По клыкам

Розину машину из ебеней они вытаскивают в ту же ночь. Полу опустошённого, но, к глубокому Яшиному сожалению, живого гопаря, приходится оттащить в палатку. Роза карманит у него ключи от машины. — Отгоним малыху в гаражи к Коляну, а потом все равно за кровью ехать надо, блин, — бубнит он сам себе и вылезает из палатки. Яша цепляет его за рукав косухи и тащится за ним к машине. — Р-роз, ты точно нормально? — Роза ведет себя так, будто не ему пару минут назад полоснул по горлу какой-то мудачина. Роза мычит утвердительно. — Пока бошку под корень, нахрен, не срубят — жить можно. Успокоил, блядь. Роза трет пальцами место под кадыком. От раны даже следа не осталось. А вот крови на Розе все еще вдоволь. Будто он бутылку винища из горла лакал, проливая на себя, как в рекламе, где девки на сиськи себе воду льют. Только это кровь Розина и это нихуя не нормально. Яша знает, что быть вампиром — заживляться быстро. Он сам себя резал и смотрел, как затягиваются раны на запястьях. И не то, чтобы его жизнь сильно изменилась с момента обращения: есть, пить и ширяться теперь не хочется, тратиться на ежедневные бытовые безделушки не надо, а так — все такое же. Хотя, добавились вампирские особенности. Яша сильнее стал, быстрее, да и нюх усилился. Он, под чутким Розиным контролем, к себе внимания не привлекает, дорогу старается никому лишнему не переходить и людей пачками не сушить. Домосед. Яша не жалуется. Его жизнь и до Розы не сильно красками блистала. Но с Розой хотя бы что-то меняется. Роза свечкой в серости горит, а Яша, получается, мотылек. Зеленый и сентиментальный. Но то, что случилось с Розой все еще является пиздецом из ряда вон. — Прыгай, блин, давай быстрее в тачилу, — говорит Роза, огибая черный гелик гопаря. Тарантас снимается с сигналки. А Яша с места сдвинуться не может. Отрубленную Розину голову из воображения выкинуть тоже. Роза открывает дверь, запрыгивает за руль и копошится с чем-то за лобовухой. Яше его видно не особо, отражение луны тарелкой Розину фигуру закрывает, но в какой-то момент все тихнет и Роза высовывает голову из машины. — Ты че, орешек? Яше стыдно почему-то. Роза уехать быстрее хочет, а он про то, что Роза помереть мог думает. Идиот. Пальцы нервно край футболки теребят. Яша знает, что нервничать тупо — вон он, Роза, живой, из машины вылезает и идет к нему, как будто к ребенку напуганному. — Ты че, Шершень? — снова спрашивает он. Яша только плечи сутулит, голову опускает и волосами как шторками завешивается. До Розы доходит, наверное, что-то. Он сразу мягким каким-то становится. Обходительным. — Ты из-за урода этого, что ли, нахрен? — тихо говорит он, тянется к Яшиным рукам подрагивающим и к горлу своему ладошкой раскрытой прикладывает. — Хорошо же все, блин, — Розин пульс ласково под подушечки пальцев толкается, на горле ни шрама — ничего. Роза теплый, а значит, пока не мертвый. Нос щиплет и глаза слезятся. Роза Яшу по скуле большим пальцем гладит. — Живой же, — говорит тихо он. — Бывает. Яша Розу обнимает, руками обвивая крепко, и лбом ему в плечо вжимается. Розина кровь, еще не до конца на его футболке засохшая, стоит в носу острым металлическим запахом. Впитывается холодными пятнами в Яшин лонгслив под косухой. Пальцы Яши возвращаются к Розиной шее — ощущений мало. Хочется жаться к Розе, носом тыкаться в яремную ямку и языком поперек места раны провести, чтобы точно убедиться, что ее там нет. А то, может, Роза ему просто внушил, что все хорошо. — Я у-убить его хочу, Роз. Если вампирская жизнь всегда такая, с