Зови меня Лань Чжань

      — Яо???       Мужчина за стойкой замирает, не спеша поворачиваться.       Лань Сичень напряженно смотрит на застывшего хозяина небольшой гостиницы, которую ему посоветовали друзья. Они останавливались тут пару раз и всегда были очень довольны сервисом, непривычным для этих глухих мест.       Природа тут была замечательная, и несмотря на отдаленность, место пользовалось популярностью. Хозяин упорно отказывался расширять площади, сохраняя в доступе небольшую, всего на десяток постояльцев, гостиницу. Небольшие, но уютные номера, простая еда, и великолепный сервис. Очень вежливый и воспитанный хозяин дополнял обстановку, и стоило ли удивляться, что места тут были заняты круглый год, даже невзирая на сезон.       Сам же Лань Сичень, безуспешно отбивающийся от попыток дяди его женить и практически взваливший на себя все дела фирмы, хотел только покоя. И потому, не обращая внимания на упреки Лань Циженя, просто забронировал внезапно освободившийся номер в гостинице, которую давно поставил себе в лист ожидания.       Такая внеплановая, совершенно идущая в разрез с делами и задачами поездка, его неожиданно радовала.       Все его попытки найти себе близкого человека, каким стал для брата Вэй Ин, терпели крушение одна за одной. Не спасали ни социальный статус партнера, ни наличие общих деловых интересов.       Лань Сичень ужасно устал.       Устал от бега по кругу в своих неудачных раз за разом отношениях.       Устал от вечно недовольного им дяди.       Устал от бесконечных дел, которые не приносили ничего кроме апатии.       Что там говорить, но он устал даже от брата, который своим личным счастьем постоянно напоминал Сиченю о другом, теперь уже навеки потерянном человеке.       За прошедшие десять лет Лань Сичень раз за разом отчаянно пытался ответить себе на вопрос: зачем? Зачем ему вся эта жизнь, если он не был счастлив ни одного дня после ухода Яо.       И все что бы он ни делал, только еще сильнее давало ему понять разницу, показать как разделилась его жизнь: на до и после.       И вот теперь, стоя на пороге небольшого холла гостиницы, он мог только пытаться сдержать рвущийся из груди хрип.       Наконец, напряженно застывшая спина хозяина, оживает. Медленно повернувшись тот кидает на Лань Сиченя быстрый взгляд, но не произносит ни слова. Лань Сичень в три шага преодолевает разделявшее их расстояние и протянув руку через стойку, хватает того за ворот.       — Ну же, не молчи! Ответь мне хоть что-нибудь, Мэн Яо!!! Или тебя следует называть Чень Лин?       Мэн Яо невозмутимо опускает взгляд на свою уже безнадежно смятую рубашку. Под его пристальным взглядом пальцы Лань Хуаня разжимаются сами собой, и он уже немного придя в себя, отступает на полшага назад.       В небольшом помещении воцаряется гробовая тишина, которую прерывают только шум моря, раздающийся из-за полуприкрытых ставень и крики рабочих, что-то строящих на площадке у входа.       Приоткрытая дверь резко распахивается, и с улицы заходит худой пожилой мужчина.       — Хозяин, уже почти все готово. — Он одет в здешней манере: брезентовые штаны, широкая, чуть засаленная рубашка и широкополая шляпа.       Губы Мэн Яо вздрагивают, и он, повернувшись в сторону вошедшего, мягко улыбается.       — Спасибо, старина Лю, с меня выпивка.       Тот ухмыляется отряхивая штаны от налипшего на них песка.       — О, я смотрю у тебя новые гости, не буду мешать. Вечером, как обычно, перекинемся картишками, старина Чень.       Лань Сичень застыв от изумления слушает весь этот диалог. Представить себе манерного, всегда одетого с иголочки и утопающего в роскоши Мэн Яо хозяином местной забегаловки, живущим на берегу моря и вечерами играющим в карты с рыбаками, он мог только в состоянии сильного алкогольного опьянения. Но Лань Сичень пил очень редко и никогда не пьянел.       Дверь хлопает, и они снова остаются одни.       — Вам комнату с видом на море или на горы?       Мэн Яо вежливо улыбается, раскрывая толстый гроссбух.       Лань Сичень ошеломленно смотрит на изящные, как и прежде, пальцы, выводящие каллиграфическим почерком его имя.       — Вы разве не попросите мои документы, старина Чень?       Лань Хуань иронично приподнимает бровь, держа между указательным и средним пальцами свой паспорт.       — Не волнуйтесь, господин Лань, все ваши данные уже зарегистрированы моей помощницей, нет необходимости. А идентификацию вы можете пройти позже, когда отдохнете и перекусите.       Лань Сичень сжимает кулаки.       — Яо, почему ты отказываешься говорить со мной?       Тот вздрагивает, услышав давно забытое имя. Потом опускает голову.       — Господин Лань, простите. Но тут нет человека по имени Яо. Вы меня с кем-то перепутали.       Лань Сичень замирает. Но через секунду пожимает плечами.       — Хорошо. С видом на море пожалуйста. Если надо я доплачу.       Почти незаметная улыбка скользит по красивым губам мужчины, Лань Сичень может ее разглядеть только потому, что пристально наблюдает.       — За ваше проживание уже внесена полная предоплата, ничего доплачивать больше не придется.       Ключ, а не привычная пластиковая карта, звякает на стойке.       — Это ваши ключи и памятка, где указаны телефоны, время приема пищи и остальная необходимая информация. Ваша комната на третьем этаже, направо по коридору. Лифта у нас нет, но ваш чемодан принесут буквально через десять минут. Хорошего отдыха.       — Странно, я слышал что в этой гостинице безупречный сервис. Но вы даже не хотите показать мне мой номер, старина Чень.       Почти незаметная тень скользит по лицу мужчины.       — Простите, я попрошу своего помощника.       — Нет, я хочу чтобы это сделали вы.       Лань Сичень стоит, опустив руки в карманы. Эта ситуация, совершенно не свойственное ему поведение, их странный диалог.       И совершенно непонятный ему, но вполне себе живой и здоровый Мэн Яо.       Его Мэн Яо!       Лань Сичень сам не знает, что на него накатило.       Откидывающаяся стойка жалобно хлопает, выпуская хозяина на свободу. Он вежливо проводит рукой, приглашая Сиченя следовать за собой.       Тот скрипит зубами, но повинуется.       В конце коридора неширокая лестница. Мэн Яо быстро поднимается по ней, не произнося больше ни слова. Лань Сичень идет следом, сверля спину бывшего любовника.       Комната находится в самом конце коридора. Немного повозившись с замком, Мэн Яо открывает дверь и приветливо улыбается.       — Я надеюсь вам тут понравится, господин Лань.       Тот пожимает плечами и решительно проходит внутрь. Комната просторная и очень уютная. На столе, возле открытого окна, стоит роза в невысокой вазе, несколько бутылок бесплатной воды, корзинка с фруктами.       Лань Сичень понимает, что на этом их разговор должен завершиться, но он отказывается принимать свое поражение.       — Яо, пожалуйста, перестань игнорировать меня. Нам надо поговорить!       Мэн Яо снова опускает голову.       — Простите, господин Лань, но у меня еще сегодня много дел. Все телефоны в вашей памятке, и если вам будет что-то нужно, то вы можете всегда это сказать дежурному. Я вас уверяю, что любые ваши пожелания найдут понимание среди персонала.       Лань Сичень вдруг ухмыляется, и крепко хватает Мэн Яо за руку. Дверь хлопает, отрезая их от остального мира.       Губы у Мэн Яо ледяные. Словно за окном не погожий осенний денек, а холодная зима, к которой Лань Сичень так успел привыкнуть в своем более чем трехлетнем отъезде.       Тот не сопротивляется, но и не отвечает. Он словно застыл, дрожа всем телом в объятиях Лань Сиченя.       — Ты по-прежнему считаешь, что если будешь меня игнорировать, то ничего не случится?       Лань Сичень словно наяву видит их такой же неловкий первый поцелуй из прошлого. Сегодняшний Лань Хуань гораздо более уверен в себе и своих навыках, но Мэн Яо по-прежнему ведет себя так, словно не было между ними и тех нескольких лет безоблачного счастья, и после более чем десятилетней разлуки.       Лань Хуань игнорирует слабую попытку Яо вырваться, снова запечатывая его губы настойчивым поцелуем.       — Ты ушел без единого слова объяснения, оставил мне то письмо, словно в дешевом романе, пропадал тут столько лет! О чем ты думал, Яо?       