Freak

Началась вторая неделя марта. И хоть по календарю уже как десять дней весна, погода стояла суицидальная. Температура не только отказывалась двигаться вверх, но и, как на зло, падала вниз, да так стремительно, что только вчера еще было минус семь, а сегодня уже минус семнадцать. И Карл от такого исхода событий был вообще не в восторге, так как, во первых, уже третью неделю болел ангиной, а во вторых, в квартире пять дней назад отключи отопления. И вот как по вашему он должен выживать? Конечно, запас свитеров, пуховых одеял и горячих или алкогольных напитков имеется, но не в таком количестве, как следовало бы. Но даже такая ужасная погода не испугала жителей улицы « Продажа в рабство» выйти митинговать за небольшой сквер, который был выкуплен каким-то чиновникам уже год назад для постройки борделя. «Долой Единый Ламамбург, Долой Единый Ламамбург!» — выкрикивали три бабки из квартиры 101, 87 и 94. «Успокойтесь!» — кричала на всех девушка, организовавшая это. А чиновник, которого пригласили на ведение переговоров, всем угрожал арестом, избиением, или ещё чем по хуже. Карлу тоже хотелось выкрикнуть что-то из окна, но только не знал, что именно. Кричать про что-то глобальное, что-то типа повышения зарплат или поднятия образования, было бессмыслено, ведь это - маленький, районый митинг, где тебя внимательно будет слушать только кошка. Плюс, у него горло болит. Так что эту идею он решил не осуществлять, но к окну всё равно подошёл. Закутавшись в два одеяла, он наблюдал за происходящим: охранники чиновника окружили мужика из пятого подъезда, на организаторшу орала вся толпа, и какая-то бабка с плакатом «Нам звиздец везде коррупция» выкрикивала советские лозунги. Творилась полная анархия. И Карлу это даже нравилось. Точнее не так, ему нравилось, как люди, не побоявшись, вышли на митинг. Он тоже хотел присоединиться или чем-то помочь, но не мог. Болезнь как всегда подкосила планы. Карл постоял ещё несколько минут у окна, но когда его мурашки стали выполнять олимпиаду по бегу, решил закрыть его и вернуться в кровать. Сейчас Карла переполняло сильное воодушевление и гордость за людей. У него даже было желание прямо сейчас взять и создать что-то, что может изменить мир. Но его желанию помешала головная боль, которая с новой силой начала сверлить лобную долю. «Как же я ненавижу болеееть, » — простонал парень. Он, по инерции, потянулся к ноутбуку. Открыв его, ему сразу высветилась поисковая строка гугл. «И зачем я взял компьютер?» — подумал он, когда его пальцы по привычке написали ютуб. «Ну ютьюб так ютьюб," - подумал он. В рекомендациях были видео по прохождению видеоигр, лекции и приколы с котятками. Так как мозги ни чем серьёзным загружать не хотелось, он выбрал приколы с котятками. Поставив на колени компьютер, Карл лег на кровать в позу спящего, наевшегося кота, чтоб прям влиться в атмосферу этих видео, и стал наблюдать за тем, как Рыжик чуть не словил инфаркт от огурца. Карл смотрел каждое видео затуманено; видимо температура поднялась; изредка он прерывался на приступы кашля. «Если я сейчас усну, то ничего важного не пропущу же?» — подумал про себя он, когда глаза уже отказывались держаться открытыми, «Скорее всего не пропущу...