Зови меня Лань Чжань

      Сквозь тяжелую, словно плотный туман тьму, постепенно приходившего в себя сознания, ему слышатся странные звуки.       Словно забытая всеми душа зовет, приглашая разделить с нею ее одиночество. Звуки флейты, а Лань Чжань понимает что это именно она, проникают глубоко в самое сердце мужчины, и воскрешают в нем давно забытое чувство покоя.       Мелодия невидимой стеной отделяет его и таинственного флейтиста, отрезая их от всего остального мира. И Лань Чжаню это странным образом нравится. Он, внезапно для себя понимает, что скучал по этому ощущению "дома".       Ему хочется встать, и пойти посмотреть на игравшего музыканта, но он, неловко повернувшись, вдруг вспоминает, где находится. События последних дней наваливаются удушающим покрывалом, разрушая очарование момента.       Он непроизвольно стонет, чувствуя, как все тело накрывает волна боли. Эта слабость, странное онемение рук, пронзительная боль в плечах, затихающая где-то внизу позвоночника. А главное, ощущение своего тела совершенно чужим, отныне не принадлежащим ему.       Мелодия внезапно прерывается. И оглушающая тишина наполняет сердце Лань Ванцзы горечью. Он вдруг осознает, что снова остался один. Что ничего не изменилось в его жизни, за исключением того, что теперь его тело пронзает болью при каждом движении.       Скорее всего это была остаточная галлюцинация после операционной анестезии, подумалось Лань Ванцзы. Он с трудом разлепляет слипшиеся веки, пытаясь наконец осмотреть помещение целиком.       И застывает от изумления.       Потому что напротив него, также застыв в нелепой позе, стоит Вэй Усянь. Слегка бледный и какой-то невероятно потерянный, но предельно материальный.       Лань Ванцзи хочется потереть глаза, так явственно он видит эту галлюцинацию. Но пока он неловко пытается странно непослушными пальцами дотянуться до век, его видение подоходит ближе.       Словно оно само себе не верит, и так же боится что Лань Ванцзи исчезнет от любого движения, привидение очень осторожно протягивает руку. И на полпути кончики их пальцев встречаются.       Бледная, до синевы, ладонь Лань Чжаня, и смуглая рука Вэй Ина.       Оба замирают на мгновение, но уже через секунду, Вэй Усянь вдруг смущенно отходит назад. Будто испугавшись, что Лань Ванцзи оттолкнет его.       Молчание в больничной палате кажется можно потрогать руками.       Лань Чжань удивленно наблюдающий метания Вэй Ина, никак не может опомниться от изумления. В его голове бессвязно мелькают обрывки воспоминаний их безумных ночей, расставания, встречи на вечеринке. Его бегства и ранения.       В этом калейдоскопе событий он не может понять только одного, почему Вэй Усянь сейчас здесь, в его палате?       Почему так испуганно и одновременно жадно рассматривает его лицо?       Потом внимание Лань Ванцзи привлекает флейта в руке мужчины. Черная, с алой кисточкой. Он внезапно понимает, что это Вэй Усянь играл, и именно его мелодия привела самого Лань Ванцзи в чувство.       — Как ты себя чувствуешь? — Вэй Ин наконец нарушает затянувшуюся тишину.       Лань Ванцзи слегка прикрывает веки, пытаясь не выдать накатившее непонятно с чего смущение. Голос Вэй Усяня вдруг напоминает ему обстоятельства их знакомства и последующей вакханалии.       — Живым.       Он правда не знает, что больше ответить, к тому же ему хочется не разговаривать, а просто почувствовать тепло стоящего напротив и напряженно застывшего мужчины. Лань Ванцзи практически всем своим телом ощущает, как Вэй Усянь зажат, и от этого ему становится даже больнее, чем от собственных ран.       Вэй Усянь слегка отворачивается. Лань Ванцзи каким-то седьмым чувством понимает, что тот тоже смущен. И от этой мысли ему хорошо. Это было странным образом правильно: совершенно белая больничная палата, его покалеченное после ранения тело, и самое главное, смущающийся как подросток Вэй Усянь, главный герой светской скандальной хроники.       Лань Ванцзи молча протягивает руку и Вэй Усянь, замерев на секунду, робко протягивает свою в ответ. Осторожно, как по минному полю, они исследуют друг друга.       Сначала просто кончиками пальцев, потом смелее, ладонями. Тихо выдохнув, Вэй Ин аккуратно приседает на край больничной кровати. Их руки, с переплетенными пальцами, теперь лежат на белой больничной простыне, странно контрастируя с пространством палаты.       Положив на прикроватную тумбочку свою флейту, Вэй Ин бережно тянется к Лань Ванцзи, словно проверяя, что тот здесь, что он никуда не исчезнет. В этом недоверчивом прикосновении нет никакого подтекста, ничего, кроме жадного подтверждения самого факта наличия Лань Чжаня в комнате.       