Потерянный мир

      За свои полные тридцать лет Намджун никогда не думал, что будет радоваться тому, что на утро не увидел на своей голове поседевших волос.       После того, как Хосок безжалостно сбежал от Юнги, находящегося в истерике, захлопнул дверь, не желая брать на себя ответственность за чужие слезы, Мин пару раз всхлипнул, а потом, крепко прижимая к себе щенка, быстро посеменил в комнату, в которой рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку, что заглушала всхлипы и плачь. Намджун, естественно, всеми силами старался достучаться до парня и просил выйти хотя бы для того, чтобы поесть. Даже в какой-то момент угрожал выломать дверь, но ничего из вышеперечисленного не произвело должного эффекта.       На следующее утро Ким всё же лицезрел опухшее и красное лицо Юнги, который тихо сидел на кухне и ждал прихода Намджуна. Сначала мужчина отправил его умыться, а сам принялся готовить завтрак и заваривать чай с двойной дозой ромашки. Свою порцию еды получил и щенок, которого Юнги не взял с собой в ванную и который крутился под ногами Кима, кусая его за штанины.       — Я уже хотел вновь пойти за Хосоком, — с нервным смешком говорит Намджун, накладывая еду в миску для проворного щенка.       — Зачем? — хрипло спрашивает Юнги, безынициативно ковыряясь ложкой во вкусно пахнущей каше.       — Ну… Вчера ему удалось успокоить тебя, я думал, что он также сможет вызволить тебя из комнаты. Я же тебя совсем не знаю, вдруг у тебя есть суицидальные наклонности. Мне кажется, ты бы мог сделать что-то подобное, если брать в расчёт твои шрамы на запястьях, — Намджун присаживается напротив и принимается не спеша помешивать свой чай. Он бросает красноречивый взгляд на чужие запястья, сейчас скрытые рукавами свитера. Юнги замечает, куда направлен взгляд Намджуна, поэтому натягивает рукава до самых кончиков пальцев, а потом и вовсе убирает руки под стол, так и не притронувшись к каше.       Может ли он рассказать о своих проблемах и душевных ранах человеку, с которым знаком настолько короткий промежуток времени?       Нет, конечно же не может.       Все же Юнги скоро вернётся обратно, и он не хочет нагружать чужого человека своими проблемами.       Это ни к чему.       — Это личное. Я не могу с тобой поделиться этим, — неловко произносит Юнги, опуская взгляд и закусывая нижнюю губу, которая вся пестрит небольшими ранками.       — Я понимаю, что ты не хочешь делиться этим со мной, но если ты расскажешь мне, что тебя беспокоит, то тебе станет легче, — негромкий голос Кима звучит обеспокоенно. Он замечает, что Юнги разрывается между тем, чтобы рассказать то, что его тревожит, и тем, чтобы пережить это одному. Ким не хочет давить на него поэтому, неловко прокашлявшись, пробует сменить тему. — Уже придумал, как назовешь пса?       Юнги отрывает взгляд от деревянной поверхности стола и, обернувшись, смотрит на щенка, которой наелся и теперь тихо лежит около миски.       — Я почти всю ночь думал об этом, — Мин прокашливается и выпрямляет спину, оборачиваясь обратно к Намджуну и смотря ему прямо в глаза. — Его будут звать Орсон.       — Орсон? — хмурясь, переспрашивает Ким. — Необычное имя, а почему именно оно?       — Когда я был маленький, у меня был щенок — это был подарок моего папы на день рождения… Эту собаку звали Орсон. Я его очень любил и привязался к нему, но через некоторое время он сбежал от нас, и больше я его не видел. Папа хотел купить нового, но я отказался: мне не нужен был другой. Моего пса никто не смог бы заменить. С тех пор я не заводил больше животных, — потупив взгляд, Юнги снова оборачивается к щенку, а тот, словно почувствовав, вскинул голову и поднял уши, внимательно уставившись на парня в ответ. Спустя пару секунд Орсон резво подскочил и, неловко перебирая ещё короткими лапами, понесся к Юнги, на ходу начиная порыкивать, а когда приблизился к парню, начал покусывать его ногу и оттягивать штанину, добиваясь того, чтобы его взяли на руки, и Мин не в состоянии был ему отказать.       — Может быть, он просто побежал прогуляться, а потом не смог найти дорогу обратно, он же был маленьким, да? — Ким негромко сёрбает чаем и из-под чёлки наблюдает за взгрустнувшим Мином.       — Да, я же говорю, он был ещë щенком, — тихо отвечает Юнги, мирно поглаживая Орсона по округлому животу, но тот не желает идти на перемирие и продолжает кусать руки парня, издавая звуки едва похожие на рыки.       — В любом случае никто не виноват, что он ушёл. Да, возможно, вам стоило лучше следить за ним, но, скорее всего, он просто не привязался к вам, поэтому так легко покинул дом, — мягко отвечает Намджун и еле сдерживает улыбку от того, что Мина незаметно получается вытянуть из своей раковины, в которую он забился и не хотел вылезать.       — Был какой-то переломный момент, что ты начал наносить себе увечья? Или хотел покончить с собой?       Юнги молчит слишком долго. Он отвлечённо играет с щенком, его взгляд бездумно направлен за спину Намджуна. Когда ответа не следует слишком продолжительное время, мужчина хочет отвлечь парня от раздумий и задать другой вопрос, но тут неожиданно Мин начинает говорить.       — В ситуациях, когда я не справлялся морально, я глушил безвыходность и внутренние переживания физической болью. Мне становилось легче, а потом и ситуации оказывались не такими уж и безвыходными. Знаю, это не совсем нормально, но избавиться от этой привычки очень тяжело. В особо сложный период, когда я потерял отца, я повстречал своего лучшего друга. Он помогает мне справляться с наплывом нехороших мыслей, — с лёгкой улыбкой на губах.       — Соболезную твоей утрате.       — Спасибо. В последнее время у нас были плохие отношения. Сначала мне его не хватало, теперь же я свыкся с мыслью о том, что теперь один, — Мин ойкает, когда Орсон кусает его слишком сильно, а потом ласково улыбается щенку, начиная активнее поглаживать чёрное пузико.       — Если быть честным, когда я только заметил шрамы на твоих руках, это сильно меня напугало. Мне довольно страшно было оставлять тебя одного, чтобы ты не закончил всё прямо здесь, — будто тайну, шепчет Намджун, а потом чуть громче добавляет: — Меня не учили воскрешать, я даже не знаю, как это сделать с помощью чёрной магии. Если б научился — жизнь в поселении здоровски улучшилась бы.       — Как будешь учиться?       — На самом деле есть человек, который обладает этой способностью, но мы с ним в контрах, поэтому этот вариант отпадает сразу же. Но от моих дедушки, бабушки, мамы и папы остались кое-какие книги, думаю, хоть что-то там должно быть написано.       — Этот человек из вашего поселения?       — Что? Нет конечно, у нас каждый друг друга знает и мы очень дружны. Этот человек из соседнего поселения.       — Что же такое случилось, что ты не можешь попросить у него помощи? —задумчивым тоном спрашивает Мин то ли у себя, то ли у Намджуна. Последнему интонация не понравилась.       — Ты не нуждаешься в этой информации. Хочешь нажить себе проблем? — со вздернутой бровью задаёт вопрос мужчина.       — М… Да, ты прав, мне это незачем, — чуть помедлив, отвечает Юнги.       Он заметил, что Киму откровенно не нравится, когда тема разговора заходит на неизвестное для Юнги поселение, и тот даже этого не скрывает.       — Так много времени прошло, мне нужно немного поработать. Ты поел? — взгляд карих глаз опускается на полную тарелку каши, а из груди вырывается недовольный выдох. — Ты совсем ничего не ешь. Скоро станешь тонким, звонким и прозрачным, —строго говорит мужчина. Мин только вздыхает и вместе со щенком поднимается со стула.       — У меня совсем нет аппетита. Спасибо за завтрак, удачно тебе поработать, — Юнги оборачивается и покидает кухню, оставляя за спиной хмурого Намджуна.