надеюсь…» С такими мыслями его глаза с торжеством закрылись. И в скором времени он «выпал» в сон. И тут ключевое слово «выпал». По моим очень скрытым намёкам в прошлом предложении, можно было с лёгкостью понять, что сознание, его сознание, во второй раз решило попутешествовать. Карл сидел на краю небольшого мостка у вышки и болтал ногами. Сейчас он наблюдал за тем, как небольшая деревня под названием «не очень хорошая деревня» морально готовилась к ежегодной игре в мафию. Когда небо стало переходить из красного оттенка в темно синий, Карл вскочил на ноги, и состроив из ладоней рупор, прокричал на всю деревню: «Город засыпает, просыпается мафия». Практически все люди разбежались по домам, в страхе быть убитыми. Они считали, что если спрячутся от двух убийц в своих крошечный домиках, где даже нет замка, то сумеют спасти свои жизни. Как наивно и глупо… Только одна бесстрашная женщина осталась на улице. На вид она была в стельку пьяна. С бутылкой самогона, она залезла в фонтан и начала подбирать там пятицентовые монетки. А через пару минут её позвали в дом номер пять, и она, с предвкушающей улыбкой на лице, побежала туда, попутно снимая мокрое платье. Карл сразу понял, что сейчас в этом доме будет происходить измена. Ведь женщина уже как шестнадцать лет была в браке. На лице Карла появилась грустная улыбка. Сделав два шага к лестнице, он начал спускаться с вышки. Он делал это неспешно, боясь навернуться, но оставшийся три дощечки перепрыгнул. Он прошёл к фонтану в центре деревни. Оттуда жители обычно набирали воду, что было крайне негигиенично, но кому какая разница? Холера же происходит от адских миазм, летающих в воздухе, а не от живущих в грязной воде бактерий. Карл сполоснул руки в воде, смывая пыль и грязь . Он постоял ещё пару секунд, обдумывая дальнейшие действия : стоит ли ему убивать? Стоит ли ему прямо сейчас идти в дом Карнелиуса и перерезать ему горло? Если смотреть с точки зрения правил этого феста, то стоит. А если посмотреть с точки зрения человечности, то не стоит. Но Карл выбрал точку зрения правил. Дом Карнелиуса был в состоянии "прошу вас дайте мне уже упасть", но приставленные и прикрученные доски не давали этому свершиться уже второе десятилетие. Но скоро этот домик узнает свой покой. Сейчас Якобса от первого убийства разделяло три ступеньки, дверь, и ещё два метра. Маленькое расстояние, но преодолеть его — труд. Карл сделал первый шаг на ступень; он засунул руки в карман и нащупал там маленький, но острый перочинный ножик. Он сделал второй шаг; его переполнила чувство страха и неуверенности. «Стоит мне это делать?» — спросил он сам себя, - "Но меня выбрали как ведущего… думаю стоит.» — с такими мыслями он сделал третий шаг. Третья ступенька; он достал из кармана ножик и, раскрыв его, провел по лезвию пальцем. Кровь побежала из небольшого пареза. Он стоит перед дверью. Рябом висела табличка: «Дом 2. Жилой.» Под этой надписью был нарисован смайлик. Он был очень неровным, будто его рисовали в приступе истерического смеха. Якобс приоткрыл дверь. Характерный скрип пронёсся по дому. Он высунул голову. От увиденного его зрачки расширились. Тот парень в маске. Тот чёртов парень в маске сидел на кушетке в середине единственной комнаты и пялился в стену. Сердце стала бить сто восемьдесят ударов в минуту, а коленки сами собой затряслись. Почему Карл его так боится? Этот человек же не делает ничего сверхъестественного. Он же просто сидит и смотрит в стену; да, жуткая маска, да, зелёное, годами потрепанное худи, которое выбивалось из всех этих нарядов деревенщин; но он же ничего такого не делал! «Где Карнелиус?» — подумал Карл, «Это он?» Но