Зови меня Лань Чжань

      Вэй Ин быстро шел по коридору, удерживая в поле видения мелькавший впереди наряд Мэн Яо. Тот даже в больнице не изменил своей привычке надевать яркую одежду. Вэй Усянь вздохнул, когда-то он был таким же, выставляющим себя напоказ непонятно кому и непонятно зачем. Просто их причины с шурином существенно разнились.       Он задумался, вспоминая их первую встречу.       Когда стало ясно, что Цзян Янли окончательно потеряла голову, увлекшись наследником клана Цзинь, им пришлось познакомиться с потенциальными родственничками.       Несмотря на могущество и богатство, клан Цзинь пользовался дурной репутацией. Грязные, на грани закона и морали, сделки, теневой бизнес, сотрудничество с полуподпольной группировкой семьи Не, контролировавшей игорный бизнес и дома увеселения. К тому же сам глава Цзинь, активно заводящий себе одну за другой любовницу, и наплевавший на законную супругу. Впрочем, поговаривали, что он и женился на ней только ради денег и власти.       И еще эта история с пригретым незаконным сыном одной из его женщин, который появился непонятно откуда, и в итоге стал практически правой рукой главы. Что и говорить, высокоморальный и зажиточный клан Цзян был не в восторге от подобного родства, но Цзян Янли, неожиданно проявив характер, настояла на своем. И свадьба состоялась, ведь к тому времени она уже носила под сердцем будущего наследника обеих великих семей.       Тогда-то они все впервые и встретились.       Заледеневшая в ярости мать и пытающийся замять скандал отец. Цзян Чен, старательно изображающий равнодушие на перекошенном от гнева лице. Сам Вэй Усянь, герой таблоидов и всех более-менее громких скандалов.       И клан Цзинь, в лице надменного, застывшего в собственном самолюбовании главы, его переделанной многочисленными пластическими операциями, но так и не добившейся внимания мужа, жены. Самого жениха, странным образом действительно влюбившегося в тихую и скромную сестру Вэй Ина. И вишенкой на торте был Мэн Яо. Который неожиданно для всех тоже заявился на официальную церемонию.       Гневом приемной матери Вэй Усяня можно было наверно убить население пары небольших государств, но Мэн Яо было плевать. Он не отходил от главы Цзинь, весь вечер выслушивая его комментарии и обмениваясь с тем тихими репликами.       Позже они изредка пересекались на семейных вечерах.       А потом семью Цзян практически стерли с лица земли, а сам Вэй Ин на два года выпал из жизни.       За это время многое изменилось, да и сам он стал совсем другим. Теперь, озираясь назад, он уже не мог однозначно оценивать свои поступки и поведение. Сколько в этом было глупого эпатажа, а сколько затаенного страха остаться не у дел. Как Мэн Яо выпасть из гнезда, стать изгоем.       Он всегда чувствовал эти косые взгляды в спину, с самого детства. Когда его, еще совсем маленьким мальчиком, отец Цзян Чена привез из другого города, официально усыновил и предъявил семье. Мать Цзян Чена рвала и метала, но мягкий и вечно отвечающий «да» на любые капризы жены Цзян Фэньмянь, вдруг уперся и настоял на своем. И Вэй Усянь остался жить в семье Цзян приемным сыном. И даже, несмотря на сданные по требованию жены анализы ДНК, которые ясно показали, что тот никакого отношения к его появлению на свет не имел, он так и остался тайным грешком главы клана.       Когда страсти поулеглись, они все же сумели, пусть и не сразу найти общий язык. Все-таки в клане Цзян на первом месте была семья, и со временем Вэй Ин тоже стал ее неотъемлемой частью. Но страх в нем так и остался жить, и когда он подрос, оперился и неожиданно для себя начал пользоваться популярностью, то ростки этой давней боязни вдруг заколосились буйным цветом.       