нервотрепкой и вечным страхом за кого-то — нахуй ее. И людей туда же. Роза его по спине мягко гладит, говорит, что нормально все, что дальше тоже будет все хорошо. Что гопарь этот, в отключке в палатке валяющийся, и без Яшиных стараний сдохнет рано или поздно. Зачем таким, как он, вообще жить, Яша отчаянно не понимает. Если бы Роза так не пекся об анонимности и вампирской безопасности, было бы проще. Яша хочет спросить, сколько раз Розу вообще резали вот так, что он такой каменный, но не успевает. — Поехали, блин, орешек, — говорит Роза, сжимает его на секунду в руках немного крепче и отпускает. Роза заводит гелик. До копейки от турбазы приходится ехать в объезд, но недолго. Шершень отпивает из бутылки с нацеженной с мудака крови и передает ее Розе. Кровь у гопника неприятная, горчит, но лучше такая, чем ослабший и голодный Роза. На месте, Роза пристегивает свою малышку за трос к гелику и Яшу к ней за баранку усаживает. Яша водить не умеет и думает, что обязательно впечатается куда-нибудь, даже стоя на месте, но Роза ему говорит куда ногами давить и когда руль крутить. Их полуживая процессия трогается. В городе они бросают копейку у гаража Розиного знакомого механика. Половина второго ночи. Чинить ее до утра все равно никто не будет. Розе бы новую тачку купить. Яша все еще сидит в машине, когда Роза уезжает на гелике обратно к турбазе. Кинул бы его в овраге каком, головной боли меньше. Но Роза умнее, он знает, что делает. Да и проблемы с ментами им, как Яше постоянно напоминают, не нужны.

***

Яшу способность Розы отряхнуться от херовой ситуации и пойти дальше всегда поражала. Сам Яша накручивал себя до перетянутых вен и наркоманского трипа раньше, а теперь — до мандражной паранойи. Роза говорит ехать в клуб, туда же, куда они собирались еще вечером. Сам он отгоняет гелик гопника куда-то в район турбазы, но с другой стороны. Едет по той же дороге, огибает участки с камерами на светофорах. Розы нет всего час, а Яша уже, кажется расколупал себе все заусенцы на пальцах до фаланг под мясом. Ранки затягиваются быстро, но нервы не уходят. Клуб тоже называется «Нервы» и в три утра там все еще самый жар. Биты бездарных ремиксов бьют по мозгам, кучка пьяных тел изворачивается под эпилептические ритмы. Яша стоит у бара там, где обзор получше, и пытается высмотреть в оголтелой толпе их с Розой ужин. Завсегдатаи клуба уже слегка подуставшие и слишком накаченные алкашкой. Яше не принципиально, кого пить, поэтому отказывать подсевшей рядом с ним блондинистой девчонке он не торопится. Ей уже давным-давно хватит, но она заказывает себе невнятного произношения коктейль и говорит, что Яша симпатичный. И что кольца у него красивые и руки тоже, и, вообще-то, у нее парень есть, но она его не любит больше потому, что он ее не уважает, а дальше Яша слушает чистейший поток мысли, пока блондинка расплескивает себе, на обтянутые дырявой джинсой ноги, недопитую крепкую амброзию. Яша кивает, где нужно, улыбается немножко, брови гнет и задает парочку вопросов — девчонки любят, когда ими интересуются. Это он от одноклассниц узнал. Роза появляется как по часам — как раз к тому моменту, как блондинка, начинает лить слезы о своей несчастной и никому ненужной жизни. Жизнь ее вовсе не ненужная, убеждает ее Роза, снимая очки и глядя ей в глаза. Пристально. Девчонка приглашает его за свой столик. Они делали такое уже пару раз. Заманивали людей вместе. Все клевали на Яшу, а уходили усыплять собственную бдительность с Розой. Яша сидит у бара еще минут пять. Идти к столику не