Потерянный мир

      В тот момент, когда Юнги заканчивает и замолкает, в доме повисает напряженная тишина. По лицу Хосока видно, что он непонятно чем встревожен, на Мина он больше не смотрит, всё его внимание приковано к молчаливому Намджуну. Тот склонил голову и вплел пальцы в свои волосы, оттягивая их.       Долгое время ничего не происходит, а когда Намджун всё же вскидывает голову, то направляет взгляд на Хосока. Чувствуется, что обстановка накаляется, Юнги глупо моргает. Он не понимает, с чем связано это молчаливое переглядывание. Мин оглядывает мужчин, но не решается первым подать голос. Животное тоже притихло на коленях парня, его длинные белоснежные уши подняты, а чёрные глазки-бусинки смотрят на Юнги снизу вверх. На дне его глаз плескается что-то опасное и запретное.       Что-то, что не для людей и не для самого Мина.       Юнги ожидал чего угодно, но не того, что Намджун подлетит к сидящему в кресле Хосоку, схватит того за грудки и рывком поднимет на ноги. Джун подталкивает Кацу вперёд и, пройдя через всю гостиную, оба скрываются за дверью, оставляя ничего не понимающего Мина в комнате.       За дверью слышится едва различимый шепот, в который Юнги сначала пытается вслушаться, а потом бросает эту идею. Мужчины стараются переговариваться тихо, но, судя по иногда вырывающимся крикам, своё негодование сдерживать сложно.       Есть какая-то информация, которой нельзя было поделиться в присутствии Мина?       Юнги откидывается на спинку дивана с головой, погруженный в раздумья, его немигающий взгляд прикован к двери, а длинные пальцы неосознанно перебирают мягкую шерстку возле ушей Мо. Мин не сразу замечает, как в комнату возвращается дëрганый Намджун, который не удостоил парня взглядом, а следом разозлëнный Хосок, что вернулся в кресло и уставился в окно.       — Почему вы не захотели разговаривать при мне? В какой момент моё нахождение здесь перестало меня касаться?       — Ты сам и ответил на свой вопрос. Тебя должно интересовать только то, что напрямую касается тебя. Мы разговаривали не о тебе, поэтому я не считаю нужным посвящать тебя в это, — Хосок поворачивает голову и непроницаемым взглядом прожигает в Мине дыру, который в свою очередь в ответ яростно мечет взглядом молнии.       — Ну хорошо, тогда что вы можете сказать исходя из того, что рассказал вам я? Как мне вернуться обратно? — Юнги беспорядочно бегает глазами от Намджуна, теперь низко склонившего голову, к Хосоку, что никак не отводит от Юнги взгляда, будто пытается его испепелить. Возможно, мужчина надеется, что так проблема в лице Юнги исчезнет. Если это так, то у Мина для него плохие новости. Он всё ещё человек, что плохо испепеляется взглядом.       — Нам нужно неопределенное количество времени, чтобы обдумать ситуацию и найти верное решение, — Хосок, последний раз бросив взгляд на Намджуна, отворачивается к окну и вытаскивает из кармана самокрутку, сразу же её поджигая. Кацу жадно затягивается и если бы он повернул голову обратно, то поймал бы на себе осуждающий взгляд, принадлежащий Намджуну, и лицезрел обижено поджатые губы Юнги.       — Отлично, — истерично хихикая, Мин поднялся с дивана, не забывая прихватить с собой животное. — Надеюсь, ваши думы не займут много времени, мне ужасно хочется домой, — Юнги уверен в том, что разговаривали они именно о нём, но не совсем понимает, почему ему ничего не рассказывают.       Почему появляются какие-то тайны.       Мин разворачивается в сторону комнаты, выделенную Намджуном, тот, кстати, так ничего ещё и не сказал, но сейчас это маловажно. Юнги ступает по деревянному скрипучему полу и удаляется в комнату, не позволяя себе показательно хлопнуть дверью.       Вот и поговорили.       За закрытой дверью Юнги опускает Мо на пол, напоследок проведя ладонью по белоснежной шерстке, и валится на кровать. Матрац прогибается под весом. Уткнувшись лицом в мягкую подушку, Мин делает глубокие вдохи и протяжные выдохи в попытках успокоиться. Перекатившись на спину, парень пилит взглядом выбеленный потолок.       