Про медицинский

2. Оленька. Она мне так и представилась. У нее были до жути тоненькие ручки, она была сантиметров на пять ниже меня и… повсюду возила с собой детскую коляску, забитую под завязку журналами про звезд. Если честно, до сих пор считаю это довольно оригинальным выходом в ее положении. — Ну, Ленок, — сжимая мою руку произнесла Оленька. — Ножки меня не держат, ходить с ходунками это позор, а тут все удобно и оригинально. И поддержка мне, и журнальчики, и еда, и телефон. Все свое вожу с собой. И засмеялась. У нее был очень приятный смех. Все две недели нашей небольшой практики, если мне и выпадала такая возможность, я вызывалась сопровождать Оленьку куда угодно. С ней было не скучно, мы обсуждали последние происшествия в шоу-бизнесе и политике. Она много рассказывала о своих детях и о муже. — Ой, Ленок, — начинала Оленька не спеша идя по аллее больницы. — Он меня на руках таскает! Знаешь, возьмет на ручки как ребенка и несет-несет… А руки у него ласковые-ласковые! Как у доктора нашего. И тут же пускалась в рассуждение о неврологе, у которого минутой ранее была в кабинете. Она упорно отказывалась от ходунков или инвалидной коляски. Говорила, мол, коляска у меня одна и она детская. Иногда мне казалось, что Оленьку саму можно усадить в эту детскую коляску и покатить ее так. Ведь она такая маленькая, легенькая… Мне казалось, что она вот-вот выздоровит и вернется домой к любящему мужу, что носит ее на руках. — Ой, Ленок, — грустно улыбнулась Оленька. — От такого, что у меня лекарства пока не придумали… А я, не донося карту до поста медсестры, решилась заглянуть в историю болезни Оленьки. Всего два слова… Рассеянный склероз.