Он не сумел этому противостоять, день за днем прожигая свою жизнь взамен на мимолетный огонь людского обожания. Этот костер прогорал быстро, и его надо было постоянно поддерживать, и потому он в какой-то момент просто стал заложником сложившихся стереотипов. И просто отпустил себя плыть по течению.       Если бы не смерть самых близких его людей, то он наверно так и не сумел бы остановиться. И даже Цзян Чен не помог бы ему удержаться на поверхности.       А Мэн Яо сумел. И не просто уйти из семьи, а и найти себе прочную опору. Да, его репутация была разрушена, но она и прежде не сверкала белизной. Положа руку на сердце, ему вообще ничего не светило без поддержки клана Цзинь, но он каким-то волшебным образом сумел найти лазейку, и в итоге выиграл джек-пот. Теперь его бизнес в целом был вполне себе законен. Его пусть и неофициальным любовником значился Первый Нефрит клана Лань, а глава Цзинь почему-то закрывал глаза на его проделки и в целом смотрел на все сквозь пальцы.       И самому Вэй Ину никогда бы не и не стала интересна вся подоплека жизни его шурина, если бы не одно «но». Существенное «но» по имени Лань Чжань, который теперь лежал в больнице, вместо кого?       Ответ на этот вопрос леденил сердце Вэй Ина, потому что он был один: Цзян Чен. Его приемный брат. Когда-то ненавидимый всем сердцем, потом тщательно игнорируемый и избегаемый. Его вечные придирки, замечания, нелепые претензии доводили Вэй Усяня до изнеможения. Все детство они провели или в драках, или в противоположных углах комнаты для наказаний.       Только спустя много лет, потерь и пролитой крови, Вэй Ин наконец разрешил себе признать то, что он любит Цзян Чена, что тот давно уже стал неотъемлемой частью его жизни, что они пусть не по крови, но братья. Братья по духу, по всему, что их связывало. И с удивлением понял, что Цзян Чен тоже боится, но принимает эту их связь.       Когда Цзян Янли ушла в дом мужа, они неожиданно оказались один на один, предоставленные сами себе. Больше некому было звать их посидеть попить чаю или сыграть в монополию. Их жизни вращались на параллельных орбитах, и не имели отныне точек пересечения.       Тогда-то Вэй Ин и понял, что ему не хватает бурчания брата, его замечаний и подколок. Что ему нужна эта грубоватая, но искренняя обратная связь. Что Цзян Чен просто нужен ему — таким, какой есть. И однажды, вернувшись под утро с очередной попойки, и встретив того на первом этаже, бодрого и собирающегося на утреннюю пробежку, Вэй Усянь вдруг не захотел огрызаться на замечания. А просто сев за стол, он тихо попросил Цзян Чена сварить ему кофе.       И тот, уже надевший один кроссовок, неожиданно согласился. Он так и варил его кофе, наполовину обутый. А потом так же молча принес таблетку от похмелья. И когда Вэй Ина наконец вырвало от получившегося коктейля выпивки, кофе и лекарства, просто помог ему переодеться и дойти до комнаты. Когда Цзян Чен ушел, Вэй Ин лежал в кровати, заботливо укрытый одеялом, и гадал, где его грубый и злобный брат прятал все это время свой материнский инстинкт.       Что-то неуловимо изменилось между ними с того утра, и они начали понемногу сближаться.       Когда случилась та кровавая ночь, он осознал, что не боится умереть. Если хотя бы Цзян Чену удастся спастись, он готов поменяться с ним местами. Вэй Ин был наверху, когда услышал выстрелы, и почему-то сразу понял, что всё. Совсем всё.       А потому тихо выскользнув из своей спальни, осознанно лег в кровать отсутствующего по делам бизнеса Цзян Чена, откуда его и выволокли люди, одетые в черные маски.       В его голове навсегда запечатлелись мертвые глаза приемных родителей, так и не успевших подняться с дивана. Телевизор по-прежнему работал, но они так и не узнали, чем закончилась обсуждаемая за ужином комедия.       