Shotguns

Стоит отдать им должное, когда Сириус заявился домой в галстуке Гриффиндора, его родители не стали устраивать сцен и бить посуду. Они выбрали новую тактику ведения боя, и имя ей — игнорирование. Что ж, ведь именно так же и поступают взрослые люди, верно? Никто не спросил Сириуса, как прошёл его день, понравилась ли ему школа, успел ли он с кем-нибудь подружиться. Родители делали вид, что не замечают его. Потом отец привёз из школы Регулуса, и всё внимание переключилось на него. Впрочем, не больно-то и хотелось. Сириус встал рано. Он не любил учиться, но опоздать в самом начале года было бы слишком. Минут за двадцать до звонка на первый урок Сириус уже прибыл к школе (вчерашний кэб был жестом невиданной щедрости, остальные дни придётся ходить пешком). Он остановился у статуй, на оговоренном месте, и стал ждать Джеймса. Тот появился через пару минут, такой же небрежный и весёлый, как и вчера. — Доброе утро, — он сделал вид, что снимает невидимую шляпу. — Приветствую, — Сириус в свою очередь изобразил что-то наподобие реверанса. Они неспеша побрели внутрь, минуя группы других студентов. — Кстати, а какой вообще у нас первый урок? — спросил Джеймс, когда они оказались в главном коридоре, — Кажется, я не взял расписание. — Не помню. Сейчас посмотрю. Сириус остановился и открыл портфель, начиная рыться в стопке учебников. Он прошёлся по кругу пару раз, но не нашёл того, что искал. — Итак, ты не поверишь, — закончив поиски, он обратился к другу. — Только не говори, что ты тоже… — Да, именно это я и хотел сказать. Они обменялись осуждающими взглядами, и Сириус тяжело вздохнул. — Мне кажется, мы идиоты. — Тебе не кажется. Джеймс поправил очки, соображая, что можно сделать в сложившейся ситуации. Сириус осмотрелся. Было бы неплохо найти кого-то из своих однокурсников, и спросить у него. Но была проблемка — вчера он особо не пытался познакомиться с кем-нибудь, кроме Джеймса. Из всех гриффиндорцев он знал только трёх человек. — Давай поищем твою вчерашнюю возлюбленную, — предложил он, мысленно перебирая знакомых ему студентов, — Уверен, она с радостью поможет тебе. — Я бы не прочь найти её и просто так, без причины, — вспомнив про девушку, Джеймс заметно оживился, — Прекрасная идея, пёс. — Пёс? Сириус недовольно вскинул брови. — Ну… Мне же надо дать тебе какое-то прозвище, знаешь, которое только для друзей, — Джеймс неуверенно попытался оправдаться, — А «Сириус» — это вроде какая-то собачья тема*. — Ещё раз назовёшь меня так, и я тебе вмажу! — он замялся на пару секунд, пытаясь придумать какое-нибудь оскорбительное прозвище для друга, — Понял, ты… эм… Кого-нибудь из мерзких людей зовут Джеймс? — Нет, определенно нет, — Джеймс решительно покачал головой, — Но ты можешь звать меня Бонд, если хочешь. — Прозвище не имеет смысла, если оно не оскорбительное. Сириус вновь погрузился в тяжелейшие раздумья, но через пару минут его взгляд упал на большие часы, висевшие в холле. Первый урок должен был вот-вот начаться, а они даже не знали, куда идти. — Ладно, Смерш, думаю, мы разберёмся с этим немного попозже, — он указал на тикающие часы, — Давай всё же найдём кого-нибудь. Джеймс тихо выругался и принялся оглядываться по сторонам в два раза усердней. Через коридор проходили всё новые и новые группы студентов, спешивших на урок, и эта толпа значительно усложняла задачу. Но удача вдруг улыбнулась гриффиндорцу, и его взгляд остановился на уже знакомой ярко-рыжей макушке. — Эй, привет, Лили! — заорал он во весь голос, и поток людей на пару мгновений замедлился, покосившись на него. Джеймс побежал в сторону девушки, и Сириус старался не отстать от него. Сегодня Лили составляла компанию не Марлин, а какой-то странный, даже подозрительный тип. Невысокий, бледный, в мятой и потёртой одежде, с отросшими чёрными волосами, которые казались спутанными и немытыми. И, самое страшное, воротник его рубашки был повязан галстуком серебристо-зелёного цвета. Значит, слизеринец. Сириус невольно