Тот слегка морщится, но покорно позволяет ощупать свое лицо и плечи.       Когда рука Вэй Ина тянется ниже, брови Лань Ванцзи немного приподнимаются, и тот вдруг замирает, осознав как фривольно выглядит его жест.       Но мгновенно сориентировавшись, он как ни в чем не бывало, поправляет одеяло, и делает вид, что так все было и задумано.       — Убедился? — Лань Ванцзи еще мутит, ему хочется пить, в туалет и умыться. Он уже успел осознать, что в его теле произошли изменения, с которыми ему еще придется в будущем смириться или преодолевать.       Но все это было неважно. Гораздо важнее было сейчас наблюдать, как мгновенно вспыхнули алым цветом бледные щеки, и слегка дрогнули губы.       — Лань… Лань Чжань, — словно исследуя границы дозволенного Вэй Ин внимательно смотрит на реакцию собеседника. Он уже успел собрать справки о Втором Нефрите клана Лань, и знал, что тот весьма и весьма осторожен в своих знакомствах, ни с кем особо не приятельствуя. И что даже по его имени в быту, к нему могут обращаться люди, сосчитать которых можно по пальцам одной руки.       Но тот никак не реагируя, внимательно ждет продолжения фразы. И Вэй Усянь вдруг решается.       — Я… я хотел сказать тебе, что я… что мы… что ты…, — он мнется, никак не может сформулировать даже простое предложение.       Лань Ванци молчит, и по-прежнему не говорит ни слова.       — Мне правда было хорошо тогда с тобой, и я не остановил тебя, потому что думал, что ты относишься ко мне, как к клиенту. Но теперь, когда я знаю, что это не так, прошу: скажи, что ты тоже любишь меня!       От этих слов в комнате воцаряется тишина. Выпалив на одном дыхании то, что так долго грузом лежало на его сердце, Вэй Ин вдруг понимает, ЧТО сказал.       И КАК сказал.       И от этого его начинает бить мелкая дрожь.       Он хочет встать, но ладонь Лань Ванцзи вдруг крепко, совсем не по-больничному сжимает его руку.       Они оба смотрят друг на друга, секунды падают словно капли вечности. Лань Чжань еще переваривает его слова, с трудом осознавая услышанное только что практически признание. Вэй Усянь же напротив вдруг успокаивается. Он с легким испугом смотрит на свою зажатую в ладони Лань Ванцзи руку, но больше никуда не пытается убежать.       А еще через минуту слышит в ответ:       — Я тоже люблю тебя. И я никогда не относился к тебе как клиенту, ни одной секунды.       Вселенная взрывается осколками звезд. От этих слов Вэй Ин вдруг резко наклоняется вперед.       Его губы жадные, горячие, неловко елозят по сухим, пересохшим губам партнера. Но тот так же горячо поддается навстречу, отвечая на поцелуй.       Тихий шорох открываемой двери заставляет их отпрянуть друг от друга, как любовников застигнутых на месте преступления.       В палату входит дежурная сиделка.       Она даже бровью не ведет на смущенных мужчин, собирая по палате мусор, выкладывая взамен свежие полотенца, а также порцию выданных ей медсестрой странных таблеток и пилюль. В заключение она невозмутимо достает из-под кровати утку, всем своим видом напоминая о бренности бытия.       Вэй Ин вдруг понимает, что Лань Ванцзи скорее всего имеет кучу запросов, о которых он даже не спросил, погрузившись с первой секунды в выяснение отношений. И покраснев, он решительно вырывает предмет из рук сиделки.       — Молодой господин, вам не обязательно помогать мне, — пожилая женщина укоризненно смотрит в ответ. — Я сделаю все сама, вы можете пока погулять в коридоре.       — Нет, — Вэй Ин краснеет еще больше, но решительно продолжает удерживать утку в руках. — Давайте я помогу ему.       Лань Ванцзи невозмутимо наблюдает за перепалкой, и только порозовевшие кончики ушей выдают его смущение от того, в чем Вэй Ин собрался ему помогать.       Он слабо качает головой, пытаясь отговорить Вэй Усяня от неприятной процедуры, но тот словно не замечает его слабых протестов.       — Хорошо, я сейчас покажу вам как это делается.       Вскоре Лань Ванцзи, уже переодетый и обтертый мокрым полотенцем, пьет свои лекарства, запивая их выданным стаканом воды.       Сиделка уже успела сказать, что много пить ему нельзя, как бы ни хотелось, и еще до вечера его может мутить, и ничего страшного. Вечером она милостиво разрешает уже напиться вдоволь и показывает Вэй Усяню нужные пилюли.       Когда они вновь остаются одни, некоторое время в комнате снова царит тишина. Но уже не та, смущенно-напряженная, а больше успокоительная. Та, в которой каждый дает себе время привыкнуть к новым реалиям своей жизни.       — Я, — Вэй Ин наконец снова берет на себя инициативу, — скоро вернется Лань Сичень, и я пообещал ему что на сегодня я больше не побеспокою тебя. Но завтра я снова смогу с утра и до обеда побыть здесь.       Лань Ванцзи некоторое время молчит. Он вдруг понимает, что его брат явно не был рад визиту Вэй Усяня. За скупыми словами поникшего мужчины скрываются боль и страх.       Лань Ванцзи вздыхает. От принятых лекарств его снова тянет в сон, и он с трудом держит глаза открытыми.       — Я поговорю с братом, и объясню ему, что тебе нужно тут находиться. — Лань Ванцзи некоторое время молчит, но потом все-таки добавляет. — Ведь теперь ты умеешь подавать мне утку.       Они смотрят друг на друга, и уже через секунду палату наполняет тихий смех.       Вэй Ин аккуратно подходит к изголовью Лань Ванцзи. Словно нехотя, он вытирает платком невидимую каплю на подбородке, но Лань Чжань легко угадывает его настоящее желание. Поэтому он сжимает протянутую руку, притягивая того к себе.       От неожиданности Вэй Усянь почти падает на его грудь, оба непроизвольно вскрикивают, один от боли, второй от испуга. Но Ванцзи уже нетерпеливо целует свое сокровище, понимая, что сейчас это их единственная возможность понять друг друга без лишних слов и недомолвок.       Когда они размыкают губы, оба тяжело дышат.       Дверь снова открывается, и теперь в палату входят Лань Сичень и Мэн Яо. Оба некоторое время молча смотрят на прижавшихся на кровати друг к другу мужчин.       Потом Лань Хуань почти подбегает к ним, его лицо озаряет улыбка:       — Ты очнулся? Ванцзи, я так рад, что тебе стало лучше!       Тот улыбается, но его рука по-прежнему крепко держит в объятиях дернувшегося было встать Усяня.       — Да, Сичень. Но сейчас мне дали лекарства и я хочу отдохнуть.       Лань Сичень грозно смотрит на замершего Вэй Усяня.       — Господин Вэй, ваше время вышло. Я и так задержался.       Вэй Ин опускает голову, но ладонь Лань Ванцзи заговорщически сжимает его руку.       — Брат, я прошу тебя разрешить Вэй Усяню остаться тут, со мной.       По лицу Лань Хуаня пробегает судорога, но он только вздыхает.       — Я вижу, вы уже успели все обсудить.       — Да, и я не хочу, чтобы ты или Мэн Яо снова вмешивались в наши отношения.       От этих слов все замолкают. Некоторое время Лань Сичень то открывает, то закрывает рот, словно сдерживая резкие слова в ответ, но потом привычное благоразумие побеждает.       — Я рад за тебя, Ванцзи. Просто господину Вэю тоже надо отдыхать. И поэтому давай он будет с тобой до обеда, а после буду я. — И помолчав, добавляет, — или ты не хочешь меня видеть?       Лань Ванцзи прикрывает веки. Его брат, как всегда умело загоняет собеседника в словесную паутину, в которой не найти ни входа, ни выхода.       — Хорошо, я не против. Но, прошу тебя, не препятствуй Вэй Усяню, мне неприятно думать, что два самых близких мне человека ссорятся на пустом месте.       Мэн Яо, который весь разговор притворяется мебелью, тихо отходит в сторону. Но грозный взгляд Лань Ванцзи находит его и там.       — Вот кого бы я меньше всего хотел видеть, так это господина Цзинь. — Он намеренно называет того нелюбимым именем.       Лань Сичень кусает губу, но Мэн Яо уже вежливо кланяется.       — Я пойду, Хуань, у меня еще много дел.       Тот кивает.       — Я позвоню тебе позже.       Оба на секунду останавливают друг на друге взгляд, но не решившись делать что-либо при Вэй Усяне, просто вежливо кивают друг другу.       Когда дверь больничной палаты закрывается, Вэй Ин уже тоже готов уйти.       Он понимает что братьям надо поговорить. И его распирает радость от того, что Лань Ванцзи так спокойно и уверенно заявил права на него и на их отношения.       От мысли, что они теперь ЧТО?       Неужели они теперь в отношениях?       Неужели Лань Ванцзи правда любит его?       Он просто не успевает осознавать случившиеся в такой короткий промежуток времени события.       — Кхм-кхм, господин Вэй, — терпение Лань Сиченя похоже на исходе.       Вэй Усянь с сожалением сжимает руку Лань Чжаня.       — Да, еще секунду.       И наклонившись к самому уху Лань Ванцзи, он шепчет ему на ухо свое домашнее имя.       Веки Лань Чжаня вздрагивают, и он улыбается в ответ самыми кончиками губ.       — Пока, Вэй Ин, до завтра.       — Поправляйся, Лань Чжань.       Лань Сичень грустно смотрит на разворачивающуюся сцену, понимая что отныне ему придется считаться с этим пустоголовым задавакой. И от этой мысли он конечно же не приходит в восторг.       Но видеть брата таким спокойным и счастливым дорогого стоит, и Лань Хуань понимает, что ради этого перетерпит и сотню Вэй Усяней, вместе со всеми его родственниками.