Потерянный мир

      Колючий ветер неприятно обдувает бледные щёки и неспешно раздувает по морозному воздуху иссиня-черные мягкие пряди отросших волос. Из слегка приоткрытых обкусанных до кровоточащих ранок губ вырывается призрачный пар, тот взмывает вверх и тут же растворяется.       В течение длительного времени стеклянный взгляд держится лишь на нависшем над головой свинцовом небе. Дыхание ровное и спокойное. В голове пугающая пустота. Это и неудивительно, ведь Чонгук теперь был в состоянии контролировать его отрицательные эмоции в свою сторону, а в данный момент кроме них и нечему больше заполнять юную голову. После крепкого сна, длящемуся пару-тройку часов, истерика, как и предполагалось, сошла на нет. О ней могут напомнить только болезненно покрасневшие глаза.       Из сладкого неведения он пробудился всего пару часов назад. В душной спальне он был не одинок. Мужчина терпеливо дожидался рядом. Юнги не спешил оповещать его о своём пробуждении. Единственным, что выдавало его, было дыхание, ставшее не таким размеренным, именно по этой причине Чонгук подошёл ближе к разношенной постели и медленно наклонился. Его лицо находилось непозволительно близко. Мужчина затаил дыхание, со всей внимательностью вслушиваясь в чужое. Мин не подавал признаков пробуждения даже тогда, когда чужая холодная ладонь коснулась его щеки. Даже не вздрогнул. Чон пошёл дальше и уже дышал на бледную кожу щеки. Именно в этот момент парень резко распахнул веки, чтобы уже в следующий момент одарить мужчину злобным взглядом. Чонгук тогда лишь улыбнулся и попросил спуститься вниз на поздний обед.       После молчаливого приёма пищи, где Чонгук пару раз пробовал разговорить замкнувшегося Мина, но всё время терпел неудачу, тот повёл его на улицу. Такую серую и холодную.       Юнги крупно вздрагивает, когда чувствует тяжесть чужой ладони на своём плече.       — Пройдёмся немного по поселению и вернёмся обратно. Сегодня холодно. Не хочу, чтобы ты простудился, — Чон отходил куда-то, но вернулся чересчур быстро. Хотя это сейчас и не имело значения. Бежать бессмысленно. В данный момент уж точно.       В окне дома на первом этаже Мин заприметил Тэхёна, сложившего руки на груди и внимательно наблюдавшего за ними. Лицо его безэмоциональное, ни единой эмоций. Взгляд холодный и отстранённый. Юнги даже не догадывается, хаус каких размеров творится у него внутри. Чонгук, так и не дождавшись какой-либо реакции или слов, осторожно подхватывает парня за локоть и мягко тянет его вперёд.       Поселение, находящееся под властью Чонгука, было в несколько раз больше поселения Хосока. Чонгук много и долго рассказывал о своёй территории, Мин узнал, что количество жилых домов приближалось к отметке сто пятьдесят. Также были ещё строящиеся дома, их было порядком меньше, но тоже значительное количество. Девять. Строительство прекращалось на период зимы, но вот-вот должно возобновиться. Следовательно для этого всего требуется больше пространства и охраны. Поэтому территория стремительно расширяется, и вскоре бревенчатые заборы нужно будет отодвигать дальше. Охраной границ занимались не люди, как было в поселении Хосока, а больших размеров существа с белой кожей и четырьмя длинными руками, которые в данный момент мирно стояли возле ворот. Они не проявляли агрессии, не обращали даже малейшего внимания на то, что происходило вокруг них, но точно были готовы разорвать любого, кто посягнет на охраняемую ими территорию.       Заметив, что Юнги задержал взгляд на этих существах, Чонгук начал неторопливо вещать.       — Это перворожденные, — мимо проходили люди разных возрастов и полов, которые уважительно кланялись им, но мужчина не обращал на них внимания. — Ходит слух, что создатель подпространства сотворил их первыми. На самом деле, их приручать было сложнее всего. И дольше. Они не поддавались дрессировке, на их сознание почти не действовали мои силы. Они проявляли агрессию в сторону людей и так было до тех пор, пока мы не поняли, что ими движет голод. Мы начали их кормить, и они стали вести себя спокойнее, если они делали что-то плохое, то еды не получали. Сейчас перворожденные полностью от нас зависят.       Безусловно, Юнги было интересно узнать что-то про невиданных ранее существ, но ведомый обидой монолог Чонгука он никак не прокомментировал, а тот, кажется, ничего в ответ и не ждал.       — Последние годы поселение только растёт. Рождаемости увеличивается, а это от хорошей жизни, — в голосе звучит явственная гордость. Мин не хотел хоть как-то реагировать на всё то, что будет им сказано, но сейчас промолчать не может.       — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит? — язвит и не боится. Сам себе никогда не признается в том, что пользуется своей дозволенностью. Только ему можно так говорить с Чоном.       — Обозлился на меня за то, что я сказал тебе тогда в подвале? — Вопросительно вздёргивает бровь, поворачивает голову в сторону парня и натыкается на его профиль и поджатые губы.       — Хосок в этой ситуации не играет особой роли. Он лишь попытался укрыть меня и сделать так, чтобы я никогда не попал к тебе в руки.       — Самонадеянно с его стороны, — насмешливо хмыкает и покрепче перехватывает чужой локоть, скрытый тёплой тканью куртки. — Я, на самом деле, ещё не решил, что сделаю с ним.       — Не трогай его, — неожиданно для них обоих выдаёт строго, хмуря лоб. — В том, что произошло, виноват только ты.       Брови Чонгука удивлённо взлетают вверх, он едва не давится воздухом, останавливается и поворачивается лицом к парню.       — Ну и в чем же я виноват? В том, что хотел тебя себе? Так этого я хотел, хочу и буду хотеть ещё много лет.       — Я говорю не о нашей связи, — Юнги смотрит на него снизу вверх, надеясь, что ему будет по силам вразумить его не причинять вред Кацу. — Я о том, что ты мог и сам встретить меня, когда я только сюда попал, а не возлагать эту ответственность на Хосока. Для чего ты вообще приплел его сюда?       — Меня насторожило то, как ты отреагировал на меня тогда, в твоей ванной. Я решил перестраховаться и не появляться тебе на глаза сразу же. Кацу должен был просто встретить тебя и привести ко мне, но он слишком много себе позволил, — едва не рычит на последних словах, но старается держать себя в руках. Не хотел бы вновь пугать Мина.       — Ты обозлился на него из-за того, что он, зная, насколько ты жесток, всё же решился помочь мне?       — Мне не нравится эта формулировка, но да, именно так, — губы плотно сжаты. Взгляд хищный и озлобленный. Озлобленный на то, что Мин пытается навешать ему лапшу на уши и выставить Кацу невиновным. Выставить невиновным мужчину, с которым, вроде как, наладил связь.       В этот момент парня прорывает. Сейчас любая мелочь может вывести его из себя. А Чонгук, который не может его понять и не хочет прислушиваться, становится последней каплей.       — Тебе уже не мало лет, под твоим контролем немаленькое поселение, люди, которые зависят от тебя и твоих приказов, а ты всё ещё мыслишь как подросток, у которого увели девчонку и ему срочно нужно набить сопернику морду, — не кричит, чтобы люди, блуждающие по улице и занимающиеся своими делами, не обратили на них внимания. Мин на эмоциях несильно тычет Чону указательным пальцем в грудь.       Обескураженный и удивлённый мужчина некоторое время стоит молча, глаза его неотрывно смотрели в лицо напротив. Лишь спустя пару секунд его уголок губ начинает насмешливо тянутся вверх.       — Не пытайся выставить его невинной овечкой, маленький. Я выслушал твоё мнение, дальше буду решать сам.       Чонгук разворачивается и начинает аккуратно тянуть Мина вперёд, но тот упрямится и с силой вырывает свой локоть из захвата. Смотрит решительно и непоколебимо. Сейчас Юнги был именно тем, кого рядом с собой Чонгук видел две жизни до и хотел видеть сейчас. Ни капли страха перед ним.       — Я говорил тебе уже, но не поленюсь повторить. Я возненавижу тебя. Всегда буду питать к тебе только это чувство. Ты ведь хочешь прожить со мной целую жизнь и разве ты хочешь видеть только эту эмоцию?       — Мне не нравится, что ты пытаешься выгородить его перед своим мужчиной.       — Как мне ещё достучаться до тебя? — в зелёных глазах плещется безысходность, которую старательно пытаются скрыть. Он смирился с тем, что ему больше не уйти от мужчины, но он не хочет и не будет мириться с фактом, что жизнь Хосока может оборваться из-за него.       Внезапно выражение лица Мина меняется. Его будто осеняет.       — Ты что-то за это хочешь?       До этого Чонгуку и в голову не приходило то, что за жизнь Кацу можно что-то получить. Но тут он решает воспользоваться шансом, поэтому легко говорит:       — Не хочу видеть в тебе поддельную любовь. Ты сможешь полюбить меня, если забудешь Кацу. Я сделаю так, чтобы он больше не попадался тебе на глаза, а ты сделай так, чтобы мысли о нём больше не лезли тебе в голову.       «Как будто это так просто», — подумалось мельком.       А вот это последний шанс. Более не выпадет. Понимание, что совсем скоро его жизнь начнётся с чистого листа, заставляет его говорить. Пора бы заканчивать последний абзац и ставить точку.       Он не даёт себе усомниться в своем решении. Говорит быстро и чётко, чтобы точно так же не дать усомниться в правильности этой идеи Чонгуку.       — Перед тем, как я пообещаю тебе сделать это, ты должен кое-что пообещать мне тоже, — всё же нервно сглатывает, внимательно отслеживает эмоции на чужом лице, а потом, после утвердительного кивка, продолжает, — устрой нам встречу. Всего пару минут. Я не смогу спокойно жить, если не задам ему пару вопросов и не скажу кое-что. Это будет последняя наша с ним встреча. Я обещаю тебе, что после я о нём забуду и попытаюсь взрастить в себе любовь к тебе.       Между ними повисла гнетущая тишина. Люди, их разговоры и крики отходят на второй план. Ответа так и не следует. Ожидаемо, белки и зрачки напротив затапливаются беспроглядной мглой. Ладони Чонгука сжимаются и разжимаются. Пустой взгляд не отрывается от Юнги, будто даёт время на то, чтобы парень передумал и забрал свои слова обратно, но Мин молчит, неловко переминается с ноги на ногу, его кадык дёргается, когда он сглатывает, глаз не отводит. Считает, что если сейчас опустит взгляд, то это даст мужчине повод на отрицательный ответ. Он всё молчит, но Мин уже знает, что если Чон не отказал сразу, то ещё есть шанс добиться желаемого.       Мужчина ведёт его обратно в дом, но так ничего и не говорит. Его действия нервные. Дыхание сбито. Он с силой тянет за собой не упирающегося Юнги. Входная дверь с хлопком захлопывается за ними. Мужчина отпускает чужой локоть и как есть, не раздеваясь, быстро взбирается по лестнице на второй этаж. Чуть позже слышится, как тяжелая дверь его кабинета со звонким стуком закрывается.       — Даже не буду спрашивать, чем ты так его разозлил, — насмешливый тон слышится с боку, Мину не нужно поворачивать голову, чтобы убедиться в том, что это Тэхён.       — И правильно, не стоит, — вжик молнией. Шуршание одежды. Снятые тёплые ботинки.       Только теперь парень устремляет взгляд на Тэхёна, терпеливо дожидающегося пока Юнги разденется.       — Но ты же понял, что мне всё равно интересно.       — Это только наше с Чонгуком, пожалуйста, не лезь в это, — не знает, откуда взялась эта смелость. Тэхён пугает. Один только взгляд чего стоит.       — Будешь его злить — вылетишь отсюда.       Юнги замирает, молча уставившись в глаза Кима. Тэхён выглядит так, будто то, что только что слетело с его губ, само собой разумеющееся. Парень не выдерживает, его грудь разрывает смехом. Доходит до того, что с уголка глаза начинают капать слезы.       Мужчина смотрит вопросительно, выгибает густые брови, а потом его лицо перекашивается злостью.       — Что смешного ты нашёл в моих словах? — медленной поступью Тэхён приближается к парню, который, всё ещё подхихикивая с надломленной улыбкой на губах, вытирал влагу у себя под глазами. — Не веришь мне? Я знаю, что даже несмотря на то, что я его правая рука и на отлично выполняю свою работу, одно моё неверное действие, и он саморучно подвергнет меня пыткам. Вы были сегодня в подвальных помещениях, ты всё видел, как тебе?       С треснутой маской спокойствия Мин посмотрел на него. Казалось бы, ещё пару минут назад он захлёбывался смехом, сейчас же был готов либо горько расплакаться, либо озвучить то, что пугает его самого. Тэхён нервно сглатывает, в контраст с этим непринуждённо складывает руки на груди.       — Он не избавится от меня, — голос, на удивление, сквозит убежденностью и твёрдостью. — Он закроет глаза на всё, что я сделаю. Я могу злить его и вызывать любые отрицательные эмоции, но он не убьёт меня. Я — его судьба. Я — его любовь. Я — это то, что он желал получить не один год. Он точно не рассказал тебе, но две наши прошлые жизни мы прожили вместе, он хочет быть рядом и эту, и все оставшиеся. Он не полюбит ни тебя, ни кого-либо ещё.       С холодной отчуждённости Тэхён вздёргивает брови. Думает о чём-то короткое время, а потом самодовольно расплывается в усмешке.       — Чимин… — Ким не успел продолжить, как Юнги резко его перебивает.       — Всего лишь моя замена, — продолжает за него. — Разве ты не видишь, как он был похож на меня? Не глупи, Тэхён, не пытайся утешить себя и убедить меня в моей неправоте, — парень чувствует, как сбивается его дыхание, как противный комок подкатывается к горлу, как бриллианты слез мочат нижние ресницы. Тэхён делает ещё один маленький шаг ближе. Становится совсем впритык. Ким был практически на целую голову ваше его, поэтому Юнги пришлось задрать макушку, дабы не прервать зрительный контакт. Тон его голоса был совсем тихий, вряд ли бы парень его услышал, если бы Тэхён не встал так близко.       — Я не оставлю попыток добиться его расположения к себе, — для убедительности Ким несколько раз кивает головой ни для кого конкретного. Наклоняется и нависает над Мином. — Ты можешь говорить что угодно и сколько угодно, но своего решения я не поменяю.       