"И целый мир пришлось возненавидеть, чтоб тебя сильнее полюбить... "

      Тонкое женоподобное тело императора лежало в вальяжной и расслабленной позе, совсем не осознавая, где он находится, кто рядом с ним и что же его ждёт. Тонкие и воздушные полотна ткани с помощью посторонних усилий скользнули по гладким ногам, обнажая бледность, искусно сочетаясь со множеством мелких синячков и ссадин.       — Как же она красива. Хах, жаль, что совсем глупа и не мыслит, где находится. Жаль, если такую пассию скормят львам. Давай, Абрахам, не будем терять времени — процедил дворцовый арматол, начиная распоясывать свой субун, скидывая на пол. Плотные и мозолистые пальцы царапали и без того чувствительное колено, которое было благополучно приподнято грубой рукой второго мужчины — лучшего янычара в военной династии османского царства, кто же знал, что он оказался так падок до человеческих, приземленных низменностей — похоти, страсти и звериного желания. Пока янычар Абрахам уверенно и сильно держал руки наложницы, прижимая их к холодному матрасу, Ибрагим, местный стражник, ловко орудовал своими мерзкими и грязными от оружия конечностями, в нетерпении разрывая нежные лоскутки женского одеяния, постепенно оголяя тельце «девицы». Но стоило наконец Абрахаму вновь ощутить прилив поступающего возбуждения, как его рассудок вовсе покосился, отчего резкий укус в миниатюрную шейку, тут же пробудил спящую красавицу.       — А?! Что вы творите?! — завизжал А-В, начиная дёргать ногами и руками, чтоб хоть как — то остановить наплыв потных и омерзительных тел, жаждущие лишь его физическую оболочку — Стража!!! На помощь!!!       — Тебе никто не поможет, европейская красавица, даже твой излюбленный султан. Ахаха! — прорычал янычар на ушко империи       — Верно, Абрахам, мы здесь стража, так что наш благочестивый султан Османская Империя, ещё не скоро вернется. Все же. Не ты одна требуешь внимания падишаха — каис скользнул с плеч Ибрагима. Плотное, потное мужское тело прижало бедного юношу. Движение сковывались, дышать было с каждым разом труднее из-за веса этого стражника. Только хотел А-В прикрикнуть в безлюдный коридор, как его отчаянный вопль о помощи приглушили солоноватые с примесью горечи губы, жадно кусающие его собственные.       — На. На!.. М! — слова были бесполезны. Скользкий язык проникал вглубь ротовой полости, касаясь кончиков зубов и лаская в порыве поступающей страсти язычок самой империи. Слезы поступали на блеклых глазах, тело от грубых и напористых действий со стороны двух мужчин начинало наливаться нежеланным возбуждением. Австро-Венгрия решил продолжить попытки сопротивляться этим двум насильникам, как вдруг почувствовал, что чужая рука скользнула по бугру его полового органа, места, что еще скрывалось под тонкой, полупрозрачной завесой из тесьмы и шёлка. На этом выдержка империи напрочь отключилась, но не была полностью повержена, ведь ещё оставались силы. Оставалось сделать одно.       Из просторной, красивой комнаты, напоминавшее уютное место для личных бесед, или же простого отдыха души и тела, раздался свирепый и болезненный крик. Ибрагим резко отпрянул от наложницы, заливая свою оголенную грудь потоками сочившей крови из рта. Тряся губами, заливаясь слезами, слюнями, он свирепо смотрел на сплюнувший «девушкой» предмет — ещё тепленький, человечкий язык. А-В выпалил всю свою ненависть на языке насильника, который в этот же момент был откушен. Мужчина кричал, вопил и вовсе не понимал, что теперь делать, он посмотрел на янычара, который испугано бегал глазами то на своего товарища, то на кусок плоти на кровати. Рвотные позывы не заставили себя долго ждать, отчего тот поспешил удалиться, сдерживая все то, что успел наесть во время обеда.       — Я. Я же сказала. Не лезть ко мне. — опустошенно процедил империя, чувствуя как тело, расхолевшее от ласк и возбуждения, немного дёргается в лёгкой конвульсии. Весь рот окроплен брызгами свежей крови, что так противна на вкус, как был противен и недавний поцелуй.       