фыркнул, хотя, слизеринцы, собственно, ещё ничего плохого ему не сделали. Возможно, он заранее испытывал некое отвращение к ним — он не любил Блэков, а все Блэки учились на Слизерине. Джеймс тоже обратил внимание на галстук и с некоторым пренебрежением глядел на необычного приятеля Лили. Она, кажется, не заметила их настороженного поведения и приветливо помахала однокурсникам. — Доброе утро, Джеймс, Сириус, — Лили улыбнулась каждому из них, — Что-то случилось или ты так со всеми здороваешься? — Только с тобой так, — её почитатель ответил улыбкой во все тридцать два зуба, — Но вообще-то нам правда нужна твоя помощь. Девушка хихикнула, а её компаньон, наоборот, скривился и бросил гриффиндорцам взгляд, полный неприязни. — Помогу, чем только смогу. — Отлично, — Джеймс пытался не обращать никакого внимания на слизеринца, — Не подскажешь, какой у нас первый урок? — История, в 21 кабинете… — Лили достала из кармана листок с расписанием и пробежалась по нему ещё разок, -…это на втором этаже, ведёт профессор Бинс. — Премного благодарен! Джеймс галантно улыбнулся и с видом прекрасного принца подошёл ближе к Лили. Его рука потянулась к её ладони. Он слегка наклонился, намереваясь поцеловать её запястье. Девушка мягко оттолкнула его. — Думаю, нам стоит идти на историю, скоро начнётся урок. Джеймс, старавшийся не подавать виду, что он невероятно расстроен из-за неудавшегося поцелуя, кивнул. — Да, думаю, ты права. Лили хотела было сказать ещё что-то, но её приятель схватил её за руку, чуть ниже локтя, и дёрнул вперёд. — Нам пора, — пробормотал он, не глядя на гриффиндорцев. Он поспешил прочь, не отпуская девушку, и вскоре они скрылись за поворотом. Джеймс тихо выругался. — Да ладно, приятель, — Сириус ободряюще похлопал друга по спине, — У тебя есть пару лет в запасе, ещё успеешь пообжиматься с ней. — Каковы шансы того, что она встречается с этим… — он попытался подобрать более менее приличные слова, -…отвратительным типом? — Боже, Джеймс, вы даже двух дней не знакомы. Не надо устраивать такую драму. — Хочу и устраиваю. Он скрестил руки на груди и фыркнул, словно капризный маленький ребёнок. — Пошли уже, Ромео. Первокурсники наконец отправились к нужному кабинету. Джеймс всю дорогу пребывал в агрессивно-молчаливом настроении, что порядком раздражало Сириуса. Он пришёл сюда не для того, чтобы смотреть на дешёвые мелодрамы. В классе истории чувствовалась своя «историческая» атмосфера — сзади стояли огромные шкафы, наполненные книгами, какими-то безделушками и пылью, а по стенам расположились чёрно-белые, будто нарисованные от руки, портреты британских королей и королев. Почти все места были заняты, и им пришлось сесть в самые задние ряды, что, впрочем, соответствовало их планам. Джеймс уже немного отошёл от разыгравшейся недавно любовной трагедии, и они с Сириусом провели урок за занимательной светской беседой на тему того, как ужасно переоценена концепция школьного образования. Друзья сошлись на том, что двух уроков в день, примерно трижды в неделю, было бы достаточно. Бинс то ли был глухим, то ли просто не обращал на них никакого внимания, но старый профессор даже не сделал им ни одного замечания. — Ваше домашнее задание — написать небольшое эссе о том, какое событие вы считаете самым значимым в истории Британии, — проговорил историк, когда раздался звонок, — Лучше возьмите что-то, что проходили в средней школе. За весь урок Сириус законспектировал только домашнее задание. Задание, которое он вряд ли будет выполнять и скорее всего забудет о нём, как только переступит порог кабинета. Оказавшись в коридоре, он действительно вмиг выкинул из головы эту информацию и повернулся к другу, ожидая продолжения развернувшейся дискуссии, но тот уже успел телепортироваться в другое место, поближе к Лили. Сириус недовольно вздохнул и поплёлся к нему. И не успел он приблизиться, как из-за угла появился слизеринец, который ранее так взбесил Джеймса. Намечалось что-то интересное. — Ой, я же забыла представить вас