Сказки Эритреи

      — Доброго утра вам, господин…       Грейсон, проснувшийся от запаха кофе, только кивнул, взял кусок хлеба, положил сверху сыр, мясо и откусил сразу половину куска. Ещё полусонный, он медленно скользил взглядом по кухне, до сих пор не веря, что это его дом. Его. Дом. Почти такой же, как в детстве. Не родительский, конечно, с огромным княжеским не сравнить, но у дядьки Тувора был похожий. Оливер вспомнил, как он с братьями бегал к старому воину, послушать о былых и славных временах, а перед глазами вставали гордые крутобокие корабли под серыми парусами, наводящие ужас на всех сухопутных обитателей. Минула с тех пор не одна сотня лет, давно не выходили в море покорители вод, и о былой славе напоминало лишь приветствие, но по сию пору северян уважали за силу, храбрость и честность. Да вот такие осколки родного края, чудом, не иначе, оказавшиеся в столице Эритреи.       Кстати, о чуде. Стоит вот рядом, смотрит вроде бы спокойно, а в глубине глаз притаился страх — не будь Грейсон дознавателем, ни за чтобы не догадался.       — Ты ел?       — Нет, господин.       — Себе оставил?       Аль помедлил, не зная, что вызовет гнев хозяина — то, что припрятал для себя пару кусков, или то, что нет.       — Правду, — резко бросил Грейсон, как бывало на допросах свидетелей.       — Да, господин.       — Хорошо, — Ольвер удовлетворённо кивнул, потом вынул из кармана кошелёк, достал оттуда несколько золотых, подумал, добавил ещё пару монет, — вот, сходишь на рынок и в магазин, купишь продуктов.       — Но… — Аль замялся, не зная как сказать хозяину, что рабу выходить на улицу без знака принадлежности запрещено.       — Что? Или ты думаешь, что вся твоя работа, это только раздвигать ноги? — протест парня неожиданно рассердил, и Грейсон, сердито допил кофе и вышел, хлопнув напоследок дверью.       На улице он постоял немного на крыльце, вдыхая прохладный утренний воздух, и постепенно успокоился, решив, что нежный постельный цветочек просто боится. Ничего, привыкнет. Ольвер не собирался использовать подарок только в качестве постельной принадлежности: ему больше нужен слуга, чем грелка. Мужчина прошагал по улице к началу, где виднелся синий круг — знак остановки трамвая. Это было ещё одним преимуществом нового жилища: не придётся тратить время на пеший путь или деньги на вызов мотоколяски.       Громоздкий общественный вагон, грохоча колесами, подкатил к остановке почти одновременно с Ольвером. Из двери вышла стайка молоденьких девушек в форменной одежде младших медиков, и Грейсон посторонился, пропуская их, с удовольствием проводил стройные фигурки, привлекательные даже в серых балахонах с фартучками. Цвет говорил о том, что это уже выпускницы — самый тот возраст, когда уже можно смотреть, не рискуя попасть под прицел бдительных надзирателей отдела контроля. Эти мужчины и женщины, все как один крепкие, с невыразительными лицами, постоянно курсировали по городу, проверяя чистоту нравов, оберегая покой граждан и следя за нарушениями общественной морали. Ездили они и в общественном транспорте, одновременно выполняя функции билетёров. Грейсон кивнул такому, показал жетон стражи и уселся впереди, чтобы рассмотреть свой новый район. Мимо проплывали дома, скверы, магазины и площадки, где няни выгуливали детей. Из-за глухого забора монастыря Кающихся Грешниц доносились крики, заглушаемые ударами гонга — видимо кого-то подвергали наказанию. На перекрестке вагон притормозил, пропуская отряд кадетов из начального училища.       Ольвер приветственно помахал рукой мальчишкам, некоторые из которых, возможно, в будущем станут его коллегами. Он знал, что каждый год, перед выпуском, преподаватели академии обязательно проходили по таким училищам, выбирая подходящих кандидатов. Правда, приходилось конкурировать с вербовщиками: в стражу и армию шли охотно — это давало возможность выбраться из своего сословия. Ведь недаром говорили, что под мундиром все равны.       Вагон повернул к центру города, подкатил к мосту через Лавру, сквозь деревья мелькнула темная вода, но Грею не нужно было на другой берег, и он сошёл здесь. Мимо остановки шествовал вампир, и Ольвер посторонился, пропуская его: было не принято заступать дорогу нелюдю.       