Мужчина лишь закричал, глаза налились кровью от гнева и он ухватился прочной, железной хваткой в шейку империи. Второй вновь начал брыкаться, чувствуя, как ноги становились более воздушными и неощутимые, а перед глазами растекалась пелена из слез и еле заметной дымки. Свирепое лицо вмиг приобразилось в лицо султана, какое же оно. Красивое. Как же мимолетна была мысль, вынудившая закрыть глаза, совсем не прислушиваясь к отдаляющему голосу. Звонкий и сладкий баритон наконец прекратился, вокруг воцарила кромешная и непроглядная тьма.       Кто знает сколько же длилось состояние, подобное нирване, такое небрежное, тягучее, будоражущее и одновременно спокойное и умиротворительное. Запах выпечки ударил в чувствительный нос, пускай А-В ничего не видел, но прекрасно ощущал запахи, различал тонкости звука и небрежности на вид гладкого рельефа. Аромат еды вынудил желудок предательски завопить, но благодаря этому звуку, империя понял, что все же очнулся. Он выжил? А ведь недавно его шею чуть ли в мясо не измяли, наверняка остались синяки.       — «Моя голова. Совсем не понимаю, где я?.. Может наконец умер?..» — стоило ему подумать об этом, как хорошенький, мелодичный женский голосок раздался неподалёку от него.       — Ох! Наконец-то вы проснулись! Нам очень жаль, что так вышло, наш великий султан уже расправился с теми предателями и повелел мне присматривать за вами       — Присматривать… За мной?.. — хрипло вынудил несколько слов парень, немного позабыв, что он явно не тот, кем является на самом деле — Кхм…       — Кажись, последствия оказались очень велики. Прошу поужинайте немного. Я принесла вам несколько штучек пахлавы и горячий салеп, угощайтесь! Великий султан в скором времени явиться к вам — уже более тихо процедила незнакомка, покидая комнату, что можно было понять по скрипу несмазанных дверных петель.       — «Зачем ему ко мне приходить?.. Снова издеваться?..» — но в этот момент империя подловил себя на той мысле, что он вновь думает об этом султане в странном ключе. Потому, несильно ударив себя по лбу, он принял полусидячее положение, повернув голову в сторону приятного и вкусного аромата. Рука слабым движением проскользила по гладкой, ситцевой простыне, врезаясь в твёрдую тумбу кончиками пальцев. Немного приподняв кисть, парень нащупал что — то мягкое и ещё тёплое, напоминающее европейскую булочку — «Интересно. Это и есть та. Пахлава?» — в руке императора оказалась традиционная сладость османского государства. Восточный десерт в виде пропитанного маслом и сиропом слоёного пирога с начинкой из растёртых орехов, сахара и кардамона. Традиционная пахлава готовится путем наслаивания слоев теста друг на друга. Листы смазывают маслом или сахарным сиропом и укладывают слоями в прямоугольную емкость для выпечки либо сразу скручивают в форме цилиндра. Также между слоями из теста укладывают измельченные грецкие орехи или фисташки. Примечательно, что орехи предварительно пропитывают сладким сахарным раствором с каплей лимона и розовой воды. Пахлаву также считают предком штруделя.       Надкусив небольшой кусочек, император ощутил как множество сладких ноток овладели его чувствами и эмоциями. Приятная, тягучая и ещё тёплая сладость растекалась по губам, щекам и языку. Каково же было блаженство ощутить кусочек пищи во рту, который тут же переместился по пищеводу в желудок, так истосковавшийся по столь калорийной выпечке — «Ммм, я буду готов заплатить этому повару, чтоб он готовил это на моей родине! Как же. Как же это вкусно!» — ликовал внутри себя Австро-Венгрия, после вспомнив про второе угощение. Правда, мысль о нем пришла, когда закончилось первое.       