Зови меня Лань Чжань

      — Что вам нужно? — раздражение Лань Сиченя кажется можно потрогать руками.       От такого ничем не прикрытого недовольства Первого Нефрита клана Лань, Вэй Усяню хочется вжать голову в плечи. Но вопреки всему он только выше поднимает подбородок.       — Мне нужно увидеть Лань Чжаня.       При звуках мягкого, домашнего имени брата лицо Лань Хуаня на секунду каменеет.       — Мой брат только отошел от анестезии, любые посещения чужих людей запрещены.       От этой фразы губы Вэй Усяня начинают непроизвольно дрожать. Ведь старший брат Лань Ванцзи прав, они друг другу никто.       Совершенно никто, если так подумать.       — Мне нужно увидеть Лань Чжаня, — Вэй Ин словно заведенный повторяет фразу. Будто от того, сколько раз он ее проговорит, что-то изменится.       Неожиданно Лань Сичень выдыхает, и устало опускается на коридорную кушетку. В отличие от мягких, раскладывающихся кресел ВИП палаты, она жесткая и неудобная. Как Вэй Усянь умудрился провести на ней несколько дней, остается только гадать.       — Господин Вэй, — он с трудом подбирает вежливые слова, — я не понимаю вашего такого настойчивого интереса к судьбе моего младшего брата, но прошу вас не беспокоить его. Лань… — голос Сиченя предательски срывается, — Лань Ванцзи сильно пострадал, ему предстоит долгая реабилитация. Возможно некоторые свои функции он не сумеет восстановить никогда.       От этих слов лицо Вэй Ина бледнеет, и он вдруг нелепо оседает рядом с Лань Хуанем, непроизвольно хватаясь за края кушетки. Все его самые страшные подозрения сейчас вдруг обретают форму, облекаясь в жестокие слова сидящего рядом человека.       — Прошу, — Вэй Усянь умоляюще смотрит на испуганного его побледневшим лицом Лань Сиченя, — я умоляю вас разрешить мне остаться. Пусть его нельзя видеть, но можно мне просто быть тут, рядом?       Лань Хуань выдыхает, пытаясь привести свои чувства в порядок.       Разумеется, сердце его было не каменное, и он прекрасно понимал, какие чувства сейчас двигали молодым мужчиной. Но он просто ничего не мог с собой поделать, когда думал о том по чьей вине его брат вернулся на службу, работа на которой и привела к текущему положению вещей.       — Зачем? — наконец Лань Сичень не выдерживает. — Зачем вам так нужно быть рядом? Ведь когда вы реально были нужны ему, вы выкинули его словно использованную тряпку, и даже не вспомнили ни разу за все эти месяцы.       Вэй Ин опускает голову. Сказать тут нечего, Лань Сичень абсолютно прав.       Ведь он мог, МОГ тогда остановить Лань Ванцзи. Просто поговорить, выяснить все до конца.       Но он предпочел смолчать, ожидая что всколыхнувшиеся внутри чувства уйдут, растворятся в потоке дней, как это было уже с ним не раз. Он не хотел влюбляться в секс-игрушку, он ревновал Лань Ванцзи к его мифическим любовникам, он поверил Мэн Яо, вместо того, чтобы спросить самого Лань Чжаня.       — Я совершил ошибку. Мы оба с вашим братом ошибались, но ведь еще не поздно все исправить.       — Единственной ошибкой моего брата были Вы, господин Вэй! — от слов Лань Сиченя по спине Вэй Ина расползается леденящий холод. — Он хотел быть с вами, он наплевал на собственную семью, честь, достоинство. Он выбрал вас, а ведь для него это был непростой шаг. И что получил взамен?       Вэй Ин трет рукой лоб.       — Но если бы Мэн Яо не наврал тогда мне, я бы никогда не позволил Лань Ванцзи уйти.       Произнесенное имя словно раскат грома оставляет после себя оглушающую тишину.       Лань Сичень немного меняется в лице. Но уже через секунду пожимает плечами.       — А-Яо наврал вам один раз, а вы имели тридцать дней, чтобы выяснить всю правду. Но вы предпочли использовать его, не вдаваясь в детали. Ведь это же ваша обычная манера поведения, господин Вэй?       Вэй Усянь молчит. Он и правда натворил много дел в прошлом, постоянно ввязываясь в сомнительные истории, эпатируя публику и никогда не отрицая даже самых странных слухов о своем поведении. Тогда ему это казалось забавным. Теперь же он оправдывался словно школьник, перед рассерженным учителем, и не мог найти и слова в свое оправдание.       — Я… — Вэй Ин мотает головой, — мне очень жаль. Я не знаю, что мне сделать, как исправить все что случилось. Я даже не уверен в том, что ваш брат испытывает ко мне какие-то чувства, спустя столько времени. Но, — Усянь делает вдох. — я хочу быть с ним. Мне правда это важно, прошу услышьте меня!       Лань Сичень резко встает, принимая свою капитуляцию.       