Serendipity

Вэй Усянь, держа в руке уголок потрепанного одеяла, некоторое время в прострации смотрел на бамбуковую корзину. Ребёнок смотрел на него в ответ глубокими карими глазами, медленно сонно моргая. Оба молча изучали друг друга. Спустя ещё несколько секунд, проведенных таким образом, Вэй Усянь действительно задумался, не было ли это тщательно продуманной шуткой со стороны младших. Ведь Лань Ванцзи не было здесь, чтобы сделать им выговор. «Никакого наказания» равно «издевательства и шалости». Это правило было древним как мир. Скрестив руки на груди, Вэй Усянь ждал, когда же Лань Сычжуй поднимется наверх, чтобы сказать, что всё это была идея Лань Цзинъи и что сейчас они должны вернуть ребенка его матери, которая как раз ждёт их внизу. Но ни через пять минут, ни через десять Сычжуй не пришёл. А ребёнок, уставший так долго лежать неподвижно, начал суетиться. Бросив последний взгляд по обеим сторонам пустого коридора, и так никого не заметив, Вэй Ин решительно кивнул самому себе. Ему не оставалось ничего, кроме как действовать быстро, пока ребёнок не начал рыдать. Когда он взял корзину в руки, ребёнок сразу же успокоился и начал радостно ворковать. Это было очень мило и трогательно, но когда Вэй Ин закрывал дверь своей комнаты, он немного нервничал. Ладно, он очень нервничал. В конце концов, за исключением Лань Сычжуя, которому было уже два года, когда Вэй Усянь начал воспитывать его вместе с другими детьми клана Вэнь в Мёртвом Нагорье, он никогда не заботился о таком маленьком ребёнке. Причём без помощи бабушек Вэнь или Вэнь Нина! Ребёнок начал ворчать, пока Вэй Усянь, забывшись в воспоминаниях, задумчиво чесал кончик носа, смотря в никуда. — Доброе утро, малыш, — сказал он, заглянув в корзину. Ребёнок нахмурился. Серое одеяльце медленно сползало с маленького тельца и вскоре взору Вэй Усяня открылись очень грязные ножки. Вэй Ин принюхался. Он не был уверен, ребёнок это или корзина, но по комнате плыл не очень приятный запах. Немного похоже на тухлую рыбу, но намного хуже. Запах был резким и неприятным, и Вэй Ин с недоверием покосился на самодельный подгузник, что был на ребёнке. Он молча просил богов помочь ему, если его догадка верна… Когда А-Юань пачкал пелёнки в Мёртвом Нагорье, им занимались бабушка Вэнь или Вэнь Цин. Но сейчас, когда Вэй Усянь был один на один с суетливым грязным ребёнком, у него не было другого выбора, кроме как вести себя как ответственный взрослый человек. Хоть раз в этой новой жизни. Он решительно вышел из комнаты, чтобы попросить у слуги кипячёной воды. Несколько минут спустя, когда Вэй Ин вернулся в свою комнату, ребенок мирно лежал в корзине, но вонь в комнате усилилась раз в пять. К счастью, вскоре в дверь постучали, и слуга, которого он встретил ранее, протянул ему тазик с кипятком. Впрочем, поскольку вода была слишком горячей, чтобы вымыть ребёнка, Вэй Усяню пришлось сначала подождать, пока она немного остынет. Пока ждал, он осторожно снимал с малыша пелёнки, ребёнок хмуро смотрел в ответ. Вскоре Вэй Усянь обнаружил, что ребёнок был девочкой, что сделало ситуацию ещё хуже, потому что он абсолютно ничего не знал о девочках. Девочки были мягкими и хрупкими, а Вэй Усянь был не очень мягким и ну совсем не хрупким. Малышка, освобождённая от грязной одежды, начала тихонько лепетать, пока