В проходе, нелепо раскинув руки лежал Цзинь Цзысюань, муж сестры. Как позже выяснило следствие, он до последнего прикрывал жену своим телом, не понимая, что она умерла от первого же выстрела. За это Вэй Ин простил ему все: и надутое чванство, и игнор, и насмешки пополам с намеками на сомнительное происхождение, и даже пение по утрам в душе, с открытыми в сад окнами.       Это было даже смешно, ведь он никогда не завидовал успехам брата в бизнесе. Он вообще никогда не видел себя наследником своего приемного отца. Он действительно просто был благодарен за то что имел, и не стремился делить с Цзян Ченом семейный бизнес. Они больше дрались из-за внимания сестры, улыбки отца, скупой похвалы матери.       Но в тот момент Вэй Ин испугался, что у него не получится сыграть наследника Цзян, ведь он действительно ничего не знал о делах родного клана. Но все сработало. То ли преступники были не особо умными, то ли их целью все же был не сам Цзян Чен, но они купились на уловку Вэй Усяня.       Его не убили. Вместо этого его связали и кинули в багажник. В котором он провел следующие несколько дней, чуть не умерев от жажды и духоты. Что было потом, он не хотел вспоминать, до сих пор не понимая, что от него было нужно тому странному, невысокому мужчине, который так мучил его.       Он ничего не спрашивал, не выдвигал никаких условий. Он просто бил и истязал. Его лицо всегда скрывала черная маска, а голос был приглушен. Вэй Ин запомнил только отсутствующий на одной руке мизинец, и неизменную любовь к карамелькам.       Позже, когда он осматривал в захваченном спецотрядом доме, в подвале которого его держали, тела убитых, он так и не сумел доказать, что его главного мучителя среди них не было. Все сочли, что он просто немного помутился рассудком от перенесенных мучений. А позже, восстановив свое физическое тело, он столкнулся с проблемами собственного разума, и справедливо полагал, что мог реально все перепутать.       Теперь же он был совершенно уверен в своей правоте. Тот человек сумел выжить. Сумел избежать наказания. В том доме были уничтожены не все преступники. Хотя Цзян Чен долго и скурпулезно выявлял схемы, попутно уничтожая всех, кто был хоть косвенно причастен к той истории.       Нанятые им наемники не задавали лишних вопросов, и отлично делали свою работу. Менее чем за полгода все было завершено. Сам же Вэй Усянь узнал об этом гораздо позже, когда благодаря Вэнь Цин пришел в себя.       И он окончательно решил забыть эту историю, справедливо надеясь, что все закончилось. Но теперь выходило, что нет. Что тот человек остался в живых, и по-прежнему был на свободе, вне досягаемости наемников Цзян Чена.       И по-прежнему вредил их семье. Непонятно зачем и почему.       И еще Вэй Ин вдруг вспомнил что на «свободу» Мэн Яо вырвался аккурат после всех событий в клане Цзян, неожиданно урвав себе кусок пирога бизнеса кланов Не и Цзинь. И никто и пальцем не пошевелил приструнить зарвавшегося бастарда. Наоборот, его бизнес пошел в гору, туда странным образом притянулись широко известные в узких кругах люди, связанные с секс-индустрией.       И это все наводило на размышления.       Откуда вообще взялся этот Мэн Яо?       Как получилось что его приняли в клане Цзинь почти на официальном уровне?       Почему он сначала так рвался к папочке под крыло, а потом практически кинул его, забрав с собой к тому же часть бизнеса, приносившего хороший доход?       Что случилось с кланом Не, который буквально за пару месяцев до разгрома семьи Цзян, вдруг потерял своего неизменного главу и практически распался на сотню неконтролируемых никем группировок?       