ответа ему никто не дал. Парень в маске повернул голову. Сейчас он смотрел прямо на Якобса. Карл сильнее сжал ножик в руке. Масочник откинул голову назад, показывая шею, а потом сделал жест, типа — иди сюда. Карл помедлил; но все таки сделал первый шаг; потом он опять замялся. Он стал перебирать перочинный ножик в руках. Ему хотелось убежать. Уйти из этой деревни. Масочник опять поманил его рукой. Карл сделал последний шаг. Сейчас он стоял над головой парня. Ему нужно будет перерезать шею. Он медлил. Карлу было страшно. Вдруг он сейчас положит руки на шею и их откусят? — Ну? — сказал парень в маске. Его голос был таким спокойным. Карл положил нож на шею, немного надавил, проступила кровь. Потом он надавил ещё сильнее и резким движением провел лезвием по шее. Руки масочника дёрнулись от резкой боли. Но стразу успокоились. Карл отошёл от него на пол шага. С его рук капала кровь. Он спрятал их в карман и из-за этого его бежевые шорты приобрели бурый оттенок. В доме стало тихо. Слишком тихо. Можно было даже услышать как пыль садиться. Карл снова приблизился к парню. Маска перестала выражать какие-любо эмоции. От этого становилось не по себе. У Якобса появилось желание снять маску. Он откинул голову убитого к груди. Карл ожидал увидеть какой-нибудь кожаный ремешок или хотя бы две ниточки, но ничего подобного не было. Он снова откинул голову назад. Из пореза сильнее потекла кровь. Карл положил руки на маску и резким движение потянул. Но она не снималась; она была будто приклеена или вообще была частью тела. Карл ещё раз потянул за неё. Но вся было четно. В конце концов он сдался. Кровь из пореза до сих пор текла. Она будто вообще не хотела переставать своё движение. Карл решил на это забить. Всё равно не он потом будет выбрасывать труп в канаву. Он развернулся к двери; сделал первый шаг, потом второй. Он снова повернул голову на убитого парня. Масочник сидел на кушетке, как будто ничего не произошло. Карл вместо страха почувствовал недоумение. Парень поднял руку и помахал на прощание. Карл ответил ему тем же жестом, а потом закрыл за собой дверь Смайлик на табличке поменял цвет. Он стал красным.

***

Карл проснулся на кровати. В первые минуты пробуждения перед его глазами пробежали все события случившегося. Но потом их будто вывели пятновыводителям. Только остался этот парень, и та табличка. — Дом 2. Жилой. И смайлик... Боже, что за странные сны мне в последнее время снятся, — Карл убрал волосы с лица. Он, скрестив ноги, накрыл себя с головой одеялом и так просидел минут десять, пока не услышал ключи в замке. Входная дверь открылась; в квартиру зашёл Ник. — Ты видел, что там на улице происходит? — сказал он, попутно снимая кросовки. Карл в ответ кивнул. Сапнап продолжил говорить: — Я короче решил там немного постоять , но потом в такой хаос переросло. Там, во первых, одного мужика охранники чуть не избили, а во вторых, там бабки с балконов стали кидаться картошкой. Мне вот в руку попали. — Карл в ответ тоже кивнул. — Температура есть? — спросил Сап, заходя в комнату. Куртка, которую он по пути снимал, недолетала до стула, — Он лег на кровать, распластавшись на ней, как тюлень, — Дай лоб потрогаю, — Ник приподнялся на локтях, и рукой дотронулся до лба, потом до своего, — Небольшая есть скорее всего; как давно мерил? На этот вопрос кивнуть головой уже недостаточно. — Вроде часа два назад…может позже, — сказал Карл, снимая с себя одеяло. — Где