Вэй Ин проверял её скудные вещи, чтобы выяснить, откуда она могла взяться. Его первая подсказка заключалась в том, что корзина, в которой лежала малышка, обычно использовалась для рыбалки. Однако здесь, в Цинхэ, они были ближе к горам, чем к озерам и рекам Гусу и Юньмэна. Как непонятно! Когда он решил, что вода уже достаточно прохладная, чтобы малышку можно было искупать, он схватил лепечущую девочку обеими руками и медленно окунул её в воду. Он всё ещё помнил, что он и Цзян Чэн могли часами плавать в озерах Пристани Лотоса с другими мальчишками, но страстно ненавидели принимать ванну в купальне. Цзян Яньли регулярно приходилось уговаривать их сделать это, обещая каждому теплую и вкусную тарелку свиных рёбрышек и суп из корня лотоса, если они будут вести себя подобающе. Тем не менее девочка не возражала против купания. Её волосы смешно развевались вокруг головы в воде, а ручки и ножки задорно двигались, разбрызгивая воду вокруг. Она беззубо улыбнулась ему, и Вэй Усянь почувствовал, что его сердце пропустило удар. Он улыбнулся в ответ. Вскоре кожа ребенка стала чистой и розовой. Девочка не была пухленькой, но и не была слишком худой, а значит, кто-то заботился о ней всё это время. Зачем же оставлять её в бамбуковой корзине перед его комнатой в гостинице? Поскольку Вэй Усянь мало что знал о настоящих младенцах, ему было трудно определить возраст малышки. Но, судя по тому факту, что она уже вполне уверенно могла держать голову сама, и насколько ей было любопытно, когда она смотрела на него и комнату, он предположил, что ей больше шести месяцев. — Ты настоящий ребенок воды, — ласково прокомментировал он, когда малышка, развлекаясь, в очередной раз расплескала повсюду воду своими крошечными ножками и ручками. Девочка зажмурила глаза от удивления, когда несколько капель воды во время игры попали ей в лицо. На секунду Вэй Ин испугался, что она может заплакать, но этого не произошло. Малышка просто продолжала играть в воде. Вскоре одежда Вэй Усяня и пол на метр вокруг стали очень мокрыми, а ребёнок чистым и счастливым; в комнате уже пахло лучше. В общем, купание удалось. — Ты действительно выглядишь счастливой, моя дорогая маленькая Шуи, — сказал Вэй Усянь со смехом, прежде чем резко застыть. Он закусил губу. Он только что дал ей имя? Нет. Не имя. Просто прозвище. И это совершенно ничего не значило, потому что она наверняка уже принадлежала кому-то другому. Кто-то, вероятно, случайно оставил её перед его дверью. Кто-то, кого Вэй Усянь собирался найти сегодня с помощью младших адептов. Через несколько секунд Вэй Ин вытащил Шуи из воды и завернул её в нижнее ханьфу мужа — оно было намного чище, чем всё остальное в пределах досягаемости. У него не было ничего, что можно было бы использовать как одежду для малышки, когда она высохнет, поэтому он оторвал нижнюю часть собственного верхнего одеяния и старательно завернул её в черную ткань. Когда всё было сделано, он вздохнул и устало потянулся. Спина слегка болела, и, теперь, не только из-за прошлой ночи. Забота о ребёнке была тяжёлой работой, и сегодня всё шло совершенно не так, как он ожидал, но… Вэй Ин от души рассмеялся, когда Шуи восторженно посмотрела на него своими большими карими глазами и счастливо вскинула свои маленькие кулачки в воздух, когда он подхватил её на руки.