Полквартала и вот уже знакомое крыльцо, на котором стоит Джед, выбивая пепел из трубки.       — Куришь? Смотри, выгонит тебя муж, — шутливо пригрозил Грейсон.       — Не выгонит, — отмахнулся тот, — он меня любит.       — Любит, — проворчал Ольвер, вспомнив жалкий испуганный взгляд своего раба.       Вот уж кого не дождёшься не то, что любви — привязанности.       — Купил дом?       — А то! Настоящий, как у нас ставят.       — И где только нашёл? — деланно удивлённо спросил Джед, точно знавший, что командир специально подбирал дома, похожие на северные.       — Не говори только, что не знал, небось, сам участвовал в отборе.       — Ну, участвовал, жить-то тебе.       — Это, да…       — А как тебе наш подарок? — подмигнул Джед, заходя следом за Греем в участок.       — Нормально, — коротко ответил инспектор: распространяться об Але он не собирался.       В участке было привычно шумно, ночная смена сдавала дела, а дневные дежурные лениво отругивались, не желая доделывать за ними. Душераздирающе зевала какая-то старуха с жирным котом на руках, похрапывал за решёткой временной камеры пьяница, и откуда-то доносился скрежет и визг.       — Это что ещё за звуки? — удивился Грейсон, осматриваясь по сторонам.       — Ночью в приюте для призрения ветеранов была кража, — пояснил начальник ночной стражи.       — Украли вставную челюсть? — восхитился Джед.       Ольвер грозно глянул на шутника, показывая кулак — ещё не хватало, чтобы его услышал начальник: греха не оберёшься.       — Нет, попугая.       Грейсон с Джедом посмотрели, куда показывал сменщик, и увидели клетку с большой жёлтой птицей. Она и издавала гнусные звуки.       — Нашли, как я погляжу?       — Угу, а вон и виновник, — теперь стражник показывал на старуху.       — Она, что ли? Зачем ей попугай?       — Неа, не она. Кот. Утащил, еле успели спасти. Вон, видите? Весь хвост выщипан.       Присмотревшись, можно было действительно увидеть, что вся задняя часть птицы лишена перьев, и теперь там непристойно торчит голая бледная гузка.       — Эх, не успел. Какое наказание назначим? Кастрацию?       — Уже, — ухмыльнулся стражник. — Командир что-то говорил про штраф, но сдаётся мне, что дело заглохнет.       — Согласен. Ладно, больше ничего не случилось?       — Нет. Спокойная смена.       — Ну, и славно, — Грейсон прошёл мимо старухи к своему столу; пора было начинать день.       День покатился привычно и скучно — писанина сменялась прослушиванием свидетельских показаний по краже кальсон и корсета из дома пожилой четы… в сторону легли подписанные протоколы задержания оборотня из клана Койотов, накурившегося дурмана — с ним будет разбираться вожак, поставлена точка в убийстве вилкой: пара случайных знакомых устроила гулянку, не поделили последний огурец, и дама ткнула столовым прибором в глаз кавалера. Закончилось всё печально — мёртвым телом и приговором для ретивой дамы.       — Грей! Там тебя Уилсон искал, — заглянул в кабинет Грея Джед.       — Опять? Что ж ему не работается-то без меня… — усмехнулся Ольвер.       — А у нас труп… представляешь? Шла себе по парку скромная девушка, работница библиотеки, отделение книгохранилища для магически одарённых детей и… всё, больше она никуда не идёт, — развёл руками Джед.       — Убита обычная библиотекарша? Кому она нужна?       — Там тихий район, вездесущих старушек полным полно, ну знаешь, таких, которые всё про всех знают. Вот одна из них и нашла тело и даже рассказала, что видела жертву в компании жгучего брюнета с кроваво-красными глазами и очень белой кожей, — зловещим тоном проговорил Джед.       — Ну, конечно, нашим старушкам покоя вампиры не дают. Да они уже лет пятьдесят по улицам сами не ходят. Зачем? Когда можно легко купить кровь в специальном магазине… Но со старушкой стоит пообщаться.       — Вот ты и поговоришь!       — А почему я?       — Уилсон тебе это дело отдал, — сообщил радостно Джед. — Так что, вперёд, Медведь, тебя ждут старушки!       — Аль меня ждёт, — проворчал Грей. — А не потрёпанные человеческие самки…       — Но-но! Ты мне тут расовую дискриминацию не разводи! А то услышат тебя защитники расовых меньшинств и прижмут к ногтю.       — Угу, оборотня…       — И что? Это не мешает тебе презирать эльфов и смеяться над травоядными.       — Это ты про кэрээсов*, что ли?       — А? — вытаращился на Грея Джед. — Да ну тебя, с твоим медвежьим юмором.       — Всё, хватит ржать, давай мне кристалл с записью дела, и я поехал.       Джед бросил тетраэдр, сверкнувший гранями на солнце, и откатился к своему столу. Медведь просто протянул руку, смыкая пальцы на кристалле, развернулся и направился к выходу. Из двери кабинета с чуть криво прибитой табличкой «Начальник участка №4 городской стражи» выглянул Уилсон и окликнул удалявшегося Оливера.       — Грейсон! Ты куда?       — В библиотеку!       — Куда? — повернулся к Джеду начальник.       — В детскую библиотеку на улице Сиреневой феи, — пояснил тот. — Там жертва работала. Ну, которую сегодня в парке нашли.       — Аааа… как вернёшься, сразу ко мне! Понял, Грейсон?       Медведь только мотнул головой — то ли услышал, то ли отмахнулся…       Нужная улица находилась вблизи самого большого и старого храма богини Судьбы Тихе, особо почитаемой на севере. В родных местах Ольвера алтари и молельни, посвящённые ей, стояли в каждом доме, и он никогда не упускал возможности зайти и попросить капризную богиню Тихе о благосклонности. Но здесь не выделяли особого кого-то из сонма Богов, и каждый сам выбирал себе покровителя или, чтобы никого не прогневать, возносил молитвы сразу всем. Вот и сейчас он попросил возчика остановиться, купил в храмовой лавке благовонную палочку и вошёл под своды храма. Богиню традиционно изображали в виде крылатой женщины на колеснице, запряжённой двумя кошками, в одной руке она держала весы, а в другой рог Изобилия, щедро отсыпая милостей своим любимцам. Грейсон зажёг палочку, поставил у ног богини и погладил кошек — считалось, что это действие приносит дополнительную благосклонность Тихе, и спинки животных блестели от частого прикосновения рук.       — Прошу тебя, прекрасная богиня, не обдели меня своим вниманием! — Грейсон искренне считал, что молитва от чистого сердца, никогда не бывает лишней.       Богиня загадочно улыбалась, благовонный дымок вился, и Грейсон решил, что пора уже и честь знать. Ему даже показалось на миг, будто Тихе подмигнула, словно говоря, что всё будет хорошо. Больше всего, ему сейчас хотелось раскрыть порученное дело и найти убийцу молодой девушки. Были у него подозрения, что искать следует беспутного брата, только где? Если он действительно виновен в смерти сестры, то наверняка постарался скрыться, как можно дальше, и найти его будет очень сложно. А если нет? Тогда всё окончательно запутается — кому выгодна смерть скромной работницы детской библиотеки?       Упомянутая библиотека находилась при монастыре последовательниц Порфенос, богини знаний. Её служительницы занимались тем, что обучали детей чтению, счёту и письму. После того, как ученики заканчивали школу первой ступени, их переводили во вторую, где уже начинали давать основы ремёсел. Конечно, это касалось только детей незнатных семей, у элиты были другие циклы обучения. Там девочки и мальчики уезжали в пансионы, где проводили всё время до восемнадцати лет, приезжая только на каникулы. А после окончания девушек ждало замужество, а юноши или поступали на военную службу или в академии и университеты.       Грейсон, например, закончил Академию по специальности «боевой маг третьей ступени», и князь был очень доволен выбором сына. Многочисленный клан, где помимо Ольвера были три брата и две сестры, не давали надежды на большое наследство, обладателей дара среди оборотней было немало, только уровень весьма средний, едва до второй дотягивали, и то после долгих лет обучения и рабочего стажа. А тут — третий, что означало, кроме пожизненной ренты от клана, ещё и постоянную и неплохо оплачиваемую работу. И никаких перспектив на брак с женщиной: отец считал, что для продолжения линии наследования хватит четырёх внуков от старших сыновей.       Грейсон потянул на себя старинную резную дверь и ступил под своды монастырской библиотеки. Думай не думай, а пора работать!                                   _____________       *КРС – крупнорогатый скот