Сказки Эритреи

      Утро первого дня осени выдалось туманным и прохладным, как это часто бывает в предгорьях. Траву густо обсыпали капельки росы, небо затянули тучи, и солнечные лучи не могли пробиться сквозь них. Скоро придёт осень с её затяжными дождями, распутицей и холодными пронизывающими ветрами — как ни кутайся в плащ, а ледяные щупальца проберутся под куртку. Поздние цветы, всё ещё радующие глаз на фоне слегка побуревшей травы, печально поникли под грузом влаги, словно уже смирились с последними тёплыми днями.       Сильва по привычке встала рано, ещё до рассвета: поместье, куда они приехали этой весной, требовало ежедневной заботы. Пока не наступила настоящая осень, следовало переделать много работы — поля уже стояли голые, и странно было видеть пустоту там, где ещё недавно склонялись к земле тугие колосья. Кое-где в кронах деревьев уже мелькала желтизна, а клёны роняли багряные резные листья. Сильва подняла один лист, покрутила в руках и подумала, что стоит набрать их и засушить, чтобы потом составить яркие нарядные букеты: их дом ещё пугал своей неустроенностью и хотелось его хоть немного украсить, сделать уютнее. Потом, долгими зимними вечерами, она займётся по-настоящему внутренним убранством дома, а пока нужно подготовиться, чтобы не голодать зимой.       Сильва тихо, чтобы не разбудить мужа, выскользнула из тёплой постели, натянула чулки, поджимая пальцы на холодном полу, накинула тёплый стеганый халат — Инграм подарил — и переплела косу. Женщина зябко поёжилась, взяла свечу и вышла в коридор, поплотнее прикрывая дверь в спальню. Дом досыпал последние часы, очень скоро загремит кастрюлями кухарка, заворчит на нерадивого кухонного мальчишку, во двор выйдет Оками, потянется с томной звериной грацией, и вот уже по влажной траве бежит матёрый волчара, осыпая росу.       Сильва спускалась, перебирая дела, которые следовало сделать за день: яблоки… их собрали немало и уже успели рассортировать — что-то отправится на хранение в погреб, что-то увезут на ярмарку, хотя много за них не выручить, часть урожая пустят на варенье или высушат, чтобы зимой варить компоты или добавлять в кашу. После обеда собирались прийти старосты, привезут положенную десятину за последний летний месяц. Они сами попросили не собирать налог раз в год, а платить постепенно, в начале каждого месяца.       Сильва облизнулась — может, привезут мёд? Очень хочется сладкого, она любила, но в приюте давали только яблоки и то всего несколько раз за год, по праздникам и на день рождения. Женщина вошла в нижний зал, миновала стол, за которым они собираются всей семьёй, и подумала, что ей нужна помощница. А мужу — поддержка мужчины, не Оками, который больше воин, чем управляющий, а человек, который разбирается в ведении хозяйства. Может, стоит попросить Волка наведаться в город, поискать желающих переехать сюда? Или… она была готова принять кого-нибудь из его родичей, хотя вряд ли представитель такого клана согласиться на скромную работу эконома. Может, стоит поговорить с мужем? Пусть пригласит кого-нибудь из младших родичей, а она напишет в приют, госпоже настоятельнице, чтобы та предложила место супруги эконома кому-нибудь из девушек, например, Элис. Скромная, умная и трудолюбивая, она будет прекрасной подругой и помощницей. Сильва погладила чуть выпирающий животик — муж не терял времени зря, и к следующей весне у них будет ребёнок.       К тому времени, когда кухарка — вдова, нанятая в деревне — поднялась и принялась за завтрак, Сильва успела переделать множество дел. И когда в зал спустился лорд Инграм, уже убирала со стола корзинку с рукоделием.       — Доброе утро, леди Сильва, — поприветствовал женщину Оками, вошедший одновременно с хозяином.       — Ты сегодня рано, Сильва, — с ноткой недовольства проговорил Инграм, целуя жену в щёку. — Разве тебе не стоит больше отдыхать?       — Я беременна, Инграм, а не больна, — усмехнулась женщина, кивая сонному магу, появившемуся в дверях. — Садитесь, Олла сейчас подаст завтрак.       Служанка уже несла большой горшок с кашей, от которого поднимался сытный мясной дух, и мужчины направились к столу. Некоторое время в зале царила тишина — все усиленно работали ложками. Сильва отметила, что на блюдо положили ровно столько сыра, сколько требуется. Не то чтобы она жалела — слугам тоже подавали на завтрак сыр, но подсохшие кусочки приходилось куда-то использовать, а сыр особенно вкусный, когда он свежий.       — Оками, я сегодня собирался съездить на выселки, посмотреть, что у нас там. И к пруду, как идут работы. Ройл? Ты с нами?       — Нет, я сегодня в сад, проверю грушевые саженцы.       Инграм кивнул и спросил жену, что та будет делать.       — Разбирать счета, — ответила женщина. — Надеюсь, закончу до обеда, а то вчера работники столько яблок принесли! Нужно переработать, пока не пропали.       — Отложи немного получше, хочу отправить в подарок в Пустошь, — попросил Инграм, — допил кофе и встал. — Оками, я подожду тебя во дворе.       — Угу… — Волк не торопился заканчивать завтрак, положив себе ещё одну порцию каши: аппетиту оборотней впору было позавидовать.       Сильва проводила мужчин и прошла в комнату, по молчаливому согласию исполнявшую роль кабинета. Новый дом был не слишком большим: его торопились достроить, чтобы до холодов перебраться из крестьянской хижины в пристойное жильё, и не до конца отделан изнутри. В первую очередь заканчивали с кухней, спальнями и общей залой. Служанки ютились все вместе в небольшой комнате, а кухарка с помощником — это был её племянник — вообще уходили домой. Мужская часть слуг до сих пор проводила ночи в том домике, благо он находился недалеко. Сильва настаивала отремонтировать его и оставить для слуг и наёмных сезонных рабочих, объединив с их собственным домом двором, всё равно ставить конюшни, коровник, курятник… многое ещё нужно сделать.       Женщина провела за счетами до полудня и закончила почти с последним ударом часов. За окном посветлело, туман давно рассеялся, но солнце так и не выглянуло. Сильва поднялась, прогнулась, разминая уставшую спину, и выглянула в окно. Между яблонь метался Ройл, втолковывал что-то верзиле с длинным унылым носом, мимо пробежала молоденькая служанка, счастливая, что её взяли в господский дом.       «Миленькая,— отметила Сильва. — Надо будет присмотреть за ней, как бы чего не вышло. Оками, конечно, не позарится на соплячку, но вот Ройл… молодой парень, а у магов с нравственностью до брака немного другие отношения».       В глубине дома что-то упало, и женщина, поморщившись, пошла на звук. Комната, куда она вошла, была уже почти готова, и служанки отмывали грязь, скопившуюся во время отделки стен. На окнах уже висели занавеси, а у камина лежали рассыпанные дрова, и мальчишка, что принёс их, сидел рядом, потирая ушибленную ногу.       — Вот растяпа! — ворчала служанка. Она стояла у ведра с водой, грозила мальчишке кулаком и ругалась, что теперь придётся мыть пол заново.       — Что такое? Фриндр? Ты не ушибся?       — Нет, миледи, — покачал головой мальчишка, вскакивая на ноги.       — Тогда не мешкай, прибери здесь, — чуть нахмурилась Сильва. Она намеревалась сделать эту комнату детской и хотела закончить отделку до родов, пусть до них ещё почти полгода. Но и дел предстояло сделать немало, не только же заниматься убранством дома.       Из-за туч выглянуло солнце, и комнату залил яркий свет. Да, малышу тут будет очень хорошо, только камин… может перенести детскую в другое место? А вдруг ребёнок обожжется? Няня может не уследить за ним, всякое бывает.       Видимо о том же самом думала и служанка, не та, молоденькая Олла, что делала сейчас во дворе вид, что очень занята, а вторая — Энжи, женщина средних лет. Именно она сейчас командовала и мальчишкой, и нанятыми в селе помощницами. Сильва присматривалась к ней, думая, не поставить ли эту женщину старшей над слугами. Понятно, что они не смогут постоянно содержать большой штат слуг, но необходимый минимум придётся иметь, а иначе она вообще ничего не успеет.       — Фриндр, ты закончил? Сходи в курятник, принеси яиц к ужину, — заглянула в комнату кухарка. — Ой, простите, миледи, я не знала, что он вам нужен.       — Не нужен, — улыбнулась Сильва.       И в самом деле, с уборкой здесь почти закончили, нечего бездельничать — не за это Фриндр получает еду два раза в день и несколько медных монет в конце каждой недели. Мальчишка кивнул и бойко выскочил за двери, уже забыв о ссадине на колене.       