Синдром мартовской кошки

Ночь прошла относительно спокойно. Сразу, после Хогсмида, ученики, во главе с профессором Снейпом, направились в Хогвартс. Тот, конечно же, поспешил доложить о случившемся МакГонагалл, подчеркнув, что мисс Уизли следует наказать за нанесение телесных повреждений Паркинсон. Старая кошка поспешила возразить: ведь мисс Паркинсон первая начала. А мисс Уизли всего-навсего отразила удар. Тогда Снейп скептически заметил, что основная причина, по которой его раздражают гриффиндорцы, их дурацкий львиный максимализм. К тому же вины с Паркинсон никто не снимает. Но решение о наказании должен принимать декан Слизерина. Мисс Уизли, в силу своей наивной правоты, спровоцировала конфликт между двумя факультетами, отбросив Панси заклинанием. А могла бы и доложить декану о нарушениях слизеринцев… Короче говоря, бедную Джинни отправили на отработку к Филчу. А по ее следу и Гарри с Роном. Те не смогли промолчать. За препирательства и огрызание с профессором, мальчиков загрузили работой. Справедливости ради, надо сказать, что Снейп наказал и Панси. Для начала он провел беседу, затем нагрузил ее работой в лаборатории, заставив оттирать котелки Слизнорта, а под конец вообще поставил вопрос об ее исключении. Гермиону осмотрела мадам Помфри. Угрозы для жизни не было. И это самое главное… Взяв образцы зелья с головы Гермионы, колдомедик отдала их Слизнорту для проверки. Затем девушку отправили спать. Солнце уже поднималось, когда Гермиона распахнула глаза. Вчера профессор сказал: «Завтра у вас будет иная жизнь!». Интересно, что это означало? Существенных изменений во внешности не было, что, разумеется, не могло не радовать. Гермиона прошла в душевую комнату. Набрав в ванную воды, благо, время ещё позволяло, девушка разделась и легла. Стало хорошо-хорошо. Утренняя ванная — что может быть лучше? Тело с чувством принимало омовения, мочалкой девушка терла нежную чувствительную кожу. Едва она встала под теплые струи душа, чтобы смыть пену, сложилось впечатление, что кто-то наложил на душ чары. Струя так ласкала молодое знойное тело. Она ассоциировалась с мужскими умелыми пальцами. Гермиона закрыла глаза, отложила душ в сторону и принялась ласкать себя. Низ живота стянула сладостная боль. Отчётливо захотелось мужской ласки. Девушка вновь легла. Она массировала свои полные груди, ласкала пальчиком клитор и влагалище, иногда погружая его в себя. Уверенно сжимала упругие ягодицы. Кажется, сказывалось долгое отсутствие секса. Последний раз Гермиона развлекалась ещё той весной. Это был завершающий этап отношений с Роном. Ребята быстро поняли, что как друзья они друг другу больше нравятся, и благополучно расстались на этой ноте. Гермиона никогда не жалела об этом, но сейчас ей захотелось, чтоб Рон оказался рядом. Ведь он был умелым любовником. И до оргазма доводил за считанные минуты. Гермиона представила, что сейчас ее ласкает рука Рона. Она закатила глаза, остервенело массировала клитор и — о чудо! — кончила. За завтраком Гермиона занялась интереснейшим занятием. Она оглядывала представителей мужского пола, гадая, какие те в постели. Девушка вела внутренний диалог. «Интересно, как Флитвик занимается сексом? Он же коротышка. Наверное, у него и член коротенький. Под стать хозяину.» — Девушка хихикнула, откусила оладью с малиновым вареньем и продолжила: «А Хагрид никого не убил, наваливаясь? Ему вообще кто-нибудь даёт? Такого великана не каждая выдержит.» Следующим на очереди был Малфой. «Мерзкий слизняк!» — таким эпитетом наградила его Гермиона. — «Но жутко сексуальный. Уверена, он языком творит чудеса. Я бы ему дала.»  — Гермиона, передай пожалуйста соль. — От мыслей гриффиндорку отвлёк Поттер. Та протянула склянку и уставилась на друга.  — Герми, ты чего? — удивился тот. «Гарри, Гарри, почему мы с тобой не потрахались ещё тогда, в палатке, когда Рон ушел?» — сокрушалась гриффиндорка. Затем она укусила себя за язык, испугавшись, что сказала это вслух.  — Нет, ничего. Просто неважно себя чувствую, — отмахнулась девушка, переводя взгляд на Невилла. «А вот Лонгботтом гений кунилингуса. Полумна рассказывала мне. И у меня нет оснований не верить ей.» В зал вошёл Филч и девушка издала нервный смешок, подумав: «Филч — такая мерзость. Я бы ему и за тысячу галлеонов не отдалась бы. Хотя… Если только ради эксперимента». Завтрак закончился. Гермиона, раздразнив себя мыслями о соитии, возбудилась. Так хотелось ощутить горячий, живой член в себе.  — Я должна думать об учебе! У меня Защита от Темных искусств! — приказала она самой себе и побежала в Подземелье. Профессор Снейп был в своем репертуаре. Сегодня, к примеру, он решил, что будет уместным повторить про инферналы. Спросив, по какому принципу действуют инферналы, он не увидел ни одной поднятой руки, кроме Гермионы.  — Никто не помнит, — подытожил он, не замечая гриффиндорку. — Я разочарован.  — Сэр! Вообще-то я знаю…  — А-а, мисс Грейнджер… — Снейп ухмыльнулся. — Уверен, чувствуете вы себя сегодня хорошо, раз внаглую выкрикиваете с места. Десять баллов с Гриффиндора. Угрюмая Гермиона мрачно опустилась на стул, мысленно обзывая Снейпа гадом. Тот глянул на нее и ухмыльнулся. Этим он ещё больше разозлил гриффиндорку. «Не буду я твоих инферналов повторять!» — решила для себя Гермиона. — «Я их знаю лучше, чем ты.» Она была обижена на профессора. Он никогда не спрашивал ее, вечно делал вид, что не замечает тянущейся руки. Гад! Но зато… Гермиона поймала себя на мысли, что с интересом рассматривает профессора. Он изменился. И, надо признать, в лучшую сторону. Раньше его волосы казались жирными из-за испарения котлов. Сейчас они выглядели мягкими, шелковистыми. Цвет лица значительно улучшился. Во-первых, профессор стал хорошо питаться, а во-вторых, его никто больше не пытал Круцио. Снейп немного поправился. Теперь кости не торчали, а выглядели закругленно красиво. Мерлин, а какие у него руки!.. Гермиона перевела взгляд на руки профессора. Нежные на вид, с длинными, эластичными пальцами. На мгновение она представила, как эти пальцы с жадностью вторгаются в ее лоно, и ей стало жарко. Захотелось поскорее раздеться и отдаться ласкам душа. А если ещё представить, какой у Снейпа член?! М-м-м… Наверняка, он под стать пальцам. Длинный, эластичный и невероятно красивый. Скорее всего, на вкус приятный. Гермиона думала о члене Снейпа, в то время как сам Снейп стоял перед ней.  — О чем думаете, мисс Грейнджер? — слишком уж ласково спросил он. — О любви? Класс дружно заржал, а Гермиона покраснела. Снейп вновь ухмыльнулся, глядя в ее карие глаза.  — Повторите: что я сказал?  — О чем я думаю… — проблеяла пристыженная гриффиндорка.  — До этого. Касаемо инферналов…  — Я… Гермиона с ужасом осознала, что не знает. Но сказать эти два унизительных слова не могла.  — У вас трудности со слухом? — удивительно, но Снейп не повышал голос. Более того, он выглядел расслабленным и даже весёлым.  — Вы сказали…  — Смелее, мисс Грейнджер!  — Что я думаю о любви. Но это не так! — Гриффиндорка вскочила с места.  — Интересно узнать, о чем вы думаете?  — О ваших пальцах, — ляпнула Гермиона. Класс захохотал ещё больше. Даже Снейп прыснул.  — И что же с моими пальцами не так?  — Они — мерзкие! Гермиона поняла, что забывается. Она схватила учебники и вышла из класса. Вслед ей летело шипение Снейпа:  — Сто баллов с Гриффиндора!!!