В комнате стоит звук скрежета когтей по дереву. Мо, забившись под кровать, скорее всего, усердно скребет или грызёт пол.       Не имея и малейшего желания доставлять Намджуну проблем с перестилкой пола, Юнги перекатывается на бок и, свесив голову с кровати, любопытно наблюдает за вмиг притихшим кроликом. Тот, застыв каменным изваянием и навострившись, смотрит на Мина в ответ. Длинные уши прижимаются к голове, когда Мо, оставив своё занятие, торопливо скачет к голове парня. Его тëплый нос утыкается Юнги в лоб, а тот, не сумев сдержать эмоции, засмеялся, протянул руки и схватил животное, возвращаясь вместе с ним на кровать.       — Чем это ты занимаешься, маленький проказник? — усевшись на кровати в позе лотоса и поднеся Морико к своему лицу, вопрошает Мин. — Решил испортить Намджуну пол?       Юнги прекрасно понимает, что не совсем адекватно разговаривать с животным, да ещё и ожидать ответа, но Морико единственный, с кем можно поговорить. Он, конечно, не сможет поддержать диалог, но хотя бы не будет перебивать.       — Я уже ничего не понимаю, Мо. Всё так сложно, я иногда подумываю, может стоит попробовать просто плыть по течению? Иначе я просто не вывезу.       Кролик, ожидаемо, ничего не ответил. После того, как Мин прижал его к своей груди, Мо подполз повыше и уткнулся парню мордочкой в яремную впадину, из-за чего уголки губ Юнги поползли вверх.       Мин вздрогнул, когда раздался тихий стук в дверь. Не дождавшись разрешения войти, она распахнулась, являя взору Намджуна. Он ступил в комнату и прикрыл вход.       — Кацу ушёл по делам, но обещал заскочить позже, — сказал он, так и оставшись топтаться возле порога. — Он может быть груб, но Хосок всегда таким был, это его природа. Не обижайся.       — Я знаю, что есть то, что вы пытаетесь скрыть от меня. Для чего вы это делаете?       — Ты, конечно, можешь не верить мне, но я уверяю тебя, нет ничего такого, что мы не хотели бы тебе говорить, — Намджун натягивает уголки губ вверх и осторожно ступает к кровати, присаживаясь на изножье. — Мы постараемся решить вопрос с твоим возвращением быстрее. Скоро ты вернёшься обратно.       Но громкое и уверенное «скоро» всё никак не может наступить даже спустя полтора месяца.       Всё это время Юнги находился в неизвестности. Ему не было известно, успешно ли проходят поиски способа по его возвращению домой. Ему также не было известно, какое количество времени придется здесь провести. Хосок заходил к Намджуну каждый день или через день, но они закрывались на кухне и шёпотом вели диалог. Не то, чтобы Мину нравилось подслушивать чужие разговоры, но они не оставляли ему выбора. Только тона голосов всегда звучали слишком тихо для того, чтобы парень смог разобрать хоть что-то.       В один из многих серых дней радостный Намджун влетел в комнату растерянного Юнги и поведал о том, что сегодня у него свободный день, поэтому он с радостью решил провести его в компании Мина и показать ему владения поселения.       Стоит ли говорить, что почти два месяца Юнги дальше крыльца дома не выходил?       В деревне было всего тридцать три дома, а тридцать четвертый достраивался и был почти готов для заселения новоиспеченной семьи с младенцем. Вся территория деревни вместе с полями для посева урожая была окружена деревянным бревенчатым забором внушительных размеров, а охранялась она стражниками, которые расположились около входа в поселение и периодически обходили его периметр.       Намджун остановился недалеко от своего дома, поднял глаза к серому небу и, тяжело вздохнув, заговорил:       — Вся территория поселения находится в полной безопасности не только из-за забора, но ещё и из-за купола, что даёт возможность быть незамеченными опасными существами. Это колдовство. Чëрная магия. Ещë мой дедушка строго-настрого запретил ей пользоваться, но, как только бразды правления перенял на себя Хосок, я нарушил этот запрет в желании обеспечить людям безопасность и самому спать спокойно, — Намджун вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, сцепляя руки за спиной.       — Твой дедушка? А потом здесь за главного был твой отец? — не глядя на Мина, Джун кивает. — Тогда почему сейчас главный здесь Хосок, а не ты?       — Я совершенно от этого далëк. Да и решили этот вопрос путем голосования. Кацу больше подходит на эту роль, — Ким опускает голову и, улыбнувшись парню, медленно начинает вышагивать к своему двору. Мин, понятливо угукнув, плетëтся следом. Теперь уже сам парень высоко задрал нос и сильно прищурил глаза, пытаясь разглядеть барьер.       — Его невозможно увидеть невооруженным взглядом, Юнги. Во-первых: он слишком высоко, во-вторых: он совсем прозрачный, это было сделано специально для того, чтобы не нарушить видимость обычной жизни. Без магии. Большинство людей здесь не воспринимают магию. Об этом барьере знаем только мы с Хосоком, но теперь ещё и ты, и мы бы не хотели, чтобы люди взбунтовались, — Намджун распахивает деревянную дверь дома и пропускает Юнги внутрь, тут же заходя следом и закрывая дверь.       — Я никому не расскажу, — уверяет Мин, с серьёзным лицом глядя на Намджуна.       — Я знаю, — Джун вновь улыбается и проходит на кухню, но, остановившись в дверном проëме, оборачивается и говорит: — Мне нужно немного поработать, ничего, если я оставлю тебя одного?       — Конечно нет, всё хорошо. Я не буду мешать.       — Отлично, но если что-то понадобится — ты всегда можешь прийти.       Юнги согласно кивает, но сам прекрасно понимает, что если ему что-то и будет нужно, он ни за что не будет отвлекать Джуна. Он и так слишком много делает для незнакомого ему человека. Намджун скрывается на кухне, плотно захлопнув дверь, а Юнги разворачивается и уходит в свою комнату, в которой оставил спящего Морико.       Перед тем, как выйти с Намджуном из дома, Мин открыл форточку, чтобы проветрить помещение, поэтому теперь в комнате было прохладно, а ветер заставлял белый тюль медленно покачиваться. Юнги быстрыми шагами преодолевает расстояние до окна и, прикрыв форточку, защëлкивает щеколду.       Со временем в комнате станет теплее, а сейчас Мин зябко поëживается, сильнее кутаясь в вязанный серый кардиган. Повернув голову в сторону кровати, на которой последний раз был кролик, парень замечает, что постель пустует. Спустя пару секунд раздумий Юнги приходит к выводу, что Мо мог замерзнуть и в поисках тепла залезть под покрывало. Но когда Мин подходит к кровати и резко сдергивает его, то взгляд вновь не натыкается на белый пушистый комок. Он перерывает всю постель, но животного так и не находит. Внезапная догадка врезается в голову, и Юнги падает на колени, больно ударяясь, но не обращая на это внимания, и тут же заглядывает под кровать, под которой вновь никого не оказалось.       Истерика медленным потоком поднимается к горлу и сжимает грудную клетку. Юнги как ошпаренный вылетает с комнаты, имея желание обыскать весь дом. В ванной комнате никого не оказывается, в гостиной было пусто, в спальню Намджуна Мин не решился зайти, да и особого смысла в этом не было: та всегда была закрыта. Осталась только кухня. Парень очень надеется, что животное просто проголодалось и сейчас сидит на кухне, усердно грызя морковь.       Мешать Намджуну Юнги так же не решается, поэтому принимает решение подождать, пока мужчина освободится. Мин нервно опускается на диван, помещая локти на свои колени и опуская голову на ладони. Его грудь быстро вздымается, а губы начали кровоточить от постоянных сильных покусываний.       Проходит какое-то время, прежде чем Юнги улавливает скрип петель и тяжелые шаги. Резко вскочив на ноги, парень несётся на кухню, по пути чуть ли не сбивая ошарашенного Намджуна, который сначала удивленно смотрит ему в спину, а потом идёт следом.       — Что-то случилось? — мужчина обеспокоено наблюдает, как Юнги почти целиком залазит под стол, а потом выползает оттуда только для того, чтобы заглянуть в каждый угол.       — Морико… Я не могу его найти, — Мин обессиленно оседает на пол, когда его поиски вновь не увенчиваются успехом.       — Пропал?.. Юнги, не делай поспешных выводов, возможно, он просто где-то уснул. Думаю, мы должны подождать какое-то время, он отоспится и выйдет сам, — мягко предлагает Намджун, опускаясь на корточки рядом с парнем, что беспомощно прикрыл лицо руками.       — Я облазил весь дом, его нигде нет, — приглушённо возражает Юнги. Он чувствует, как к горлу подкатываются слёзы.       — Давай поищем его ещё раз. Вместе, м? — мужчина хватает Мина за локоть и тянет вверх, заставляя встать на ноги. Намджун ободряюще улыбается и не отпускает парня до того момента, пока они не дошли до гостиной, где пришлось разделиться.       Но даже после тщательного обыска каждого уголка в доме Мо не был найден. Кролик будто сквозь землю провалился.       Юнги повторно обыскивал кухню, когда в помещение зашёл Намджун и на немой вопрос Мина лишь отрицательно покачал головой. В следующее мгновение парень уже сидел за столом и рыдал навзрыд, а Намджун, который прежде никогда никого не успокаивал, мельтешил рядом, попутно заваривая ромашковый чай. От рыданий голос у Мина охрип, поэтому между всхлипываниями он покашливал и размазывал по лицу слёзы. Юнги не заметил, когда мужчина покинул комнату, точно так же им не было замечено, как хлопнула входная дверь.       Морико был единственным спасением от одиночества, что последние годы назойливо преследовало парня. В особо страшные ночи кролик был рядом, оберегая Юнги от кошмаров. Хотя вместе они были всего-ничего, но Мин успел привыкнуть к нему. Но, как бы печально это ни звучало, рядом с парнем кролик был в неволе. Юнги буквально вырвал животное из его привычной кроличьей жизни и унёс, заставив быть рядом. Стоило ожидать, что свободолюбивое животное однажды сбежит.       Мин тихо всхлипывает и затихает, когда хлопает входная дверь, а потом слышатся быстрые шаги по направлению к кухне. В дверном проëме появляется запыхавшийся Хосок, который сразу встречается взглядом с красными от слёз глазами парня.       — Ты же сказал, что всё совсем плохо, — Хосок отводит глаза от Мина и поворачивается к Намджуну, что остался стоять в коридоре.       — Так оно и есть, ты не видишь что ли? — мужчина тычет пальцем в Юнги, который не отводит от них взгляд и изредка всхлипывает. — Он заливался слезами. Мне казалось, что он просто захлебнется в них.       — Нашёл из-за чего сопли разводить, — вздыхает Кацу и неспешно проходит в кухню, присаживаясь за стол напротив Мина, внимательно оглядывает его покрасневшее лицо. — И так страшный был, а тут ещё и покраснел.       — Он убежал от меня, — Юнги пропускает мимо ушей чужую колкость. Затуманенной пеленой смотря на деревянную поверхность стола, старался не зареветь вновь.       Безумно хотелось упасть в чьи-то тëплые и надежные объятья. Хотелось, чтобы успокоили и приласкали. Но мысль о том, что никто этого делать не будет, заставляет Мина сильнее прикусить дрожащую нижнюю губу.       — Конечно, он убежал, а чего ты ожидал? Значит хозяин из тебя действительно так себе, — Кацу не привык к нежности и также не желал относиться к кому-то с трепетом и боязнью задеть чужие чувства. У него генетически отсутствует функция сюсюканья с людьми и до этого момента это никак не мешало ему жить. Но тут он успевает пожалеть о своих словах, когда замечает, как Юнги подозрительно опускает голову ниже, а его хрупкие плечи начинают мелко подрагивать. Мин шмыгает носом, а потом беспомощно закрывает лицо двумя руками и заходится в рыданиях. Удивленный Кацу переводит непонимающий взгляд на Намджуна. Глаза Хосока расширяются, когда на чужом лице он замечает осуждение.       Кацу прикрывает их и устало выдыхает, принимаясь массировать свою переносицу.       — В своей жизни я ещё только плаксивых людишек не успокаивал, — мужчина поднимается со своего места и, обогнув стол, подходит к ревущему Юнги, чьë тело пробивает крупной дрожью, присаживается перед ним на корточки, помещая свою руку на худое плечо, и осторожно разворачивает Мина к себе лицом.       — Глупо было уносить из леса того, кто приспособлен к жизни без людей, согласен со мной? — Юнги громко всхлипывает, но согласно кивает. — Ну вот, скорее всего, он был свободолюбивым, ты же тоже не хотел бы, чтобы тебя заперли в четырёх стенах и лишили свободы, да?       — Не хотел бы, — Мин убирает руки с лица и остаточно всхлипывает, переводя затянутый поволокой слёз взгляд на сидящего перед собой мужчину.       — И он не хотел, поэтому в твоих рыданиях нет необходимости, — Кацу ненадолго задумывается, по его нахмуренному лицу можно понять, что он ведëт какую-то внутреннюю борьбу, но потом коротко выдыхает и встряхивает головой. Хосок берёт холодные руки Мина в свои ладони и пронзительно смотрит в чужие изумрудные глаза.       Руки Кацу крепко сжимали чужие нежные ладони. Они у мужчины были шершавыми и теплыми, дарили тепло и немую поддержку.       Юнги шмыгает носом последний раз, а потом заглядывает в карие омуты. В чужом взгляде ничего не изменилось, там всё также ледники, холод и безразличие. Мин поразмыслит о том, что Хосок смягчился по отношению к нему только чтобы не слышать чужие завывания, а сейчас:       — Обними меня, — Юнги не думает о том, как это выглядит со стороны. Он просто не думает, когда позволяет словам слететь со своих губ.       Мин надеется на то, что не получит по лицу или что Хосок, после того как оттолкнет его, не будет насмехаться. Парень низко отпускает голову, позволяя Кацу лицезреть свою выбеленную макушку с отросшими корнями. Юнги не может видеть эмоции на лице напротив и от этого еще страшней.       В данный момент на лице Хосока отражается такое искреннее недоумение, что он готов переспросить, не послышалось ли ему, но, повернув голову в сторону не менее недоумевающего Намджуна, чьи глаза и рот забавно округлились, понял, что в повторении предложения нет необходимости.       Юнги действительно попросил его обнять. И это даже не шутка.       Хосок какое-то время мешкается, прежде чем дать себе мысленную пощечину и нерешительно притянуть к своей груди худое тело.       Это же всего лишь объятья. Не стоит сильно зацикливаться на этом.       Юнги в его руках слегка вздрагивает от неожиданности, он всё же думал, что получит затрещину, но потом, поняв, что опасности нет, утыкается носом в чужую шею. Хосок краем уха улавливает пораженный вздох Намджуна, но с этим он разберется слегка позже.       Юнги излишне эмоциональный, поэтому, только почувствовав теплые объятия, его глаза вновь стали наполняться слезами, а тело мелко подрагивать. Занеся ладонь над спиной Мина, Кацу думает всего секунду, прежде чем начать слегка похлопывать, а потом перейти на поглаживания.       За спиной Юнги висит небольшое потрескавшееся зеркало, где отражаются их силуэты. Мин слишком правильно смотрится в объятиях Хосока. Такой маленький и хрупкий, идеально помещающийся в его руках.       — Ну что, успокоился? — мужчина за плечи отстраняет от себя парня, с напускным безразличием заглядывая в его лицо и убеждаясь в том, что больше слёз не предвидится.       Мин, не в силах заставить себя говорить, положительно кивает, утирая рукавом кардигана влажные дорожки.       — Отлично. Думаю, мы сможем найти тебе ещë одного кролика, правда, не обещаю, что он будет точно такой же, — Кацу хватает со стола кружку Юнги с ромашковым чаем и выпивает его залпом.       — Не надо мне больше никого, — тихо возражает Юнги и наблюдает, как Кацу встаёт на ноги и отходит на пару шагов назад.       Намджун старается незаметно перемещаться по комнате, заваривая ещё кружку успокаивающего чая. Только он пока не решил, кому он больше понадобится: Кацу, что сначала складывает руки на груди, а потом передумывает и пихает их в карманы; или Мину, что, утерев лицо, поднялся на ноги; или для себя самого, никогда не видавшего такой драмы.       