градусник? — Карл головой показал на тумбочку. Сапнап, не вставая с кровати, дотянулся до него и потом всунул в рот Карлу. — Это не так делается, — пробубнил Якобс, — его нужно в подмышку сувать. — Меня всё детство так учили, плюс, разве в сериалах врут? Карл сделал на это руколицо, но градусник оставил на месте. За окном послышался душераздирающий крик бабки. Ник, с животным интересном, пулей подбежал к окну. А Карл, кряхтя, вставал с кровати. Одну бабку ударили полицейской битой, из-за чего та упала на землю и сложилась пополам. Охранник, который это сделал, возвышался над бедной бабушкой, как хищник над своей добычей. Вот подожди ещё пару минут, у него бы слюни изо рта потекли. Остальной люди на митинге встали полукругом. Женщины, которые какого-то чёрта, привели своих детей, кудахтали что-то о гниении мира. Мужики, мнясь, сделали неуверенный шаги вперёд, но сразу отошли назад, за тех женщин, когда увидели пистолеты у охраны. Более менее молодое поколение снимало происходящее на телефон, чтоб в будущем выложить в самую похабную сот-сеть (твиттер) и раздуть из этого интернет-скандал. Сапнап открыл окно. — Ты, сука, прям сейчас положишь эту блядскую биту, или что-нибудь тяжолое полетит в тебя! — спорная угроза, но сойдёт. Потом Ник повернул голову к лицу Карла и спросил: — Как думаешь, это хорошая идея прыгнуть в окно? — На это Карл с таким явным и даже нескрываемым покерфейсом помотал головой в знак отказа. — А могло бы быть эпично, — мечтательно сказал Ник, — Так ладно, я скоро, — он в спешке поцеловал Карла в щёку, поднял куртку с пола и в тапках поспешил на улицу. "Ёптель моптел, вот бы он его не ударил… Хватит же мозгов? " — подумал Карл, после того, как увидел Ника, который уже направлялся к охраннику. «Нет…он же его не ударит…» Карл на половину высунулся из окна. Чёрт, Ник его всё-таки ударил. С сильно ударил. Да блин, так ударил, что эта собачка чиновника пошатнулась, и чуть не упала. «Ну всё, теперь ещё деньги на залог собирать; я скоро таким темпами вообще питаться перестану…» Да, Карл был сильно недоволен поведением Ника. Как ни как, можно же было подумать о последствиях? Или хотя бы о своей второй половинке, которой потом будет очень одиноко, если Ника загребут за решётку. Но Карл так же испытал сейчас очень сильный прилив любви к этому человеку. Перед ним сейчас был был тот самый благородный идиот, которого он встретил четыре года назад и поспешно влюбился. Вторую собачку чиновника уже ударил под дых второй такой же благородный идиот. Всё таки их популяция ещё не упала до нуля. Чиновник стал орать на всех как недорезанная свинья. Хотя он и так был свиньей. Для полного сходства оставалось только пятачок и ушки приделать. А копыта у него и так скорее всего есть — он же чиновник. Но крики животного все игнорировали. Бабке, которая всё то время лежала на ледяном асфальте, наконец помогли встать. Прям такой драки не началось, ведь на этой тонкой грани между "перекинуться парой ударов" и дракой, встрянула организаторша митинга и с такой силой закричала — "успокойтесь!" - что даже заглушила свинячьи писки чиновника. «Разумный человек нашёлся…» — подумал Карл. Остаток представления он уже не хотел досматривать, ведь минус семнадцать за окном ещё никто не отменял. Поэтому он опять сел на кровать, закутавшись во все одеяла. Карл снова закрыл глаза. И через несколько минут выкриков о праве людском за окном, он провалился в сон.