***

      День тянется до ужаса медленно. Со временем сумерки опустились на поселение и поглотили то небольшое количество света, которое давало дневное время суток. И так тёмное небо заволокло ещё большим мраком. Ветер медленно переходил в жалобный вой.       Ближе к вечеру в дом врывается взбудораженный Хосок. В это время Юнги натирал грязные после ужина тарелки, что-то тихо напевая себе под нос и едва притоптывая ногой. После еды Намджун продолжил работать: толок травы в деревянной ступке, измельчал и смешивал. Сосредоточенное и хмурое выражение лица выдавало всю серьёзность и трепетность его дела. Это ведь не просто подорожник перемешать и на — пей, выздоравливай. Разные травы, взаимодействуя друг с другом, могут дать совершенно непредсказуемый эффект, вплоть до летального исхода или инвалидности, поэтому дело требует знаний и внимательности.       Намджун изредка переводит сосредоточенный взгляд на жёлтые потëртые страницы небольшой книжечки. Это блокнот его покойной бабушки, которая записывала свои познания в этом деле и развернуто расписывала: какие растения можно смешивать, а какие не стоит, в каких пропорциях это делать, каким растениям ни в коем случае нельзя взаимодействовать друг с другом, а какие, наоборот, приведут к быстрой поправке и заживлению серьёзных ран. Намджун не просто лекарь — он целитель. Точно такой же статус занимали и его прабабушка, и бабушка, и мать, которая ещё в его младенчестве покинула этот мир, а теперь и он сам. По скромному мнению одного конкретного Мина, Намджун был очень умный. Он так хорошо разбирается в определённых вопросах, что кажется, будто прожил больше века.       После громкого хлопка входной двери, которую, скорее всего, хорошенько пнули, из-за чего она столкнулась со стеной, Юнги подпрыгивает от неожиданности, тут же прекращая напевать замысловатую песню и настороженно поворачивает голову к Джуну, который даже не обратил внимание на громкий звук. После взгляд устремляется в дверной проём, в котором через мгновение появляется Хосок. Кацу лишь мажет взглядом по телу Мина, потом резко входит в помещение и направляется прямиком к Намджуну.       — Надо поговорить. Это срочно, — не терпящим возражений тоном бросает Хосок, прежде чем мужчина начал бы возмущаться. Он хватает Кима за локоть и быстрым шагом выводит с кухни.       Сбитый с толку Юнги чисто рефлекторно продолжает натирать несчастную тарелку ещё несколько секунд, а потом, словно придя в себя, прекращает, ставит её сушиться и вытирает мокрые руки о полотенце. Мин даже не думает о том, чтобы последовать за мужчинами и спросить, в чём дело на этот раз. Слишком часто они запирались вдвоём и что-то бурно обсуждали. Парень наполняет чайник холодной водой и ставит его на раскалённую плиту, не забывая подбросить пару поленьев в печь. Опускается на стул и мерно постукивает длинными пальцами по деревянной поверхности. Орсон поел и теперь беззаботно спит возле печи, грея бока и наслаждаясь теплом. Юнги поднимается из-за стола и подходит к щенку, опускается перед ним на корточки, протягивает руку и ерошит чёрную шёрстку. По началу Орсон никак не реагирует, а потом потягивается и игриво переваливается на спину, позволяя Мину гладить и почесывать пузико.       — Ты такой милый малыш, да? — воркует с ним парень.       Орсон, которому надоели нежные поглаживания, начинает покусывать руки Мина. С каждым днём он становится всё больше, и парень замечает, что каждый раз, когда он с ним играет, челюсти щенка смыкаются на его руках всё сильнее.       Посуда домыта, высушена и аккуратно поставлена на место. Чайник пыхтит на плите уже второй раз. Первый раз Мин, наученный Намджуном, заварил вкусный малиновый чай на три персоны, только прошло слишком много времени, а Ким с Кацу так и не вышли, поэтому вода в кружках остыла и её пришлось вылить.       Теперь вода вскипела ещё раз, и Юнги не знает, стоит ли понапрасну переводить травы.       