Салеп — теплый молочный напиток, приготовленный из молотых орхидей. Османы измельчали сухие корни диких анатолийских горных орхидей и превращали их в муку салеп, основной ингредиент напитка. Затем смешивали ее с молоком, розовой водой и сахаром. Получался роскошный напиток. Мука салеп была настолько популярна, что османы добавляли ее в свои кондитерские изделия, в том числе мороженое. Кроме того, салеп считался хорошим афродизиаком — Вкус такой тонкий, нежный и. Мягкий. Вновь эта сладость, но нельзя назвать этот напиток приторным, ведь. Цветочный аромат и привкус закрывали некоторые свойства сахара. Невероятно!       — Я погляжу, что тебе понравилось моё угощение — резкий мужской баритон раздался со стороны входной двери, отчего чашечка с напитком чуть не улетела в дальний угол кровати       — А?! С-султан?! Вы что так рано. Я. Я думала, вас снова ждать долго придётся. — неловкость и неожиданный страх, слившийся с неприязнью после того посмешища во время эротических танцев — Снова позлорадствовать ко мне пришли?       — Ты обо мне плохого мнения. Я что похож на разгоряченного подростка, у которого забрали девушку? Не думаю, слишком стар для такого       — Я бы не сказала. Вы тогда были совсем грубы и нетактичны ко мне. Вы же знаете, что я не вижу, а все равно вывели танцевать! Почему. Почему вы тогда не скормили меня львам!!!? — возмущалась наложница, уже позабыв о том, что в руках находился полуостывший напиток, который вот-вот соскользнет с её рук. Но к счастью, чашка больше не дрожала в руках А-В, ведь теперь его руки были поверх прикрыты чужими. Горячие, грубые, но одновременно такие нежные и аккуратные ладони покрывали полностью тонкие и аристократичные кисти наложницы, отчего та покрылась невольным пунцовым румянцем и опустила голову в ещё большем смущении — Ч-что. Вы. Де.       — Мои львы уже сыты, так что перекармливать их я тоже не планирую. Как — нибудь в другой раз, обязательно посажу тебя к ним, хоть косточки пообгладывают — ухмыльнулся султан, лишь немного прищурив свой соколиный взор, смотря ровно в видимую макушку.       — Вы совсем меня в ряды людей не ставите. Вы жестокий и меркантильный человек. Разве. Разве вы никогда не задумывались, что кто — то вас любит? А вы. Вы. Так разбрасываетесь милыми девушками, разбивая их сердца       — Тц, не будь ты в таком плачевном состоянии, то точно бы вырвал твой поганый язычок за такие резкости, но. Не стану, настроение хорошее — рыкнул мужчина, немного сжав оба запястья «девицы» несколькими пальцами каждой руки.       — Ауч!.. Отпустите! — воскликнул парень, уже столько раз побывав в такой щепетильной ситуации, что тело только больше начинало ныть, а дыхание срывалось от поступающей паники.       Из рук парня тут же выхватили горячее угощение и переместили на тумбочку. Султан ловко схватил одной своей обе руки наложницы, свободной рукой приблизив к себе голову А-В, грубовато цепляясь за волосы на затылке. Рычащий, каменный голос вонзился острым, горячим лезвием в столь интимное расстояние утонченных ушек — Не будь такой самовольной, иначе я не знаю, что с тобой сделаю и это «что — то» явно тебе не понравится, я ясно изъяснился?       Цепляясь длинными пальчиками за поддол мужского турецкого одеяния, империя лишь испуганно кивнул, громко сглотнув несколько раз, отчего дыхание падишаха стало более громче. По телу растекались мурашки, губы немного дрогнули от такой напористости со стороны его величества.       — Вот так. А теперь целуй меня и я ухожу — твёрдо и настойчиво говорил он, совсем без капли совести и моральных принципов.       — Ч-что?.. Разве так надо?..       — Целуй, кому говорю! — командным басом оглушил его бедные ушки, отчего Австро-Венгрия немного съежился и лишь зажмурил глаза, поцеловав кратко в щетинистую щеку Османа — Так не пойдёт. Это не поцелуй, не уж то такая глупая девушка, как ты, даже целовать не умеет правильно своего султана?! — все тот же приказной тон соблюдался в голосе. А-В с каждым разом убеждался в своем ничтожном актёрском мастерстве. Но только хотел парень вновь решиться на поцелуй, как его губы перехватили горячие, влажные и такие властные губы. Привкус мускуса и грецкого ореха проник в рот, а немного обветренный рельеф придавал своему хозяину жестокую и серьёзную личину, но. Был ли он таковым на самом деле? Казалось, что этот миг длился достаточно долго, утопать в столь небесном блаженстве он мог только находясь с Германской Империей, но. Почему сейчас? Почему сейчас султан Османская Империя делает с ним такое? Можно ли считать это победой, чтоб наконец переманить этого упрямого истукана в ряды Тройственного Союза? Или план с треском провалился?       — Достаточно — парень даже не успел понять, как его губы больше не касаются чужие, а прежняя теплота, сменилась холодным потоком воздуха, царящий в комнате. Султан был строг, как всегда, но что-то в нем было другое, что — то он скрывал под своей властной физиономией только, что. Оставалось тайной, покрытая плотной, алой вуалью — Отдыхай. На ближайшие несколько недель я должен покинуть дворец, так что. За твою безопасность отвечают мои слуги собственной головой. Шибко не высовывайся из этой комнаты. Посмеешь убежать, вини себя в этой ошибке — на этой «позитивной» нотке, падишах покинул покои своей наложницы, оставляя её вновь со смутными мыслями и смешанным настроением.       — Зачем он это все мне говорит. Зачем? Не понимаю. — тонкие пальцы с мягкими подушечками коснулись вишневых, немного припухших губ, тёплый поток ощущений вновь разлился в груди, животе, оставляя щекотливое ощущение и опускаясь все ниже, ниже — Мх. Глупый султан… Зачем ты так со мной?.. — полушепотом говорил он, крепко сжимая полотна одежды на груди, создавая рваные и резкие складки.       Столь противная, скрипучая дверь легонько приоктрылась — «Это сновы она?»       — Вы уже поужинали? Давайте я все уберу, чтоб вам не мешалось — торопливо процедила девушка, стуча босыми пяточками по деревянному полу.       — Было очень вкусно. Особенно ваша. Эта. Пахлава — приулыбнулся юноша, сложив обе кисти друг на дружку, зафиксировав в области живота       — Как же приятно это слышать — улыбчиво процедила девушка, сложив всю грязную посуду на серебряный с гравировкой поднос — Меня просили передать вам письмо от великого султана, но… — повисла неловкая пауза, девушка прекрасно знала, что наложница незрячая, но почему же султан поступил так опрометчиво — Я думаю. Что произошла какая — то ошибка и.       — Прочитайте мне его — перебил А-В, придерживаясь дружелюбного тона, повернув голову в сторону голоса служанки       — Но. Но оно же личное. Я не могу вам его читать.       — Об этом никто не узнает, я вам доверяю. Так что, пожалуйста, не стесняйтесь — повела рукой наложница в сторону, вновь уложив её в прежнее положение       — Если вы так хотите… То.       — Хочу — отрезал империя, уже немного теряя контроль над собственным терпением в этом уговоре. Но только он хотел добавить, что в этой ситуации он сохранит молчание, как послышался шорох плотной бумаги, а затем и скрежет, шелест вынимаемого письма.       — «Сегодня. Мраморная терраса. 22:00». Это всё…       — И все это стоило того, чтоб тратить бумагу и портить конверт?       — Наш султан совсем не беспокоится о таких мелочах, ведь всегда уверен, что данные ресурсы точно не будут в убытке       — Слишком самоуверенный великий султан. Значит, мне необходимо быть в 22:00 на Мраморной террасе? Но. Где она находится?       — Не волнуйтесь, он совсем недалеко отсюда, можно сказать. Над нами. Это самое красивое и высокое место в этом дворце. Не каждый министр может там оказаться, а что говорить о наложницах. Так самые избранные и любимые самим султаном!       — «Избранные и любимые? Самим султаном?» — разбирался он в речи служанки, после чего его лицо вновь потеплело, а сердце издало громкий «тук» — Вы. Можете меня проводить до этого места?       — Думаю, что у меня это получится — приветливо отозвалась девушка, покидая покои с привычным скрипом двери       — Благодарю.       Лунные струны просачивались сквозь приоткрытые шторы, тихое стрекотание кузнечиков и сверчков побуждало окунуться в приятный мир грёз или же поплыть сквозь бури и штормы собственных переживаний, но время подходило к десяти, скоро предвещается что — то более интересное и волнительное, чем эти развлечения интровертов — Что же ему от меня надо?.. — вопрос не давал покоя уже несколько часов.       Ступая по каменным плитам, он совсем не слышал свою спутницу, что так любила похихикать или же просто поболтать. Ей страшно. И это было понятно. Такой служанке, как ей, не дозволено подобное излишество, но почему она тогда согласилась. Странностей, ей точно не занимать.       — Дальше вам надо идти прямо, никуда не сворачивая, справитесь?       — Конечно, в этом сложности точно не возникнет — отрезал А-В, уж хотел поклониться и поцеловать руку девицы, как тут же опомнился, лишь чуть склонив голову.       Дорога была длинной, ровной, каменная поверхность так звонко и чётко отстукивала ритм обуви с небольшим каблучком, казалось, что он здесь находится совсем один — «Зачем я вообще на это согласился? А вдруг это какая-то уловка?»       — А вот ты где? Я уж думал, что моё письмо было проигнорировано и хотел устроить тебе гневный визит — мягкий бархат охватил слуховые рецепторы, сердечко ушло в пятки, а тело предательски дернулось. Стук тяжёлых мужских ног уверенным шагом приближался. С каждый новым шагом сердце стучало громче и громче, пока над головой вновь не зазвучала симфония шёлка и бархата — Не надо меня так бояться, я же тебя не на съедение львам привёл — мягкость, снова эта мягкость и нежность. Большая рука аккуратно улеглась на тонкое дальнее плечико, приобнимая. Австро-Венгрия и слово вымолвить не успел, как тут же ощутил всем телом и оголенной щекой жёсткий тулуп с ароматом дикого олеандра и мелисы. Ручки обхватили фальшивые, висящие рукава султана, чувствуя как ноги совсем его не слушались и становились такие мягкие, еле ощутимые.       — Зачем вы меня позвали, великий султан? — слабо и тихо спросила наложница, утыкаясь в твёрдый и царапающий материал одежды падишаха, вбирая носом весь пряный аромат.       — Перед отъездом. Решил немного отдохнуть, вы же должны обеспечивать настроение и желания своего султана — горделиво отозвался он, ведя девушку к красивой изгороди из чистого мрамора       — А. Так вот зачем все это. — А-В сильно заигрался в своих мыслях и чувствах, решив, что он может как — то выделиться среди всех других девушек, но эти мысли с треском были разбиты. Отчего лицо наложницы поникло, кончик носика дёрнулся от поступающих слез неудачи и приближающегося разоблачения, кто знает каковы желания его величества.       Но султан стоял молча, вглядываясь в пышные и душистые сады в Багдадском павильоне, находившийся не так далеко от них. Ощутив рукой дрожания своей спутницы, он вопросительно и обеспокоенно посмотрел на неё, как хорошо, что она не видит его эмоций, иначе точно согрешил бы, что так снизошел до какой — то там европейской девчонки. Султан пользовался возможностью, что девушка совсем ничего не видела и потому мог наконец — то быть собой. Не скрывая полуулыбки, часто ловившую на себе, во время встречи с этой незнакомкой из дальних земель — Ты замёрзла. — тихо, так интимно процедил мужчина, скидывая с себя огромный тулуп и оборачивая им тонкое тело, стоящее подле него, после чего резким движением усадил на мраморный балюстрад.       А-В не смог скрыть слез. Будучи в женском обличие, он успел перенять множество привычек, но вот чувственность он планировал брать в последнюю очередь, или вовсе это выбросить — Простите. Великий султан, я просто… Просто. — плотные и тёплые пальцы прошлись по мягкой щеке, обтирая влажные струйки до красноты кожи.       — Не стоит говорить. Давай лучше ты посмотришь на мои красоты, м?       — Снова вы за своё? — отчаянно вымолвила она       — Посмотришь моими глазами, внимая всю прелесть с моих уст — закончил Осман, лишь облокотившись руками о балюстрад, склонив корпус тела.       — А. Вы мне позволите это сделать?       Осман лишь отвесил парочку смешков, после чего облегчённо вздохнул, смотря в ночную даль, освещаемая лишь тусклым и холодным сиянием ночного светила, принцессы ночи — Немного опустив взор, ты можешь увидеть прекрасные розовые сады деревьев с пышными цветами на каждой веточки — это небезизвестный олеандр. Деревца выстроены рядком, загораживая своей листвой жаркие лучи солнца во время полуденного зноя, так что. Там можно спокойно передохнуть после тяжёлой работы. Если ты посмотришь в другую сторону то там можно заметить крупные, пышные кусты с кораллово-желтыми кисточками — это растение прозвали Шелковым цветком, или кустом, тут уж у кого как работает фантазия.       — Небось, они такие мягкие и нежные, когда касаешься их?       — Конечно, мне казалось, что они нежнее самого качественного шёлка, потому не смог пройти мимо такой культуры и мои слуги высадили их в Ереванском павильоне       — Как же они красивы — тихо сказал А-В, по-удобнее окунувшись в мужской тулуп       — Жаль, что ты не можешь оценить всю их красоту       — Мне хватает ваших слов, мой великий султан. Знаете, мне довелось услышать о многих растениях по всему миру, например, о деревьях в России       — В России? Хм, хочу послушать об этом, пускай с этим государством мы ведём не разовую войну — более тихо пробормотал султан, лишь тяжко вздохнув.       — В России растут плакучие Ивы. На первый взгляд, они мне казались какими — то мягкотелыми растениями, но их серёжки, что свисают с веточек и прочный ствол говорят, что они не те, за кого себя выдают.       — Кого — то мне напоминают эти деревья — ухмыльнулся Осман, украдкой бросив взор на сидящую рядом       — Ахаха, возможно. Но меня привлекло другое дерево — дуб. Огромный, мощный ствол, красивые и рельефные листочки и маленькие жёлуди, которые я не раз раздавала белочкам. И знаете, на вид такое огромное дерево, но с таким нежным шелестом и тяжелым скрипом. Мне кажется, что такие деревья несут на себе бремя времени и могущества. Они способны выстоять любые штормы, наводнения и ливни. Но они так несчастны.       — Потому им так не хватает таких Ивочек, чтоб скрасить и смягчить их тяжкое бремя — заключил Осман, подловив себя на том, что он это сказал вслух       — Да, вам тоже так кажется? — удивилась наложница       — Есть такое — отмахнулся империя — Мне интересно, откуда же ты все — таки. Столько знаешь о растениях России, не думаю, что у тебя такое положение, чтоб позволить такую поездку       — Я. Я родом из Германии. А обо всем этом мне рассказал Германская Империя, он часто бывает во владениях русского императора — уже более тихо добавил А-В, немного коснувшись своей груди от колкого толчка его сердца.       — ГИ. Ох, надоедливый тип, все никак не могу понять его намерений. А ещё этот Тройственный Союз. Странная затея.       — Мне кажется, что она вам выгодна. Раз вы ведете военные действия с Российской Империей, то. Лишние ресурсы вам явно не помешают       — Что — то в твоих словах есть разумное. Думаю, что мне стоит об этом подумать в таком ключе — хмыкнул Империя, повернув голову в сторону вновь поникшей наложницы — Ты оказалась не так проста, все же глаз мой настроен зорко на таких личностей.       — Не стоит мне таких любезностей, великий султан. Это просто наблюдательность, не более       — Эта черта мне в тебе и нравится. — сошла фраза с уст, вынудив красные пятнышки выступить на щеках мужчины, но к счастью, он мог это не скрывать, от этого становилось легче на душе.