***

Карл стоял над фонтаном и отмывал руки и нож от крови. Вода в нем стала более розоватой. — Я ведь всё сделал правильно? — прошептал себе под нос Якобс, — да, я не знал этого человека; да, скорее всего, он был не из этой деревни; но он сам меня попросил; он даже не сопротивлялся…- он отмыл руки . Теперь его кожа не будет пахнуть железом. Он спрятал ножик в карман и туда же руки. Теперь ему осталось снова забраться на вышку и сидеть, болтать ногами, пока первые лучи солнца не проснуться. Карл стал забираться по лестнице. Его руки снова стали грязными. Он сел на край платформы, и стал наблюдать за тем, как небо постепенно светлело. Кстати, хочу рассказать об одном наблюдении. В этой местности день и ночь в сумме давали три часа: полтора часа на день, полтора часа на ночь. Но почему-то жители деревни все равно успевали сделать все свои дела. И поэтому Карл ими восхищался. Первые лучи появились из-за горизонта; скот самого богатого жителя деревни стал просить еды, а самый важный, жирный и близкий к смерти петух приготовился к своему каждодневному ритуалу. Но его перебил Карл. — Город просыпается! Из домов стали слышаться характерные звуки пробуждения. Например из дома номер четыре послышался ухораздерающий крик боли от ударенного мизинца. Постепенно на главную площадь деревни (там, где фонтан) стали приходить люди. У них на уме сейчас был только один вопрос: кто же убит. И их можно было понять. Хотя нельзя забыть, что если бы они не ложились спать в эту ночь, то смогли бы без мозговой деятельности узнать, кто убийца. Но так же не интересно! Люди не могут обойтись без бессмысленных жертв! Мальчик по прозвищу Кэтбой рассказывал всем всякие байки о том, что прямо сейчас в доме номер два лежит труп Карнелиуса. И как же он чёрт тебя подери угадал. Там правда лежал труп. Только не Карнелиуса, как помнил Карл. — Сегодня утром был убит жилец дома номер два, — Кетбой выпятил грудь, — Есть догадки, кто убийца? — Карл вскочил на ноги. Шаг вперёд сделал строитель. Он начал говорить своим тошнотворным хриплым голосом. — Я считаю, что это сделал Робин. — рабочий затих. Мальчик по имени Робин вклинился в разговор. — Вот не надо на меня свою вину перекидывать! Я вот уверен, что это ты убийца! А сейчас на меня стрелки переводишь! — в его словах прослеживалась логика. Строитель в надежде посмотрел на Карла, вдруг ведущий поругает этого пацана за плохое поведение, но в глазах парня он увидел только безразличие. Строитель решил не продолжать ссору с ребёнком. — У меня нет обоснований своей мысли. Он мне просто не нравиться, — Робин на такие слова высунул язык. Следующий, кто захотел высказать свои догадки, был Джек, фермер деревни. — Мне кажется, что это Кетбой; он просто мне сегодня утром сказал, что в доме номер два находиться труп…и сейчас там и правда находиться труп, — его аномально большая нижняя губа вылезла вперёд. На такое заявление Кетбой встрепенулся и в недовольстве скрестил руки. — Я тоже хочу высказать насчет Кетбоя! — закричала своим гнусавым голосам та женщина, которая всем не давала спать эту ночь, — Я считаю…что мой милый Кетбой убийца, так как я через окно видела, что он не спит, — Карл с этих слов захотел засмеяться. А вот теоретический виновник насупился как настоящий кот. — Да кто бы говорил! Я, в отличии от шлюшки, хотя бы дома оставался, а не распивал последние запасы самогона! — хороший контраргумент. Настолько хороший, что женщине, которую звали Хельга, нечего было ответить, — А вдруг это твой любовничек Майлс? А что очень вероятно! Ведь именно он грозился убить Карнелиуса! Толпа слушателей ахнула от таких заявлений. Прям индийских сериал какой-то Больше никто не высказал свою точку зрения. — Ну…теперь можно голосовать! Если больше ни у кого нет слов! Каждый из жителей вернулся в свои дома и на листочках бумаги написали имя, по их мнению, убийцы. Потом Карл собрал с каждого эту записку и в подсчёте голосов выиграл Кетбой. Сегодня жизнь этого мальчика прекратиться. Робин, когда узнал о результатах, начал плакать. Его