только между нами

тэхён знает, что выглядит стрёмно с этой своей крепкой сигаретой без фильтра в зубах и тёмными кругами под глазами. его угрюмое лицо и страшный антимагнетизм должны отталкивать, вот только к нему всё равно подходит какая-то омега с параллельной группы и неуверенно зовёт погулять после пар. альфа сжимает кулак свободной руки так сильно, как может, и ещё сильнее заставляет себя не перегнуть, когда в грубой форме говорит, что после пар он занят. потому что девушка ни в чём не виновата. просто она наощупь будет не то, что надо. слишком узкие плечи, слишком широкие бёдра. длинные рыжие волосы и приторный запах. просто она не альфа и не парень. ей не двадцать три. и она не его брат. тэхён ловит себя на путающихся мыслях, когда понимает, что не помнит какую по счёту сигарету он уже курит. он думает, что хотел бы повернуть время назад и перенести всю свою любовь к брату во что-то менее опасное и неправильное. не в то, что жрёт его почти каждый день на протяжении нескольких лет и уж тем более не втягивать во всё это самого чонгука. он ведь не виноват, что его воспалённое во время болезненных гонов сознание с пятнадцати лет подкидывает ему картинки с ним, прямо перед закрытыми веками. он должен был перебороть это в одиночку. задавить ещё в зародыше, когда только-только начал засматриваться на брата, как на парня. вытравить из себя. но он не смог. тэхён вспоминает в каком ужасе он был, когда его гон начался раньше положенного цикла, как плакал, и как просил оставить его в покое, а чонгук… чонгук слишком его любил, чтобы и дальше продолжать спокойно смотреть на то, как младший брат снова будет мучиться от острых болей, запираясь в собственной комнате на замок, и дальше гробить своё здоровье, привычно пичкая себя блокаторами и не обращая внимания на дозировку. его звонкие стоны и горькие от слёз отзывчивые мягкие губы ещё долгое время заставляли тэхёна, как какого-то подростка в период пубертата просыпаться по ночам в мокром насквозь белье и с каменным стояком. серьёзно, лучше бы чонгук начал его избегать. лучше бы он ударил его, а не прижимался на утро всем телом, напрашиваясь на ласку и подставляя лицо под жадные поцелуи. лучше бы он называл его мерзким, вместо привычного и такого любимого «солнце». лучше бы тэхён не знал, как громко может стонать под ним его брат и как он тихо хнычет и поскуливает из-за чувствительности после оргазма и движения внутри. это не то, что должны знать друг о друге братья, но это именно то из-за чего альфа в нём принимается бесноваться и отчаянно скрестись. ведь всё не может быть настолько хорошо, и всё действительно, блять, не настолько, потому что чонгук в какой-то момент начинает пропадать вечерами на тренировках по баскетболу и у друзей. начинает уходить раньше на пары и избегать его прикосновений. и тэхён сразу всё понимает. он не дурак. иногда. просто вдруг разом становится очень обидно и больно. он же предполагал, что так и будет. он же просил чонгука его оставить тогда, но вместо этого чонгук оставляет его сейчас. они впервые ругаются так сильно. чонгук не плачет, но его глаза тревожно распахнутые с предательским влажным блеском. его губы дрожат и когда тэхён пытается подойти к нему он отшатывается, обнимая себя за плечи. альфа хочет сказать ему: «ты моё всё», но получается только вздохнуть неровно и вжаться спиной в стену позади для опоры, когда чонгук говорит: — держись от меня подальше. и тэхёну в этот момент кажется, что он умирает. он стискивает зубы до жуткой боли в висках и жмурится, чтобы не видеть, как чонгук испуганно прикрывает рот ладонью и как с его нижних ресниц срываются слёзы. это уже слишком. когда альфа заходит в квартиру, то первое, что он делает это позорно замирает на месте. с кухни приятно тянет выпечкой и дрожжами, а ещё оттуда доносится тихое пение чонгука и его совсем лёгкий цитрусовый аромат, и блять, тэхён совсем не понимает, что ему делать. брат сейчас должен быть на очередной тренировке, но вот он здесь, дома, готовит что-то, будто ничего не происходит и тэхён не понимает. альфа так и продолжает стоять на пороге, и когда в проёме появляется испачканное в муке румяное лицо чонгука, ему хочется взвыть. — почему ты дома, хён? — потому что я хотел с тобой поговорить? брат выглядит неуверенным и очень осунувшимся. он мнётся, но продолжает стоять на месте, будто ждёт чего-то и тэхён отмирает. делает осторожный шаг в его сторону. — о чём? — о нас, о том, что я наговорил тебе, — тут же отзывается чонгук и шумно вдыхает. он хмурится, когда альфа подходит ближе. — ты курил? тэхён кивает. он смотрит на дрожащие мягкие ресницы брата, на тень от воротника домашней кофты с россыпью родинок вверх к шее и рваный румянец на щеках. он знает, что чонгук слишком чувствителен к запахам, поэтому и кидает хрипло и едва слышно: — я сейчас. а затем скрывается в ванной комнате. — из нас двоих ты всегда был более зрелым, — чонгук откидывает голову на спинку кровати и его светлые волосы ловят блик тусклого торшера. — а я тупым. тэхён не решается поднять взгляд с собственных рук, лежащих на ногах. всё, что он может, это охрипше прошептать: — неправда. — ох, солнце, — чонгук тянет к нему руки, привставая на коленях, и это альфа уже не может игнорировать. он сжимает его тёплые ладони в своих и грудь сдавливает так, будто защемило нерв, когда брат прижимается к нему, обнимая за талию и касаясь кончиком носа пылающей щеки. — я так перед тобой виноват. — хён… — ты даже представить себе не можешь какой ты драгоценный для меня, — мягкие губы касаются его челюсти и тэхён на секунду перестаёт дышать. — прости меня, тэ. прости за всё, что я сказал тогда. — я не злюсь на тебя, хён, — альфа зарывается носом в пушистые волосы чонгука возле уха и шумно выдыхает. он только сейчас в полной мере осознаёт, как сильно все эти дни ему не хватало чужого запаха. не хватало чонгука. он ведь правда не злится на него. он всё понимает. чонгук открывает рот, чтобы сказать что-то важное, но тэхён целует его. от брата пахнет его гелем для душа, сладкой выпечкой и цитрусами. альфа обхватывает его тёплые щёки своими ладонями и сцеловывает с полных розовых губ тихие судорожные вдохи. чонгук зажмуривается. он зарывается пальцами в чёрные волосы тэхёна и сжимает у корней. ему кажется, что он плавится под горячими широкими ладонями брата, с крепкими фалангами и грубой кожей. он говорит: — мне так страшно, тэ. но без тебя страшнее. и: — я не смогу без тебя. что мы будем делать?.. чонгук замолкает, а тэхён проглатывает все слова, которые хотел сказать до этого. он кладёт мутную голову на грудь брата и целует в место, где бешено бьётся чужое сердце. — я тоже люблю тебя, хён. и чонгук крепче сжимает тэхёна в своих объятиях.