Agape

Тихий плеск воды о сваи и настойчивый запах цветущих повсюду лотосов хорошо сочетались с бурным оживлением царившем в беседке. Даже привычно холодная мадам Юй сменила свое суровое выражение лица на теплую улыбку. После замужества Яньли приезжала изредка, особенно после рождения А-Лина, так что каждый визит ценился на вес золота. – А где же юный наследник? ¬– Цзян Фэнмянь поднес чашку к губам и аккуратно отпил, прикрывая глаза, пряча смешинки, которыми были полны его глаза. Хозяйка Пристани лотоса, наблюдая за мужем, лишь покачала головой, но не спешила, как раньше, отчитывать. Как и сбрасывать его руку со своей талии и отодвигаться подальше. Прозвучавший вопрос был чисто риторическим. Все и без того знали, что, а вернее кто занимал все внимание Цзинь Лина. – Как только мы вышли на пристани, так он утащил А–Чэна посмотреть на щенков, отец, – девушка, не глядя, сжала руку супруга под столом, прерывая уже готовый пролиться поток возмущений. Несмотря, на то, что после войны многие недовольства и личные неприязни улеглись, гордый павлин все не мог примириться с тем, что каждый раз его сын выбирал дядю, а не его. Хотя симпатия малыша была вполне взаимна. Цзян Чэн души не чаял в племяннике, пусть поначалу и боялся подойти к нему ближе, чем на пару чжанов, не говоря о том, чтобы взять на руки. Но стоило тому подрасти и научиться ходить, так разделить их было уже невозможно. Золотистый цыплёнок хвостиком таскался за ним, умильно копируя любые действия. – Хахаха, а кто мог подумать, что с его вечно серьезной рожей из него получится такая хорошая сиделка? – Вэй Усянь устроился на перилах, словно не боялся упасть, и раз за разом прикладывался к тонкому горлышку кувшина с лотосовым вином. В ответ на укоризненный взгляд сестры, он лишь шире улыбнулся и начал болтать ногой в воздухе. Завязалась тихая беседа, иногда прерываемая смешками и тихим смехом – новостей за последние месяцы накопилось не мало. Но все же долго ждать не пришлось и вскоре на мосту появилась сгорбленная фигура, в вместе с ней послышался топот маленьких ножек вперемешку с ласковыми увещеваниями. – А-Лин, не мог бы ты… идти помедленнее? – согнувшемуся в три погибели юноше было явно неудобно, когда карапуз тянул его за рукав, но ничего поделать он не мог. На руках или плечах ехать тот совершенно отказался, предпочтя деловито и «по-взрослому» вести его за руку. Добежав до беседки, А-Лин остановился, не обратив ни на кого из присутствующих внимания. Но после, поняв, что выглядит недостаточно внушительно, жестом потребовав, чтобы спутник поднял его на руки. И только удобно устроившись в его объятиях, соизволил повернуться к сидящим с самым важным видом из всех. – Он хотел кое о чем вам всем рассказать… – Цзян Чэн свободной рукой поскреб щеку, наоборот избегая смотреть на них. Пусть возиться с племянником было главной отрадой его жизни, но участвовать в детских дурачествах в его возрасте было… неловко. Причем как бы он не пытался вызнать у того, что он задумал, ответом была лишь тишина. Как же он надеялся, что все дело просто в понравившемся ему щенке, но какое-то обострившееся шестое чувство подсказывало, что все не так просто. Оно все скребло под сердце и сосало под ложечкой, но он упрямо гнал все предчувствия. Как и холодок, время от времени пробегавший по спине. Яньли, увидев эту картину и совершенно ни о чем не подозревая, не удержалась от пары милых комментариев, смущая брата еще сильнее. Мадам Юй поддержала ее, совершенно умиленная тем, как внук гордо и серьезно выглядел в тот момент. – Матушка, отец! Я все обдумал и решил и не пытайтесь меня переубедить! – мальчишке надоело ждать, поэтому он уселся поудобнее на дядиных руках, выпрямился и пригладил волосы. И выдержав паузу, убеждаясь, что все внимание снова приковано к нему, громко объявил: – Я женюсь на дяде! И с этими словами, обхватив ладошками щеки держащего его юноши, А-Лин прижался к его губам своими в неловком детском поцелуе и так и замер, плотно закрыв глаза. Цзян Чэн от шока и потрясения застыл, подобно камню, от чего-то краснея до кончиков волос. Пытаясь отогнать бьющуюся в голове мысль о том, что его первый поцелуй достался племяннику, он и не подумал о том, что стоило бы отстраниться. Удивленные произошедшим никто не мог выдавить ни слова, даже ветер в какой-то момент затих, перестав раскачивать колокольчики свисающие с крыши беседки. В какой-то момент тишина сгустилась настолько, что, казалось, можно было услышать проплывавших под водой рыб. Первым от потрясения отошел Вэй Усянь, разразившись хохотом и хватаясь за живот. А после, окончательно утратив всякую опору, рухнул с перил в озеро, но все равно ни на миг не прекращая смеяться. – А-Лин, ты не можешь этого сделать! – Цзысюань подскочил словно ошпаренный, громко хлопнув ладонями по столу. Он пусть и понимал, что скорее всего это не более, чем детская прихоть, но… но… – А вот и могу! – в упертости сын ничем не уступал отцу, поэтому, разорвав поцелуй, вцепился обеими руками в шею Цзян Чэна, всем видом показывая, что для того, чтобы его отодрать оттуда придется с потрудиться. – Женюсь даже, если ты против. Бэ! Юноша, чуть задушенный его неожиданно сильными объятиями, все еще был погружен в собственные размышления, выпав из реальности и пропуская мимо ушей все крики и охи, наполнившие беседку. Как гомерический хохот вперемешку с бульканьем откуда-то из-под деревянного настила под ногами.