Потерянный мир

      Окутанная холодом и пугающей тьмой улица начала не спеша приобретать более светлые оттенки, хотя те всё ещё были такими же темными и пугающими. Градусы начали расти, обычно к полудню ползунок в термометре доходил до — всего лишь — минус десяти.       Последние дни выдались особенно холодными.       В одно холодное утро Мин, путем проникновения в свой рассудок магии или чего-то подобного, узнал, что Чонгук, фактически, предназначен ему судьбой. Ходят слухи, что человек проживает девять жизней. Все свои девять жизней парень обречён провести только с этим человеком. Выбора нет. Возможности это предотвратить — тоже.       Шанс того, что в одну из следующих жизней вы не встретитесь, равен нулю.       Путей отхода не существует.       В разное время, при разных обстоятельствах они встретятся и будут должны разделить одну жизнь на двоих.       Сразу после того, как шокированный и напуганный до смерти Юнги вынырнул из затворок своего сознания, которое до положенного времени прятало у себя воспоминания прошлых жизней, Чонгук успокаивающе прижал к себе подрагивающее хрупкое тело, бережно прижимая к груди и шепча нежные и ласковые слова.       Юнги это не помогало, он хотел только того, чтобы его оставили одного. Ему было необходимо свыкнуться с этими событиями и новой информацией. Но Чон наотрез отказался оставлять его одного в таком неспокойном состоянии.       Спустя продолжительное количество времени мужчина, заметив, что Мину стало немного лучше и его уже не трясёт, поведал тихим и спокойный голосом, что пару сотен лет назад на его далеких предков была наложена порча.       Их предки из раза в раз проживали свою жизнь с тем человеком, которого выбрали в свою первую жизнь.       В свою первую жизнь Чонгук выбрал Юнги. Он был осведомлен о том, что все оставшиеся жизни должен будет прожить только с ним. Эту же информацию он рассказал Мину из своей первой жизни. Тот, подумав пару суток, дал своё согласие.       Только и здесь скрыт подвох, который сначала безумно пугал Чона.       Через непродолжительное время отношений Мин должен был умереть, а Чонгук после смерти возлюбленного оставался в одиночестве до своего последнего вздоха. Момент одиночества тоже нельзя было предотвратить.       В своей третьей жизни Чонгук родился в забытом богом мире, где страх сведёт тебя в могилу, где твоя жестокость и беспощадность позволит прожить намного дольше допустимого.       Чонгук проживает здесь уже полвека. В ночь, когда Чону исполнилось тридцать лет, его тело перестало подвергаться старению. Одни за другим шли дни, месяца, года, но не прошло и дня, когда мужчина бы не вспоминал лицо возлюбленного. Его черные и до безумия мягкие локоны, орехового цвета лисьи глаза, обрамленные пушистыми ресницами, округлые щеки с милыми ямочками и самые любимые розовые губы — Юнги выглядел так все две жизни, только в этот раз что-то пошло не так. Когда Чонгук глубоко внутри себя почувствовал, как тепло разливается по всему его телу, как дохлые бабочки вдруг затрепетали крыльями, а сердце беспокойно застучало, мужчина осознал, что его любовь появилась на свет. Только новость о том, что Юнги родился не где-то рядом, а в совершенно другом мире, здорово ударила его прямо по темечку. С того времени прошло восемнадцать лет, и Чонгук наконец придумывал то, как совершить их воссоединение.       С использованием черной магии ему удалось переместиться в место, где проживал его Юнги. Правда, дальше зеркала продвинуться не получилось, потому что способ, который удалось узнать мужчине, не позволял полностью переместиться в другой мир. Этот факт сильно огорчал Чона, но ровно до того момента, когда он смог вновь лицезреть любимый силуэт по другую сторону зеркала. Чонгук жадно вглядывался в такие любимые и сейчас такие незнакомые черты лица и в желанное тело. Волосы любимого уже не были черного цвета и на вид были жесткими, с той стороны на него со страхом пялились изумрудные глаза, вместо привычных ореховых, а их обладатель был болезненно бледным.       Юнги по ту сторону, кажется, задержал дыхание; Чонгук думал, что тот подойдет ближе к зеркалу, начнёт его трогать в желании убедиться, что действительно видит в нём своего возлюбленного, но вопреки этому Мин, как понял Чон, потому что ничего не мог слышать сквозь толщу зеркала, пронзительно закричал и унесся прочь из комнаты. Ошеломленный Чонгук непонимающе вскинул бровь. В диком желании догнать и заключить в свои объятья любимого, он занёс биту, что всё это время покоилась на плече, и со всей имеющийся силой принялся стучать по зеркалу, только ничего не происходило, на стекле не появилось даже трещинки.       Именно в тот момент Чонгук осознал, что с их любовью случилось самое жестокое — Юнги его не помнит. А теперь он ещё и до жути напуганный.       Чон, перестав терзать зеркало, которое сейчас являлось нерушимой преградой между ними, беспомощно опустился на колени, зажмурил глаза до причудливых бликов под веками, вплел пальцы в смоляные волосы и начал безжалостно их оттягивать и сжимать у корней.       Спустя время Чонгук решил, что завтра появится здесь вновь, и, с помощью всё той же магии и своей силы, перетащит в свой мир Мина, а потом, как только тот попадёт на чужую территорию, его встретит и приведет к Чонгуку его давний и бывший знакомый, дабы не перепугать Юнги с самого начала и чтобы в нём не взросла ненависть и страх к Чону.       План был предельно прост, только в назначенный день на пороге поселения Чонгука никто не появился.       Мужчина решил выждать до того времени, пока не истечёт его терпение, а к концу второго месяца уже отправил доверенных людей за тем, что по праву принадлежало, принадлежит и будет принадлежать только ему.       То, что парень совершенно не желает принимать мужчину, знатно подкосило его уверенность, ведь, следуя правилам порчи, вторая половинка Чона должна была полюбить его сразу после того, как посмотрела ему в глаза. На то, почему этого не произошло с Мином, у Чонгука нет ответа.