Юнги качает головой. Не это он хотел от него услышать. Прозрачный кристаллик скатывается по впалой щеке. Ким внимательно прослеживает за его траекторией. Отводит взгляд только тогда, когда она скатывается по подбородку и падает вниз, бесшумно разбиваясь о твёрдую поверхность пола.       Парню приходится вновь напомнить себе, что чужая любовь — не его ответственность.       — Не буду тебя переубеждать. Ты в праве делать то, что пожелаешь, — Мин сказал всё, что хотел. На этих словах можно и заканчивать зашедший в тупик неприятный разговор.       — И то верно, — Тэхён спиной вперёд шагает обратно к окну, туда, где был, когда вошёл разозлённый Чонгук и плетущийся за ним Мин, больше ничего не говорит. Разворачивается на пятках и увлеченно принимается разглядывать кипящую жизнь поселения на улице. Юнги следит за ним, позже отворачивается и не спеша начинает подниматься по каменной лестнице на второй этаж. Он не оборачивается даже тогда, когда лопатки уже привычно начинает жечь от чужого взгляда.       Не его ответственность.       Дом вновь погружается в тишину.       Уже в коридоре мозг Юнги постигает мысль постучаться в кабинет к мужчине, чтобы всё же получить ответ на свою просьбу. Эту идею он забрасывает довольно быстро. Пусть Чонгук подумает об этом больше времени. Взвесит все «за» и «против». Всё же парень надеется получить положительный ответ. Если такового не последует, он попросит ещё раз. И ещё. Ещё. Столько, сколько потребуется. Не сможет дальше спокойно жить, если этот разговор не состоится.       Скрип двери. Уже привычная спальня. Въевшийся под сетчатку глаза красный балдахин. Настежь распахнутое окно. Излюбленное кресло. Мёртвая тишина для лучшего потока не самых светлых мыслей и одиночество. Комбо.       Самое время для самобичевания и вскользь проскальзывающих мыслей о своей первой несостоявшейся любви.       За несвязным потоком мыслей Юнги упустил момент, как окунулся в сон, притягивающий своей безмятежностью и спокойствием. Сон был сладким и продолжительным. В нём не было Чонгука, желающего получить его любовь. Не было Хосока, из-за необдуманного действия которого теперь есть проблема. Проблема влюблённости Мина, благодаря которой он не в состоянии в полной мере дать Чонгуку то, чего он так желает.       Тёплая ладонь, мягко касающаяся его щеки, вырывает Юнги из сладкого забвения, в котором он пробыл некоторое количество времени.       За окном уже сумерки. В окнах пары домов ещё горит жёлтый свет, но и тот через мгновение гаснет. В спальне стоит полумрак. Звенящая тишина давит, но её тут же разбавляет уставший голос мужчины, сидящего на коленях у ног Юнги.       — Я подумал о том, о чём ты просил меня, — в голосе можно было услышать, насколько Чонгука угнетает то, что сейчас слетает с его губ. — Хочу, чтобы ты знал, я делаю это только из-за того, что действительно хочу увидеть в твоих глазах что-то помимо ненависти или безразличия. Я устрою вам встречу, всего пару минут, как ты и просил, следом ты вычёркиваешь его из своей жизни. Сделай так, чтобы и имя его ты больше не помнил. Пройденный этап. Воспоминания, которые стоит схоронить. Я не хочу знать, насколько далеко вы продвинулись в своём «общении», что ты до сих пор желаешь его видеть. В свою очередь я обещаю не трогать его. Будет жить, как и до этого. На расстоянии.       Сердце, сильнее забившееся после этих слов, грозилось проломить грудную клетку, свободолюбиво выпорхнуть и осесть в тёплых слегка шершавых руках. Не руках Чонгука.       В темноте едва ли можно увидеть очертание его силуэта, поэтому Юнги наугад наклоняется и, нащупав голову и плечи, склоняется и нерешительно обвивает руками сильную шею. Он тут же чувствует, как чужие руки крепко обнимают его в ответ за талию.       — Спасибо, — на грани шёпота. И столько благодарности в одном слове.       — Это ради нас, — заверительно шепчет прямо в ухо. — У нас ещё столько времени вместе, хочу, чтобы ты был рядом со мной, любил меня и не хотел убить или удрать от меня при первой же возможности. Хочу целовать тебя по утрам, хочу, чтобы ты так же целовал меня. Любимым хочу быть.       Мин согласно качает головой. Она движется вверх-вниз и замирает на чужом плече. Тошнит от самого себя. Омерзительно то, что в момент, когда мужчина делится своими желаниями, Юнги думает о том, что совсем скоро повидается с Кацу.       