единственного друга сегодня вечером сожгут на костре. "Мы можем устроить повторное голосование!» — кричал он после оглашения результатов. Но никто не ответил взаимностью, кроме самого Кетбоя и Карла. Сам Кетбой к слову никак не отреагировал на оглашения результатов. Он не был в шоке, страхе или хотя бы в удивлении. Он будто догадался об этом раньше; и смирился сразу же как догадался. «Ну умру и умру,» — говорил он Робину — «Что бубнить то.» Ну а Робин на такие заявления лишь смотрел ему в глаза и начинал плакать пуще прежнего. Кетбой не понимал, в чём имена причина таких горьких слез. Они же даже не родня. Они же просто на протяжении долгого времени играли в салки, воровали кур у Майлса. Кетбой видимо не понимал, насколько дружба может сроднить. Наступил вечер. Костёр был собран вдалеке от деревни. Туда привели Кетбоя. Карл наблюдал за этим дальше всех; ему было тяжело смотреть, как невинного подростка будут заживо сжигать на костре. Ему было так же тяжко смотреть на слёзы Робина и слышать его просьбы, крики о том, чтоб сделали пересмотр, взяли кого-нибудь другого, но не его единственного друга, который реально о нем заботился. Но жители были непреклонны. А если жители непреклонны, то непреклонен и ведущий. Господи, жители этой деревни просто нелюди. Кетбоя вели в уже разожжённый костер. А потом на расстоянии метра с силой толкнули, чтобы тот упал прямо лицом в огонь. Раздался самый страшный, пронзительный крик, о котором Карл будет помнить даже в реальности. Видеть как лицо достаточно миловидного подростка ежеминутно краснело, а потом начало отслаиваться было очень трудно для Карла и для Робина. Ну а все остальное жители смотрели на это, не отводя взгляда. Они будто наслаждались страданиями других. Робин бросился к Карлу. Его детское предчувствие подсказывало, что этот человек не обидит. Он головой уткнулся в его свитер, моча его своими слезами. Карл положил руку на его спину и аккуратно, нежно поглаживал. — Почему…почему вы не сделали повторного голосования? — тихо мямлил он в свитер. Робин не понимал, что повторное голосование ничего бы не дало, кроме, разве что, больше времени для убийцы. Но Карл на этот вопрос промолчал. Бесполезно говорить что-то ребёнку, который душу отдаст за своё убеждение. С костра стало пахнуть жареным. Кетбой уже мёртв.

***

Карл проснулся со слезами на глазах от звука открывающейся двери. На пороге стоял Ник, со следами крови под носом. — Ты себе ничего не сломал? — Карл с явным о беспокойством встал с кровати и подошёл к Сапу, хотя у него у кружилась голова — Всё точно хорошо? Ничего не болит? — он повернул голову Сапнапа в право и лево. — Да все в порядке! — ответил он, отпихиваясь, — Просто в лицо дали…не первый раз… Кстати, там не будут строить бордель; там будут искать нового покупателя. — А сквер обратно людям не отдадут? — спросил Карл. — К сожалению нет, но уже хоть что-то; — это верно, хоть что-то да вышло после общения с животным правительства. — Всё же странно как-то… Типа зачем они продают территорию, если можно просто в этом сквере делать какие-нибудь ярмарки или брать плату за вход; Это же будет выгоднее, чем бордель в спальном районе? — Карл был прав, его план собрал бы больше денег с народа, чем бордель. — Они просто не настолько умные, — сказа Сапнап, когда из носков выжимал воду, — Вот вообще не думал, что я на улице пол часа в одних носках и тапках продержусь. — Магия, — Карл сделал такое движение руками, как Губка Боб в одном меме, — Ну а если серьёзно, то иди чай горячий сделай, второй болеющий ангиной нам не нужен. После этих слов Ник пошёл на кухню, восприняв последнюю фразу как намек сделать Карлу чай, а Якобс вернулся в кровать. Всё таки боль в голове до сих пор его мучила. Градусник, который валялся в дебрях кровати, показывал температуру 37 и 8. Все так он скоро пойдёт на поправку. Карл снова прикрыл глаза. Держать их открытыми было трудно. Толи это связано с простым болезненным состоянием, толи с тем, что его сознание уже метило опять вылететь из тела и вернуться в деревню.

