Зови меня Лань Чжань

      Мэн Яо робко постучал в дверь, едва сдерживая участившееся дыхание.       Его руки слегка подрагивали, когда он в ответ на небрежное «Да», приоткрыл тяжелую створку.       Комната, вопреки ожиданиям, хоть и была обставлена весьма скудно, не наводила на мысли о пыточной камере, как уже успело нарисовать ему его подвижное воображение.       Два подростка настороженно смотрели друг на друга, пока хозяин комнаты, по праву старшего и главного не махнул небрежно на место напротив себя.       — Сядь, и не мешай мне.       Мэн Яо тихо, стараясь не дышать и не оглядываться по сторонам, прошел на указанное место. В следующие несколько часов он успел хорошо осмотреться, потому что хозяин комнаты, словно забыв о госте, увлеченно боксировал.       Только спустя время он, наконец вытерев пот со лба, обратил внимание на притихшего мальчика.       — Как тебя зовут?       — Яо, мой господин.       Он ответил как учила его мать, склонив голову в вежливом поклоне.       Но его собеседнику это явно не понравилось, потому что он недовольно мотнув головой, отвернулся. Подойдя к низкому столику в углу комнаты он жадно выпил воды, прямо из стоявшего на нем графина, и снова воззрился на притихшего Мэн Яо своими сверкающими, как два кинжала, глазами.       — Ты слишком слаб, зачем тебя ко мне прислали?       Мэн Яо опустил голову. Мать говорила ему, что наследнику клана Не, старшему сыну по имени Не Минцзюэ, нужен мальчик на побегушках. И она приложила немало стараний, чтобы на эту роль выбрали ее сына. Ведь в противном случае, через пару лет, тому была только одна дорога — публичный дом.       — Мой господин, я много умею, — Яо торопливо поднялся и склонился в вежливом поклоне. — Я могу писать за вас письма, убирать вашу комнату, читать вам книги. — Лицо смотревшего на него в упор мальчишки кисло прямо на глазах. Умевший сызмальства читать людей как открытую книгу Яо, понимал, что пока что он говорит совершенно не то, что ждет от него хозяйский сын, и от этого спину покрывал холодный пот. — Я могу приносить ваши вещи, помогать вам с вашими делами, — голос мальчишки несмотря на его бодрый вид, затихал.       Не Минцзюэ кисло смотрел в ответ, не делая ни одной попытки помочь собеседнику.       — А ты умеешь драться? Бокс, ты знаешь, что это такое? — он наконец заговорил, перебивая Мэн Яо.       — Простите, господин. Я умею только служить, — плечи Мэн Яо поникли.       — Да уж, о чем только отец думал, когда выбирал тебя. — Не Минцзюэ пожал плечами, и уже решительно направился к двери, как вдруг тихо охнул и начал оседать.       Его лицо на глазах начало наливаться кровью, а все тело постепенно охватывала неконтролируемая дрожь.       — Что с вами, господин? — Мэн Яо побледнел еще больше.       — Тишшшеее…. при….ду…рок, ахххх — мальчишка изо всех сил пытался сесть, но его тело не слушалось, выкручиваясь в жутких судорогах. Его глаза постепенно закатывались, а изо рта начинала сочится пена.       Мэн Яо онемел, но быстро сообразил, о чем его предупреждал учитель, когда рассказывал о молодом наследнике клана Не. Он правда не ожидал столкнуться с приступом в первый же день знакомства, но мысленно поблагодарил того за науку.       Быстро перевернув скрючившегося в судороге подростка на живот, он аккуратно прижав к коленям голову мальчишки, схватил со стола потное полотенце. Вставив валик ему в рот, он попытался расстегнуть глухой ворот толстовки, но мальчик бился в его руках и опасаясь навредить, он просто прижал того к себе.       Через пару минут приступ прекратился.       