Когда две дымящиеся кружки с тихим стуком опускаются на деревянную поверхность, дверь в гостиной скрипит, а затем слышатся тяжёлые шаги. Щенок, тоже уловив посторонние звуки, поднял уши и заинтересованно повернул морду в сторону дверного проёма. Когда на кухню входит напряжённый Намджун, а следом за ним точно такой же Хосок, Орсон подрывается с места и бежит к Мину, становится за ним и начинает угрожающе порыкивать.       Почему бы и не порычать, когда есть тот, кто защитит?       Впрочем, Орсон с Хосоком с самого начала не нашли общий язык. Только Кацу никак не проявлял свою нелюбовь к животному, а щенок, стоит только Кацу попасть в поле его зрения, начинает рычать и делать угрожающие выпады в его сторону, но едва Хосок глянет на него — тот в поисках защиты с визгом несётся к Юнги.       Так происходит и сейчас. Кацу подходит ближе, и щенок замолкает, боязливо прижимаясь к ноге Мина, а после и вовсе шмыгает под стол.       — Нам нужно с тобой поговорить кое о чём. Собирайся и выходи на улицу. Я буду ждать возле дома. Только оденься потеплее, — Хосок говорит мягко, но это никак не вяжется с его неспокойный состоянием. Мужчина больше ничего не говорит, быстрым шагом пересекает кухню и покидает дом.       — О чём мы будем говорить? — несмело спрашивает Юнги у Кима, который стоит возле окна к нему спиной, держа в одной руке кружку с его чаем.       — Ты конкретно влип, Юнги, вот о чём вы будете разговаривать, — Намджун, глядя на него через плечо, ободряюще тянет уголки губ вверх. — А сейчас оденься и выйди к Хосоку.       Юнги кивает и несмело выходит в прихожую. Мужчина с тихим стуком опускает кружку на стол и идёт следом.       — Возьмёшь мою зимнюю одежду, сегодня ночь намного холоднее, чем обычно, — он недолго роется в шкафу, потом выуживает оттуда чёрную, даже на вид тёплую куртку и протягивает её парню. — Тебе она будет немного великовата, но главное, что будет тепло и ты не заболеешь.       Мужчина придерживает Мину куртку, тот оборачивается к нему спиной и быстро просовывается в рукава пуховика и, когда Джун полностью накидывает на него куртку и с лёгким вжиком застёгивает молнию, Юнги замечает, что попросту в ней утонул. Пуховик доходит ему чуть ниже колен, а рукава и вовсе смешно свисают с его рук.       — Ну вот, я же говорил, что она немного великовата, — сосредоточенно выдаёт Намджун, накидывая Юнги на голову капюшон, настолько глубокий, что скрыл лицо парня практически полностью.       Немного великоват — это ещё мягко сказано.       Также Ким выдаёт парню и тёплую обувь, в которую тот быстро просовывает ноги. Ботинки оказываются на пару размеров больше, но это некритично. Джун внимательно рассматривает его, а потом, кивнув головой, отпирает входную дверь и пропускает парня наружу.       Кацу стоит у подножья ступеней, его взгляд направлен в глубины тёмного неба. Он открывает рот и выдыхает клубы пара, что змейкой ползут ввысь и растворяются. Мужчина не спеша поворачивает голову, краем глаза уловив какое-то движение. Юнги быстро спускается по деревянным ступеням, по пути замечая звук закрывшейся за ним двери. Оказавшись рядом с Хосоком, парень так же заинтересованно вскидывает макушку вверх.       — Даже звёзд не видно, — осторожно начинает Мин, когда неловкое молчание затягивается.       — Несколько раз в году бывают дни, когда их можно наблюдать, но в основном здесь только чернь.       — А солнце? Его здесь совсем никогда нет? — парень опускает голову и поворачивается к Кацу, заглядывая тому в глаза.       — За всю мою сознательную жизнь я ни разу его не видел, возможно, когда-то оно и было, но я не беру на себя ответственность утверждать точно, — Кацу в ответ смотрит в чужие изумруды. Их лица освещает только свет из окон дома Намджуна.       — Холодно, — Мин шмыгает покрасневшим носом и неловко переступает с ноги на ногу.       — Пойдём, пройдёмся.       Хосок разворачивается и медленно начинает отходить от дома в темноту, Юнги поспешно следует за ним. Когда парень нагоняет мужчину и идёт с ним вровень, то задаёт давно интересующий его вопрос.       — Не могу понять, какое у вас время года. Снега вроде нет, а мороз такой, как будто бы зима. Днём бывает теплее, в какие-то дни плюсовая температура была точно. Наверное, сейчас где-то конец ноября, да? На деревьях совсем нет листьев, — вслух рассуждает Мин.       Они вступили в непроглядную тьму, поэтому не видят даже силуэтов друг друга. Юнги топит в себе желание от страха ухватиться за Кацу: такой поступок тот точно не оценит.       — Весна. Сейчас начало апреля, — негромко звучит в ответ голос Хосока. — Морозов нет только летом, а в остальные месяцы каждая ночь морозная. Деревья без листьев стоят круглый год.       — Как вы здесь живёте? Это же невозможно, — шокировано звучит в ответ, а потом неожиданно раздаётся испуганный крик. Юнги запинается обо что-то лежащие на земле, но от падения его спасает собственная молниеносная реакция, и он успевает ухватиться за локоть рядом идущего Кацу.       — А у нас разве есть выбор? — скептически выдаёт мужчина, ощущая, как его хватают за руку. — Мин Юнги, ты когда-нибудь начнёшь смотреть под ноги? Я же не всегда буду рядом, когда ты решишь завести новые знакомства с землёй.       — Да ничего не видно же, — не отпуская из захвата чужой локоть, Мин придвигается ближе к Хосоку. — Так что? Я ведь как-то смог оказаться здесь, почему вы не можете перенестись в другой мир?       — Ты здесь только благодаря чёрной магии, но даже если сильно захотеть уйти отсюда, только её одной будет крайне мало. Нужно знать заклинания, нужны ключи, способные открыть дверь в другой мир, и даже имение всего этого не даёт гарантии на успех. Гораздо легче завлечь человека из другого мира, да и, не знаю, говорил тебе Намджун или нет, но в нашем поселении чёрная магия не приветствуется, — Хосок говорит размеренным тоном, не спеша ступает вдоль по вымощенной камнем дороге. Он хорошо ориентируется в темноте и навряд ли так же нелепо споткнется.       — У тебя нет таких ключей? — спустя недолгое молчание любопытствует Мин.       — У меня нет.       — А если бы были, ты бы хотел уйти от сюда? — осторожно спрашивает парень, боясь спугнуть неожиданно разговорчивого мужчину.       — Ну, представим, что есть у меня эти ключи. Получилось открыть межграничные двери, а потом что? Куда мне идти? Что мне делать? — сквозь непроглядную тьму сложно что-то утверждать наверняка, но Юнги нутром ощущает прожигающий взгляд Кацу на себе.       — Если бы я предложил тебе уйти со мной, ты бы согласился? — вопрос звучит шёпотом, в какой-то момент Мин думает, что лучше бы он его и не задавал.       — Уйти с тобой? Достаточно громкое заявление для человека, возможность возвращения домой которого стоит под вопросом, — Хосок нагло увиливает от ответа, парень это понимает, а также понимает, что ответ всё же не категорически отрицательный.       — Неужели за это время вы не нашли способ вернуть меня обратно? — Мин шмыгает замёрзшим носом, выпускает изо рта пар и теперь уже беззастенчиво жмётся к мужчине.       Нет, ему не настолько холодно, просто близость приносит спокойствие и умиротворение.       — Мы могли бы тебя отправить домой ещё месяц назад, — выдыхает мужчина. — Не пугайся, но есть человек, который заинтересован в тебе, и так просто он не позволит тебе вернуться.       Морозный воздух вдруг потяжелел, на хрупкие плечи Мина будто опустился груз, от которого не так просто будет избавиться.       — Что? — это всё, что может спросить Юнги побелевшими губами.       — Я сказал, что у тебя теперь есть проблема в виде человека, который хочет тебя заполучить, — раздражённо повторяет. Когда мужчина злится или раздражается, его шаги автоматически становятся шире и быстрее.       — В каком смысле «заполучить»?       — В прямом. Конечно, пока ты на моей территории, тебе ничего не грозит, но я не могу обеспечить тебе безопасность за воротами.       — Это он перенёс меня сюда, — не спрашивает, а утверждает Юнги.       — С его помощью ты здесь, да, — легко подтверждает его слова.       — Ты его знаешь?       — Мы знакомы, — Хосок хмурится и устремляется взглядом вперёд, в темноту: туда, где по его подсчётам должен стоять последний дом в поселении, все ещё непригодный для проживания. — Этот человек владеет соседним поселением.       Юнги протяжно выдыхает. Всё время информация о соседнем поселении была для него под замком, это не оговаривалось, но ему с самого начала давали только крупицы информации, дабы создать иллюзию вседозволенности и убедить в том, что ничего интересного там нет. Теперь парень понимает, для чего это делали.       — Как тебе удалось это узнать? Или ты знал всё с самого начала?       — Это не то, что я могу тебе рассказать сейчас. Ты ещё слишком мал, Юнги, чтобы судить здраво, и ты действуешь импульсивно. Оставим этот вопрос на более позднее время.       Мин один тащит себя после того, как отец покинул его, он один справлялся со всеми проблемами и трудностями, а сейчас его тычут как слепого котёнка в его незрелость?       — Не пытайся уличить меня в моей неопытности, — слегка повысив голос, нервно выдаёт Мин.       — Вот об этом я и говорю, — Кацу устало выдыхает. — Либо ты сейчас берёшь себя в руки и успокаиваешься, либо мы разворачиваемся и ты уходишь домой, а этот разговор мы закончим позже.       Внезапно голос мужчины приобретает строгость и стальные нотки. Сейчас бы психануть и с гордо поднятой головой развернуться и уйти. Но Юнги не знает дороги: есть высокий шанс, что он заблудится или упадёт и сломает себе что-нибудь. Да и страшно идти в такой темноте одному.       Мин даёт себе немного времени. Они останавливаются, и парень задирает макушку к небу. Мрачное небо усыпано яркими точками-звёздами — они не осветят путь и не подскажут, как поступить в этой ситуации, поэтому стоит надеяться только на себя.       — Я успокоился, — нехотя выдавливает из себя парень, опуская голову и переводя взгляд туда, где по логике должны быть глаза Хосока.       — Отлично, — тут же звучит в ответ. — Он слишком много времени и сил потратил на то, чтобы ты сейчас был здесь. Ты буквально принадлежишь ему и с помощью зеркала — самого простого способа связи с твоим миром — тебя вернуть не получится, но это единственный способ, который я знаю, — к концу его голос звучит удручённо.       Юнги сбит с толку. Он пока не знает, как должен на это реагировать, но в крови начинает бурлить негодование, приправленное злостью.       — Как он узнал обо мне?       — Я не владею такой информацией.       — И что теперь делать? — сквозь плотно стиснутые зубы вопрошает парень.       — Если бы мы знали, этот разговор бы не состоялся, — Кацу выдыхает клубы пара, возводя глаза ввысь. У него нет ответа на этот вопрос. Хосок впервые не знает, что должен делать. Он зашёл в тупик.       Юнги чувствует, как к горлу подступает противный ком слез. Он уже не маленький мальчик, но ему всегда было трудно сдержать эмоции. Негромкий шорох одежды обрывает тишину. Мужчина что-то усердно ищет, пару раз выругивается, а потом Мин видит яркий всполох света. Хмурое лицо едва освещается огоньком от самокрутки. Хосок затягивается, после позволяет едкому дыму выйти наружу и взмыть вверх. Потом ещё. Ещё. И ещё.       Юнги неотрывно наблюдает за ним. В средней школе он пробовал курить, но после того, как он впервые затянулся, то чуть не задохнулся от дыма. Лёгкие ещё долго горели, а глаза слезились.       Сейчас он думает о том, что неплохо было бы попробовать вновь.       — Не проси попробовать, не дам, — будто прочитав его мысли, отзывается Хосок.       — И не думал.       — У тебя разве что на лбу этого написано не было. Ты как открытая книга, Юнги.       Самокрутка летит на землю, окурок был тут же раздавлен массивной подошвой. Кацу делает небольшой шаг вперёд и оказывается впритык к Мину. Тот чувствует его дыхание у своего виска.       — Не хочу никому принадлежать, — Мин старался придать голосу уверенности, но вышло всё равно жалко.       — Он знает, где ты, — мужчина проводит кончиком носа выше и зарывается лицом в выбеленные пряди, тут же глубоко вдыхая. — Он скоро что-то предпримет. Я уверен в том, что он сделает всё, лишь бы ты был рядом с ним.       Мин мёртвой хваткой цепляется в куртку мужчины. В поисках защиты он непроизвольно прижимается к чужой груди и утыкается лицом в тёплую шею.       Слишком близко. Чересчур интимно. Этого не должно быть между теми, кто встретился по воли случая.       — Если он придёт сюда, — говоря это, Юнги ощущает, как противный комок слез подступает к горлу, — ты позволишь ему забрать меня?       Хосок ничего не говорит. Спустя недолгое молчание Мин уже не уверен в том, что хотел услышать ответ.       Кацу придвигается ближе, его руки крепко прижимают хрупкое тело к себе, а губы совершенно неожиданно находят пристанище на виске. От мужчины всё также пахнет хвоей, только теперь этот запах приправлен морозом и табаком. Но это не противно.       Мысль всего лишь на мгновение проскочившая заставляет парня крепко зажмуриться и сильно сцепить руки на чужой пояснице.       Что если этот мужчина придёт за Юнги в поселение, а Хосок самолично отдаст его в руки тому, которому он приглянулся? Кацу не тот человек, который в здравом уме влезет в проблемы, если их можно решить более простым путём.       Но это предположение разбивается о чужое обещание.       — Пока ты здесь, на моей территории, тебя никто не тронет. Если он заявится сюда, то не сможет забрать тебя без твоего на это согласия, — доверительно шепчет Хосок, обдавая замёрзшее ухо тёплым дыханием. — Ещё один момент, — мужчина ненадолго отодвигается, шуршит одеждой и молнией на куртке, а потом придвигается обратно и сгребает Мина в тёплые объятия, — это гладиус, он не такой большой и совсем не тяжёлый, ты должен носить его всегда с собой, слышишь? — Хосок опускает руку и, отыскав чужую ладонь, вкладывает в неё меч, следом несильно сжимая раскрытую ладонь в кулак.       — Слышу, но я не умею этим пользоваться.       — Я научу тебя простым движениям. Только он всегда должен быть при тебе, носи его там, откуда легче всего его будет достать в случае чего.       Мин понятливо кивает, ощущая в ладони холодную рукоятку, а на тыльной стороне ладони чужую тёплую. Юнги выдыхает, громко сглатывает и не сопротивляется, когда Кацу начинает оставлять мимолётные поцелуи на его лице.

***

      — Всё действительно настолько серьёзно? — с лёгким недоверием в голосе спрашивает Мин, опасливо косясь на меч в своей руке.       Юнги едва успел продрать глаза после сна, как до него донёсся голос Хосока, который пришёл обучать его владению мечом с утра пораньше. Время едва перевалило за семь часов.       Сейчас Кацу учит его тому, как правильно держать меч в руках, чтобы не нанести ущерб себе; показывает, где находятся слабые точки на теле человека и ещё много-много того, что Юнги кажется сложным и опасным. У него дрожит рука, когда он вытягивает её вместе с гладиусом вперёд, пытаясь повторить выпад, который минутой ранее продемонстрировал мужчина.       Место для учения выбирал Кацу. Он решил, что нет необходимости уходить далеко от дома, поэтому они разместились на заднем дворе Намджуна.       — Это просто. Сначала кажется сложным, но со временем ты привыкнешь к приятной тяжести в ладони и уже будешь лучше орудовать им, — доверительно и спокойно говорит Хосок, замечая чужую нерешительность и сомнения.       Его спокойствие напускное, это заметно по тяжёлым и иногда раздраженным вздохам, его взгляд также выдаёт то, что он еле удерживает спокойствие. Несколько раз он порывался подойти ближе и поправить чужие неправильные телодвижения, но почему-то не подходил.       — У меня ничего не получится, — сокрушённо говорит Мин, низко склоняет голову, опускает вытянутую руку и вытягивает руки по швам, — я бездарность.       Хосок протяжно выдыхает, Юнги не видит, но мужчина, скорее всего, устало проводит ладонью по лицу.       