друг другу, — взволнованно заметила Лили, когда её спутник остановился рядом и начал сверлить гриффиндорцев недовольным взглядом (и надо заметить, взгляд этот был действительно устрашающим), — Это Сириус и Джеймс, мои однокурсники. А это Северус, мой друг. Парни натянуто пожали руки. — Итак, то есть это значит, что вы не встречаетесь? — уточнил Джеймс, облегченно вздыхая. Северус залился краской и смущенно уставился в пол, издав непонятный звук, похожий на подавленный кашель. Лили немного удивилась такому вопросу и ответила аккуратно: — Мы лучшие друзья. — Слава Богу. Лучший друг покраснел ещё сильнее, на что обратил внимание Сириус. И это знатно развеселило его — какая же заезженная история! Забитый, застенчивый паренёк влюбился в свою лучшую подругу. Лучшую подругу, которая явно заслуживает большего и даже не воспринимает своего приятеля как потенциального парня. — Ну, судя по его виду, — он ткнул в смущенного парня, — Он явно не прочь перейти на новую стадию отношений. Это замечание чем-то действительно рассмешило Джеймса, и он ухмыльнулся, что было большой-большой ошибкой. — Что тебе кажется таким смешным? — стиснув зубы, процедил Северус тоном, полным ненависти. — Да ничего, — Джеймс попытался стереть улыбку, но не получалось, — Просто было бы странно, если бы Лили встречалась с кем-то вроде тебя. Лили нахмурилась, но не успела ничего сказать. — Ага, — Сириус горячо закивал головой, — Без обид, но ты явно не уровень. Неужели, он правда не понимает таких очевидных вещей? Этот день всё больше превращался в эпизод заезженной любовной комедии. Северус сжал кулаки. — Но она никогда не будет встречаться с таким заносчивым идиотом как ты! Вот теперь начиналась серьёзная заварушка. Джеймс подошёл ближе и усмехнулся, надменно и вызывающе. — А, может быть, тебе не стоит совать свой кривой нос в такие дела? Тебе-то с девушками вообще ничего не светит. Северус отступил назад и упёрся спиной в стену. Джеймс надвинулся ближе и махнул Сириусу. Он встал сбоку, перекрывая, тем самым, единственный возможный путь для побега. — Прекрати! — голос слизеринца истерично дрогнул, и в нём чувствовались нотки страха, — Ты просто мерзкий гриффиндорский придурок! Лили рванулась вперёд, надеясь предотвратить всё, что может произойти, но было поздно. Последние слова Северуса окончательно вывели Джеймса из себя. Он замахивается. Не так, как замахивался вчера, когда угрожал врезать Сириусу, а сильно, по-настоящему. Ещё секунда и… — Эй! Рядом появляется один из старшекурсников. Кажется, в этой школе просто невозможно нормально подраться. Джеймс и Северус замирают. Лили отталкивает Джеймса и встаёт между ним и своим другом. Сириус разочарованно вздыхает. Старшекурсник подходит ближе, и чувство разочарование в момент сменяется напряжением и лёгкой тревогой. Это не просто старшекурсник, а один из старост школы. И он носит серебристо-зеленый галстук. — Эй! — повторяет он ещё раз, — Что это вы тут устроили? Староста одарил их грозным, презрительным взглядом. Высокий, аристократично бледный, со светлыми волосами, спускавшимися до плеч и холодными серыми глазами, он выглядел как разгневанный лорд, готовый вынести смертный приговор своим подданным. — Что здесь произошло, я спрашиваю? Лили выступила вперёд. — Я думаю… — Не ты, — староста оборвал её на полуслове, — Пусть Северус расскажет. И Северус рассказал. В его истории всё выглядело так, будто гриффиндорцы напали на него без всяких видимых причин, после «небольшой перепалки». Конечно, он бы не стал рассказывать всё, как было. Кому бы хотелось рассказывать о том, что истинной причиной конфликта послужила девушка, в которую он был безответно влюблён. Сириус почувствовал ярость. Этот мерзавец просто подставляет их с Джеймсом. — Трус! Ты лжёшь! — выпалил он, как только первокурсник со Слизерина закончил свой рассказ. Староста с явным раздражением повернулся в его сторону. — Так, я не просил тебя открывать рот. Как тебя зовут? — Сириус Блэк. Услышав имя, старшекурсник