Как вообще Первый Нефрит клана Лань попал во всю эту сомнительную историю, да еще и почти открытым текстом подтвердил потом, что они с Мэн Яо пара?       Вопросы, вопросы, вопросы, и ни одного ответа. Вэй Усянь готов был завыть от воспоминаний, которые накатывали на него, пока он тихо шел следом за шурином по неширокой тропинке больничного корпуса.       Туда, где находилась парковка для частных автомобилей.       Он знал одно. Теперь, когда Лань Ванцзи на его стороне и осадил зарвавшегося братца, у него развязаны руки. И теперь Мэн Яо не сможет избежать ответов на все вопросы Вэй Усяня. А их поднакопилось достаточно.       Ускорившись, он уже примерно распланировал где прижмет Яо к стенке. Теперь он был рад, что пока пробирался к Лань Чжаню, успел хорошо изучить окружающую корпус территорию.       Но в этот самый момент на дорожку неожиданно вышел еще один человек.       Мэн Яо замер на секунду, но уже через мгновение резко развернулся и побежал.       Пока Вэй Ин соображал, спрятаться ему или оставаться на месте, в кустах за его спиной появился второй герой нападения.       Он приложил палец к губам, и подмигнув Вэй Ину, бесшумно прошел мимо, и в следующую секунду плавно принял в объятия бегущего по тропинке Мэн Яо. Вырубив его одним коротким движением, Сун Лань присел на корточки, обыскивая карманы Яо. Там не оказалось ничего противозаконного, и когда к ним подошел Сяо Синчэнь, он уже снова был на ногах.       Вэй Ин наконец отмер, соображая, что делать дальше.       Судя по всему нанятые Цзян Ченом люди, сделали те же выводы, и действовали они гораздо решительнее самого Вэй Усяня.       — Добрый день, господин Вэй, — как ни в чем не бывало поприветствовал его Сяо Синчэнь. Сун Лань как всегда промолчал. — Мы сейчас направляемся в сторону дома, не хотите, чтобы мы вас подвезли?       Вэй Ин развел руками. После событий его прошлого, эти двое были для него теми людьми, которым он доверял безоговорочно. К тому же теперь они все были на одной стороне, и Вэй Усянь очень хотел, чтобы Цзян Чен поверил, что Лань Ванцзы с ними заодно тоже, пусть в этом деле мог быть замешан его брат.       Все ответы таились в голове лежащего в ногах Сун Ланя мужчины, и он конечно же хотел лично присутствовать при допросе.       Он кивнул, и уже через пару минут они погрузились в большой, черный внедорожник Сяо Синчэня.       Вэй Ин уже почти задремал, когда телефон, поставленный на беззвучный режим, тихо завибрировал в кармане.       «Ты где?»       Цзян Чен видать приехал за ним в больницу. Вспомнив, что не отписался брату во всей этой суматохе, Вэй Усянь быстро набрал:       «Все хорошо. Меня забрали с собой твои люди. С нами же едет шурин.»       Цзян Чен был не дурак и должен был догадаться что к чему.       Телефон мгновенно завибрировал ответом:       «Что? Вэй Ин куда вы едете? Ты должен был дождаться меня!»       Вэй Усянь усмехнулся, его брат оставался параноиком во всем.       «Да не переживай. Дома все встретимся и поговорим :)»       Цзян Чен вопреки ожиданию не ответил сразу. Но когда Вэй Ин уже подумал что тот успокоился, пришло сообщение:       «В машине стоит жучок, и судя по нему вы едете в противоположную от дома сторону.»       Холодный пот скользнул по спине Вэй Ина, и он напряженно посмотрел вперед.       Сяо Синчэнь невозмутимо вел автомобиль, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами с Сун Ланем.       Связанный Мэн Яо сидел рядом с Вэй Ином на заднем сиденье. Он еще не очнулся.       Все было предельно спокойно и тихо, и только настойчиво вибрировал телефон в руке. Вэй Ин опустил взгляд и прочитал новое сообщение:       «Ничего не предпринимай, никому не верь, веди себя предельно осторожно. Я еду за вами и скоро буду на месте. Если позволишь себя убить, то я тебя сам оживлю и убью еще раз!»