Слышатся тяжёлые шаги, а после его крепко хватают за плечи, чуть встряхивая.       — Ты не бездарность, — одна его рука в перчатке поднимает низко опущенную голову за подбородок, буквально призывая посмотреть в чужие глаза. — Ты первый раз в жизни меч в руках держишь, а я тебя сейчас уже учу им пользоваться. Я поспешил, но у нас не так много времени, Юнги.       — Я понимаю, — парень кивает, не смея отвести взгляд от чужого лица. — Я буду стараться лучше, но сейчас я бы хотел немного передохнуть, хотя бы минут пять.       — Конечно, я схожу за водой, а ты отдохни, потом мы продолжим, — на пару секунд лицо Кацу было задумчивым, потом складка между бровей разгладилась, и мужчина медленно наклонился, оставил едва ощутимый поцелуй на лбу и отступил. — На самом деле, для первого раза ты неплохо справляешься.       Мин, до этих пор прикрывший веки, резко открывает глаза и согласно качает головой, но на самом деле не очень в это верит.       «Любой другой человек справился бы лучше» — мысленно ругает себя парень.       Хосок быстро скрывается за дверью, как раз выходящей на задний двор. Юнги опускается на крупный пень от дерева, которое заготавливает Намджун, чтобы протапливать печь. Парень вздрагивает от резко нахлынувшего колючего ветра. Чтобы одежда не сковывала движения, мужчина сказал снять с себя тёплую зимнюю куртку, и Мин оказался только в одном свитере. Меч оказывается неожиданно потяжелевшим, поэтому Юнги находит ему пристанище рядом с собой на деревянной скамье.       Во время тренировок Кацу делал небольшие примечания у себя в голове и пришёл к неутешительным выводам, что Юнги при своей мягкотелости и добросердечности вряд ли сможет кому-то серьёзно навредить, даже если на кону будет стоять его жизнь. Мина надо защищать, а не учить защищаться, но здравой частью себя он понимает, что не всегда сможет быть рядом и помочь ему.       Парень расслабленно откидывается на спинку скамейки. Он не успевает устало прикрыть веки, как краем глаза замечает копошение в кусте, растущем прямо возле бревенчатого забора, и тут же заинтересованно поворачивает голову на звук. Изумрудные омуты удивлённо округляются, когда замечают в паре метров от себя сидящего на холодной земле Морико. Животное смотрит своими чернушными глазами прямо на Юнги, издаёт едва слышный писк и делает небольшой прыжок в его сторону.       Мин, рассудок которого затопила радость от возвращения кролика, резво подскакивает на ноги и несётся к животному, которое поначалу не двигается с места, а потом неожиданно отскакивает назад. С приближением Юнги кролик каждый раз отдаляется. Из-за непонимания такого поведения парень хмурит аккуратные брови и не оставляет попыток подойти ближе. Когда Мо оказывается в кустах, то быстро разворачивается и пронырливо выскальзывает через внушительных размеров щель в заборе, которая до этого была скрыта.       Мин твёрдо решил, что вновь терять кролика он больше не будет. Он наклоняется, отодвигает сухие ветки и внимательно рассматривает дыру. Когда он вернётся, то обязательно сообщит об этом Намджуну, а пока что он опускается коленями на промёрзшую землю и пролезает через щель. Она, на самом деле, не такая уж и большая, но для аккуратного Мина её вполне хватает, поэтому он без проблем пролезает.       На другой стороне оказывается большое поле, а ещё чуть дальше лес, но это единственное, что Мин успевает разглядеть, прежде чем его грубо хватают за шкирку и полностью вытаскивают с безопасной территории.       — Попался, — комментирует чей-то ужасно хриплый, но довольный голос. — Босс будет доволен.       К лицу с силой прижимают вонючую тряпку и, не ожидая такого, Мин вдыхает, тем самым позволяя противному запаху забиться в дыхательные пути. Первые пару секунд хрупкое тело ещё пытается сопротивляться, а потом расслабляется и обмякает уже на чужом плече.       Глаза медленно закрываются.       Сознание стремительно теряет связь с реальностью.