***

— Хорошо, парни. Поскольку у нас, скорее всего, ещё довольно много времени до того, как учитель Вэй проснётся и придёт, чтобы присоединиться к нам, я думаю, что пора нам серьёзно поговорить о некоторых аспектах взрослой жизни, — сказал Оуян Цзычжэнь, как только он и все его друзья закончили завтракать. — Пришло время вам узнать, откуда на самом деле берутся дети, — добавил он, подмигнув. Лань Цзинъи с любопытством посмотрел на него. — Я не уверен, что такой разговор подходит для столовой гостиницы, — заявил Лань Сычжуй, покраснев, и указал на пьяного старика, который храпел в одном из углов комнаты. Цзинь Лин закатил глаза, но это не произвело впечатления ни на кого из их компании. — Как будто ты можешь знать лучше моего дяди, Оуян Цзычжэнь! — Поверьте, вы все поблагодарите меня позже, — уверенно сказал Оуян Цзычжэнь и подмигнул. — Прекрасное жизненное путешествие начинается, когда два человека действительно любят друг друга. Цзинь Лин нахмурился. — Разве у моего деда не было много внебрачных детей? — Верно, — пришлось признать Цзычжэню, прежде чем он откашлялся и продолжил. — Но поскольку в душе я романтик, скажем так, любовь на первом месте. — Отлично. Что дальше? — Спросил Лань Цзинъи, всё ещё немного подозрительно. В конце концов, почему Оуян так много знает о младенцах и их создании? — Дальше пара держится за руки и целуется. Вы ведь знаете, что такое поцелуй, верно? — Насмешливо спросил Оуян Цзычжэнь. Цзинь Лин буквально впился в него взглядом, но всё же не приказал заткнуться. Хороший знак. — Хангуан-Цзюнь и Вэй-Цзяньбэй всё время целуются, — прокомментировал Лань Цзинъи, Сычжуй кивнул. — Да. А иногда, когда люди целуются, они используют свои руки, чтобы почувствовать тела друг друга, — продолжил Оуян Цзычжэнь, Лань Сычжуй спрятал пылающее лицо за руками. — Как Хангуан-Цзюнь и Вэй-Цзяньбэй, — повторил Лань Цзинъи, а Цзинь Лин закатил глаза. — Через некоторое время пара раздевается, — продолжил Оуян Цзычжэнь. Трое его друзей теперь внимательно слушали его. Он сделал глоток воды, и Цзинь Лину захотелось ударить его по голове, когда… — Что здесь происходит? Вы обсуждаете меня за моей спиной? — Спросил Вэй Усянь, входя в комнату. Сычжуй подпрыгнул от неожиданности, а Оуян подавился водой. Цзинь Лин ударился ногой о ножку стола, но постарался выглядеть равнодушным и достойным. — Я же говорил, ребёнок действительно есть, — чуть не крикнул Цзинъи, указывая пальцем на Вэй Усяня. Шуи уютно прижалась к груди Вэй Ина и тихонько рассмеялась.

***

Как только Вэй Усянь закончил объяснять адептам, как именно нашёл Шуи, мальчики тут же принялись рассуждать о том, как малышка оказалась в корзине перед дверью его комнаты. Ну, все, кроме Лань Цзинъи, который всё ещё был убеждён, что Вэй Усянь тайно родил её этой ночью. Оуян Цзычжэнь пытался доказать ему, что новорожденные дети не могут съесть кусочек хлеба, как Шуи, но Цзинъи был непреклонен. В результате, адепты и их учитель разработали план, чтобы помочь Шуи вернуть свою семью. Сегодня они собирались поспрашивать людей по всему городу знает ли кто-нибудь, кто она такая и откуда она. Вот почему пока Вэй Усянь и Цзинь Лин были заняты Шуи, а Лань Цзинъи направился на ближайший рыбный рынок, который находился примерно в половине километра от гостиницы, Лань Сычжуй пошёл навестить жену трактирщика. В конце концов, если кто-то и мог знать, как ребенок оказался в гостинице, то это была именно она. Обычно она просыпалась очень рано, чтобы приготовить завтрак для гостей, а ложилась спать очень поздно ночью. Женщина казалась очень занятой, и не склонной отвечать на вопросы Сычжуя: она протирала стойку и мрачно бормотала что-то себе под нос. Её коллега, невысокая пухленькая женщина, извинялась перед одним из гостей. Лань Сычжуй вежливо подождал ещё несколько минут в тишине после ухода гостя, прежде чем тихонько прочистить горло, чтобы обе женщины заметили его присутствие. Те переглянулись, и пухлая невысокая женщина попросила его подойти. — Что такое, мальчик? Ты тоже здесь, чтобы пожаловаться на шум, который доносился прошлой ночью из комнаты двенадцать? — Спросила она, а жена трактирщика покачала головой и мрачно пробормотала что-то ещё. Сычжуй, слегка опешивший, сразу же покраснел, потому что он прекрасно знал, кто был в комнате двенадцать прошлой ночью. Это были его папы. Которые, кажется, в очередной раз забыли использовать хоть какие-то звукоизолирующие талисманы. Сычжуй покачал головой. — Нет, — смущенно закашлялся он. — Мне было интересно, не приходил ли кто-то с младенцем сюда сегодня утром? — Ребёнок? — Женщина странно посмотрела на него. — Нет. Почему ты спрашиваешь? Не желая больше беспокоить её и видя, что другой гость уже ждёт позади него, Сычжуй дежурно улыбнулся. — Что ж, если кто-то сегодня будет искать ребенка, пожалуйста, скажите им, чтобы они сразу шли к Старейшине Илин, — сказал он им, прежде чем вежливо поклониться. — Разве не Старейшина Илин жил прошлой ночью в комнате номер двенадцать? — Вслух задалась вопросом жена трактирщика. Сычжуй круто развернулся. Ему нужно уйти отсюда. Быстро. Он совсем не хотел знать о том, чем его отцы занимались в своей комнате по ночам.

