Пять причин, чтобы жить

Что может быть хуже утра понедельника? Ну разве что пробуждение после долгого трехмесячного сна. Когда твои легкие резко расширяются, и ты, наконец — то, можешь сделать полный вдох. В глаза бьет яркий свет, но это лучше, чем тьма. Среди множества холодных взглядов Дазай нашел те, что светились от счастья. Мори еле сдерживал широкую улыбку облегчения, дожидаясь, когда остальные врачи покинут помещение. Руки парня до сих пор холодные, но уже живые. — Я вижу, что многое пропустил, — слабо улыбнулся Осаму, глядя на двух мужчин — Ты спал три месяца, — отчеркнул Сакуноске, заставив сердце парня пропустить удар — Никто не знает, как трудно тебе будет сейчас. — Не труднее, чем было раньше, — хмыкнул Осаму — Я не слышал твой голос за все то время, пока спал. Ты единственный, кого я не слышал. — Но теперь я один из тех, кого ты увидел за долгое время, — присел рядом Ода — Как ты себя чувствуешь? — Будто меня снова наполнили силами, — Дазай сжал руку в кулак — Кровь тепло разливается, но меня морозит. — Ты… — Огай заставил парня перевести взгляд на себя — Ты чувствуешь ноги? — Да, — последовал вздох облегчения — Но не уверен, что смогу встать. — Ты научишься заново. Главное, что ты их чувствуешь. Все будет хорошо, — Мори дотронулся до лодыжки Осаму, и по коже пробежали мурашки — Я схожу до медсестры и попрошу, чтобы она принесла тебе поесть. Ты выглядишь не лучше трупа. — Разве что — то изменилось? — улыбнулся уходящему дяде Осаму — Я рад, что снова вижу вас. — Мы тоже, — ответил Сакуноске — Чуя приходил к тебе почти каждый день… — Я знаю, — резко оборвал мужчину Дазай — Где он? — Последние три дня он не появлялся в школе. Одноклассники говорят, что заболел — Этот шляпник не любит болеть, — задумался парень — Он ненавидит горькие лекарства и больницы. — Не хочешь ему позвонить? — Ода потянулся к телефону — Он тут же примчится к тебе — Не хочу, чтобы он видел меня такого зеленого и беспомощного. — Он три месяца наблюдал за этим зрелищем, — Дазай оттолкнул протянутый мобильный и покачал головой — Ты боишься разговаривать с ним? — Если он придет сюда, то будет извиняться, — вздохнул шатен — Я не хочу сейчас слушать его длинные монотонные речи. — Чуя переживает за тебя. Он еще не знает, что ты очнулся. — Я обязательно позвоню, — парень посмотрел в глаза другу — Хочу выпить. — Нельзя. — Зануда, — с лица Осаму не сползала улыбка, которую Ода не уже долгое время — Вижу, и бинты мне никто не менял. — Ага, и руки тебе никто не резал, — ухмыльнулся Одасаку, наблюдая, как шатен пытается снять потемневшие ленты с себя — В этом больничном платье ты похож на девочку. — Носить платья — инициатива нашей принцессы, — фыркнул Осаму — А с бородой ты похож на деда. — Тебе тоже не избежать этой участи.

***

Как правило, к вечеру организм человека успокаивается. Люди предпочитают посидеть в тишине дома, забывая о проблемах вокруг. Дом — это крепость, где обитает гармония и уют. Для Накахары дом — это место для выделения негатива. Родители уже привыкли слышать удары по груше из комнаты сына. У Чуи часто сдавали нервы из-за проблем по учебе. Он не был любознательным, как Осаму. Последний, в свою очередь, сидел и тихо подсмеивался над бушующим карликом. Дазай приходил к Чуе, когда у тот на следующий день должен писать контрольную. Так как шатен был на класс старше Накахары, он хорошо понимал темы, которые сейчас проходят младшие. — Если я сейчас посмотрю на эту тетрадь, то меня стошнит, — сказал запыхавшийся Чуя — Чего лыбу давишь? — Ты такой смешной, когда злишься, — хохотнул гость — Прям малинка. — Твое лицо будет таким же, когда я буду душить тебя подушкой, — фыркнул рыжий — Меня заебал этот треугольник! Почему он такой сложный? Че им квадрат не нравился? Напридумывали своих свойств бедной фигуре, а нам мучиться! — Если ты изобьешь свои костяшки до крови, то геометрию понимать лучше не будешь, — вытянул указательный палец вверх Осаму. Только Чуя собирался обрушить на Дазая гневные словечки, как к ним в комнату постучались. Это оказалась миссис Накахара. Она позвала парней на ужин. Вечно голодный Дазай утянул рыжеволосого за собой. За столом стояла гробовая тишина. Во время приема пищи в семье Накахары было принято есть без разговоров. Но это не мешало двум парням недовольно буравить друг друга взглядами. Дазай отличался хорошей мимикой, чем определенно бесил Чую. Вскоре в ход пошли легкие постукивания по столу пальцами. И если шатен умел сохранять спокойствие, то Накахара — младший ему в этом уступал. Парни перестали замечать, что на них смотрят два недоумевавших взгляда родителей. Взрослые тихо наблюдали, как Дазай с ехидной улыбочкой барабанил пальцами. В ответ ему прилетали громкое бацанье от шляпника. Лицо Чуи было перекошено от гнева, но Осаму это не волновало. В конце рыжик не вытерпел и оглушительно долбанул ладонью по столу. — Ты сейчас допиздишься у меня! — закричал Чуя, а Осаму голосисто захохотал. — Накахара! — обратил на себя внимание отец рыжика — Выбирай выражения! — Не, ну ты слышал, как этот осел меня называл?! — продолжал гнуть Чуя — Я тебе, чертова каракатица, все выпирающие части тела откручу! — А как я тебе тогда буду доставлять удовольствие? — невинно похлопал глазками шатен — Осаму… — процедил сквозь зубы Накахара — Ты не фламинго, чтобы иметь гибкую шею! — Агрессивный гномик, — фыркнул Дазай.