Не Минцзюэ быстро приходил в себя, изумленно смотря на растирающего его руки и плечи мальчика. Некоторое время в комнате царила тишина, пока наконец молодой наследник не оттолкнул от себя Мэн Яо, и отбросив в сторону измочаленное полотенце не встал на ноги.       Слегка покачнувшись, он все же удержался на ногах, и яростно воззрился на своего незадачливого помощника.       — Ты…. ты чего себе позволяешь? — Не Минцзюэ тяжело дышал, с трудом опираясь о стену.       — Простите, господин. Я пытался помочь.       Мэн Яо корил свою неудачу, понимая, что провалил их первую встречу по всем статьям.       — Это полотенце, — его разъяренный собеседник яростно пнул ни в чем не повинную вещь, — да как ты посмел засунуть мне в рот эту вонючую тряпку!       Мэн Яо вздохнул и опустил голову. Он провел с молодым наследником всего несколько часов, и ужасно устал от бесконечных претензий последнего. Раз уж он такой никчемный, то пусть уже выгонит его и перестанет кричать. Яо поднялся вслед за господином, вежливо поклонился и направился к выходу.       — Стой, — грубая рука больно схватила его за плечо. — Я еще не договорил, кто тебе позволил мне перечить?       Мэн Яо покорно замер.       — Ты куда это направился?       — Простите, господин, я понял, что не подхожу на роль вашего помощника.       — Это не тебе решать!       Мэн Яо вздохнул.       — Ты немедленно расскажешь мне о том, кто тебя научил тому, что ты сделал!       — О чем вы, господин?       — Ты ведь знал, что у меня случаются приступы, быстро отвечай, кто подговорил тебя, предатель?       Мэн Яо удивленно поднял голову.       — Я всего лишь в свое время интересовался медицинскими справочниками и оттуда узнал про симптомы и что надо делать в таких ситуациях.       — Но ведь кто-то надоумил тебя?       Мэн Яо отвернулся.       — Учитель.       При этих словах в глазах молодого наследника впервые промелькнул интерес.       — Ты знаешь Учителя?       Старый целитель был хорошо известен в клане Не. Однажды, оказавшийся случайно втянутый в преступление, он в испуге сбежал из дома и долго не мог найти себе приют. Позже, волей случая прибившись к клану Не, прочно зарекомендовал себя как искусный врачеватель и мудрый человек. Естественно оба наследника клана Не были хорошо с ним знакомы.       Но никто не знал о дружбе, которую тот водил с матерью Яо. И что ее сын, рожденный от связи с очень высокопоставленной персоной, тоже регулярно ошивался на подхвате у старика.       Мэн Яо почувствовал этот интерес, и понял, что это его последний шанс зацепиться за должность помощника Не Минцзюэ.       — Да, я часто помогаю ему.       Наследник задумался, махнув рукой застывшему от страха Яо. Наконец он видимо что-то решил для себя, потому что неожиданно серьезно посмотрел на собеседника:       — Хоть ты и никчемный, слабый мальчишка, я дам тебе шанс. Взамен ты будешь помогать мне с моей проблемой, и научишься у Учителя его массажным техникам. И всегда, — он яростно сверкнул глазами, — слышишь, всегда будешь молчать о том, что видишь.       Мэн Яо выдохнул. Силясь сдержать радостную улыбку, он опустил голову, выражая почтение говорящему.       Тот хмыкнул, и кинув в него полотенцем, направился к выходу.       — Мне надо привести себя в порядок, а ты убери здесь. Через полчаса жду тебя на веранде.       Дверь хлопнула, но Мэн Яо так и стоял, как громом пораженный. Он все еще не верил своим ушам и тому, что судьба наконец подарила ему шанс стать немного больше, чем мальчиком для ублажения богатых господ.