Сильва только рассмеялась и подумала, а будут ли её дети такими же энергичными и бойкими? Она вспомнила деревенских малышей, днями носившимися по улице. Сильве нравилось здесь. И оба селения, и выселки жили по своим, деревенским законам, вставали с рассветом и ложились, как только наступала ночь. Здесь никуда не торопились, говорили степенно и улыбались широко и приветливо. Быть может, жители не были такими образованными, как в большом городе, но в Кочках — самом крупном из сёл — стояла часовня, куда можно прийти, чтобы помолиться, а при ней жил старый жрец, ушедший на покой из какого-то большого храма. Зимой он учил деревенских детей письму, чтению и счёту, заключал браки и провожал усопших на погост. Неторопливое спокойствие, вот что можно было сказать об этом месте. Если, конечно, не вспомнить об эльфах, но те не слишком часто выходили из Пустоши, предпочитая жить замкнуто.       За обычными хлопотами прошёл день, Инграм вернулся к ужину, уставший от долгой дороги. И, смыв с себя пот и пыль, спустился к ужину. Кухарка расстаралась и сделала к мясу фаршированные яйца и отварила молодой картофель — этот овощ только недавно приобрёл широкую известность, но в провинции его всё ещё считали диковинкой.       — Я слышал, что лорд Ашфиндер собирается окончательно перебираться в поместье, — сказал Инграм, накладывая супруге несколько клубней и обильно поливая их соусом.       — А кто это? Спасибо, Инграм.       — Наш сосед слева. Он получил земли вместе с титулом ещё два или три года назад, но не стал здесь жить постоянно, а предпочёл сначала построить дом.       — У него там живёт сенешаль с женой, занимаются хозяйством. Она хорошенькая… — подтвердил Оками. — Что? Я заезжал к ним, видел обоих. Это какие-то родственники лорда, то ли племянник, то ли племянница.       — А справа, у горы, земли некроса! — вмешалась Энжи и отставила кувшин с вином. — Так страшно!       — Не стоит бояться, — усмехнулся Инграм. — Некросы такие же маги, только работают с тёмной силой. Он сейчас в поместье?       — Нет, я слышала, что он недавно взял мужа, совсем молоденького.       — Недавно? Да с того времени уже года три прошло! — воскликнул Инграм. — Я помню этот скандал в обществе.       — А что там случилось? — с любопытством спросила Сильва: три года назад она была воспитанницей среднего звена и за пределы приюта не выходила, а слухам не верила принципиально.       — Не знаю точно, но ходили слухи, будто этот брак устроил отец мага, там очень строгая и патриархальная семья, и младшему мужу на тот момент ещё не исполнилось и четырнадцати лет!       — Кошмар какой! — охнула Сильва.       — Да, в обществе даже начали заключать пари, изнасилует ли старший мальчишку, или подождёт с подтверждением брака до его совершеннолетия. Дело было в том, что брак был, во-первых, по доверенности, а, во-вторых, магический. Так что подтверждение требовалось безусловно.       Сильва покачала головой, заранее жалея бедного мальчика.       — Не знаю, как некрос… как же его зовут? Не помню… потом скажу…. Так вот он каким-то образом подтвердил брак, не трогая мужа.       — Это благородно с его стороны, — заметила Сильва.       — Или он преследовал свои цели, — трезво ответил Оками.       — Всё равно, он поступил правильно. А его младший теперь живёт здесь? Я так понимаю, до своего восемнадцатилетия?       — Да, он теперь наш сосед. Или мы его, ведь мы приехали сюда гораздо позже, — кивнул Инграм. — Ройл, ты проверял нашего нового жеребца? Его должны были привезти сегодня.       — Да, сначала я посмотрел, что в конюшне. Ну… солома на полу чистая, конюх повесил везде пучки полыни, чтобы отпугивать вредных насекомых. В яслях насыпан овёс, воду налили свежую…       — Это хорошо, а что с жеребцом?       — Всё нормально, дорогу он перенёс отлично, надеюсь, что он покроет столько кобыл, сколько нам нужно. Я так понял, что холостить вы его не хотите?       — Нет, — покачал головой Инграм. — Я его на племя взял.       Сильва сидела и слушала разговоры мужчин. Из приоткрытого окна тянуло свежестью, нужно бы встать и закрыть, но не хотелось шевелиться. Слушался шум деревьев, верещала какая-то птица, негромко побрехивала собака… звуки были умиротворяющими и уже привычными.       Она дома…