на мгновение замер. Сириус подумал, что в ближайшее время, ему, видимо, придётся вылететь из школы. Староста глубоко вдохнул, будто пытаясь успокоиться, и заговорил неожиданно вежливо, даже добродушно. — Блэк, значит? — старший слизеринец выдавил из себя улыбку, — Что ж, почему бы тебе не отправиться на урок, пока мы тут разбираемся? Скоро уже будет звонок. Сириус удивленно хлопал глазами, не понимая, что произошло и как на это реагировать. Молчание нарушил Джеймс. — Я думаю, это было бы правильно. Ты в этой ситуации вообще ни при чём. Сириус резко покачал головой. Он первым начал задирать слизеринца, пошутив над его чувствами к Лили. Не то чтобы он сожалел об этом, но оставлять Джеймса одного было бы неправильно. Они должны понести ответственность за это вместе. Староста нетерпеливо потёр переносицу. — Послушай, — сказал он, наклонившись ближе, — Ты можешь просто уйти отсюда? Так будет лучше. Он вновь натянуто улыбнулся, изображая доброжелательность. Сириус не знал, почему старшекурсник пытается выгородить его, но решил воспользоваться ситуацией. — Ладно, — он убавил громкость голоса так, чтобы Лили и Северус, стоявшие в отдалении, не слышали его слов, — Но ты можешь постараться сделать так, чтобы моему другу не особо прилетело за это? Студент Слизерина посмотрел на него с явным неудовольствием. — Я постараюсь, — ответил он ещё тише, — А теперь иди в класс! — Проблемка, я не знаю, какой у меня сейчас урок… Староста дёрнулся, и Сириусу показалось, что сейчас у того случится нервный тик. — На первом этаже висит расписание, знаешь ли, — пробормотал он и отвернулся. Что ж, эта информация могла бы значительно облегчить им жизнь сегодняшним утром. Сириус переглянулся с Джеймсом. Никто из них до конца не понимал, что произошло, но оба были достаточно удовлетворены таким исходом. Они ободряюще кивнули друг другу, и начали расходиться. Джеймс, Лили и истеричный слизеринец последовали за старостой, который повёл их куда-то вглубь этажа, а Сириус спустился вниз и принялся искать расписание. К его большому удивлению, оно висело чуть ли не на самом видном месте в холле. Чудо, что они не наткнулись на него сразу. Итак, биология, урок в саду, в теплице №2, ведёт профессор Спраут. Сириус глянул на висевшие рядом часы. У него оставалось не так много времени на то, чтобы выйти в сад и найти нужную теплицу. Не стоит больше медлить. Он поспешил к выходу. На улице было приятно тепло и солнечно. Уже пробивался лёгкий осенний ветер, медленно тащивший мелкий мусор и парочку сухих листьев вдоль дороги. Небо блестело голубым цветом — серые облака виднелись лишь далеко на горизонте. На секунду Сириус остановился недалеко от ворот. В его душе возникло искушение бросить всё и просто не идти на оставшиеся уроки. Но здравый смысл, редко навещавший парня, сейчас неожиданно взял верх, и Сириус побрёл дальше, в правильном направлении. Далее была небольшая развилка, и указатель рядом сообщал: дорожка прямо вела к стадиону, сейчас оттуда можно было услышать шум и голоса, свидетельствовавшие о том, что у кого-то идёт урок физкультуры; дорожка налево была самой маленькой и вела лишь к скромному фонтанчику, не имевшего никакого практического назначения; дорожка направо вела к учебным теплицам, видневшимся немного из-за кустов. Всего было три теплицы, что немного выбивалось из нормального порядка: обычно всего было по четыре, по одному на каждый факультет. Сириус направился к центральной, на которой висела деревянная табличка с нужным номером. Стеклянная дверь открылась с тяжёлым скрипом, и как только первокурсник оказался внутри, послышался звон, объявляющий начало урока. Здесь, в окружении экзотических и не очень цветов, были оборудованы парты, точь-в-точь как в обычном кабинете. Сейчас почти все места были заняты, да и времени выбирать не было, и Сириусу пришлось сесть куда-то в середину класса, рядом с незнакомым однокурсником. Профессор Помона Стебель начала произносить вступительную речь, и Сириус