***

      Годы пролетели как один миг, никто и оглянуться не успел.       И все это время молодой помощник наследника клана Не проводил рядом с Не Минцзюэ.       Время сблизило таких не похожих друг на друга подростков, а со временем дружба и взаимопонимание между ними неизбежно вылились во взаимное влечение.       И хотя глава Не морщился при упоминании об этой связи, он не видел ничего дурного в том, что вместо множества девушек и мальчиков для наслаждений, коих в его владениях всегда было в избытке, его наследник использует только одного.       В его глазах сын одной из его куртизанок был и оставался подобным живым товаром.       А потом он сам и его официальная жена попали в авиакатастрофу, и молодой наследник, которому только-только исполнилось двадцать, стал полноправным хозяином семейного бизнеса.       И он показал себя с самой жесткой стороны, усмирив бунтующих подчиненных, устранив самолично своих самых ярых противников и твердой рукой приняв бразды правления столь сложной и разносторонней структурой.       Все это время Мэн Яо был рядом и уже никто больше не сомневался в статусе правой руки нового главы Не.       Но случилось непредвиденное. Мать Мэн Яо, давно уже отошедшая от дел и доживавшая под присмотром сына свой век, серьезно заболела. Не Минцзюэ, который за все годы общения ни разу не видел женщину, вдруг решил ее навестить.       А та неожиданно раскрыла рот, и на пороге смерти поведала о том, кто был тем высокопоставленным чиновником, от которого она забеременела.       Правда накрыла волной торнадо всех: и самого Мэн Яо, и его любовника.       Тот молчал месяц, давая Яо прийти в себя, после похорон. Но потом, не изменяя своей привычке рубить с плеча, заявил Мэн Яо, что тому следует вернуться к отцу. Сказать, что сам Мэн Яо был ошеломлен, это ничего не сказать. Он был буквально раздавлен.       Но ни мольбы, ни упреки, ни просьбы забыть о прошлом, не свернули упрямого главу Не с его решения. Раз Мэн Яо родился от главы самого богатого и известного клана, его место там. И это решение было тем, чем он мог наконец отблагодарить самого близкого человека.       Дальше потребовалось время, авторитет и несгибаемое упрямство Не Минцзюэ, чтобы убедить Цзинь Гуаньшаня в том, что у него есть сын, и этот сын вполне себе достойный наследник.       Попав в жернова противостояния двух сильных личностей, Мэн Яо по привычке подстраивался под течение своей жизни, навсегда запечатав в сердце собственные чувства по этому поводу. И со временем он даже убедил себя, что так было лучше для всех.       Ведь теперь он был почти правой рукой главы Цзинь. И его будущее было в достаточной степени определено. А его отчаянная любовь к Не Минцзюэ, хоть тот и попытался разорвать их связь, со временем взяла верх над волей.       Разрешив себе короткие, но бурные встречи с Мэн Яо, в снятом вдалеке от любопытных глаз особняке, глава Не не сумел поставить окончательную точку.       Так бы все и продолжалось, если бы не одно но.       Деньги. Деньги и власть — извечные корни зла в душе любого человека.       Главу Цзинь не устраивал тот процент, который отдавал ему Не Минцзюэ. А главу Не не устраивали претензии зарвавшегося в своих амбициях Цзинь Гуаньшаня.       Конфликт постепенно нарастал, и неизбежно втянутый в него Мэн Яо, действовал в интересах своего давнего любовника, который был для него всем.       И его отец не мог не понимать намерений своего сына.       И разумеется его эта позиция не устраивала.       Отчаявшись подкупить верность Яо деньгами и привилегиями, он решил действовать по-другому. Привычно убивая одним выстрелом двух зайцев.       И начал он как всегда очень издалека.       Вызвав в один день к себе Мэн Яо, он заявил тому, что сделка с кланом Лань переходит с этого дня в его ведение. Чем сильно удивил своего помощника.       Ведь до этого дня все подобные сделки велись многочисленными прихлебателями клана Цзинь, в отличие от Яо имевшими безупречную репутацию и вес в деловых кругах.       