хочется. Он знает, что там увидит. Роза целуется с девчонкой на диванчике. Яша начинает замечать закономерность — она похожа на девочку-ромашку из Розиного альбома. Такая же миниатюрная, стройная, мягкая — только пьяная вдрызг и блондинка. Яша думает, что воспроизвести ту сцену из «Интервью с вампиром» было бы забавно. Роза бы кусал блондинке губы и пил из них, а Яше бы досталось запястье. Ее кровь, теплая, свежая и чуть-чуть горячее, чем нужно, бальзамом лилась бы в глотку. Эйфория. Спокойствие. Кайф. А потом Роза оторвался бы от нее и, вдруг, между ними не было бы никакой девчонки, Роза бы потянулся к нему, проводя кончиками пальцев по подбородку, по щеке и вверх, зачесывая пятерню в Яшины волосы, и поцеловал бы его. Не по-братски заботливо, а по-настоящему. Яша хочет Розины губы, его руки, шею, плечи — всего Розу. Зацеловывать до хрипоты, как Роза любит — по-французски, вылизывать Розин рот и шею. У Яши на ней помешательство. Яша знает, что засосы пройдут так же быстро, как и любые другие травмы, но тяга расписать Розу пятнами слишком сильная. Розе бы понравилось. Яша хочет Розу под собой, в его гробу потому, что там для них безопасно и тесно, и остального мира не существует. Он думает, что захлебнулся бы собственной слюной от запаха и Розы, если бы Роза был под ним или над ним — да какая, нахрен, разница! Главное, что это Роза — он бы царапал Яше плечи, спину и бедра до колен, целовал, целовал, целовал, и собственными бедрами бы двигал так сладко. Яша думает, почему за все годы знакомства с Розой, захотелось этого только недавно — спят они вместе уже полгода, в Розином гробу или на диване — это для комфорта и успокоения. Роза ничего, кроме этого, и не предлагает. Но целует в щеку каждый день, берет в руки Яшино лицо, улыбается ему и бельчонком зовет. И Яша хочет. Он Розе во внуки годится, если подумать, но думать Яша отказывается, да и незачем. Роза теплый, искренний и без подвоха. Розе от Яши ничего, кроме выживаемости, не нужно. А Яше нужно. Роза. Нужен, как пресловутая свежая кровь. Какой-то бухой уебан проливает на Яшу свое пиво и прекрасная идиллия с Розой, выстроенная в голове Яши, разлетается кальянным дымом под клубный потолок. Мужик же, пузатый и уже лысеющий, машет руками и, летящей походкой, спотыкается в сторону Розиного столика. Оказывается, что он — хахаль девчонки. В Розу летит стакан, блондинка визжит, когда ее мужик пытается перелезть через столик, замахиваясь кулаками и кроя Розу трехэтажным вахтерским. Яша оказывается позади него быстрее, чем нужно бы, в переполненном людьми клубе. Следом подлетает охрана. Мужика выбрасывают из клуба. Девчонка, почему-то, бежит за ним, причитая, что ее милого и драгоценного убивают. Эти двое — отличная возможность поесть. Оба пьяные. Оба уязвимые. Да и, скорее всего, мужик свою пассию после лобызаний с Розой в покое не оставит. Яша смотрит на Розу. Роза думает о том же. Парочка находится неподалеку от выхода из клуба, ровно за вторым поворотом от клубного дома. Камеры безопасности туда уже не достают. Мужик брызжет слюной, размахивая руками, и заносит кулак, удар которого прилетит девчонке по скуле. Яша быстрее. Толчок в грудь и тучный еблан летит в исписанную флуоресцентными граффити стену. Роза обрабатывает блондинку, доставая из внутреннего кармана катетер. Яша вгрызается ее буйному мачо в сонную артерию. Розу в ту ночь Яше поцеловать не удается, но домой они возвращаются под проклевывающийся над крышами розовый рассвет. Крышка Розиного гроба закрывается. Яша сонно целует Розу в шею.