сразу потерял всякий интерес к уроку — все эти лишние разглагольствования очень утомляли. Он принялся вертеться, осматриваясь, и первым делом его внимание привлёк парень, рядом с которым он расположился. Среднего роста, с аккуратными каштановыми волосами и голубыми глазами, одет вполне опрятно. Но было и кое-что необычное. Кое-что, что показалось Сириусу жутковатым и завораживающим одновременно. Шрамы. Три бледных линии, словно след от огромных когтей, пересекали его лицо по диагонали. Издалека они были не особо заметны. Но сейчас, когда Сириус сидел на расстоянии меньше метра от него, эти отметины можно было разглядеть во всей красе. Парень со шрамами, кажется, почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд Сириуса. Он обернулся, посмотрел на своего соседа пару секунд, а затем отвернулся вновь, уткнувшись в тетрадь. Сириус продолжал рассматривать его чуть ли не в упор. Через пару минут парень не выдержал, и шёпотом обратился к нему: — Можешь, пожалуйста, не смотреть на меня так? — он поставил учебник на парту, отгораживаясь им от навязчивого наблюдателя. Сириус сложил импровизированную перегородку и продолжил пялиться. — Всего лишь хочу сказать, что у тебя очень прикольные шрамы. Парень ничего не сказал в ответ на столь необычный комплимент, лишь прикрыл лицо руками. Его уши покраснели. Слово «тактичность» было знакомо Сириусу не особо хорошо, и поэтому он продолжил свои настойчивые попытки завязать разговор. — Меня зовут Сириус, кстати. — Ремус Люпин, — он представился в ответ, но это был лишь вежливый жест, а не взаимное желание вступить в беседу. — Круто, рад познакомиться. Люпин встревоженно кивнул. — Да, я тоже, — он тихонько прокашлялся, — Но сейчас идёт урок, может, поговорим на перемене, если хочешь? — Не будь занудой, я хочу поговорить с тобой, потому что мне скучно. Но ответа не последовало — Люпин занялся конспектированием слов профессора Спраут, — и Сириус устало откинулся на спинку стула. Да уж, сидеть вместе с Джеймсом было куда веселее. Профессор Спраут вдохновенно рассказывала об учебном плане на предстоящий год. Ботаника. Много сложных уточняющих терминов, большую часть из которых Сириус не понимал. Зоология. Ещё больше заумных названий. Кажется, если он будет слушать это ещё пару минут, его голова точно взорвётся. И поэтому Сириус перестал слушать, вновь переключившись на своего соседа. — Ну и скукотища, — он ткнул Люпина локтем, — И зачем нам вообще это знать? — Затем, что это — общеобразовательная школа, — терпеливо объяснил тот, не отрываясь от конспекта, — Нам должны дать знания в различных сферах, включая биологию. — Это всё равно глупо. Его собеседник неопределенно пожал плечами, и диалог вновь зашёл в тупик, но Сириус не намеревался сдаваться. — А откуда у тебя шрамы? Люпин снова смущенно закрыл лицо и что-то невнятно пробормотал. Вероятно, это значило нечто вроде «неважно» и «не твоё дело». — Мне просто интересно. Он ничего не ответил, делая вид, что увлеченно записывает слова профессора Спраут и не слышит слов Сириуса. Хотя кому в здравом уме вообще интересно слушать про классификацию растений? — Ты странный, — заметил Сириус, но вновь не получил никакой реакции. Так он просидел до конца урока, чуть не заснув от скуки. Выйдя из теплицы, он подождал Люпина и продолжил развивать их невероятную беседу: — Сейчас перемена, и мы можем нормально поговорить. Люпин, кажется, был не в восторге от этой идеи, но лишь вежливо улыбнулся. — Итак, Люпин, — продолжил Сириус, — Откуда у тебя шрамы? — Ты сильно удивишься, если я скажу, что не особо хочу говорить об этом? — на этот раз он ответил более или менее спокойно, но на щеках всё равно появился лёгкий румянец. Сириус неопределенно хмыкнул. На самом деле, это было вполне логично — очевидно, шрамы сами по себе не появляются, должно быть, произошёл какой-нибудь травмирующий несчастный случай. Он попытался хоть немного успокоить своё любопытство и на время отвязаться от этой темы, решив, что стоит