Словно болванчик, парень вновь качает головой. Потом снова. И снова. И так до того момента, пока Чонгук не надавливает на его макушку и с силой не прижимает к своей груди. Он верит, что совсем скоро всё изменится. Обязательно станет лучше. Мин же не верит ни во что. Теперь его страх заключается в том, что как только в поле зрения попадёт знакомое лицо, то сорвётся к нему, бросится в объятья и попросит не оставлять. Боится, что не сдержит своё обещание перед Чонгуком. Боится, что сделает хуже.       От воспоминаний, как Кацу обнимал его и дарил лёгкие поцелуи, болезненно щемит где-то в груди.       Мысленно Мин пытается убедить себя, что он всего лишь ещё один раз посмотрит ему в глаза, спросит то, что давно интересует, скажет то, что надумал за это время. В лучшем случае ему удастся получить прощальные объятья. Знает, что после этого расстаться будет сложно, но ничего с собой сделать не может. Безумно хочется зарыться носом в чужую шею и жадно вдохнуть запах тела. Запах свободы. Также нельзя забывать, что одно неверное действие может стоить Хосоку жизни.       Оставшееся время до утра Чонгук долго гладит его по худой спине. Нашептывает на ухо о их ближайшем будущем и о том, как им будет хорошо вместе. Юнги слушает его вполуха, голова забита мыслями о предстоящей встрече.       Чон неторопливо оставляет поцелуи по всему его лицу, Мин закрывает глаза и представляет на его месте другого мужчину.       Когда стрелка наручных часов Чонгука перевалила за шесть утра, он оставляет его на кровати. Укрывает одеялом, не забыв подоткнуть края, и тихонько удаляется, прикрыв за собой дверь.       Дата встречи обговорена не была. Скорее всего, она случится не сегодня, может быть, даже не завтра. Юнги не знает, какое количество времени понадобится Чонгуку, чтобы она состоялась.       К половине десятого утра парень только выбрался с постели. Не спеша умылся, при этом долго и пристально рассмотрев своё отражение. Предательская улыбка тянулась на губах, но глаза при этом оставались грустными.       Завтракали они вместе. Юнги поглощал омлет с зеленью, а между этим задавал мужчине напротив интересующие его вопросы.       — Как ты собираешься связаться с Хосоком? — спрашивает, едва прожевав. Вопрос выдался невнятным, но Чонгук понял правильно.       — Пошлю к нему людей, — просто отвечает, так же занятый завтраком. — Они приведут его сюда, сначала с ним поговорю я, скажу, чтобы не думал вытворять глупости, потом пущу его к тебе.       Мин понятливо кивает. Он знает, что его заинтересованность не понравится мужчине, но сегодня, на всеобщее удивление, не может заткнуть рот.       — Когда ты собираешься сделать это? — притворно-незаинтересованным тоном.       — Не терпится?       — Мне просто нужно знать, я же должен как-то подготовиться.       — Хочешь прихорошиться для него? — сталью прозвучал вопрос. Чонгук не отводил от него потемневшего взгляда, черный цвет ещё не заволок белок, но был к этому близок. От неожиданности парень едва не подскочил на стуле, а глоток чая, который он только сделал, едва не полился через нос. — Видя то, насколько сильно ты ждёшь с ним встречи, я думаю, что зря на это согласился.       Мин смотрел на него в ответ круглыми глазами. Не знает, что будет делать, если мужчина действительно передумает, поэтому спешит исправить ситуацию.       — Не прихорошиться, а хотя бы надеть штаны. Ты же даёшь мне только рубашки.       Чон с минуту молчал, потом, коротко хмыкнув, покачал головой.       — Понял тебя.       На этом беседа была окончена. Напряженная тишина изредка нарушалась только стуком столовых приборов о тарелки. Никто не спешил разбавить её чём-то ещё, поэтому, когда с едой было покончено, Юнги поднялся из-за стола и намеревался уйти обратно в спальню, но неожиданно Чонгук окликнул его. Уже находясь на выходе из столовой, Мин живо обернулся, тут же столкнувшись взглядом с Чоном, всё ещё сидящим за столом.       — Хочешь вернуться в спальню? — спросил, поднеся чашку с кофе к губам.       — Есть варианты?       — Хочешь ещё прогуляться по поселению? — чашка с негромким стуком опустилась на блюдце.       — Вместе?       — К сожалению, у меня на сегодня ещё есть дела, которые нельзя отложить на потом, поэтому я отправлю с тобой Тэхёна.       Юнги едва удалось не скривить лицо. Это Чонгук ещё не знает, что при первой встрече этот же самый Тэхён хотел его придушить. Ну и пусть не знает. Последнее, чего хочет Мин, так это того, что по его наводке кто-то лишился жизни.       — Почему я не могу пойти один? — задал логичный, как оказалось только для него, вопрос. Чонгук же тяжело вздохнул.       — Ты не знаешь всего поселения, — тоном, будто объясняет ребёнку истину. Не спеша поднялся из-за стола и медленными шагами приблизился к Юнги. — Можешь заблудиться и я буду переживать. Плюсом ко всему, в поселении живут не только люди и безопасные животные. Мне удалось приручить тех, что живут за воротами, тех, кто несёт опасность.       