Сама сделка была не сильно важна для клана, и была больше репутационной. Она была призвана укрепить позицию клана Цзинь, дать самой семье Цзинь новых союзников, и на фоне безупречной репутации семьи Ланей, поднять свой собственный авторитет. Что и говорить, подобными делами занимался либо прямой наследник семьи, либо его многочисленные двоюродные братья.       Сам же Мэн Яо никогда не вел дела с подобными Ланям кланами. Его просто не допускали к подобным сделкам.       При этом график Мэн Яо был весьма загружен, и соблюдать все многочисленные формальности и условности, присущие подобным «репутационным» сделкам он не мог.       Но глава Цзинь был неумолим, и уточнив что основные детали сделки уже были согласованы им лично с Лань Циженем, милостиво разрешил Мэн Яо вести дела со старшим наследником клана Лань. Данный уровень общения уже был менее формальным, и им в целом оставалось только уточнить детали и выйти на итоговое подписание договора своими главами.       А дальше события разворачивались как в дурно написанной пьесе.       В день, когда у них была назначена решающая встреча с Лань Сиченем, призванная подвести итоги месячным переговорам и договоренностям, запланированная переговорная комната в офисе Цзинь оказалась затоплена. Другие комнаты были заняты, а перенести встречу не мог ни сам Мэн Яо, ни Лань Сичень.       Поэтому они экстренно договорились пересечься в ближайшем ресторане, решив использовать его приватную комнату для переговоров и согласования драфта договора.       Времени было в обрез, искать другой офис, в котором не было бы прослушки было уже поздно. А данная приват-комната часто использовалась Яо для его встреч и была совершенно безопасна. Как он тогда думал.       К тому же он сильно торопился, ведь накануне ему позвонил Не Минцзюэ и сообщил, что скоро приезжает его брат из-за границы. Не Хуайсан был тихим и воспитанным юношей, которого своевременно отправили подальше за границу, где он довольно успешно учился.       Мэн Яо переживал, так как их отношения с Не Минцзюэ уже несколько месяцев давно и прочно давали трещину, и он не понимал, что происходит. Мэн Яо было важно попытаться на волне радости от приезда Не Хуайсана, вернуть их с главой Не былое доверие.       Но все было против этого.       Глава Цзинь заваливал работой, его сводные братья неизменно подкидывали проблем, а в довершении всего Лань Сичень, со своими принципами и занудством, буквально бесил самого Мэн Яо. И тот не понимал, что его больше раздражает в благовоспитанном и утонченном Первом Нефрите клана Лань. То ли его искренняя вера в благородство и справедливость, то ли его сводившая с ума красота, которую тот просто отказывался замечать сам.       Мэн Яо и сам не знал, что с ним происходит рядом с этим человеком, а потому просто хотел уже закончить эту сделку побыстрее. И снова вернуться в свой знакомый и грязный мир теневого бизнеса.       Но все полетело к чертям собачим.       Их встреча с Лань Сиченем не задалась с самого начала, потому что Мэн Яо нервничал в обстановке уединенной комнаты рядом с утонченным и холодным Ланем. Тот же наоборот, словно задавшись целью еще больше вывести из равновесия пасынка клана Цзинь, вел себя расслабленно и непринужденно, много улыбался, поправлял волосы, и каждый раз, наклоняясь к бумагам и проводя изящным пальцем по уточняемым строчкам договора, обдавал Мэн Яо смесью запахов, которые окончательно приводили того в полнейшее замешательство.       Едва придя в себя после встречи он кинулся было к Не Минцзюэ, но тот отказался с ним встречаться, сославшись на занятость.       А последующие дни Мэн Яо не забудет даже на смертном одре. Ведь они едва не перечеркнули его жизнь, и навсегда разделили ее на "до" и "после".       Сначала, сразу после приземления, пропал Не Хуайсан. О том, что он летит, знал только сам Не Минцзюэ и Мэн Яо, которому тот все рассказал.       