***

Одноклассники Накахары не соврали. Коротышка и вправду приболел. Он чувствовал сильную усталость и головную боль. Температура скакала от 36,6 до 37,5. Лучшее лекарство для Чуи был отдых и сон. Родители старались вести себя как можно тише, ведь в период болезни Чуя часто срывался. Его начинали бесить окружающие звуки и навязчивые люди. Все эти три дня к нему наведывался Ацуши, принося домашнее задание и школьные сплетни. Порой он притаскивал с собой Рюноскэ, который вечно вставлял свои саркастичные комментарии. Но это помогало Накахаре вставать в строй. Сейчас было только одиннадцать утра, а Чуя видел десятый сон. Услышав продолжительное вибрирование со стороны тумбы, он лениво потянулся в его источнику. Еле разлепив глаза, рыжик увидел надпись на вызове «Скумбрия». На автомате нажав «ответить», он тяжело вздохнул. — Ты бы знал, как я желаю тебе сдохнуть в эти одиннадцать утра, — протянул Накахара — Как ты понять не можешь? Мне плохо! — Бля, как жаль, — раздался знакомый голос по ту сторону — Я ведь только «воскрес», а меня уже хоронят! Как не стыдно, Чу — Чу? И тут рыжего пробрал шок. Сердце с неимоверной силой забилось в груди, готово вырваться наружу. Руки предательски задрожали, но телефон он выронить не мог. Накахара только что услышал его голос. Такой бесящий, но родной и теплый. Молчание сопровождалось редкими вдохами и выдохами со стороны Чуи. — Ты инфаркт там отхватил? — решил поинтересоваться Дазай. — Я дверь закрывал, — ответил Чуя — Я уже на полпути. Звонок завершился, а рыжий не решался выпустить телефон из рук. Будто это был единственный способ связаться с Осаму. Чуя забил на температуру, которая буквально валила его в сон. Осознание того, что шатен проснулся, затмило все остальные проблемы. Он был обязан увидеть Дазая. Он был обязан прижаться к нему и не отпускать. Но сколько бы вариантов приветствия не приходили в рыжую голову парня, он не смог открыть дверь в палату. Руки судорожно дрожали. Пульс бил во всю силу, а голова кружилась. Волнение охватило Накахару, не давая сделать никаких движений. Но он должен. Дазай его ждет.

***

Чуя не переставал удивляться, что все паршивые моменты случаются утром. Как и сейчас. Мирный сон рыжего прервала громкая мелодия звонка телефона. Парень был готов свернуть шею любому, кто смог потревожить его спокойствие. А такой человек был только один. Накахара нажал на зеленую кнопку «ответить», не став даже читать имя звонившего. Только он хотел вылить всю свою злость, но его успели опередить. — Чуууууя, — пропел по ту сторону шатен — Ты знал, что выдры держатся за лапки во время сна? — Дазай, — выдохнул Накахара — Это очень мило, но я думаю, ты бы не стал беспокоить меня только по этой херне? — хотя почему не стал? Это же Дазай-гребаный-вредитель-спокойного-сна-Осаму! — Правда? Кстати, я в больнице, мне накладывают швы, — жизнерадостно отозвался парень, от чего глаза Чуи распахнулись — Ты хули это только сейчас говоришь?! — Я не хотел, чтобы паниковал! Тише! Думай о выдрах! — Я иду к тебе на квартиру, и если через пятнадцать минут тебя там не будет, я тебе зад зашью! Бросив трубку, Накахара обреченно завыл. С таким, как Осаму он сойдет с ума раньше двадцати. Взглянув на часы, он наметил, что сейчас только семь утра. Семь. Мать его. Утра. Но, видимо, Осаму не видел преград, чтобы начать свой день с самоубийства. Когда веселый шатен полез обниматься с Накахарой при встрече, то последний прописал ему удар в ребро. Кто ж знал, что у Дазая там как раз таки находится шов? И вместо мата Чуя крыл Осаму извинениями. Они оба пришли к выводу, что в школу идти сегодня не обязательно. Игнорируя частые звонки Ацуши и Рюноскэ, парни сидели на кровати Осаму и смотрели фильм. Именно такими моментами парни и дорожили. Посраться они всегда успеют, а вот полежать в объятиях друг друга редко. Конечно, об идиллии они никогда не задумывались. — Дай хоть одну конфету, — ворчал Чуя, пытаясь отобрать у шатена тарелку с вкусностями — Они кислые, тебе не понравится, — в который раз отвечал Дазай. — Ну, ты же мне нравишься, — пока Осаму лежал в ступоре, Чуя успел отобрать миску.