Можно было бы спросить, зачем они тогда здесь, если опасны, но Чонгук не даёт, наклоняется и припадает к сухим губам парня. Густо смачивает слюной губы напротив, сминает нежно верхнюю, неторопливо перемещается на нижнюю. Сильно выпучив глаза, Мин застыл, совершенно не зная, что делать, но и тут мужчина приходит на помощь.       — Просто держи рот открытым.       И Юнги подчиняется. Распахивает до этого сжатые зубы и чувствует, как чужой тёплый язык проникает ему в рот. Сконцентрировавшись на языке Чонгука в своём рту, парень не сразу отмечает, что его уже прижали к голой стенке. Чонгук напирает, становится всё ближе, и Мину приходится расставить ноги шире, чем мужчина тут же пользуются и встаёт между ними.       Длинные пальцы скользят по оголённому бедру всё выше, задирая лёгкую ткань до неприличия.       Лёгкие начинает жечь, поэтому Юнги спешит отстраниться, но ему не дают этого сделать и начинают пуще прежнего вылизывать его рот. В это же время парень чувствует, как тёплая ладонь пробралась пол рубашку и легла на его ягодицу, другая же крепко держала его за талию.       — Ч-Чон-Гук, — с чужим языком во рту сложно что-либо сказать или воспротивиться, а потом Юнги уже и забывает, насчёт чего он так собрался протестовать, так как ладонь с ягодицы смещается ему на член, заставляя судорожно вздрогнуть, закатить глаза и простонать в рот напротив. Только после этого Чонгук отстраняется сам, давая глотнуть воздуха.       Большой палец правой руки давит на чувствительную головку, из-за чего Юнги приходится приподняться на мысочки.       А он ведь даже не заметил, как возбудился.       Мужчина ритмично водит плотно сжатым кулаком по аккуратному и небольшому члену, несколько раз с силой надавливает на дырочку на головке, не забывая при этом плотоядно наблюдать за эмоциями удовольствия на любимом лице.       В горле уже начинает першить, но Мин не может перестать стонать. Чон делает ему хорошо. Это ему, конечно же, нравится.       Вполне удовлетворившись гаммой эмоций на лице Мина, Чонгук опускается к его шеи. Целует долго. Лижет мокро. Покрывает всё горло большим количеством засосов, сдерживает себя, чтобы не оставить метки на линии челюсти. Чужой кадык судорожно дёргается, его тоже не обходят стороной и смачно проводят по нему языком.       Стоны безудержно срываются с губ и сладкой патокой вливаются в уши. Музыка, которую мужчина готов слушать часами. Но Юнги уже не вывозит. Когда Чон отрывается от шеи и пристально всматривается в его лицо, то замечает капельки прозрачных слез, что катятся по щекам. При этом глаза парня плотно зажмурены.       Мужчина ускоряет темп движения руки. Член начинает подрагивать, что означало, что Мин совсем близко к кульминации.       Он кричит, когда белесая сперма струёй выходит и пачкает руку и одежду Чонгука, при этом совсем немного задевая край рубашки самого Мина.       Чужая рука на члене даже после окончания не перестаёт двигаться, размазывая густую сперму по члену, поэтому парень сам её перехватывает и останавливает. Сбитое дыхание удаётся привести в норму не сразу. Когда Юнги открывает глаза, перед ними какое-то время стоит пелена, потом взгляд удаётся сфокусировать и он замечает довольного Чонгука, который аккуратно высвобождает свою запачканную руку из захвата и подносит её сначала к своему рту, высовывает язык и смачно слизывает сперму, потом протягивает ладонь к лицу парня, но тот только кривится, отворачивается и выдаёт хриплое:       — Чёртов извращенец.       — Только с тобой, — с довольной улыбкой тот, не сводя глаз с Юнги, начисто облизывает каждую фалангу. В конце он вновь припадает к тонким губам, и Мин ощущает свой же солоноватый вкус.       Грязно.

***

      Чонгук приказал прислуге выдать Юнги тёплую одежду. Сейчас, по не точным расчётам Мина, был где-то конец апреля-начало мая. Но погода здесь никак не походила на весенние месяцы. По ощущениям был максимум январь со своими морозами, поэтому, когда Мин выходил на улицу, мужчина всегда считал нужным удостовериться, что тот тепло одет. На самом деле, довольно смешно, что именно Чонгук выбирал то, в чем парень будет ходить. Дома прислуга всегда давала ему только длинные рубашки, в основном они все были белые. От одного мимолетно брошенного взгляда на этот цвет Юнги воротило. Но Чон ни на что другое не соглашался. На улицу он выходил в штанах с начёсом, тёплом вязанном свитере и надетой поверх зимней курткой. Никто особо не интересовался его мнением насчёт того, нравится ему это или нет. Что только подтверждало то, что Юнги всего лишь безвольная кукла, которой изредка дают мнимою свободу. Не более.       