Это Вэй Усянь мог обманывать себя сказками, что Лань Ванцзи забыл. Что восемь месяцев это срок достаточный, чтобы вычеркнуть кого-то из своего сердца. Но Лань Сичень хорошо знал своего брата, и знал насколько тот всегда был серьезен и искренен в своих чувствах. Как беззаветно он мог служить тем, кого любил. А в том, что Лань Ванцзи полюбил этого пустоголового задаваку, не приходилось сомневаться.       — Хорошо. Сегодня, пожалуйста, идите домой. Уже довольно поздно и брат точно будет спать до утра. Завтра я разрешу вам недолго присмотреть за ним.       Лицо Вэй Усяня озаряет улыбка.       — Спасибо! — он продолжает улыбаться, мгновенно преображаясь. — Хорошо, спасибо!       Ничего не ответив, Лань Хуань уходит, напоследок покачав головой.       Вэй Ин еще некоторое время смотрит ему вслед, но все же не решаясь рассердить Лань Сиченя еще больше, бредет в сторону выхода.       Телефон, отключенный несколько дней назад, взрывается непринятыми сообщениями и звонками. Лидирует конечно же Цзян Чен.       Вэй Усянь грустно вздыхает, вспоминая события последней недели. С того момента, как он увидел лежащего на носилках Лань Ванцзи прошло пять дней, но по его ощущениям это время равнялось вечности.       Когда он пришел в себя, и убедившись, что никто из их семьи не пострадал, включая Вэнь Нина, который отделался легким испугом, Вэй Усянь всеми правдами и неправдами начал выяснять местоположение раненого Лань Ванцзи.       Так как он не был родственником, и даже не имел с тем никаких общих знакомых, его единственным источником мог быть только Мэн Яо, который уже давно и прочно заблокировал его телефон.       Поэтому Вэй Ин был вынужден снова прибегнуть к услугам знакомого детектива, который меньше чем за пару часов выяснил и госпиталь, куда положили Лань Ванцзи и характер нанесенных тому травм.       Гораздо сложнее оказалось выбраться из-под опеки сошедшего с ума на почве безопасности Цзян Чена, который буквально рвал и метал. Посадив практически под домашний арест самого Вэй Усяня, едва отошедшую от испуга Вэнь Цин, ее брата, помощницу, секретаря и даже ее кошку, тот активно приступил к выяснению личности устроившей провокацию.       А буквально уже на следующий день в их доме появились двое хорошо знакомых Вэй Ину мужчин.       Один словно нежный бриз, мягкий и улыбающийся Сяо Синчэнь. Второй, словно холодная река, молчаливый и строгий Сун Лань. Тогда, несколько лет назад, именно эти люди освобождали удерживаемого в заложниках Вэй Ина.       Сейчас же они и движением ресниц не подавали виду, что узнали в Вэй Ине того измученного и обескровленного пленника. Словно и не было тех страшных дней в их совместном прошлом. И он был искренне благодарен этим неразговорчивым ребятам. Которые весьма активно приступили к выполнению задания Цзян Чена, словно имели какой-то свой, личный интерес.       Впрочем, Вэй Усяню было плевать. Единственное, о чем он мог думать, было понимание, что он должен быть рядом с Лань Ванцзи.       И поэтому, провернув аферу с побегом во время вывоза мусора, как он уже проделывал ранее, Вэй Усянь успешно покинул свое заточение, оставив брату записку с извинениями и уверениями, что с ним ничего не случится.       Ведь он не планировал дефилировать по городу. Он всего лишь хотел пробраться на территорию частной клиники, где проходил реабилитацию Лань Ванцзи. И Вэй Усянь был уверен, что там он точно будет в полной безопасности, потому как среди Ланей дураков не было точно.       Как он проник на охраняемую территорию, какими правдами и неправдами убедил медперсонал оставить его в больнице, вспоминать не хотелось. Важно было другое. Ему разрешили быть там, где сейчас лежал после операции Лань Чжань. И от мысли что тот жив, дышит, находится буквально в нескольких метрах от него, Вэй Ин приходил в какой-то нереальный восторг.       Он и сам не понимал своей одержимости этим человеком, но получив вполне подтвержденные доказательства того, что тот тоже обманом добился близости с ним, Вэй Усянь почему-то исполнился решимости. Он хотел быть рядом, и он был уверен, что Лань Ванцзи не откажется его выслушать.       Как минимум они задолжали друг другу один важный и обстоятельный разговор.       А еще почти 240 ночей, проведенных впустую.       Теперь, когда правда потихоньку выходила на поверхность, Вэй Ин почему-то не сомневался в том, что Лань Ванцзи также, как и он, был один все это время. А от догадки, что он вообще мог стать первым у добропорядочного и серьезного Второго Нефрита клана Лань, все мысли Вэй Усяня разбегались словно тараканы под лампой.       