Мэн Яо тяжело дышит, почти провалившись в объятия мужчины. Его голова бессильно упирается в плечо Сиченя, и они оба сейчас словно две рыбешки, выброшенные на берег.       Молчание и сиплое дыхание двух мужчин прерывается только тихим плеском волн.       — Почему море, ведь ты же его ненавидишь?       Лань Сичень наконец немного приходит в себя. Мужчина в его объятиях начинает отогреваться. И одновременно с поднимающимся теплом, тело Лань Сиченя теперь может чувствовать его дыхание, биение пульса, стук сердца. Это делает Лань Хуаня иррационально счастливым, и он больше не хочет ругаться.       Мэн Яо легко пожимает плечами.       — А какая разница?       Оба стоят, не в силах пошевелиться. Они словно попали в другую реальность, ту в которой не было долгой разлуки, ледяного молчания, изматывающей тоски.       Странное оцепенение прерывает громкий хохот рабочих, очевидно закончивших свои дела. Перемежая разговоры сальными шутками, они идут под окнами, и это мгновенно отрезвляет.       — Прости, Сичень.       — За что?       Лань Хуань не дает Яо оттолкнуть себя, а наоборот еще крепче прижимает мужчину.       — Я…я не должен был снова переходить тебе дорогу.       Наконец-то слова произнесены, и от них Лань Сиченю становится немного страшно.       — У тебя кто-то есть?       От этих слов Мэн Яо застывает, и с неожиданной силой высвободившись из объятий отходит на пару шагов. Его покрасневшее лицо и слегка распухшие от поцелуев губы словно провоцируют снова прижать к себе и никогда не отпускать. Но Лань Сичень ждет ответ.       — Конечно есть. — Мэн Яо пытается пригладить растрепавшиеся волосы. — Гостиница, служащие, старина Лю, Хуан.       — Хуан? Кто это?       Лань Сичень сам не узнает свой голос, властный, резкий, не терпящий возражений.       Мэн Яо вдруг мягко улыбается, совсем как когда-то, когда они только-только начали встречаться, еще почти наощупь узнавая друг друга.       — Это мой кот.       Лань Сичень чувствует себя полным дураком.       — Я вообще-то имел в виду отношения!       Ему срочно нужно вернуть разговор в прежнее русло.       — Я тебе и ответил.       — То есть ты спишь с этим стариком?       — Я сплю с котом.       От абсурдности их диалога Лань Сиченю хочется взвыть. И он, не придумав ничего лучше, снова хватает Яо, и уже окончательно сбивая его прическу, начинает иступлено целовать. Под таким напором, тот сначала замирает, но уже через секунду отвечает так же страстно.       Ставшая совершенно не нужной одежда летит в сторону. Лань Сичень сам себя не узнает, покрывая плечи Яо поцелуями-укусами и подминая горячее тело.       В прошлом всю инициативу предварительных ласк на себя всегда брал Яо, но сегодня Хуань не намерен уступать. Лань Сичень целует все, до чего может дотянуться, и ласкает тело любовника так, как никогда не позволял себе прежде.       Ошеломленному таким напором Яо остается только позволять любовнику делать с собой все, что ему заблагорассудится.       Страсть, словно волна накрывает мужчин с головой, и ни один из них не в состоянии бороться с этим. Они могут только покрепче прижаться друг к другу, позволяя волнам омывать их тела и души, снимая слой за слоем все накопленные там обиды и страхи.       После, когда ураган бушевавший над ними, проходит мимо, Лань Сичень лежит, прижав к себе измученного любовника. Все тело Яо покрыто следами их недавней близости, и Лань Сичень, который в прошлом никогда не позволял себе подобного, не верит своим глазам.       Но совершенно не жалеет о содеянном. Напротив, он бы повторил все снова, но только Яо, явно отвыкший от подобных забав, вряд ли вынесет новый заход.       — Ты изменился, Сичень, — хриплый голос любовника трогает в душе Лань Хуаня все самые заветные струнки.       — Ты тоже.       Дверь, не закрытая должным образом, неожиданно приоткрывается. И Лань Сичень, застыв на кровати, только успевает отметить, что Яо, не изменяя своему обыкновению, уже прикрыл их обоих сваленным на пол покрывалом.       — Мяу, — большой рыжий кот вальяжно входит в комнату распушив хвост.       — Хуан!       