попробовать докопаться до правды как-нибудь попозже. Они прошли дальше, к перекрёстку, и поток студентов коллективно поплыл в сторону замка. Сириус почувствовал, как кто-то мягко трогает его по плечу. Обернувшись, он увидел перед собой Марлин, уже знакомую однокурсницу. Она выглядела встревоженной. — Ты случайно нигде не видел Лили? — Марлин беспокойно огляделась, — Кажется, она мистическим образом пропала после истории. — Ну, скажем так, — Сириус усмехнулся, — Она стала свидетелем преступления и, наверно, провела урок в кабинете директора: давала показания. Марлин посмотрела на него с недоверием. — Ты шутишь сейчас? Сириус вкратце описал произошедшую ситуацию: на них наехал какой-то слизеринец, как выяснилось, друг Лили, и Джеймс чуть не врезал ему, но конфликт был предотвращён силой старосты, который затем увёл троих первокурсников для дальнейших разбирательств. — То есть, вы чуть не подрались с учеником другого факультета в первую же свою перемену? — спросил Люпин, и, судя по выражению лица, он не был слишком удивлён этим. — Ну да, я думаю, тот тип явно заслужил парочку хороших ударов. Марлин поблагодарила его и вскоре скрылась в группе идущих первокурсников. Следуя за толпой, Сириус оказался в одном из кабинетов третьего этажа. Стены здесь были увешаны портретами писателей, поэтов и философов: на учеников неподвижными глазами смотрели Уайльд, Стивенсон и Ричардсон, Вальтер Скотт, Бэкон, сёстры Бронте и Мэри Шелли, Майн Рид, Кольридж и, само собой, Шекспир с Диккенсом. Глядя на эти картины, Сириус сделала вывод, что сейчас должен был быть урок литературы. Джеймс всё ещё не объявился, и приходилось довольствоваться компанией Люпина. Сейчас, когда Сириус отстал от его шрамов, он немного оживился и стал поразговорчивей. До конца перемены они обсуждали книги писателей с портретов. Выяснилось, что Люпин читал почти все, а Сириус — ни одной, за исключением «Острова Сокровищ» и «Айвенго». По окончании беседы он заключил, что обсуждение литературы — явно не его любимая тема. Прозвенел звонок, и в классе появился учитель; как вчера понял Сириус, он также являлся деканом Рэйвенкло. Его звали профессор Филиус Флитвик, и он казался не таким унылым, как профессор Бинс, но всё равно не дотягивал до того, чтобы заинтересовать Сириуса. Люпин заранее попросил не разговаривать с ним во время урока, потому что «это некрасиво и неуважительно по отношению к преподавателю», и все сорок минут Сириус думал о том, что сейчас буквально умрёт от скуки. — Что у нас дальше? — спросил он у Люпина, когда они вновь оказались в коридоре. — Алгебра, два урока у МакГонагалл. Сириус страдальчески застонал. Математику он особенно не переносил. Тем более, профессор МакГонагалл казалась чертовски строгой — она не даст ему просто отдыхать весь урок. — Ну, зато сейчас большая перемена, можешь спуститься в столовую, если хочешь. Сириус определенно хотел — он проголодался и был не прочь продегустировать местную еду. Ещё можно попытаться найти кабинет директора и проверить, как там Джеймс. — Да, точно, именно это я и сделаю. Ты не пойдёшь? — Нет, — Люпин покачал головой, — Я не голоден. — Ну, как хочешь. И Сириус поспешил к лестнице на первый этаж. Сегодня в Большом Зале не было всей этой пафосной атмосферы, даже не горела главная люстра, но было всё так же людно. Большая часть студентов спустилась сюда, дабы отведать блюда школьной столовой. Сириус взял себе порцию и одиноко сел за стол. Единственная вещь, которая обычно нравилась ему в школе — это то, что он мог на время забыть об одиночестве, которое испытывал дома. В прошлой школе он всегда зависал в большой компании. Не сказать, что те люди были его настоящими друзьями, но с ними можно было веселиться, творить глупости и хулиганить. К сожалению, никто из них не отправился в Хогвартс, и теперь приходилось начинать всё с самого начала. В целом, ситуация пока складывалась неплохо. Джеймс был приятным парнем, и после сегодняшнего инцидента со слизеринским первокурсником