***

Шуи весело болтала что-то на своём языке в объятиях Вэй Усяня, пока он и Цзинь Лин шли к единственному в городе приюту для детей. Здание было расположено в более бедном районе Тилинга, и по пути то тут, то там встречались люди, спящие на земле. Маленькие худенькие дети, измазанные в грязи, просили денег или кусок хлеба. Вэй Усянь, в детстве проживший несколько месяцев на улице, не удивился этому зрелищу, а вот Цзинь Лин очень. Когда они наконец добрались до приюта, он казался очень задумчивым. Мадам Чжань, воспитательница, довольно быстро открыла для них дверь, как только они в неё постучали. — Я вижу, что вы пришли отдать ребёнка, а не забрать, — сразу же прокомментировала она, как только увидела их с Шуи. — Есть ли у ребенка какие-либо проблемы со здоровьем, потому что в этом случае мы не сможем принять её, — добавила она, за её спиной послышался детский плач и крики. Цзинь Лин нахмурился, а Вэй Усянь улыбнулся ей. — О нет, нам просто интересно, не видели ли вы этого ребёнка здесь. — Нет, но здесь для неё есть место. Если вы заплатите нам достаточно денег, конечно, — ответила мадам Чжань, когда из приюта раздались новые крики. — Если у вас нет денег, вы всё равно можете оставить её на улице здесь. Кто-нибудь может забрать её. — Ребёнка? Одного на улице? — Рявкнул Цзинь Лин, его рука мгновенно схватила рукоять Суйхуа. Вэй Усянь быстро положил руку на плечо племяннику, чтобы успокоить его. Шуи нахмурилась, глядя на мадам Чжань. — Кто-то выживает, кто-то нет, молодой человек. Не все такие удачливые и богатые, как люди ордена Ланьлин Цзинь, — добавила воспитательница, глядя на его одежду и быстро закрыла дверь у них перед носом. На обратном пути в гостиницу Цзинь Лин и Вэй Усянь хранили молчание. И всё же, что случилось бы с Шуи, если бы её сегодня утром оставили перед другой дверью?

***

В конце концов, опросив, кажется, добрую половину города, они так и не выяснили, откуда Шуи взялась. Теперь, вернувшись в гостиницу, юные заклинатели и Вэй Усянь всё задавались вопросом, что им делать дальше. Сегодня вечером они должны быть в Баингэне на ночной охоте, а не в Тилинге. — А что будет, если мы никогда не найдём её родителей? — Громко спросил Лань Цзинъи через некоторое время. Никто не осмелился ответить ему. Цзинь Лин всё ещё думал о мрачном приюте, который они с дядей посетили сегодня. Остальные просто не знали что можно сказать. Вэй Усянь был ненормально молчалив, время от времени прикладываясь к своей чашке с вином. Шуи мирно спала у него на груди: один её маленький кулачок крепко сжимал его ханьфу, другой же покоился у неё во рту. Сегодня утром Вэй Ин с нетерпением ждал воссоединения маленькой Шуи с её семьей, теперь же, когда он провёл с ней целый день: мыл её, кормил и заботился, он не хотел с ней расставаться. Никогда. Рядом с Вэй Усянем обменялись взглядами Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, осторожно держась за руки под столом. Цзинь Лин продолжал полировать Суйхуа, думая о чём-то своём. На улице лил дождь. В этот час столовая гостиницы была почти пуста, за исключением нескольких пожилых мужчин, которые играли в го. Вэй Усянь уже собирался удалиться в свою комнату — Шуи стоило уложить в кровать — когда на другом конце комнаты появился гость, закутанный в толстый плащ, сопровождаемый женой трактирщика. Вода струями стекала с его плаща на землю. — Вот он, Старейшина Илин, — услышал Вэй Усянь. Сердце его сжалось от плохого предчувствия, но всё, что он мог сделать — прижать Шуи сильнее к себе.