Пять причин, чтобы жить

Класс Чуи всегда был тихим. Большинство учеников занимали первые и вторые места на олимпиадах. Ими гордились учителя. Но это не касалось нашего рыжика. Он всегда выделялся на фоне остальных. Даже Ацуши, который носился за ним всегда, был любимчиком учителей. Никто и не мог подумать, что умный и тихий мальчишка станет встречаться с грубым и холодным Рюноскэ. Они были как инь и янь. Акутагава всегда вытаскивал блондина из перепалок, дав понять, что тем кабзда. А что мог сделать Ацуши? Ацуши посеял в сердце Рюноскэ новые чувства — любовь и сочувствие. Но только для него. Акутагава даже не думал жалеть кого — то другого, кроме своего тигренка. Чуя всегда поражался их терпению друг к другу. Дружить с этими двумя — значит слышать недовольства Накаджимы и раздражительные убеждения Рю. Хотя почему он удивлялся? Он всегда слышал, как их с Дазаем называют «кошка с собакой». Вот у кого и были стальные нервы, так это у Осаму. Сколько бы не оскорблял его Чуя, тот лишь улыбался, но не оставлял без ответа. — Опять куришь, Чуя — кун, — вздохнул Ацуши, присаживаясь рядом с рыжим — Сейчас идет урок — Я знаю, — с пофигизмом ответил Чуя — Ты то, что тут забыл? — По сути, я сейчас должен был быть в диспансере, но мой прием перенесли, — пожал плечами блондин — То есть, на остальные два урока ты не идешь? — Я могу сказать, что я никуда не поехал или же пойти домой, так как уже отпросился — Забиваешь на учебу? — усмехнулся Накахара — Плохой мальчик испортил хорошего? Накаджиму перевели в их класс два года назад. И Чуя вряд ли бы обратил внимание на этого тихоню, если бы не Дазай. Первые дни он негодовал, ведь Ацуши полностью утянул Осаму к себе. Но позже понял, что это лишь новый хороший друг. Дазай покорил блондина своей смекалкой и хитростью. А позже он узнал, что лучший друг шатена — хулиган Накахара. Его нисколько не напрягло знакомство с таким же бунтарем — Рюноскэ. Дазай и Чуя видели в них себя со стороны. Только они уже это делали по-дружески, а те просто не переносили друг друга. Как только Ацуши начинал заводить темы про учебу, Акутагава старался его заткнуть. Но Осаму давал волю высказываниям Накаджимы и брюнет сидел помалкивал. Никто не понял, как между этими двумя закрутился роман. Сначала долгие посиделки в гостях, а потом регулярные ночёвки. Дазай знатно прихренел, когда Акутагава покрасил кончики волос в белый. А у Ацуши в белых волосах путалась черная прядка. — Ты сегодня задержался в больнице, — перевел стрелки Ацуши — Я готов был там остаться на весь день, — выпустил пар изо рта дым Чуя. Он сжал свою свободную ладонь в кулак, чтобы вспомнить холодные пальцы Осаму. Что же сейчас творится во «снах» шатена?