***

Была вторая ночь игры. Но Карл находился не на вышке, как положено, а в захудалом домике Робина. Мальчик только что уснул; и Карл наконец мог дать своему языку отдохнуть; всё-таки рассказывать сказки на ночь очень трудно. Он аккуратно, стараясь не издавать никакого шума, вышел из дома Робина. И так же тихо закрыл за собой дверь. На улице он увидел Хельгу, которая снова опустошала запасы алкоголя. Как жалко, что сейчас Карл не может убить эту женщину. Только на следующую ночь. Хельга пила не только из бутылки самогона, но и из фонтана. И только от этого вида Карла начало мутить — пить воду с растворенной кровью неизвестного, которого все сегодня посчитали Карнелиусам...отвратительно. — Карл! — окликнула она его, — Мой дорой Карл! — Хельга говорила сейчас как старая, почти дохлая ворона, — Я сегодня узнала что такое любовь! И это было прекрасно! — интересно любовь к чему именно. Если к человеку, то не верю, а если к еде или алкоголю, то могу поверить, — Не хочешь за это со мной выпить? — она потрясла бутылкой. Карл на её предложение помотал головой, — Ну не хочешь, как хочешь… — Хельга залпом допила самогон. Как она от такого не откинулась? Только Сатана знает. Через час начало светлеть. В этот раз Карл дал большому петуху разбудить всю деревню. — Сегодня убийца решил никого не убивать, но голосовать всё равно надо, — сказал Карл всем. Повисла паузы. Ещё никогда в истории игры «Мафия» убийца не не убивал людей. — Ведущий, — спросил фермер, — А Кетбой был убийцей? — Он был мирным, — после сказанного Якобс посмотрел на Робина. По лицу мальчика снова побежали слёзы. — Вы убили моего друга за просто так?! — выкрикнул Робин, — Вы просто взяли и сожгли заживо невинного человека! - мальчик топнул ногой, - В этой деревне нет никакого убийцы, кроме вас всех! — После сказанного он побежал в свой домик и так сильно хлопнул дверью, что здание покосилось. Слова Робина про то, что в этом городе нет убийцы, были так верны, на самом деле. Да, не поспоришь, Карл убивал людей, так как это с него требовали правила, но он был не таким убийцей. Он был больше наёмникам, который выполнял приказ большинства. Хотя сегодня и не было жертв, но голосовать пришлось. Каждый житель деревни написал на бумажке имя практически от балды. Большинство из них, к слову, опирались на решение прошлого раунда. Всего было шесть голосов. И они так страшно поделились — четыре голоса за Робина, три голоса за Майлса. Перед тем, как объявлять результаты голосования, Карл решил немного изменить их. Одним словом, голосов для Майлса стало на два больше, а для Робина на два меньше. Чтоб огласить результаты, Карл взобрался на вышку. Он перемешал в руках бумажки, и к его удивлению, они пришли к изначальным результатам голосования: 4 за Робина, 2 за Майлса. Деревня не хотела, чтобы Робин был жив. Кто-то свыше не хотел, чтобы Робин был жив. — Сегодня народ принял решение убить Р..., — его язык не слушался. Губы и рот сами состроили слово Робин. Это не было решение Карла. Это было решение деревни, кого-то свыше, - Робина. - он пытался сказать Майлс. Он хотел это сказать, но тело просто не слушалось. Карл попытался что-то ещё сказать типа - ой простите обсчитался- но ему будто зашили рот. Якобс не под каким предлогом не мог его открыть. От понимания безысходности, того, что он ни как сейчас не сможет спасти Робина, появились слёзы на глазах, но они не упали. Им тоже будто не давали упасть. От объявления результата Робин упал на колени. Кривые заплатки на брюках снова оторвались, а из ранки на коленке снова появилась кровь. Сейчас мальчик не чувствовал ничего. Он