими глазами оленёнка. И Тэхёну правда хочется всё бросить и остаться, но он не может, потому что его контракт этого не позволит. — Я люблю тебя, Тэхён. Очень сильно. Ты не представляешь, насколько.       Тэхён сгребает Чонгука в охапку и обнимает, поглаживая по голове. Целует в волосы, лоб, брови, скулы, щеки, подбородок. А потом целует в губы, и в этом поцелуе смешивается вся боль и любовь обоих, и это адское сочетание больно бьет младшему под рёбра — прямо туда, где находится это глупое сердце.       — Я вернусь, Чонгук, — шепчет старший Чонгуку в губы и снова мягко целует. — Я же пообещал. Я обязательно вернусь и пробуду с тобой до конца жизни. Ты ещё успеешь от меня устать.       — Не успею, — упрямо отвечает Чонгук, теребя ворот футболки Тэхёна. Старший смеётся тихонько, и Чонгук обнимает его так крепко, как только может. — Пожалуйста, не забывай обо мне. Всегда помни, что здесь тебя ждёт Чон Чонгук, который чертовски сильно тебя любит.       — Я не забуду, обещаю, Чонгук.       А потом, уже стоя у входной двери, Чонгук протягивает Тэхёну сложенный листок, вырванный из своего же скетчбука и просит старшего развернуть его только когда он уйдёт. Тэхён прячет листок в карман джинс и притягивает младшего к себе. Они ещё долго обнимаются, целуются, топят в этих поцелуях сдавленный шёпот. Чонгук продолжает повторять, как сильно любит Тэхёна, хватается за него, не хочет отпускать, но знает, что должен. Старший целует его ещё раз, обнимает, прижимая к себе, оставляет последний поцелуй в волосах. Вдыхает ещё раз запах младшего, к которому так привык, а после выходит из квартиры, закрывая за собой дверь.       Чонгук, кажется, впервые в жизни после смерти любимого пса, когда ему было тринадцать, не сдерживается и плачет. Тогда, в тринадцать, рядом с Чонгуком был Тэхён. Утешал его, успокаивал, а теперь Тэхёна нет и успокоить его тоже некому. И его слёзы такие горькие, катятся по щекам, и он растирает их руками, пытаясь сжаться до размеров атома. Ему больно сейчас, но он знает, что это пройдёт. Чонгук позволяет себе маленькую слабость, позволяет себе расплакаться, но только один раз, потому что так больно ему ещё никогда не было. Он обнимает себя руками и мысленно, как мантру, повторяет про себя, что Тэхён к нему вернётся, и они снова будут вместе. Чонгуку нужно только немного потерпеть.       А Тэхен, выйдя из квартиры младшего, садится в такси и только тогда вытаскивает из кармана джинсов листок, который дал ему Чонгук. Он разворачивает его и видит там себя же, усыпанного звёздами и созвездиями. Тэхен кладет руку на забившееся часто сердце, глубоко вдыхает и пытается унять это чувство в груди. Ему больно, и он, похоже, слишком сильно влюблён. «Хен, я всю жизнь любил звёзды. Но они меркнут рядом с тобой. Всё меркнет и становится не важным. Я бы хотел, чтобы ты увидел себя моими глазами и понял, почему я так сильно люблю тебя. Ты — моя Вселенная, Тэхён, которую я буду любить бесконечно долго. Твой Чонгук».       А Чонгуку двадцать четыре, и он ждёт, как никогда прежде, когда ему будет двадцать семь, и они с Тэхеном вновь встретятся.