Не найдя в ВИП комнате брата, тот впал в ярость, но было уже поздно. Не Хуайсана похитили.       Поэтому в тот же вечер Мэн Яо обнаружил себя привязанным к стулу в том самом доме, который они все эти годы использовали с Не Минцзюэ для своих тайных любовных встреч.       Рядом с ним на соседнем стуле обнаружился связанный Лань Сичень, появление которого повергло Мэн Яо еще в больший шок.       А дальше все развивалось как в страшном сне, потому как разъяренный Не Минцзюэ, с детства страдавший от приступов неконтролируемой агрессии и успокаивавшийся только от объятий и массажа Мэн Яо, отныне потерял свое живое «лекарство».       Для начала он бросил в оторопевших Мэн Яо и Лань Сиченя фото с их последней встречи. На ней они в полумраке приватной комнаты в дорогом ресторане, сидели близко склонившись друг к другу. Сам Мэн Яо, покрасневший, с блестящими от возбуждения глазами, что-то говорил Лань Сиченю, который улыбался в ответ и поправлял волосы.       Побледневший и испуганный Мэн Яо тщетно пытался объяснить любовнику, что это была деловая встреча, которая вынуждено проходила в подобной обстановке. Сам «разлучник» холодно молчал.       Но он плохо знал круг людей в котором сам Мэн Яо провел практически всю свою жизнь.       Вскоре обвинения Не Минцзюэ, которые тот сбивчиво выкрикивал связанным мужчинам, переросли в более серьезную историю. Ведь выяснилось, что взятый в заложники Не Хуайсан удерживался в поместье Цзинь, и взамен на его освобождение тот требовал увеличить свою долю в игорном бизнесе.       За свою «удачу» глава Цзинь также благодарил своего сына, и в прослушанной Мэн Яо аудиозаписи он прямо намекал на источник своей информации.       — Ты предал меня! Ты спутался с другим мужиком и продал меня и моего брата за деньги и власть Гуаньшаня.       Не Минцзюэ повторял это как заведенный, отказываясь слушать любые возражения и оправдания Мэн Яо.       И когда через несколько часов, избитые и обессиленные пленники были брошены в чулане, ему оставалось только восхититься расчетом своего отца. Тот одним выстрелом убил двух зайцев, выторговав себе долю в бизнесе, и заодно избавившись от ненавистного сынка, подставив его перед любовником. То что клан Лань послужил тут разменной монетой, не возникало и сомнений. Ведь все что требовалось главе Цзинь от попросившего руку помощи клана Ланей, это использовать ставшей притчей во языцех красоту его наследников.       Откуда тот выяснил о любовной связи Мэн Яо и Не Минцзюэ можно было только догадываться, но ударил он в самое яблочко.       Сердце Яо болело, ведь в подобной ситуации у него не оставалось вариантов для спасения своей жизни и жизни ни в чем не повинного Лань Сиченя.       Мэн Яо давно и хорошо знал Не Минцзюэ и всегда страховал того, когда он подходил к опасной черте. И Яо был готов пожертвовать своим будущим, оставаясь всегда в тени любовника и помогая тому не сваливаться в пучины собственного безумия.       Но их разлука, инициированная самим главой Не, сильно подкосила душевное здоровье последнего. Даже старый Учитель, пользовавшийся неограниченным доверием Не Минцзюэ, не мог успокоить вскипавший в нем все чаще и чаще гнев.       А сам Мэн Яо не мог, как раньше, быть с тем круглосуточно. А их встречи, тайком и в перерывах, больше не давали нужного умиротворения. Наоборот, они еще больше раскачивали лодку безумия главы Не, делая самого Мэн Яо все более и более несчастным.       Теперь же, лежа связанным и истекающим кровью в темном чулане, и слушая как кашляет избитый Лань Сичень за его спиной, он понимал, что ему придется сделать выбор.       А если быть точным, то этого выбора у него и не было. Глава Цзинь попросту не оставил ему ни одного шанса исправить ситуацию.       К тому же Не Минцзюэ заявил, что завтра ими займется Сюэ Ян, а он еще никогда и никого не щадил. Уж кто-кто, а Мэн Яо хорошо знал этого человека.