***

      После всего рассказа у бедного и запуганного Юнги сбилось дыхание, глаза увлажнились, а нижняя губа задрожала вместе с телом.       Если сегодня Чонгук и хотел по-немногу начать реализовывать свою цель, которая заключалась в том, чтобы начать выполнять план, по которому они вместе смогут с чистой совестью и почти чистой душой выскользнуть из этого мира, прихватив с собой только самое ценное и нужное — его самое ценное и нужное целый день провело в постели, отказываясь вставать и делать что-либо, то сейчас, видя невменяемое состояние парня, эту идею он откладывает в долгий ящик.       Как бы сильно он не хотел быстрее покинуть это место, то, как чувствует себя Юнги — для него было важнее.       К вечеру этого же дня, когда истерика сошла на нет, Мин буквально впал в прострацию.       Стеклянными глазами уставившись в высокий потолок, Мин не подавал признаков жизни, и, если бы не вздымающаяся грудная клетка, Чонгук бы начал бить тревогу.       Всё время, пока Мин находился в таком состоянии, Чон находился рядом, даже несмотря на то, что он глава поселения и что без него механизм не будет работать слаженно. Ему постоянно нужно направлять людей в нужное русло, чтобы работа не встала. Но один взгляд в любимые, теперь уже зелëные глаза буквально пригвоздили его к постели.       Когда ночь раскинула свои мрачные нити на всей территории покинутого богом мира, Юнги, что пару часов назад перевёл свой взгляд за окно, апатично наблюдая за тем, как ночь стремительно принимается брать в свои руки бразды правления, как люди готовятся ко сну, как ветер начинает пугающе завывать. Повернувшись со спины на бок, он сразу же уткнулся носом в широкую грудь, набирая в легкие терпкого запаха и прикрывая глаза.       — Как скоро мы сможем вернуться обратно? — его голос был хриплый, но с этим же и едва различимый, и если бы мужчина не находился бы к нему настолько близко, то навряд ли сумел разобрать хоть что-то.       У Мина были почти целые сутки на то, чтобы как следует обдумать сложившуюся ситуацию и найти выход. Это решение далось ему непросто, но сейчас это единственный верный выход. Он вернётся обратно. В свою крохотную квартирку с протекающим в ванной краном.       Вернется не один.       Они не виноваты в том, что придётся прожить все оставшиеся жизни вместе.       Чонгук не виноват в том, что безумно будет любить Юнги все жизни.       Юнги не виноват в том, что Чона в этой жизни он не полюбит.       Юнги не виноват в том, что его сердце за максимально короткий промежуток времени забрал себе другой мужчина; мужчина, который, по словам Чонгука, приходил к воротам поселения. Возможно, Кацу желает убедиться в том, что с парнем всё в порядке и что ему не угрожает опасность, но он не знает всей ситуации, и поэтому даже не догадывается о том, что теперь рядом с Чонгуком Мину будет безопаснее всего.       — Если ты будешь хорошо себя чувствовать, то уже завтра мы начнём подготовку, а если всё пройдет успешно, а всё так и будет, то уже через дня три нас здесь не будет, — Чонгук всеми силами пытается скрыть своё ликование, но губы всё же предательски растягиваются в улыбке. Мужчина притягивает хрупкое тело ближе к себе, ласково поглаживает спину, скрытую длинной белой рубашкой, оставляет нежный поцелуй на чужой макушке и счастливо зарывается носом в черную копну волос.       Чонгук безмерно счастлив от того, что Юнги молчаливо дал ему согласие для того, чтобы попробовать построить отношения, у которых обязательно будет счастливый исход.       А Мин помнит, как Чон серьезным тоном обещал лишить Кацу жизни самым зверским способом, если Юнги только допустит мысль о побеге. Лучшим решением будет, если Юнги уйдет из этого мира вместе с Чонгуком. Это обеспечит Кацу безопасность и продолжительную жизнь.       — Отлично, — сипло выдыхает Юнги, его глаза вновь наполняются жгучими слезами. Головой он понимает, что делает всё правильно, а сердцем желание последний раз заглянуть в одни конкретные карии глаза.       — Мы начнём всё с самого начала. Если мы переместимся в иной мир, то предотвратим твою смерть. Будем жить долго и счастливо. Хах, в этом мире я фактически бессмертный, а в твоём мире мне придется начать стареть. Наша разница в возрасте будет составлять всего двенадцать лет. Это мало, на самом деле. Наше будущее ещё впереди. Теперь, когда ты всё узнал и принял правильное решение, всё будет хорошо. Я очень рад, что ты дал нам шанс. Я больше тебя не огорчу и не причиню боль. Прости за это, маленький, — Чонгук мимолетно проходит ладонью по ягодицам, скрытым белой тканью.       Юнги старается позорно не разреветься. Проглатывает противный ком в горле и сильно прикусывает нижнюю губу. В носу свербит, а ногти больно впиваются в ладонь. Мин физической боли не чувствует — её заглушает моральная.       — Знаешь, когда я увидел тебя впервые, в твоей ванной, то ты мне показался незнакомцем. Твои зеленые глаза — все прошлые жизни они у тебя были цвета ореха. Твои выбеленные волосы мне сразу не понравились, тебе идёт больше черный. Он тебе к лицу. А в совокупности с твоей природной бледностью ты выглядишь ещё привлекательней. Мой самый красивый мальчик, — одной рукой Чонгук прижимает худое тельце к себе ближе, а другой нежно проводит по чужим черным и мягким волосам, убирает выбившуюся прядь волос за ухо и, наклонившись, целует мочку уха.       Мин еле подавляет в себе всхлип. Парень прикрывает глаза, делает глубокие вдохи и старается успокоиться.       — Ты не голоден? — спохватывается Чон, он приподнимается на локте и заглядывает в чужое бледное лицо.       — Немного, — Юнги вовсе не голоден, но факт того, что он побудет пару минут в одиночестве, побуждает его соврать.       — Я скажу прислуге, чтобы она подала ужин в спальню. Я вернусь очень быстро, не скучай, маленький, — Чонгук наклоняется, желая оставить поцелуй на лбу парня, но тот вовремя отворачивает голову в сторону.       — Я понял. Не всё сразу, — мужчина, более не настаивая, поднимается с кровати и скрывается за дверью.       Юнги не теряет времени: откинув одеяло, мигом спрыгивает с постели и несется к окну, откинув тюль резким движением, распахивает окно и принимается жадно вдыхать свежий и морозный воздух. Его грудная клетка часто вздымается, нижняя губы дрожит, в носу свербит, а из глаз вот-вот брызнут слёзы, и, чтобы этого не произошло, он крепко зажмуривает веки, не позволяя прозрачным хрусталикам скатиться на щëки, его ладони крепко сжаты в кулаки. Он старается подавить в себе желание выплеснуть свою боль и бессилие, ударить по стеклу.       Когда входная дверь едва слышно поскрипывает, а потом захлопывается, оповещая о возвращении мужчины, Юнги чувствует себя лучше. Ему удалось взять себя в руки и не зареветь от безысходности.       — Господин Чон велел подать ужин в спальню, — звучит мягкий голос.       Мин от неожиданно вздрагивает и поспешно оборачивается.       Перед ним стоит мальчишка с черными, как ночь, волосами, миловидным и бледным лицом, пухлыми губами и большими карими глазами. В руках у него поднос, на котором разместились несколько накрытых крышками тарелок, чашка и заварочный чайник.       — Да, спасибо, поставь, пожалуйста, туда, — Юнги указывает рукой на стоящий в углу стол. Мальчишка разворачивается и не спеша приближается к столу, оставляет на нём поднос и принимается сервировать стол.       Мин всё также стоит возле распахнутого окна, под его рубаху проворно пробирается холодный ветер, но он не в состоянии сдвинуться с места и отвести от парнишки взгляд. Тот суетится и старается выполнить свою работу на отлично и, когда он заканчивает, кланяется, разворачиваясь к двери, как его останавливает голос Юнги.       — Как твоё имя?       — Чимин, — робко произносит мальчишка, а потом смущенно добавляет: — Пак Чимин.