***

Никто не знал, что нужно говорить в таких ситуациях. Да и не нужно было. То, чего Дазай опасался, произошло. Рыжеволосый парень крепко сжимал его в объятиях и плакал от радости. Осаму ничего не оставалось делать, как шептать множество раза — «Все хорошо. Ты не в чем не виноват». На что получал — «Заткнись и дай мне спокойно пореветь». Ода еще немного постоял в сторонке, а потом вышел. Они даже не поздоровались с Чуей, так как он мигом прижался к Дазаю. А шатен улыбался. Он вновь смог увидеть возлюбленного. Смог прикоснуться к его рыжим шелковистым волосам, к его белой бархатной коже. Как бы сильно лицо парня не опухло от слез, оно все равно будет таким же красивым. — Ну, Мистер Модная Шляпа, — поднял голову Чуи за подбородок Дазай — Чего разревелся, как пятиклашка? Я же живой! — Если ты еще хоть слово скажешь, то я отправлю тебя на Тот свет обратно, — прошептал шатену в губы Накахара. Как же давно он об этом мечтал. Такие холодные, родные губы даровали душевный покой Чуе. От переизбытка эмоций Накахара сел поверх лежачего и начал ерзать между его ног. Дазай издал томный вздох и прижал рыжика к себе ближе. — Чу — Чу, может хотя бы не здесь? — хохотнул шатен — Все-таки больница. Мало, кто может зайти — Да плевать я хотел на них, — оторвался от шеи больного Чуя — Я три гребанных месяца лил здесь слезы. — У нас будет вся жизнь впереди, — погладил по голове парня Осаму — Хозяин вернулся к песику — Ах, ты ж, гребаная мумия! — слегка ударил в ребро шатена Чуя — Из нас псина тут только ты! — Ну- ну, собака! Харе гавкать! — оттолкнул лицо Накахары парень — Я же и обидеться могу — Трахаться захочешь — сразу прибежишь мириться, — огрызнулся Чуя. Только сейчас Чуя заметил, как в дверном проеме стоят родители Осаму и Огай. В это время рыжик сидел верхом на Дазае, пока тот сжимал шею Чуи рукой. Было понятно, что они успели услышать и разговор этих двоих. И как обычно Мори нашел самое подходящее слово в этой ситуации: — Пиздец… — протянул мужчина, приложив ладонь к своему лицу Шли дни, и Дазай учился ходить вновь. Он с горем пополам уломал Чую не сидеть с ним, а ходить в школу. Но даже это не остановило Накахару прогуливать последние уроки и приходить к Осаму. Парни смогли рассказать родителям о своих «недо-отношениях», на что те лишь вздохнули. «Опять педик в семье», — высказался отец Дазая, мельком поглядывая на рядом стоящего Мори. Как только Дазая выписали из больницы, к нему тут же прибежали Ацуши и Акутагава. Блондин все время благодарил Бога за восстановление шатена. А вот Рюноскэ горел желанием звездануть перебинтованному по репе. Все три месяца Рю страдал без соседа по парте, и контрольные приходилось решать самому. Как сказал брюнет, по Дазаю успел соскучиться сам Куникида. Без шуточек Осаму было скучно, а нервные клетки стали переживать. Но ничего. Еще успеет наверстать. Можно долго наблюдать, как горит огонь, бежит вода, и как носится Накахара возле Осаму. Рыжий буквально заменил шатену трость. Они вместе радовались маленьким шажкам Дазая, а позже твердым шагом. Теперь Осаму мог спокойно пнуть Чую и получить ответного люля. Но они оба скучали по совместным ночам, поцелуям, прикосновениям. Чуя долго мог рассказывать о своих выходках в школе, с которых громко смеялся Дазай. Почти ничего не изменилось. Разве что эти двое осознали свои настоящие чувства друг к другу. Разлука на три месяца их лишь сплотила еще больше. Первую неделю Чуя даже прощал выходки Осаму. Но как только шатен полностью восстановился, все вернулось на круги своя. Короткие перепалки, а потом долгое примирение в постели. Увидев, что их мальчик полностью здоров, родители Дазая вновь уехали. Даже не спрашивая разрешения у хозяина квартиры, Накахара поселился у Осаму. Перед ними еще много преград, которые им нужно пройти. Но они смогут. За всем плохим идет хорошее.

***

— По каким действиям Чуи ты можешь понять, в каком он настроении? — спросил Ода, затягиваясь сигаретой — Если у него в руке нож, то в плохом, — пожал плечами Осаму, затушив бычок об пепельницу — А если мой член, то в хорошем — Я тебе его и оторвать могу, — сказал Накахара и дал парню подзатыльник