Все эти дни, проведенные в томительном ожидании, он просто не мог сосредоточится ни на чем, кроме того, что снова и снова, как драгоценные жемчужины, перебирал каждое отложившееся в памяти мгновение их близости. По-новому теперь понимая слова и действия своего случайного любовника.       Лань Ванцзи хотел его, это не подлежало сомнению. И он вполне осознанно пошел на обман, в который умудрился вовлечь даже хитроумного Мэн Яо.       Почему тот сыграл такую роковую роль в их истории, Вэй Ин думать не хотел, скрежеща зубами от бессильной ярости. Но Мэн Яо был ему недоступен, находясь на полном и безоговорочном доверии у главного отныне в судьбе Лань Ванцзи человека, его родного брата.       За те несколько дней, что Вэй Ин провел возле больничной палаты, к тому несколько раз приходил и грозный Лань Цижень, полностью игнорировавший присутствие Вэй Усяня в коридоре больничного корпуса.       Но постоянно рядом с Лань Ванцзи находился только Лань Сичень. Который, словно коршун, не допускал в палату никого, кроме дяди и своего любовника. Ну и врачей, разумеется.       Поэтому Вэй Ин, отложив до времени неприятный разговор с подставившим его родственничком, просто решил пока оставить любые разборки на потом.       Гораздо важнее было состояние самого Лань Чжаня. Из слов лечащих врачей, сердобольных медсестер и самого Лань Сиченя, Вэй Усянь сделал выводы, что Лань Чжань пострадал довольно серьезно.       И это была еще одна отложенная на потом проблема. Которой, как надеялся Вэй Ин, уже активно занимался Цзян Чен.       Кому могло понадобиться вот так вот нагло, среди бела дня, срывать обычную церемонию помолвки?       В том, что это была новая нападка на семью Цзян, сомнений не оставалось, ведь Вэнь Цин и ее брат были обычными, ничем не примечательными для акул большого бизнеса людьми.       И в связи с этим, невольно вставал вопрос, кто стоял за теми наемниками, которые искалечили Лань Чжаня?       Как такое вообще могло произойти, если еще два года назад все причастные к той истории люди были попросту стерты с лица земли?       Мысли, одна тягостнее другой, посещали голову Вэй Усяня. Но привычный коллапс чувств и реакций не наступал. Он неожиданно осознал, что трагические события последней недели, словно перечеркнули события его прошлого. Клин клином вышибают, так когда-то ему говорила Вэнь Цин. Теперь он смог понять эту фразу до конца.       Его ставшие привычными панические атаки уже несколько дней не давали о себе знать, даже несмотря на то, что он оказался в самом центре разворачивающейся трагической истории. Но страх за других людей, родных и любимых, просто вытеснил из подсознания последние остатки перенесенной в прошлом травмы.       И это была хорошая новость, которую он планировал обсудить с Вэнь Цин. Сразу же после того, как разберется с текущими делами.       Второй же хорошей новостью было то, что вместо его молчаливого водителя, к воротам больничного комплекса мягко шурша колесами подъехал серебристый внедорожник Цзян Чена. И судя по его лицу, жить Вэй Ин будет. Может только в слегка видоизмененном состоянии.       Вэй Усянь выдохнул, и опасливо поглядывая сквозь стекло на лицо брата, открыл дверь автомобиля.       Тот молчал, скрежеща зубами, наблюдая как Вэй Ин покорно пристегивается, устраиваясь на знакомом сиденье.       Некоторое время они едут в полной тишине, пока наконец Вэй Усянь не выдерживает.       — Прости, Цзян Чен!       Он складывает молитвенно руки, всем своим видом демонстрируя раскаяние. Тот молчит, но машина резко сворачивает на обочину. Некоторое время они сидят в оглушающей тишине, прерываемые только шелестом проносящихся мимо машин.       — Ты, — Цзян Чен наконец с трудом раскрывает сведенный до судороги рот. — Почему ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя?       Вэй Усянь застывает. Сегодня ему уже пришлось выслушать одну отповедь, и для выслушивания второй он просто еще не готов.       — Прости, Цзян Чен. — Вэй Ин упрямо повторяет фразу, игнорируя вопрос брата.       Тот сжимает руль, словно ища ответа на приборной панели.       — Почему? Почему ты так неосторожен? Почему ты не думаешь о том, как страшно мне будет потерять тебя?       Вэй Ин не верит своим ушам. Усилия Вэнь Цин явно не обошли стороной и Цзян Чена, потому что услышать подобное признание из его уст, практически равносильно прилету летающей тарелки. И то, вариант с пришельцами был более вероятен.       