Сириус убедился, что с ним действительно можно иметь дело. Люпин нравился ему куда меньше Джеймса, тем более, они не так много общались. Пока он казался скучноватым, слишком правильным, но Сириус сгорал от любопытства, глядя на его шрамы. Стоит познакомиться с ним получше, а потом уже делать выводы. Ещё были Марлин с Лили. Последняя определенно пала в его глазах после всё того же утреннего инцидента, но, в общем, она была милой. Марлин — вполне симпатичная, кажется, с неплохим чувством юмора. Может, надо присмотреться к ней, а потом ходить на двойные свидания вместе с Джеймсом и Лили. Недалеко послышались чьи-то громкие возгласы, вырвавшие Сириуса из рассуждений. Он повертел головой и без труда нашёл источник шума. Всё было довольно просто. Какие-то старшекурсники, разумеется, в зелёных галстуках, задирали первокурсника с Гриффиндора — низенького, полного паренька с белёсыми волосами, крупным носом и водянистыми глазами. Что ж, ничего удивительного, слизеринцы только и могут, что унижать тех, кто слабее. Сириус видел этого беднягу раньше, в толпе своих однокурсников. Они не были знакомы, но Сириус ощутил внезапное желание сделать что-то геройское. В конце концов, он поступил на Гриффиндор ради того, чтобы показать, что отличается от других Блэков, самовлюблённых и эгоистичных. Он решительно направился к месту событий и прислушался. — А на Гриффиндор берут только уродцев? — один из слизеринских старшекурсников мерзко ухмыльнулся, — Если судить по тебе, то это именно так. — Может лучше будешь судить по себе? — Сириус сделал шаг вперёд, гордо выпрямившись аки супермен, — Если оскорблять первокурсника — это всё, на что ты способен, то мне тебя жаль. Старшекурсники переглянулись. — Не лезь не в своё дело. Ты испортил всё веселье. И с этими словами они… просто развернулись и ушли. Что ж, это было даже проще, чем он думал. Сириус победно вскинул голову. Самоутвердившись и поликовав так пару секунд, он собирался было развернуться и покинуть поле боя. — С-спасибо, что заступился за меня, — дрожащим голосом проговорил бедный первокурсник, с благоговением смотря на своего спасителя. — А, да не за что, — он пожал плечами. — Я Питер, — представился он, подходя ближе, — Питер Петтигрю. — Сириус, рад познакомиться. Они пожали руки, и ладонь Питера, кажется, дрожала так же, как его голос. — Ладненько, — Сириус потёр подбородок, — Пора уже идти на урок, а то МакГонагалл убьёт нас за опоздание. — Ага, думаю, ты прав. Сириус направился на второй этаж, к кабинету алгебры, и Питер неуверенно поплёлся чуть позади. В классе алгебры обстановка была мрачноватой, как и подобает таким местам: простой деревянный пол и белые стены, которые, в отличие от тех же кабинетов литературы и истории, были увешаны не милыми портретами, а таблицами и формулами, больше напоминавшими сатанинские заклинания. Сириус невольно поморщился. Люпин сидел на одной из передних парт и листал учебник, повторяя прошлогодний материал. Он положил свою сумку на место рядом, как бы показывая, что оно занято. Это было довольно мило, и Сириус, не раздумывая, двинулся в его сторону. — Подожди, — из-за спины раздался голос Питера, — Не хочешь сесть с-со мной? Сириус остановился и покачал головой. Ему не хотелось сейчас обидеть Люпина. — Извини, приятель, давай в другой раз. — Ладно, хорошо… Он аккуратно подвинул лежащий на столе портфель, а затем плюхнулся на стул. — Спасибо, что зарезервировал мне место. Тот, не ожидая столь резкого появления, вздрогнул. Сириус рассмеялся. — Поздравляю, ты чуть не довёл меня до инфаркта. Следующие два урока тянулись просто адски медленно. Профессор МакГонагалл не стала тратить много времени на вступление, как это сделали другие учителя, а сразу начала с новой темы. Люпин всё ещё упорно не вступал в диалог во время учебного процесса, и Сириусу пришлось слушать что-то про сложные уравнения и их решение. Впрочем, минут через десять он окончательно упустил суть происходящего и оставшееся время просто