***

— Извини за опоздание, Сакуноске, — запыхавшись, произнес Дазай — Чуя закатил истерику, что он не «моя принцесса» — Когда вы уже перестанете собачиться? — устало спросил мужчина — Ты бы знал, как этот карлик смешно дуется! — присел на соседний стул шатен — Я могу показать его детские фотки в платьишке! Почему он не задумывался о смене пола? — Глупый вопрос, — отпил из рюмки Сакуноске — Как учеба? — Йосано — сэнсэй вновь рассказывала весь урок про млекопитающих, — потянулся Осаму — С каждым годом все скучнее и скучнее… — Никто не тянул тебя перечитывать все учебники наперед — Они думают, что я гений, — Осаму подпер подбородок рукой — Но если бы хоть немного уделяли вниманию предмету, то не удивлялись моими познаниями — У тебя кровь из-под бинтов видна, — заметил Ода — Неудачная попытка? — Я вел ровную линию по вене, как в мою дверь кто — то постучался. Лезвие соскользнуло, и я себе чуть руку не отрезал. Чуя такой агрессивный… — Осаму скривился, когда в его голове встал образ шляпника — Он лишь заботится о тебе, — пожал плечами мужчина — Мне становится легче на душе от твоих слов. Но это меня никогда не остановит, — покачал головой парень Ода Сакуноске был другом Дазая. Пятилетняя разница в возрасте им не мешала обращаться друг другу на «ты». Они познакомились, когда Осаму привели на психологическое тестирование. Сакуноске работает в его школе детским психологом. Его поразило, как Дазай совмещает в своих словах серьезность и легкомысленность. Именно из-за Оды Дазай начал испытывать любовь в виски. Каждый вечер они сидели в баре и разговаривали по душам. Даже не обговаривая часы встрече, они приходили одновременно. Будь то либо невидимая связь, либо Осаму просто выучил расписание Сакуноске. — А как у вас с Чуей? — Этот коротышка продолжает капать на нервы, — говоря это, Дазай немного улыбнулся — Его можно вывести из строя одним лишь комплиментом — Никто кроме тебя его не почитает, — выгнул бровь Ода — Поэтому и нарываются на него, — отпил из, только что принесенного, стакана Дазай Спустя двадцать минут у шатена завибрировал телефон. Это Чуя ему звонил с просьбой приютить на одну ночь. Делать было нечего, так как рыжий уже стоял у подъезда шатена. Отдав деньги за два стакана, они распрощались. Ода так и продолжил сидеть и смотреть на уходящего Осаму. Наверное, только эти двое не понимают, кто они друг другу. Пока Дазай шел до дома, ему успели позвонить еще два раза. И оба раза был Чуя. Вечером похолодало, а стоять на улице не двигаясь, было трудно. Когда Накахара заметил подошедшего забинтованного, то кинул в него бычок. Этого делать не следовало, ведь потом они еще стояли минут пять и курили. Видя, как трясется его друг, Дазай обнял его. Чуя даже не сказал ничего против. Было приятно. — Который раз за неделю ты у меня остаешься? — поинтересовался Осаму, когда они уже уселись на диван у него в гостиной — Тебе то какая разница? Твои родители в командировке, а мои не дают покоя дома. Отец опять начал орать по поводу оценок, — устало протянул рыжий — А ты знал, что в нашем возрасте пить плохо? — спросил Осаму, глядя на принесенное Чуей вино — Ты дузишь со своим Одой каждый вечер вискарь, — выкинул Накахара и потянулся к бутылке — Я знаю, что ты будешь… И вот опять. Каждый раз, когда Чуя приходил к нему с алкоголем, они напивались до усрачки. Их выносило не с одной бутылки вина, а с трех. Все — таки Осаму не бедный и мог позволить себе дорогое вино. Как любит Чуя. Распивая одно, в ход шло следующее. А потом еще одно и еще. — Вот ты мне скажи, — жестикулируя, спросил Накахара — Почему ты похож на рыбу? — Я не ебу, — с откинутой назад головой ответил шатен — Это ты меня начал скумбрией звать. — Так блять! — Чуя хотел подняться с колен Дазая, но упал обратно — У рыб есть жаааабры. — парень начал громко хохотать — Жааааабры, блять! — Карлики всегда так быстро пьянеют? — медленно спросил Осаму, пытаясь заглушить громкий пьяный смех Чуи — Твои жаааабры — это бинты, — не переставал ржать рыжий — Ох бля, меня сейчас вырвет. — Только не на ковер! — Дазай резко поднялся с насиженного места, из-за чего голова Чуи грохнулась на диван — Да, пох. Утром сам будешь вытирать. Телефон Дазая зазвонил, и парень посмотрел на экран. Перед глазами все расплывалось, но трубку он взял. — Але, — громко спросил шатен — Дазай — сан, а что делать, если Акутагава кашляет кровью? — Это ктооооо? — Накахара вырвал из рук Осаму телефон и включил громкую связь — Але! — Чуя — кун, вы с Осаму вместе? — раздался голос Ацуши по ту сторону — Осамуууу! — Чуя оборвался, когда ему треснули по голове — А мы вместе? — Мы сидим рядом друг с другом, — непонимающе ответил парень — Я все решил! Мы вместе, — крикнул в трубку Чуя — А что? — Что делать, если… — Кровь плохо отстирывается, дай ему платок, — сказав это, Осаму сбросил звонок. После этого они сидели молча. Никто не хотел что — либо говорить. Но Чуя почувствовал, как его пальцы переплетаются с чужими. Посмотрев на рядом сидящего парня, он вопросительно выгнул бровь. Предугадал ли Осаму, что Накахара хочет ему что — то сказать, но он впился в его губы поцелуем. А дальше туман. Единственное, что запомнил Чуя так это то, как Осаму к нему прикасался. Нежные поцелуи переходили в страстные. Хотелось разорвать губы «друга», чтобы почувствовать их вкус. Но Дазай не останавливался на губах, он перешел к шее, ключицам. Единственное, что помнил Чуя, что их руки с шатеном не расцеплялись. Проснулись они рано. Даже удивительно, ведь после такой пьянки хотелось понежиться в кровати подольше. Только вот кровать была чужая. Их руки все еще были сцеплены вместе. Дазай закинул ногу на бедро Чуи, не давая сделать лишних движений. Но как только проснулся рыжий, то проснулся и Осаму. Они еще немного полежали, глядя друг другу в глаза, а потом в такой же тишине начали искать минералку. — Ты, собачья морда, что делаешь? — шипел на, обнимающего его сзади, Осаму Чуя — Не ты ли это прижимался ко мне всю ночь? — спросил парень — Если ты не отойдешь, то я тебе… — Что ты мне? Скорее я тебе кое — что сделаю, после чего тебе будет больно передвигаться, — пропел Дазай, а потом его передернуло — Ну все, сцука, — Чуя взял в руки горячую сковородку и резко развернулся — Советую тебе вспоминать всевозможные молитвы. Хотя они тебя не спасут. А после последовала драка. Чуя кидал в шатена все предметы, которые только видел, а тот лишь хохотал и уворачивался. Вся эта возня не обошлась и без мата. Соседи давно пожалели, что прикупили рядом квартиры. На фоне всего этого, Дазай и Чуя не услышали звук открывающейся двери и неожиданного гостя. Дядя Осаму стоял в коридоре, и его улыбка медленно исчезала. Перед мужчиной представилась такая картина: Дазай нависает над Чуей без футболки и активно бегает пальцами по телу последнего. Чуя в свою очередь громко хохочет, прерываясь на отборный мат. — Ахахахаха, я тебе псина, ахахахахх, глаза на жопу натяну, а потом перебинтую! Совсем случайно Накахара заметил застывшего в пороге Огая и резко оттолкнул Дазая. Увидев, куда смотрит карлик, парень тоже повернулся и застыл. Тишина висела еще около минуты, пока ее не прервал Мори. Его слова как — никак подходили под описание здешней ситуации: — Пиздец…