Цзян Чен тем временем уже сердито сопит, сам явно обескураженный вырвавшимся признанием. Но не сбегает, как обычно, и вполне себе даже вменяем. Вэй Ин делает себе мысленную зарубку купить своей будущей невестке большой букет ее любимых тюльпанов и ирисов, но пока что может только молчать. Давая брату самому разобраться с лавиной накрывающих его чувств.       — Цзян Чен, — Вэй Усянь бережно снимает нервно сжатую в кулак руку с руля ни в чем не повинного автомобиля. Тот никак не реагирует, ошеломленный своими же словами. — Я правда очень виноват перед тобой. И я клянусь, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы больше не попадать в истории. Я всегда, — он ловит застывший взгляд брата, — правда всегда думал о тебе. Просто не умел это выразить словами. Но теперь я вижу, как тебе это важно, и я хочу, чтобы ты знал, мне тоже очень страшно от мысли, что я могу потерять близких мне людей. Тебя, с некоторых пор Вэнь Цин, и даже Вэнь Нина. А еще, — он немного смущенно мнется, — Лань Ванцзи.       Цзян Чен изумленно поднимает голову.       — Я знаю, ты думал, что та история полностью завершилась восемь месяцев назад. Но это не так. — Вэй Усянь выдыхает, но упрямо говорит дальше. — Я… мне кажется я …я люблю его.       Слова, впервые произнесенные вслух имеют эффект разорвавшейся бомбы.       Цзян Чен резко подскакивает вверх, больно ударяясь головой о крышу машины. Сам же Вэй Ин растерян еще больше. Он не знает, как сумел сказать о таком, но сделанного не воротишь, и поэтому он продолжает.       — Сейчас для меня нет более важного занятия, чем быть рядом с ним. И я абсолютно уверен в том, что ты найдешь виновных, и сумеешь их наказать по заслугам. Я очень хотел бы помочь тебе, брат. Но…       Цзян Чен наконец отвисает:       — Погоди, — его голос звучит хрипло, — погоди Вэй Усянь. Что ты только что сказал? Ты любишь Лань Ванцзи? Второго Нефрита клана Лань? Но как такое возможно? Неужели это он был… — Цзян Чен не решается выговорить фразу до конца, — это он тогда…ну в притоне Мэн Яо….       Вэй Усянь вздыхает. Он не рассказывал брату о том, с кем провел тот месяц. А позже уже не было для этого нужного повода, все события разворачивались со скоростью света.       — Да, это был он.       Цзян Чен мгновенно становится собранным и серьезным.       — То есть он под прикрытием Мэн Яо обрабатывал тебя целый месяц. О чем вы говорили? Что ему было нужно? Вэй Усянь, ты хоть понимаешь как эта история может быть выкручена позже нашими недоброжелателями?       Вэй Ин грустно смотрит на брата. Тот конечно же прав, и его параноидальная подозрительность не раз выручала их из беды. Но в этой истории он не верит в какие-то особые намерения Лань Ванцзи. В конце концов интересы их семей и не пересекались никогда в деловых кругах.       А то, что Мэн Яо соврал ему, так с этого мелкого обманщика станется.       — Цзян Чен, хватит. Лань Ванцзи тут совершенно не причем.       — Почему ты так уверен?       Лицо брата нахмуренное, словно тот разговаривает сейчас со своим нерадивым подчиненным.       — Я уверен. Поехали уже домой, мне еще завтра сюда поутру возвращаться.       Заводящий уже было машину Цзян Ваньинь резко оборачивается.       — Что? Тебе не хватило стольких дней?       Вэй Усянь трет лицо ладонью. Он ужасно устал, почти не спал и не ел два дня. К тому же он реально переволновался за Лань Ванцзи. У него просто нет никаких сил сейчас отбиваться от нападок брата.       Тот еще пару минут ждет ответа, но Вэй Ин молчит.       Наконец в гробовой тишине машина трогается с места.       — Хорошо, я лично отвезу тебя завтра в эту больницу. Но обещай мне, Вэй Ин. Если только выяснится, что кто-то из Ланей или семьи Цзинь стоял за той историей, ты тут же разорвешь любые контакты с этими людьми. В конце концов это еще и вопрос твоей безопасности.       Вэй Усянь молчит. Он совершенно уверен что Лань Чжань тут ни причем, чего нельзя сказать про Мэн Яо, и если уж на то пошло брата Ванцзи.       Все эти истории с убийствами, похищениями, нападениями, слишком много крови и жертв для такого короткого промежутка времени, и слишком многие пострадали за последние несколько лет.       Ему надо все хорошенько обдумать, а еще лучше прижать к стене их с Цзян Ченом шурина.       Но это все позже, а сейчас под плавный ход машины брата, в теплом и мягком салоне он засыпает, так ничего и не ответив.