Мэн Яо вдруг начинает смеяться. Поймав изумленный взгляд Сиченя, он приподнимается и не обращая внимания на наготу идет к дверям.       — Ты куда? — Лань Сичень ловит себя на испуганном возгласе.       Яо оборачивается и пожав плечами быстро закрывает дверь, теперь уже на ключ.       Кот ластится к нему, но Яо не обращая на него внимания, так же ловко зашторивает окно и уже через секунду снова оказывается на кровати рядом.       — Думаю, ты не будешь возражать, если я немного позабочусь о покое других постояльцев. Гостиница, знаешь ли, переполнена.       Лань Сичень словно вернулся в прошлое.       — Ты говорил, что очень занят, я помню.       — Мне уйти?       Лань Сичень быстро хватает любовника за руку и притягивает к себе. Некоторое время только звуки влажных поцелуев наполняют комнату.       — У тебя в гостинице очень удобные кровати.       Мэн Яо хмыкает.       — Я знаю толк в том, как помочь клиентам максимально расслабиться и чувствовать себя как дома.       Лань Сичень сам не понимает, зачем ведет все эти странные диалоги. Они не виделись более десяти лет, он ничего не знает о том как, чем и с кем жил все это время его бывший любовник. Они никогда ничего не обещали друг другу, и сам Яо пока что так и не сказал ни слова о том, что он думает обо всей этой ситуации.       Но Лань Хуань точно знает, что он больше не хочет продолжать свою прошлую жизнь. Такую тусклую и унылую с тех пор, как Яо ушел из нее.       — А в чем ты еще знаешь толк? Ну кроме того, как мастерски игнорировать и избегать меня?       Слова непрошено рвутся с губ, обжигая их горечью. Яо замирает в его объятиях. Но потом, очень аккуратно высвободившись, он садится на колени. Все его лицо словно покрыто туманной дымкой, а сам Мэн Яо непривычно собран и серьезен.       — Прости, Хуань.       — Почему ты все время просишь прощения?       Лань Сичень тоже садится и берет Яо за руку. Тот вздыхает и наконец продолжает.       — Тогда, после того как вся эта история была раскрыта, и моя роль в ужасной судьбе клана Цзян стала очевидной, я совершенно точно знал, что, хотя и не хотел их смерти, их кровь все же была на моих руках. Все последующие события, которые запустила смерть Минцзюе, как бы я ни старался, только усиливали мое падение. И я еще тогда не имел никакого права быть с тобой, Сичень.       Его голова опущена, а пальцы на руке, которую держит Сичень, ледяные.       — Может ты уже разрешишь мне самому решать, имел ты быть право со мной или не имел?       От этих слов Яо замирает.       — Но…я…и…ты… — он еще что-то пытается произнести, но Сичень уже устал от этих объяснений. Он притягивает Яо к себе и словно ребенка начинает убаюкивать.       — Я, если ты не в курсе, закончил ***ий университет с отличием, а все тесты на IQ говорят, что у меня неплохие результаты.       Яо удивленно поднимает голову.       — Но…       — И это значит, что я вроде как не дурак.       Лань Сичень снисходительно смотрит в глаза любовнику, отмечая в их глубине затаенный страх.       — А значит, что еще много лет назад, когда я впервые пришел к тебе в офис, я уже понимал кто ты и что за трудности могут возникнуть, если мы будем вместе.       Они ни разу не обсуждали эту страницу их прошлого, раз и навсегда просто приняв друг друга много лет назад. Но теперь, когда все в точности повторялось, Хуань больше не хотел отмалчиваться.       — Я все решил еще тогда, и мне казалось, что ты тоже.       Мэн Яо вздрагивает и утыкается в его плечо.       — Я… прости, Хуань, я всегда думал, что ты просто позволяешь мне быть рядом. Но у меня даже в мыслях не было, чтобы стоять с тобой на равных.       Сичень изумленно застывает, прокручивая в голове все их недолгие несколько лет, от самой первой до последней встречи. Яо действительно всегда только служил ему. Не отказывая, но и не проявляя никакой инициативы к дальнейшим действиям. От осознания того, каким он выглядел в глазах любимого человека эгоистом, его пронзает дрожь.       — То есть ты все это время серьезно думал, что я просто использую тебя?       Ресницы Яо влажно трепещут на коже Сиченя. Схватив любовника за плечи он резко разворачивает его лицом к себе.       — Ответь, Яо!       Тот мотает головой, и снова утыкается в грудь Лань Хуаня. Позабытый всеми кот мягко мурлычет и трется о колено своего хозяина. Некоторое время они так и сидят, просто позволяя своим сердцам прийти в равновесие.       Лань Сичень гладит мужчину по волосам, переваривая услышанное.       — И что мы теперь будем делать?       Яо неожиданно с силой вырывается из мягких объятий.       — Что? — его побледневшее лицо словно разом утрачивает все полученные от недавней близости краски. — Что ты сейчас сказал?       — Я спросил, что мы будем делать. — Сичень терпеливо повторяет вопрос.       Мэн Яо морщится.       — Я живу здесь уже много лет. Ты можешь приезжать теперь в любое время. — Он слегка отворачивается, но Сичень видит, что у Яо дрожат губы.       — А если я не хочу?       Мэн Яо непроизвольно поднимает свои полные растерянности глаза.       — Не…не хочешь?       — Да! Не хочу приезжать в любое время, Яо, — Лань Сичень встряхивает мужчину как тряпичную куклу, — неужели ты ничего так и не понял? Я не хочу больше терять тебя из-за чужих домыслов, сплетен и ожиданий. Мы заплатили достаточно за то, чтобы теперь все оставили нас в покое.       Тот молчит, растерянно глядя на Сиченя.       — Но… я…я не могу вернуться с тобой. А ты…       — А я могу забрать тебя и уехать, куда нам обоим вздумается.       Лань Хуань решительно прижимает к себе порядком замерзшего Яо.       — Но ты не можешь оставить ваш семейный бизнес. И вообще, я слышал, что у тебя скоро свадьба.       Лань Сичень ошеломленно замирает, переваривая полученную о себе информацию.       — А-Яо, я взрослый человек и давай я сам буду решать что и с кем мне делать. И если тебе интересно, я не планировал жениться. И да, у меня были отношения, но все они не привели ни к чему, кроме разочарования.       Мэн Яо молчит, никак не реагируя.       — Я люблю тебя, А-Яо. Хватит уже отрицать и свои, и мои чувства. Мы достаточно заплатили за свою небрежность в этом вопросе, не находишь?       Услышав признание Первого Нефрита клана Лань, Мэн Яо словно застывает. Очень медленно он поднимает глаза, одновременно прижимая холодную ладонь к щеке Сиченя. Его глаза безуспешно скользят по лицу Хуаня, словно ищут на его лбу заветную надпись.       — Так что, Яо?       Тот вздыхает.       — Ладно.       Лань Сичень вдруг улыбается.       — А куда?       Мэн Яо пожимает плечами.       — Да куда угодно, только подальше от моря.       Оба долго смеются, пока телефон в скинутой на полу одежде не начинает разрывать воздух громкими трелями.       — Ответь, это тебя.       — Я должен был еще полчаса назад поехать на встречу с новым поставщиком.       — Так поехали, я подвезу.       Мэн Яо кивает и морщась начинает собираться.       — А твоя гостиница?       — Осточертела! — Яо сосредоточенно застегивает рубашку. — Скину на помощников, вывезут хорошо. Не вывезут и хрен с нею, все равно раньше тут была помойка.       Лань Сичень и сам не понимает, почему он так счастлив. Ведь ему еще предстоит долгий разговор с дядей, объяснения с братом, своими замами и бизнес-партнерами. Он пока еще не знает, какую придумает причину для своего такого резкого самоустранения. И будет ли вообще кому-то говорить про Яо.       Скорее всего нет, может только брату, который скорее всего и сам догадается.       Множество мыслей вихрем проносятся в голове Лань Сиченя, пока они идут по коридору.       Встреченная пожилая пара, вежливо здоровающаяся с Яо, оказывается его соседями через стену, и он может только краснеть при мысли о том, что те могли услышать.       Но ему впервые в жизни совершенно и абсолютно плевать. Он слишком долго шел к этому простому и ясному осознанию. Слишком многим заплатил, слишком многим пожертвовал.       Ему всегда казалось, что правильно равно тяжело, и он был готов смиряться с судьбой и обстоятельствами.       Но сегодня, неожиданно легко и просто признав свое право на свободу, он больше не хотел возвращаться назад. И оглядываться на чужие ожидания тоже.       И он был совершенно уверен в своем выборе.