***

Конечно, это было не единственное подобное утро. Когда Дазай и Чуя оставались наедине, то они были другими. Более искренними. Накахара не брезгал рук шатена, а наоборот — требовал ласки с его стороны. С каждым днем, проведенным вместе, они понимали, что «лучшие друзья» для них не предел. Они стали возлюбленными. Поцелуи входили в планы на день. Неважно, как много их было. Им всегда было мало. В школе они могли крыть друг друга нелестными словечками, а дома крепко прижиматься телами. Накахара всегда был высокомерным. Он не терпел низкого отношения к себе. Но он позволил Осаму взять вверх над ним. Это случилось уже давно, просто Чуя этого не понимал. Не понимал, почему позволяет шатену вести себя с ним, как с ребенком, которому нужно внимание. Не понимал, почему позволял читать себе нотации. Не помнил, как стал зависим от его прикосновений. Руки Дазая всегда холодные. То ли это мало крови поступает к ним, то ли он держит их в морозилке каждое утро. Если у Чуи была идеально белая, аристократичная кожа, то у Осаму она была просто бледно — зеленая. Но даже в помятом виде он выглядел бесподобно. Чуя не помнит, когда начал ревновать движения парня. Именно движения. Ему хотелось, чтобы Дазай обнимал только его. Чтобы пальцы шатена переплетались только с его. Осаму мог сбить ярость Накахары одним только прикосновением. Если пальцы Осаму запутаны в локонах рыжего, то их обладатель уязвим. Он не сможет подорваться с места. Он не сможет прервать этот момент. Опасного пса посадили на цепь. Уже три месяца пес гуляет без хозяина. Он кидается на всех, кто посягнул на его спокойствие. Ему не нравятся вечно улыбающиеся люди. Руки родителей не греют. Даже самые теплые ладони не заменят ледяные Осаму. — Думаю, еще неделя и все, — задумчиво протянул Мори — Его пульс иногда учащается, а значит он просыпается. — Надеюсь, — пробурчал Чуя, глядя в окно — Не буду мешать, — Огай напоследок бросил грустный взгляд и вышел. Он прекрасно понимал состояние Чуи. Уже несколько месяцев парень рвет и мечет все вокруг. Он становится все больше импульсивней. Накахара положил шляпу на тумбочку рядом с койкой и сел на стул. Он вновь сжал ладонь шатена в своей. Ему плевать, что домой он придет с опухшим лицом. Ему плевать, что родители переживают за него. Если плохо Осаму, то плохо Чуе. Накахара тупил в одну точку в стене, пока не почувствовал какое — то движение. Бледная рука Дазая на мгновение сжала ладонь рыжего. Это единственное, что мог сделать спящий. Как бы он хотел сейчас поцеловать Чую. Прижать к своей груди и не отпускать. Он хотел вновь растопить закаменелое сердце Накахары. И сам того не подозревая, он заставил Чую выдавить из себя улыбку. Он был готов делать Чую счастливым каждый день. Но ему помешала авария. Всего — лишь какая — то машина превратила три месяца обоих парней в кошмар.