Юнги ещё спускался с лестницы, придерживаясь за железные перила, когда заприметил ждущего его возле входной двери недовольного Тэхёна и рядом стоящего наставляющего его Чонгука, тот, только заслышав шаги спускающегося Мина, повернул голову в его сторону, тут же искривляя губы в не сильно широкой улыбке.       — Тэхён покажет тебе то, что я не успел, не отходи от него слишком далеко, — наставляет Мина мягким тоном, а когда повернул голову обратно к Киму, то голос его стал серьёзным. — Не вздумай подводить его ни к одному из прирученных. Я ведь всё равно узнаю.       — Вам не о чём беспокоиться, Господин Чон, я верну вашего ребёнка целым и невредимым, — отвечает с самодовольной улыбкой на пол-лица.       — Жду момента, когда в нашем поселении появится кто-то мозговитый вроде тебя, и не сносить тебе головы, Тэхён.       Прямоугольная улыбка стремительно померкла. Тэхён знал, что шутить с этим человеком не стоило, но всё равно позволил себе это. В один момент он действительно поплатится за свою самовольность своей жизнью.       — Простите, Господин Чон, больше такого не повторится, — отвечает пристыжено и низко опускает голову.       Юнги, до этого молча стоящий в стороне, решает разбавить неловкую паузу.       — Можем ли мы уже пойти погулять?       — Прости, конечно, — Чонгук искривляет губы в улыбке и сам подходит ближе. — Не задерживайся. Если что, я буду в кабинете.       Юнги понятливо кивает, но уже сейчас знает, что даже если что-то и случится, вряд ли он пойдёт к нему жаловаться.       Мужчина невесомо проводит костяшками пальцев по впалой щеке, наклоняется и целует парня в лоб, прямо над аккуратной бровью. В этот момент Мин не может видеть лица Тэхёна, потому что Чонгук навис над ним и закрыл весь обзор. Но можно догадаться, что в данный момент физиономия Кима не плещет умилением, а губы не растягиваются в доброжелательной улыбке. Оно и понятно: человек, который нравится тебе, целует человека, который тебе не нравится. Смехотворная картина, однако никто не смеётся.       Когда Чон отступает к лестнице, Мин чувствует облегчение. Краем глаза парень цепляется за Тэхёна, лицо которого сейчас было безэмоционально, тот лишь внимательно наблюдает, как мужчина поднимается по каменной лестнице, а потом исчезает на втором этаже. Тут-то его лицо и искривилось в отвращении.       — Ничего более блевотворного в жизни не видел, — проинформировал он шёпотом, резко развернулся и широкими шагами дошёл до входной двери, тут же её открывая и пропуская Юнги вперёд.       Парню казалось, что стоящий позади Тэхён, как максимум, даст пинка для ускорения, как минимум — шлёпнет по спине, тоже для ускорения, но ничего подобного не произошло. Они спокойно вышли на улицу, спустились с бетонных ступеней крыльца и, повернув направо, медленно зашагали вперёд. Юнги шёл чуть впереди, поэтому всё ещё опасался того, что Ким как-то, но зацепит его, но тот, казалось, даже и не думал об этом.       На улице всё ещё холодно. Несмотря на тёплую одежду, при сильных порывах ветра Мин вздрагивал. Его нос быстро покраснел и замёрз, из-за чего приходилось часто им шмыгать. Руки были надёжно укрыты в глубоких карманах куртки, на голову он водрузил капюшон, который проходилось изредка поправлять, так как ветер срывал его с головы.       Мимо проходящие люди не обращали на них внимания, а если кто-то и смотрел в их сторону, то сразу же уводили взгляд или опускали головы. Несколько крупных мужчин поздоровались с Тэхёном, напрочь игнорируя присутствие рядом идущего Мина. Это, на самом деле, здорово задевало. И именно по этой причине разговор первым начал Юнги.       — Как люди отнеслись к моему появлению здесь? — искоса глянув на Кима, идущего совсем рядом. Мин бы даже не удивился, если бы Тэхён не счел нужным ответить, но тот спустя короткую паузу всё же подал голос.       — Не то чтобы они просияли от радости, узнав о том, что теперь в доме их главы проживает его избранник, — последнее слово было сказано сквозь плотно сжатые губы. — Но Чонгук позаботился о том, чтобы ты ходил по этим улицам, не опасаясь ничего.       — Он их запугал, — объяснять не пришлось, сам быстро догадался, покачал головой и прикусил нижнюю губу.       Все люди в поселении знали, что могут лишиться жизни лишь из-за одного косого взгляда или неверно брошенного слова в сторону Мина. Это ничуть не радовало. Больше пугало.       — Не прям запугал, а просто провёл просветительную беседу. Он сам это так назвал. Хорошо, что наглядно не продемонстрировал последствия того, что случится, если кто-то сделает поползновения в твою сторону, — Ким незаметно догнал Мина и теперь шагает с ним вровень, краем глаза наблюдая за сменой эмоций на чужом лице.       — После твоих слов это не стало звучать лучше, — верно подмечает. Нет ничего хорошего в том, что человек за тебя угрожает целому поселению расправой.       — Возможно и так.       Между ними вновь повисла тишина. Юнги задумчиво пялится себе под ноги, думая о своём, Тэхён же пялится на него. Пялится слишком долго и пристально, поэтому ещё не успевший полностью уйти в свои мысли Мин поворачивает к нему голову и сильно хмурится.       — У меня на лице что-то есть?       — Ничего, на самом-то деле, — парень на это лишь фыркает себе под нос, отворачиваясь, но всё ещё чувствуя, как горит правая сторона лица.       — Скажи, что хочешь. Мне не очень приятно такое пристальное внимание.       — И что только Чонгук в тебе нашёл, — задумчиво отвечает, останавливается и, схватив парня за локоть, останавливает его тоже. Просовывает два пальца ему под подбородок и приподнимает чужое лицо. Юнги сначала противится, потом поддаётся.       — Наша история намного глубже. То, что мы имеем сейчас, берёт корни из прошлых веков.       — Не понимаю, о чём ты, — Тэхён хмурится, но начинает вертеть лицо Юнги сначала вправо, потом влево, но не заметив чего-то отличительного, повторяет манёвр.       — Чонгук тебе не сказал, значит, ты не нуждаешься в этой информации. И тебе я не расскажу ничего тоже, — отпихивая длинные пальцы от своего лица, выдавил Мин.       — Я и не просил мне что-то говорить, — он отворачивается и идёт дальше, не оборачиваясь и не проверяя, пошёл ли следом Юнги. Знает, что пошёл.       Следуя позади Кима, Мин подмечает, что тот на пол-головы его выше. Холодный ветер треплет его пшеничные волосы. А потом Юнги внезапно теряет к нему интерес. По левую сторону от себя в пожухлой траве он замечает кролика. Белого. С чёрными глазками-бусинками. Он не особо задумывается, когда разворачивает и направляется к нему.       Это не может быть один и тот же кролик, возможно, они просто похожи, но, когда Мин на пару секунд останавливает и окликает его привычным «Морико», животное поворачивает головку в его сторону. Сомнений нет. Точно он. Кроль некоторое время спокойно наблюдал за приближающимся к нему человеком, а потом, когда Юнги подошёл к нему на слишком близкое расстояние, тот дёрнулся в сторону и быстро умчался вперёд, не оглядываясь. Не отчаявшись, парень резво погнался за ним следом, не замечая, что Ким наблюдал за тем, как парень отдаляется всё дальше, но не предпринял попыток окликнуть и остановить.       Дыхание сбилось. Мышцы ног предательски начали ныть — настолько долгое время Юнги гоняется за животным. Перед глаза мелькает только короткий белый хвостик и длинные стопы лапок.       За время, пока Мо был с ним, Мин сильно к нему привязался и теперь не может отпустить просто так. Хотя ему и не совсем понятно, по какой причине кролик резко начал его шугаться.       Когда лёгкие начало жечь, парень всё же остановился и через пару мгновений потерял животное из виду. Оперевшись руками в острые колени, он распахнул губы и жадно принялся глотать морозный воздух.       В конце концов, он может спросить о нём у Чона, может переступить через свою гордость и попросить поймать кролика для него. Ему разрешили встретиться с мужчиной, который увёл Мина у Чонгука из-под носа, а в такой мелочи не откажут и подавно.       Удостоверившись, что Морико действительно удрал от него достаточно далеко, Юнги поднимает взгляд и наконец осматривает местность вокруг. Взгляд его упирается в бревенчатую стену, возле которой никого нет, а значит никто её и не охраняет. Парень распрямляется, всё ещё тяжёло дыша с открытым ртом, и разворачивается, тут же утыкаясь глазами в ещё строящиеся дома, расположившиеся по обе стороны от вытоптанной до земли неширокой дороги.       Глубокий вдох, медленный выдох. Широко распахнутые глаза и быстро стучащее сердце. Мин в несколько широких шагов преодолевает расстояние до стены. Мысль, внезапно посетившая его голову, кажется достаточно логичной. Обернувшись и убедившись в том, что поблизости никого нет, он вновь отворачивает к стене, рассматривая её получше. Углубления между массивными брёвнами достаточно большие, чтобы можно было поставить туда мысок обуви и подняться вверх. Не особо думая о последствиях и вообще не особо думая, он ставит правую ногу в углубление. Адреналин в крови зашкаливает, тело немного потряхивает, но он заносит левую ногу и ставит её во второе углубление. Крепко цепляется за те же бревна и пытается подтянуть непослушное тело повыше, когда со спины раздаётся грозное и полное холода:       — Далеко собрался?