пялился в окно. — Не понимаю, как, чёрт возьми, она решает эти уравнения, — пожаловался он, когда пытка алгеброй была наконец закончена, — Это какая-то магия. — Ну не знаю, — Люпин, кажется, всё прекрасно понимал, — Если хочешь, я могу как-нибудь объяснить тебе. — Да ладно, забей, — Сириус махнул рукой, — Я думаю, меня уже просто невозможно чему-то научить. Последним уроком на сегодня был английский, который тоже вёл профессор Флитвик, и студенты отправились в уже знакомый кабинет на третьем этаже. И войдя внутрь, Сириус понял, что, как минимум, его полтора часа страданий на алгебре окупились: в классе уже сидел Джеймс Поттер. — Я уж думал, ты умер! — Я был близок. Они рассмеялись, и Сириус посмотрел на друга с крайним любопытством: — А если серьезно, чего вы так долго? Джеймс трагично вздохнул, будто возвращаясь назад и прокручивая в голове неприятные воспоминания. — Ну, сперва мы ещё сто лет разбирались с этим старостой, он заставил каждого из нас несколько раз рассказать, что произошло. После этого мы рассказали то же самое декану Слизерина, потом МакГонагалл, и все трое не забыли прочитать персональные унылые и длинные нотации. — Да-а… Что за школа такая, мы даже не ударили его, а они устроили такую драму! — И не говори, — Джеймс потянулся, — А, кстати, тот старшекурсник просил передать, чтобы ты после уроков зашёл в комнату старост и переговорил с ним. Он кивнул. Должно быть, это как-то объяснит, почему староста захотел отмазать одного из гриффиндорцев. — А где Лили, они ещё не отпустили её? Услышав имя Лили, Джеймс помрачнел и нахмурился. — Да она ушла утешать своего дружка, этого Нюниуса. Сириус подумал, что после всего этого его другу, очевидно, придётся забыть о всех попытках подкатить к Лили. Наверно, сейчас лучше сменить тему, чтобы не огорчать Джеймса ещё больше. — Ой, кстати, пока тебя не было, я нашёл себе нового друга, — весело улыбнувшись, он показал на Люпина, — Это… эм… Ромул…? — Ремус, — скрестив руки на груди, он осуждающе покачал головой, — Боже, ты весь день называл меня по фамилии, потому что забыл имя? Сириус издал неловкий смешок. — В общем, да, неважно, это Ремус Люпин. Джеймс рассмеялся в голос. — Я Джеймс Поттер, и я постараюсь не забыть твоё имя. Этот урок прошёл замечательно для всех троих: Ремус смог спокойно позаписывать свои любимые конспекты, не боясь, что ему будут мешать, Джеймс отвлёкся от утренней драмы, увлеченно беседуя с Сириусом все сорок минут, а сам Сириус наконец смог пережить урок, не умирая от скуки. После звонка они медленно побрели к выходу, и Сириус с Ремусом быстренько ввели Джеймса в курс того, что он пропустил за сегодняшний день, а тот, в свою очередь, более подробно рассказал о невероятных муках, пережитых им в кабинетах деканов. — А ты разве не собирался зайти к слизеринскому старосте? — спросил Ремус, когда трое гриффиндорцев остановились у школьных ворот. — Ой, — Сириус напрочь забыл про просьбу старшекурсника, но возвращаться обратно теперь было ужасно лень, — Думаю, я сделаю это завтра. — Да, вряд ли это так важно, — согласился Джеймс, — Не случится ничего плохого, если ты заставишь его немного подождать. Погода начинала понемногу портиться: облака, что утром были далеко на горизонте, успели приблизиться и сейчас зловеще нависали над Лондоном, угрожая дождём. Стоило поспешить домой, иначе потом придётся мокнуть по дороге. — Итак, — вдруг Джеймс заговорил несколько торжественно, — Ремус, ты официально принят в нашу компанию, и мы все становимся хорошими друзьями. Он смущенно улыбнулся. — Надеюсь, из-за этого мне теперь не придётся драться со слизеринцами. — Посмотрим, но готовься ко всему, так, на всякий случай, — заключил Сириус, похлопав его по плечу, — Встречаемся завтра утром у тех статуй у крыльца, но не приходи слишком рано, потому что мы вполне можем опоздать. Ремус улыбнулся ещё шире. Странно, однако, что его настолько порадовало вступление в компашку школьных хулиганов. — Значит, до завтра? — До завтра!