только между нами

тэхён его избегает. чонгук уже четвёртый день наблюдает издалека за его сурово сдвинутыми тёмными бровями, взволнованно смотрит на резкие из-за хронического раздражения жесты, недовольно искривлённые полные губы и напряжённую линию широких плеч. тэхён его избегает, но всё равно заботливо укрывает одеялом, которое чонгук любит скидывать с себя во сне, всё так же готовит завтраки на двоих, пусть и уходит до того, как он проснётся и ищет буравящим взглядом в толпе студентов на общих лекциях и семинарах. чонгук уже несколько раз порывается подойти к брату и прижаться к его крепкой спине всем телом. обнять привычно за талию, уткнуться носом в черноволосый затылок и попросить прощение за всё то, что успел сгоряча наговорить альфе во время их последнего разговора. вот только потом он вспоминает его горячие ладони на своём теле, его глубокий хриплый голос и короткие отрывистые фразы с рычащими нотками и придыханием во взмокшую от пота шею. вспоминает и оказывается задавленным собственной неуверенностью и страхом. задавленным чужим тёмным взглядом исподлобья и горьким запахом, который чувствует даже с такого расстояния. потому что тэхён умеет смотреть так, что ноги начинает сводить до самых бёдер, а пальцы начинают дрожать. потому что альфа в нём сильнее альфы чонгука и только ему хочется подчиняться, доверительно обнажив шею. как раз это он все эти дни и пытается вытравить из себя вместе с воспоминаниями о ласковых поцелуях брата, его собственнических укусах в доверчиво подставленный загривок и робких касаниях. избавиться от этого томительного ощущения внизу живота и мокрых снов. но чонгуку кажется, что так он делает только хуже. ломка по тэхёну почти осязаема, ему не хватает их разговоров по вечерам и шутливых перепалок по пути в ванную комнату. ощущения той самой нужности, когда приходишь домой после долгих пар или изнурительной тренировки и понимаешь, что тебя там ждут. всегда ждали. ему не хватает тэхёна, и по его болезненному ответному взгляду, который чонгук ловит, когда поднимает влажные глаза, он понимает, что у них это взаимно. — вы поругались? — нет. я попросил его держаться от меня подальше. чонгук с силой сжимает зубы, а над желудком повисает кислая свистящая пустота. у него есть привычка: когда он нервничает и переживает — водит большим пальцем по круглой кнопке под экраном телефона. иногда цепляется за неё ногтём, проходит по касательной, и раздаётся характерный стук. щелчок. намджун смотрит на всё это с приподнятой бровью, а потом переводит задумчивый взгляд на сгорбившегося тэхёна в другой части столовой. младший выглядит уставшим и измученным, а его обычно смуглая кожа сейчас болезненно бледная. у него большие мешки под глазами и явно не двухдневная щетина на лице. чонгук выглядит не лучше. — между вами точно всё хорошо? — я… — нет. — я наговорил всякого. — всякого? — мягко переспрашивает намджун. — обидел тэхёна. очень обидел. чонгук загоняет пятерню в свои высветленные волосы. мягкие наощупь. брат любит путать в них свои длинные пальцы и дёргать у самого загривка. заставлять запрокидывать назад голову. чонгук тоже теперь любит, особенно когда тэхён после этого осторожно прижимается своими пухлыми губами к его блуждающему вверх-вниз кадыку, прихватывая зубами нежную кожу, и ему страшно от того насколько это чувство в нём сильно. насколько всего этого ему сейчас не хватает. он вздрагивает, когда намджун касается его плеча. — ты же понимаешь, что лучшим решением будет извиниться? — для начала? — смотря насколько сильно ты его обидел. — значит мне придётся очень долго извиняться. намджун не отвечает. только смотрит при этом как-то уж очень красноречиво и хмыкает едва слышно, качая головой.