просто не знал, что именно чувствовать. Страх? Отчаяние? Может быть, вообще радость? Робин закрыл лицо руками. Толпа собралась вокруг мальчика. У жителей сейчас не было цели его утешить, или что-то вроде того. У них сейчас была цель взять его под руки и отвести к костру. Карл хотел прямо сейчас спуститься с вышки, и остановить этих нелюдей, но его ноги будто приросли. Он ничего не может сделал, ему не дают ничего сделать; ему запрещают что-то делать. Вечером Карл не пошёл смотреть казнь теоретического, по мнению народа, убийцы. Ему и запаха горелой плоти было достаточно, было достаточно, что этот мальчик, не дожив до своего десятилетия, скончался. Сознание Карла больше не хотело находиться в этом месте. Оно желало выбраться оттуда, как можно скорее, но не могло. Оно не могла снова вернуться в тело своего обладателя, оно не могло не выполнить свою обязалось в этой, сошедшей с ума, деревне. Третья ночь игры. Карл встретил ночь не на вышке, а внизу, сидя на ступеньках дома Робина. Он наблюдал за тем, как самое отвратительное создание, которое только существует во вселенной, снова достает монетки из фонтана. Сегодня он наконец мог убить её. Убийство Хельги было не интересным. Крики, кровь, удар ножом в солнечное сплетение. Так ничего особенного. Но вот дальше уже было что-то более интересное. Карл был и убийцей, и ведущим одновременно. Он имел больше власти над этой игрой. Он мог убить больше, чем одного человека. Зачем? Чтоб выбраться это этой дьявольской деревеньки. Ему нужно было убить Джжими, мера деревни, и Майлса. По началу всё шло гладко. Джжими спал (как они вообще спят когда по деревни ходит убийца?), и убить его не составляло труда. Но вот с Майлсом произошло то, чего Карл не ожидал. Когда Якобс зашёл в дом Майлса, то увидел, как он, на вид абсолютно опустошённый, сидел на кровати. — Я видел, как ты её убил…- тихо сказал он, — но я ничего не сделал...я ничего не сделал, я не спас её…- его голос стал дрожать. «Нежели у жителей есть человеческая эмпатия?» — подумал Карл. Он спрятал ножик в кармане. — Я должен был что-то сделать, выкрикнуть или хотя бы выйти из дома, помешать тебе…- он замолчал. его голос был очень хриплым. А по дорожкам на щеках снова побежали слезы, — я бы нарушил игру; испортил «Мафию»; но она бы прямо сейчас лежала бы здесь, обнимала, благодарила за спасение. Я бы казался её героем… Карл слушал монолог Майлса, не прерывная ни чем, он даже старался не дышать, чтоб не создавать лишних звуков. Цветок на подоконнике завял. Его когда-то зелёные лепестки сейчас были совсем жёлтыми и сухими. — Убей меня, — твердо сказал Майлс, — Сейчас. Карл медленными шашками подошел к нему. Майлс откинул голову, оголяя шею; Карл оголил лезвие ножа. Пара секунд; потом конвульсии; потом тишина. Карл был свободен от этого места. Он выполнил долг ведущего. Ему осталось только огласить результаты и повесить всю вину своих преступлений на двух оставшихся игроков. И всё: он будет свободен. Он снова проснётся в кровати со слезами на глазах, его снова поцелует Ник и скажет, что всё хорошо, он снова будет смотреть видео с котятками. Карл вышел из дома. Он посмотрел на табличку над дверью. Кроваво-красный смайлик смотрел на него в ответ. Оглашение результатов не заняло много времени. Карл сказал, что Джек и Боб были убийцами. Он повесил на них чувство вины на всю жизнь. Объявил, что Робин был шутом и хорошо справился; хотя зачем это знать умершему? Ну и всё в таком духе. Теперь сознание Карла могло вернуться в реальность.

***

Сквер района "Продажа в рабство" так никто и не купил. Поэтому там построили бордель.