Хосок опять что-то старательно обдумывает и хмурится, нервно бегая глазами по помещению, а потом, звонко цокнув и закатив глаза, поспешно покидает кухню, через пару секунд доносится хлопок входной двери.       Он что, действительно просто взял и ушёл?       — Я так сильно испугался, когда ты начал реветь. Я даже не знал, чем тебе помочь и как успокоить, — взволновано восклицает Намджун, по всей видимости, просто решив не задавать лишних вопросов и забыть то, что только что увидел.       Закончив возиться с заваркой чая, мужчина садится на стул, на котором еще пару минут назад сидел Хосок, и пододвигает дымящуюся кружку ближе к Юнги. Он какое-то время тупо пялится в дверной проëм, а потом опускается на стул. Облака пара от горячего напитка взмывают вверх, растворяясь там. Юнги отвлечённо наблюдает за этим и зажëвывает губу, не зная, что ответить.       — Прости, — парень коротко и тихо выдыхает, прикрывая налитые свинцом веки, — я не хотел пугать тебя.       Намджун наблюдает, как Мин обхватывает ладонями бока кружки и медленно подносит её ко рту, делая маленький глоток.       — Не стоит извиняться, я всё понимаю.       — Он просто ушёл? — спрашивает Юнги, опуская взгляд на плавающие листики в кружке.       — Не знаю, но вполне возможно, что он просто не знал, как вести себя дальше, поэтому решил, что уйти — правильное решение, — с легкой задумчивостью произносит мужчина.       Юнги сильнее зажимает кружку с чаем между ладонями и уже открывает рот, чтобы спросить что-то ещё, как входная дверь хлопает вновь, оповещая о прибытии гостя, а потом из прихожей доносится тихая ругань.       Хосок появляется на пороге кухни с максимально искривлëнным в недовольстве и брезгливости лице. В его вытянутых руках, жалобно пища, извивается чëрный щенок.       — Он обоссал меня, — со злостью и негодованием изрекает Кацу, недобро щурясь на щенка, что, желая освободиться, принялся порыкивать и покусывать руки Хосока.       Намджун хотел пошутить о том, что животные хорошо чувствуют плохую энергетику, исходящую от людей, но вовремя прикусил язык.       Юнги задерживает дыхание и неверяще поглядывает на Хосока, желая убедиться, что тот не шутит и действительно принёс щенка ему. Лицо Кацу было серьёзное и немного злое. Парень подскакивает со своего места и медленно ступает к Хосоку, протягивая руки к животному. Кацу незамедлительно передаёт щенка ему, не забывая напоследок одарить его уничтожающим взглядом.       — Он, конечно, не кролик, но тоже тот ещё ссыкун, — начинает Кацу, оторвав взгляд от животного, что перестал рычать и удобно уместился на чужой груди, и переведя его за окно. — Постарайся не потерять его, навряд ли я смогу найти ещё.       От созерцания пейзажа за окном его отвлекает тихий всхлип. Устало вздохнув, Хосок смотрит на Мина, что бережно прижимает к себе чëрный комок и прикусывает дрожащую губу. В уголках его зелёных глаз собираются кристаллики слёз, которые вот-вот покатятся по впалым щекам. Где-то на заднем плане Намджун в ускоренном темпе подлетает со стула и несётся заваривать новую порцию чая.       — Спасибо, — единственное, на что хватает Юнги. Противный комок слёз спешно подкрадывается к горлу. Парень старается сдержать судорожный всхлип. Он делает короткий шаг в сторону Кацу, желая вновь ощутить тепло чужого тела и оказаться в сильных объятьях, но Хосок отступает. Он делает всего лишь шаг назад, но Юнги кажется, что земля между ними разразилась, оставляя после себя непреодолимую пропасть.       — Мне уже пора. Я и так задержался здесь намного дольше, чем планировал, — быстро проговаривает Кацу, глядя прямо Мину в застилающиеся слезной пеленой глаза, кивает Намджуну и разворачивается, покидая дом.       Спустя пару секунд одновременно слышится несильный хлопок двери, судорожный всхлип Юнги, жалобный скулëж щенка и усталый выдох Намджуна, который надеется не увидеть завтра утром на своей голове первых седых волосинок.